Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 2 (22), 2007
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Исаев А. А.
профессор кафедры маркетинга и коммерции
Владивостокского государственного университета
экономики и сервиса,
кандидат технических наук


Фиктивные товарно-денежные отношения как угроза устойчивому развитию промышленности

Обеспечение устойчивого развития промышленности является одной из основных задач, стоящих перед государством в экономике. Не обусловленное объективными причинами замедление темпов роста производства отдельных отраслей ведет к их экономической отсталости, возникновению диспропорций в развитии народного хозяйства, ослаблению экономической безопасности страны. За годы реформы государству не удалось в полной мере решить эту задачу, что нашло отражение в неравномерности развития добывающих и перерабатывающих отраслей относительно друг друга.
Одной из основных причин диспропорций в отраслевом развитии промышленности является отсутствие эффективного механизма государственного регулирования фиктивных товарно-денежных отношений, т.е. отношений по поводу торговли фиктивными товарами или использования в качестве платежного средства фиктивных денег. Под реальными товарами понимаются все предметы торговли в виде изделий, услуг и информации, которые являются продуктами затраченного труда и способны удовлетворять потребности людей. А под реальными деньгами - деньги, выпущенные государством, как в наличном, так и безналичном виде. Предметы торговли и платежные средства, не отвечающие требованиям, предъявляемым к реальным товарам и реальным деньгам, можно определить как фиктивные.
На рынке фиктивные товары наиболее широко представлены четырьмя видами объектов обмена:
- `товары из будущего`, т.е. речь идет о реальных товарах, которые в момент совершения сделки купли-продажи в природе не существуют (например, урожай пшеницы будущего года);
- ценные бумаги (акции, облигации, векселя и т.д.);
- права требования долга, вытекающие из хозяйственных договоров;
- иностранная валюта, обращающаяся на рынке в качестве инструмента сбережения.
К категории фиктивных денег можно отнести некоторые разновидности платежных средств, такие, как фальшивые деньги; ценные бумаги (векселя, облигации и т.д.); безналичные деньги, возникающие в процессе бартерного обмена; права требования долга, вытекающие из хозяйственных договоров; инвалюта, используемая в качестве платежного средства на внутреннем рынке.
С позиций формальной логики, `фиктивный товар` (например, обязательство на поставку урожая пшеницы будущего года или опцион на покупку акций) - это пустое понятие, экономический аналог `круглого квадрата` или `горячего льда`. В отличие от реальных, фиктивные товары не имеют реальной стоимости, т.к. затраты труда на их `производство` равны нулю. Таким образом, обмен реального товара на фиктивный является неэквивалентным по определению.
Фиктивные товарно-денежные отношения оказывают негативное влияние на устойчивость развития отраслей промышленности по трем основным направлениям.
Во-первых, торговля фиктивными товарами или использование в качестве платежных средств фиктивных денег отдельными участниками рынка нарушает стоимостные пропорции, существовавшие на рынке в условиях реального товарно-денежного обмена (речь идет об эталонных стоимостных пропорциях), что отражается на реальных доходах остальных участников рынка. Это объясняется тем, что введение в обращение фиктивных товаров или фиктивных денег увеличивает общую массу предметов торговли или платежных средств в обращении, поскольку к реальным товарам или реальным деньгам тут добавляются еще и фиктивные. Следствием этого становится нарушение товарно-денежного баланса на рынке, изменение рыночных цен на товары и, как результат, реальной покупательной способности денежной единицы, что в свою очередь изменяет величину реальных доходов производителей относительно эталонных условий, т.е. ведет к неэквивалентному обмену.
Во-вторых, в случае превышения доходности торговых операций с фиктивными товарами над доходностью производства реальных товаров уже сама возможность купли-продажи фиктивных товаров становится фактором снижения инвестиционной привлекательности сферы производства реальных товаров, что соответственно отражается на развитии этой сферы. В качестве примера можно привести сложившуюся в российской экономике ситуацию середины 90-х гг., когда большая часть свободных денежных средств направлялась инвесторами на приобретение фиктивных товаров - ГКО и ОФЗ.
В-третьих, вызванный фиктивными товарно-денежными отношениями неэквивалентный обмен реальными товарами на рынке приводит к рычагам управления промышленными предприятиями так называемых `случайных собственников` со всеми негативными для развития народного хозяйства последствиями, создаваемыми капиталистами подобного рода.
Из этого вытекает, что в целях стабилизации развития промышленности все фиктивные товарно-денежные отношения должны быть объектом государственного регулирования. При этом под `государственным регулированием фиктивных товарно-денежных отношений` понимается деятельность государства, направленная на ограничение оборота фиктивных товаров и платежных средств. Отметим, что предлагаемые меры в отношении фиктивных экономических отношений отнюдь не подразумевают их полного запрета.
Однако до настоящего времени проблема стабилизации развития промышленности путем государственного регулирования фиктивных товарно-денежных отношений не нашла адекватного отражения как в теории, так и нормативных актах государства. До сих пор среди экономистов нет единой точки зрения на состав фиктивных товаров и фиктивных денег, характер влияния этих отношений на развитие промышленности. До сих пор государство допускает свободную куплю-продажу практически любых видов фиктивных товаров и использование в качестве платежных средств многих видов фиктивных денег.
В свою очередь, это привело к гиперинфляции начала 90-х, которая оказала негативное влияние на развитие предприятий с длинным производственным циклом; многочисленным финансовым `пирамидам`, способствовавшим оттоку инвестиций из реального сектора экономики; пятикратному уменьшению курса рубля в течение всего лишь нескольких месяцев после дефолта 1998 г., следствием чего стало перераспределение реальных доходов между предприятиями с низкой и высокой долей экспортной продукции в пользу последних и т.д.
Наиболее ярким примером негативного воздействия фиктивных товарно-денежных отношений на устойчивость развития отраслей промышленности является тот кризис, который охватил экономику страны после дефолта 1998 г. Причем необходимо учитывать, что основной причиной дефолта был огромный государственный долг правительства Российской Федерации, образовавшийся в связи с выпуском государством фиктивных товаров - ГКО и ОФЗ. В июле 1998 г., т.е. накануне дефолта, этот долг был равен 436,0 млрд. руб. или 69,5 млрд. долл., что составляло 15,9 % официального ВВП. В свою очередь, рост государственного долга вел к увеличению расходов на его обслуживание, что ложилось непосильным бременем на государственный бюджет. Так, в 1992-1998 гг. расходы федерального бюджета по обслуживанию государственного долга увеличились с 0,9 % ВВП до 8,7 % ВВП, т.е. в 9,7 раза.
Одной из основных причин нарушения устойчивого развития отраслей народного хозяйства, начиная с 1998 г., включая промышленные отрасли (табл. 1), по мнению автора, стала не ограничиваемая государством возможность приобретения резидентами инвалюты на внутреннем валютном рынке в качестве инструмента сбережения, т.е. фиктивного товара. Указанная возможность стала причиной свободного перетекания денежных средств с рынка ГКО и ОФЗ на рынок фиктивных товаров в виде инвалюты, используемой в качестве инструмента сбережения, что привело к пятикратному уменьшению рыночного курса рубля в течение всего лишь нескольких месяцев после дефолта (при практически неизменном объеме экспорта реальных товаров). В свою очередь, столь стремительное падение курса рубля и стало основной причиной тех негативных изменений, которые произошли в экономике после дефолта.
Таблица 1. Индексы промышленного производства по отраслям промышленности в 1997-2002 гг. (в % к предыдущему году)
Одним из последствий экономического кризиса 1998 г. стало нарушение устойчивости темпов роста цен на различные товары (услуги). Так, если в 1997 г. максимальное отклонение индекса цен от среднего индекса цен на товары (услуги) составило 4 %, то за период 1998-2002 гг. максимальное отклонение индекса цен составило 18 %. При этом наибольшими темпами росли потребительские цены - 410 %, а наименьшими - цены производителей в строительстве - 287 %.
В 1998-2002 гг. наблюдался неравномерный рост цены и в отраслях самой промышленности (табл. 2). Если в 1997 г. максимальное отклонение индекса цен от среднего индекса цен в отраслях промышленности составило 8,3 %, то в 1998-2002 гг. разрыв в темпах роста между различными отраслями усилился. В 1998-2002 гг. индекс цен производителей в промышленности составил 352 %. При этом наиболее высокими темпами росли цены в нефтеперерабатывающей промышленности - 575 %, а наиболее низкими - в электроэнергетике и промышленности строительных материалов - 272 % и 296 %, соответственно.
Таблица 2. Индексы цен производителей по отраслям промышленности в 1997-2002 г. (декабрь к декабрю предыдущего года, в %)
В 1998-2002 гг. наиболее высокими темпами росли цены, прежде всего, в таких отраслях промышленности, продукция которых имеет высокий экспортный потенциал, - в топливной промышленности (за исключением угольной) и цветной металлургии. Таким образом, в течение указанного периода на рынке продукции различных отраслей промышленности возник ценовой диспаритет, следствием которого стало скрытое перераспределение реальных доходов между промышленными отраслями. При этом перераспределение между экспортерами, лидирующими во взвинчивании цен, и `остальными` (машиностроением, электроэнергетикой, химической промышленностью и т.д.), оказалось в пользу первых.
Возникший на рынке после дефолта 98-го ценовой диспаритет соответственно отразился на уровне рентабельности производства, как в различных отраслях промышленности, так и во всей промышленности в целом (табл. 3). В 1999-2002 гг. уровень рентабельности продукции наиболее сильно увеличился в топливной промышленности и цветной металлургии. В 2000 г. уровень рентабельности продукции в топливной промышленности составлял 51,1 %, в то время как в 1997 г. - 13, 1 %. При этом индекс производства в топливной промышленности в реальном выражении за указанный период (2000 г. к 1997 г.) составил лишь 103,9 %. В 1999 г. и 2000 г. в цветной металлургии уровень рентабельности продукции составил 57,4 % и 51,6 %, соответственно, в то время как в 1997 г. - 11, 4 %. При этом индексы производства в цветной металлургии в реальном выражении за эти периоды составили соответственно 105,6 % (1999 г к 1997 г.) и 121,4 % (2000 г. к 1997 г.).
Таблица 3. Динамика уровня рентабельности продукции в отраслях промышленности в 1997-2002 гг., в %
Наибольшая рентабельность продукции в промышленности за исследуемый период была достигнута в нефтедобывающей отрасли. Так, в 2000 г. уровень рентабельности продукции в нефтедобывающей промышленности составил 66,7 %, в то время как в 1997 г. - 14,7 %. То есть уровень рентабельности продукции возрос на 52,0 пункта или в 4,54 раза. При этом индекс производства в нефтедобывающей промышленности в реальном выражении (2000 г. к 1997 г.) составил лишь 105,5 %.
Возникший на рынке промышленной продукции после дефолта 98-го ценовой диспаритет соответственно отразился и на величине заработной платы работников промышленности. В 1998-2002 гг. наиболее высокими темпами росла заработная плата в нефтедобывающей и газовой промышленности, цветной металлургии, а также машиностроении и металлообработке. А в аутсайдерах традиционно оказались электроэнергетика и угольная промышленность. В частности, индекс среднемесячной номинальной начисленной заработной платы ППС (декабрь 20002 г. к декабрю 1997 г.) составил: в нефтедобывающей промышленности - 569 %, газовой промышленности - 506 %, цветной металлургии - 497 %, машиностроении и металлообработке - 524 %, электроэнергетике - 393 %, угольной промышленности - 359 % (при величине указанного индекса по всей промышленности - 485 %).
Указанное несоответствие в размерах оплаты труда работников ориентированных и не ориентированных на экспорт отраслей промышленности способствует оттоку высококвалифицированных специалистов из не ориентированных на экспорт отраслей и тем самым становится фактором, ослабляющим развитие производительных сил последних. Таким образом, извлечение сверхдоходов ориентированными на экспорт предприятиями (в первую очередь, нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей и газовой промышленности, а также цветной металлургии) от искусственного занижения рыночного курса российского рубля становится фактором, нарушающим устойчивое развитие не ориентированных на экспорт отраслей промышленности.
Получение ориентированными на экспорт отраслями промышленности сверхприбыли от искусственного занижения курса рубля на валютном рынке соответственно отразилось и на величине инвестиций в основной капитал в период после кризиса 1998 г. При этом необходимо учитывать, что до настоящего времени основным источником инвестиций в основной капитал в промышленности являются собственные средства предприятий. В 1998-2002 гг. доля инвестиций в основной капитал наиболее сильно росла в топливной промышленности, цветной металлургии и в пищевой промышленности (табл. 4).
Таблица 4. Инвестиции в основной капитал по отраслям промышленности в 1997-2002 гг. (в % к итогу)
В 1997-2002 гг. доля инвестиций в основной капитал в промышленности наиболее сильно выросла в нефтеперерабатывающей и нефтедобывающей промышленности. За указанный период в нефтеперерабатывающей промышленности эта доля выросла с 2,5 % до 4,7 %, т.е. на 2,2 пункта или 88,0 %, а в нефтедобывающей промышленности - с 23,4 % до 30,0 %, т.е. на 6,4 пункта или 27,4 %. Значительно возросла доля инвестиций в основной капитал и в цветной металлургии - с 5,2 % до 7,3 %, т.е. на 2,1 пункта или 40,1 %.
При этом увеличение доли инвестиций в основной капитал в указанных отраслях промышленности происходило главным образом за счет электроэнергетики и угольной промышленности. В 1997-2002 гг. доля инвестиций в основной капитал уменьшилась: в электроэнергетике - с 19,0 % до 11,5 %, т.е. на 7,5 пункта или 39,4 %; угольной промышленности - с 4,4 % до 2,3 %, т.е. на 2,1 пункта или 42,7 %.
Нетрудовой характер сверхприбыли, полученной отечественными экспортерами в 1998-2001 гг. в результате уменьшения рыночного курса рубля, в частности, подтверждают и статистические данные о реальной покупательной способности среднемесячной номинальной начисленной заработной платы в народном хозяйстве и среднего размера назначенных месячных пенсий с учетом компенсации относительно основных продовольственных товаров. С позиции сохранения реальной заработной платы (или пенсии), наиболее неблагополучным для всего населения России стал 1999 г. В частности, в этом году падение реальной заработной платы или пенсии относительно продовольственных товаров составило, в среднем, 30-40 %. По отдельным товарным позициям (рис, творог, растительное масло и т.д.) такое падение достигало 50% и более.
Таким образом, в 1998-2002 гг. увеличение рентабельности ориентированных на экспорт промышленных предприятий происходило за счет нетрудового перераспределения реальных доходов между этими предприятиями, с одной стороны, и не ориентированными на экспорт предприятиями, с другой стороны, в пользу первых. Кроме этого, сверхприбыль ориентированных на экспорт предприятий возникала и за счет скрытого изъятия части реальных доходов работников бюджетной сферы и пенсионеров, а также относительного уменьшения фонда заработной платы самих предприятий-экспортеров. При этом следует еще раз подчеркнуть, что эти процессы стали возможными лишь в результате не ограничиваемой государством продаже инвалюты как фиктивного товара.
Примечание. При составлении таблиц использованы официальные статистические данные Госкомстата РФ.


Литература:
1. Абалкин Л. Денежная масса, совокупный спрос и золотовалютные резервы //Деньги и кредит. - 2001. - N7. - С. 6-12.
2. Абалкин Л. Динамика и противоречия экономического роста //Экономист. - 2001. - N 12. - С. 3-10.
3. Аникин А.В. История финансовых потрясений: Российский кризис в свете мирового опыта. - М.: ЗАО `Олимп-Бизнес`, 2002. - 440 с.
4. Бланк А., Гурвич Е., Улюкаев А. Обменный курс и конкурентоспособность отраслей российской экономики //Вопр. экономики. - 2006. - N 6. - С. 4-24.
5. Глазьев С., Диянский А. Центральный банк России: цена `независимости` //Рос. экон. журн. - 2001. - N 6.
6. Илларионов А. Как был организован российский финансовый кризис // Вопр. экономики. - 1998. - N 11. - С. 20-35.
7. Илларионов А. Как был организован российский финансовый кризис (окончание) //Вопр. экономики. - 1998. - N 12. - С. 12-31.
8. Исаев А.А. Дезорганизация товарного и денежного обращения в России. - Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2005. - 200 с.
9. Кудрин А. Реальный эффективный курс рубля: проблемы роста //Вопр. экономики. - 2006. - N 2. - С. 28-45.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия