Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (21), 2007
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
Румянцев М. А.
доцент кафедры экономической теории Санкт-Петербургского государственного университета,
доктор экономических наук


`Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие`
(размышления по мотивам доклада Н.В. Ведина)
`Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие: иначе молодое вино прорвет мехи, и вино вытечет, и мехи пропадут; но вино молодое надобно вливать в мехи новые`. Евангелие от Марка, 2, 22.

`Вина молодого` (новых идей) в докладе Н.В. Ведина было с избытком. Приведу только наиболее привлекающие своим новаторством подходы автора к развитию экономической теории XXI в.
1. Н.В. Ведин настаивает на приоритете методологического холизма в экономических изысканиях, связывая это с асоциальностью господствующего направления в науке, с тупиками конкурентно - индивидуалистической парадигмы. При этом он совершенно ясно понимает, что принцип холизма трудно реализуем. Более того, автор предельно четко формулирует главную проблему применения холистической методологии современными экономистами: `предметное содержание экономической теории в рамках конкурентной картины мира с необходимостью организуется по законам индивидуалистической методологии, и попытки применить к этому же предметному содержанию иную методологию (холизм) едва ли будут иметь успех` [*]. Стало быть, автор поставил вопрос о необходимости перехода к иному предметному содержанию экономической теории, что можно только приветствовать.
2. Докладчик пытается определить это новое предметное содержание экономической науки через экономический порядок, альтернативный рыночной конкуренции - через отношения сотрудничества. Автор исходит из отношений сотрудничества как фундаментального качества общества и хозяйства. Отсюда следует - и с этим нельзя не согласиться - признание реальности общественного интереса и не менее обязывающее признание системы сотрудничества особенной исторической формой эволюции хозяйства.
3. Нельзя оспорить и то, что научный интерес к отношениям сотрудничества в экономике связан с ростом значения знания и информации в современном `обществе знаний`. Добавлю к этому следующее. Создание и диффузия нового знания никак не вписывается в неоклассический дискурс и требует совершенно иных методологических оснований исследования: внерыночных предпосылок движения не частных, а общественных, неконкурентных благ (науки и образования).
И все же у меня сложилось впечатление, что Н. В. Ведин порой `вливает вина молодого в мехи ветхие`. Сотрудничество (в его версии - `расширенное сотрудничество`) органично вписывается в современную конкурентно - рыночную среду хозяйствования частных субъектов. По существу, отношения сотрудничества, по Н.В. Ведину, дополняют и расширяют подход к обществу, экономике и человеку с точки зрения рынка. И здесь вполне показательно, что автор отождествляет общественное хозяйство с рыночным хозяйством [*].
А так ли это, насколько рыночный принцип вменяем по отношению к сотрудничеству? Не означает ли кредо, озвученное Н. В. Вединым, лишь дополнение к критикуемому им атомарному строению экономики?
Мы исходим из того, что проблема органической общности, проблема целого в экономике не может быть даже сформулирована в контексте исследования, базирующегося на рыночных принципах. Рыночные отношения (и в рамках конкуренции, и в рамках `расширенного сотрудничества`) представляют собой лишь фрагмент социально- экономической реальности более высокого порядка - воспроизводства жизни человека, взятой во всем ее целом. Иными словами, вопрос об экономике, основанной на холистических принципах - это вопрос об экономике, соразмерной природе человека.
Как показали исследования Э. Фромма [*], жизнеутверждающие типы обществ основываются на принципе коллективизма и на `солидарных трансакциях`: взаимопомощи, сотрудничестве и дарообмене при ограничениях индивидуализма и конкуренции. В этом социальном контексте отношения человека с окружающим миром порождают у него ощущения встроенности в мир, соразмерности и соответствия миру. Такие отношения позволяют говорить о гармонии и счастье, - о недеструктивной, положительной системе социально- экономических отношений между людьми, формирующей у них созидательные, а не разрушительные наклонности. В жизнеутверждающих обществах обмен благ как обмен абстрактных эквивалентов не может превратиться в доминирующий хозяйственный принцип. Неденежное и нерыночное хозяйство исторически и логически преобладает над первичными формами рыночного обмена, поскольку отчужденные рыночные оценки благ - оценки абстракции и количества - в гораздо меньшей степени соответствуют положительным свойствам человека, чем натуральные и качественные измерения. Дарообмен как обмен личных качеств людей (дружбы, взаимопомощи, верности) и полезностей благ, которыми надо уметь воспользоваться, соразмерен природе и потребностям человека.
Нарушение этого социально- экономического первопринципа, который можно назвать и `принципом вторичности рынка`, наблюдается в наши дни. В самом деле, почему постиндустриальный проект развития общества - проект развития человеческого и социального капитала становится все более и более далеким от своего первоначального гуманистического замысла?
В начале XXI в. утилитарные критерии рыночного рационализма становятся массовыми стереотипами поведения людей. `Западное общество, - констатирует Дж. Сорос, - пребывает в растерянности, ему никак не удается разобраться со своими ценностями и понять, как соотносятся между собой рыночные и общественные ценности`. Сорос был вынужден признать, что на Западе произошла замена человеческих отношений сделками, а в обществе, основанном на сделках, общественные ценности размываются и моральные ограничения становятся все менее жесткими [*].
Личность конкретного человека все чаще представляется в виде абстрактной величины ее стоимости на рынке личностей. Для современного рыночного мышления, оперирующего абстракциями и количествами, характерен такой сюжет. В зарубежной экономической литературе нередко приводятся статистические данные, показывающие, насколько тысяч долларов больше заработает за всю свою жизнь выпускник университета с докторской степенью, чем человек, имеющий степень бакалавра или человек без университетского образования. Способ интерпретации этого факта в виде равенства между ученой степенью и определенной денежной суммой свидетельствует о придании ложного коммерческого качества человеческому интеллекту, имеющему нерыночную природу.
Аналогичным образом ложные коммерческие качества приписываются социальному капиталу, когда такое человеческое свойство как доверие и готовность к сотрудничеству выражается в абстрактной денежной форме - так, как если бы оно было не человеческим и культурным свойством, а капиталовложением фирмы.
Современная экономика перестает соответствовать человеческим измерениям. Рыночные оценки вещей, общественных институтов и самого человека вышли за пределы человеческих свойств и возможностей. В условиях ничем не ограниченного рынка единственным универсальным качеством оказывается всеобщая продаваемость и покупаемость. По-видимому, принцип организации общества на основе законов рынка исчерпал себя. В ситуации выбора новых путей развития экономическая теория оказывается перед необходимостью основательной ревизии сложившегося научного дискурса. В частности, это предполагает такие задачи.
1. Пересмотр сложившихся представлений об экономической рациональности. Максимизирующая целерациональность или формальная рациональность `цель- средство` в смысле минимизации затрат и оптимизации результатов не исчерпывает содержание рациональности. Изначальные значения понятий `разум` и `рациональный` произошли из установки на гармоничное развитие человека и общества. Например, у Гераклита термин `logos` (соответствующий латинскому ratio) - это гармоничный принцип организации универсума, имеющий отношение к таким категориям как `мера` и `соразмерность`. Аристотель в `Никомаховой этике` употреблял термин `logos` как `правильный разум` в смысле разума, подчиненного общественной этике.
Обращение к исходному контексту рациональности приводит к пониманию рационального поведения как экономического действия, которое обеспечивает воспроизводство жизни во всем ее целом и развертывание человеческих способностей. Рациональные типы экономического поведения, прежде всего, обеспечивают соразмерность экономики естественным потребностям человека. Они направлены на утверждение созидательных качеств личности (доверие, готовность к сотрудничеству, дружелюбие) и на ограничения качеств деструктивных - агрессии, страха, алчности. Ясно, что только анализ результатов развития всего общества позволяет определить, какие виды экономического поведения являются рациональными, а какие - нет. Вот где реально распредмечиваются `вещные` экономические отношения - в области социальных показателей развития человека и общества! И вот где реально и вполне практически обнаруживается `неуловимый` холизм социально- экономических процессов.
2. Воссоздание истинной предметности экономической теории. Экономисты, начиная с У. Джевонса и отчасти с А. Маршалла, отдали приоритет инструментальному термину `экономикс`, заменив им классическое понятие `политическая экономия`, означающее экономику социализированного целого - экономику, подчиненную человеческим целям и потребностям. Причем эта замена была проведена вопреки многовековой христианской традиции европейской мысли. Инструментальное экономическое знание - это знание, никоим образом не связанное с этикой и типом мировоззрения, с человеком и его здравым смыслом, с потребностями жизни и религиозной моралью.
Таким образом, приверженность экономистов- классиков к количественному отношению стоимость/ труд, равно как и привязанность неоклассиков к математической формализации отношения выгоды/ издержки были связаны с забвением исходного контекста экономической науки, восходящего к Аристотелю. Античные и христианские авторы понимали экономику как средство удовлетворения материальных потребностей с точки зрения конечной цели жизни - достижения счастья или спасения души. В этой перспективе экономика оказывается в зависимости от этики, поскольку она нацеливает человека не на возрастание благосостояния, а на удовлетворение потребностей, обладающих этическим смыслом. Поэтому для возрождения экономики, соразмерной потребностям человека недостаточно поставить в центр экономического анализа только проблемы удовлетворения потребностей, данных в количественных отношениях потребности/ издержки или потребности/ затраты труда. Чтобы избежать неоправданного переноса экономических проблем, имеющих человеческую ценность, в область техники математических расчетов необходимо рассмотрение экономики в рамках этических ограничений и человеческих целей.
3. Ревизия аксиомы об ограниченных ресурсах и неограниченных потребностях. В. Т. Рязанов справедливо полагает, что главной научной проблемой для экономистов становится обоснование `экономики ограниченных человеческих потребностей` [*]. Действительно, императив самоограничения потребностей - это один из главных императивов эволюции человечества. Но и аксиома об ограниченных ресурсах также не безусловна.
Реалии индустриальной эпохи закономерно привели экономическую науку к идее редкости ограниченных ресурсов и положению об убывании предельной полезности благ. Здесь мы можем обнаружить исторические ограничения анализа ценности блага, порожденные массовым промышленным производством с падающей ценностью благ при росте объемов выпуска продукции. В эпоху же становления общества знаний ценность информационной продукции вытекает из ее множественности. Потребление человеком интеллектуальных благ (знаний, смыслов, культурных ценностей) увеличивает их объем, ведет к приросту интеллектуальных ресурсов общества - к появлению новых знаний, новых смыслов, новых интеллектуальных возможностей личности. Маржинализм становится `отмирающим дискурсом` (Р. М. Нижегородцев).
Вероятно, что в экономике постиндустриального типа неограниченность интеллектуальных ресурсов в сочетании с ограниченностью материальных потребностей заменит стандартную экономическую аксиоматику ограниченных ресурсов и безграничных потребностей. Что же касается стимулирующих механизмов в экономике, то, скорее всего, эта роль перейдет от рыночных стимулов к социально-экономическим мегапроектам. Масштабные долговременные проекты в области транспортных коммуникаций, энергетики, космоса и образования, необходимые для создания инфраструктуры нового технологического уклада и новых возможностей человеческого развития, требуют надрыночного управления. Система финансовых рынков потеряет контроль над экономикой, который перейдет к социально ответственной бюрократии, специалистам и структурам самоорганизации, самодеятельности общества - к институтам, непосредственно выражающим парадигму сотрудничества и потребности в кооперации общественного труда. Тогда рыночные барьеры, сдерживающие развитие способностей человека, могут быть устранены.
Размышления по мотивам прочитанного Н.В. Вединым доклада можно и должно продолжить, а сам его доклад, несомненно, является событием в работе нашего Семинара.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия