Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 4 (24), 2007
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Белоус А. Б.
глава муниципального образования «Отрадненское городское поселение» Кировского района Ленинградской области, Почетный строитель России,
кандидат экономических наук


Экономическая наука и проблема управления

1. Поведение индивида и проблема управления
Присутствие хаотических изменений в экономике обусловливает актуальность проблемы управляемости. Как отмечает Р.С. Гринберг, «сложность развития современной экономики требует пересмотра сложившихся ранее стереотипов мышления, теоретических подходов, оценок и выводов, сложившихся стандартов, влиянию которых подвержена и экономическая наука и которые далеко не всегда являются в необходимой мере обоснованными» [7, с. 6].
Анализ многочисленных новейших научных источников по экономической теории, управлению, социологии, философии, психологии, синергетике позволил обнаружить и сформулировать современные проблемы, возникающие в практической деятельности субъекта управления. Этот анализ зарубежной и отечественной литературы, подкрепляемый практическим опытом управленца, побудил нас к иному осмыслению взаимосвязи и взаимодействия экономики и управленческой практики, с одной стороны, и общественных наук, с другой. Термин «управляемость», который обычно воспринимается прежде всего как обозначение проблемы технической и административной, мы предлагаем рассматривать сквозь призму междисциплинарной направленности.
Наиболее характерное состояние экономической науки отражено в высказываниях целого ряда ученых. Так, М. Блауг отмечает, что зачастую теоретизирование по поводу существующих проблем не способствует выработке экономической политики [4, с. 31]. Д. Ходжсон призывает экономистов провести обследование кризисного состояния экономической науки и предлагает обратиться к производственным проблемам [19]. В.М. Полтерович подчеркивает, что в науке не накапливаются знания об экономических закономерностях, ранее обнаруженные связи не подтверждаются, экономическая теория делится учеными на субтеории, взаимоисключающие концепции [15, с. 21–24] и модели.
Отсутствие в экономической теории работоспособных моделей не позволяет строить достоверные планы социально-экономического развития. В связи с этим Эрик Г. Фуруботн и Рудольф Рихтер считают, что новая институциональная экономическая теория как новый стиль экономического анализа призвана дополнять и заменять привычную, но не удовлетворяющую сегодня неоклассическую доктрину [18]. А. Маршал, например, считает, что многие цепочки и отдельные соединительные звенья экономических теорий нужны для решающего прорыва в экономической науке. Необходимость в прорыве обусловлена потребностью менеджеров в адекватном инструментарии экономической науки, отвечающем на вызовы быстро меняющейся реальности.
Л.Ф. Мизес называл экономику наукой о средствах, которые будут использованы для достижения избранных целей [11, с. 13]. Согласно теории Л. Робинсон экономическая наука изучает человеческое поведение с точки зрения соотношения целей и ограниченных средств. Д. Бреннан и Д. Бьюкенен полагают, что экономика является (или должна быть) наукой о поведении отдельных индивидов в обществе [5, с. 21].
Поведенческие зависимости индивидов ученые связывают с гипотезой максимизации. В этой связи для выяснения того, что максимизируется, существуют различные термины: «полезность» и «потребность», «предпочтения», «вкусы», «цели», «результаты», «эффекты», «интересы», «богатство» и т. д. Приравняв эти термины к эквивалентным денежным суммам, Маршал высказал мысль о зависимости экономического поведения индивида от императива максимизации прибыли. С одной стороны, предложенная эквивалентность ценности мотивов и их денежного выражения позволила воспользоваться предельными величинами при прогнозировании поведения субъекта. С другой стороны, замена непосредственных предпочтений субъекта на предпочтение по увеличению лишь денежной суммы соответствующих доходов и издержек привела к однобокому пониманию истинного поведения человека в экономике.
На самом деле истинное предпочтение индивида гораздо шире. В этом смысле, например, А.Н. Нестеренко относит к предпочтению идеологические воззрения, стереотипы общественного сознания, вкусы и другие источники суждений, оценок по поводу желательности или приемлемости каких-либо объектов, событий, фактов или состояния дел [12]. П. Козловски говорит о том, что предпочтения в основном имеют социальную природу, то есть обусловлены воспитанием, социальным статусом, образованием, но могут быть также следствием заблуждения. Они избирательны и нетождественны силовым действиям в естественных науках [10, с. 40]. Таким образом, многие ученые считают, что понятие «предпочтение» в общем плане выражает то, что нравится или не нравится, и создает побудительный мотив к формированию поведения.
В настоящее время экономическая наука располагает большим количеством работ и аргументов в пользу выявленных, но зачастую противоречащих закономерностей поведения. К таким работам можно отнести изучение стратегического поведения агентов с акцентом на решения разных участников (например, потребителей, производителей, фирм, отраслей, государства). Важную роль играют работы, посвященные теории игр, в которой исследуется математическая зависимость варианта поведения одних индивидов от ожидаемой реакции других. Также следует отметить работы, в которых рынок представлен как не идеально функционирующий механизм, что обусловливает обоснование роли государственного сектора экономики. Заслуживают внимания работы, в которых признается влияние асимметричности информации на рациональность ожиданий. При подобных исходных посылках экономическая наука вынужденно стремится расширить границы знания, применяя междисциплинарный подход к изучению институциональной динамики, где важен не только конечный результат, но и направление возможных изменений. Вместе с тем появление новых методологических подходов в экономической теории усиливает противоречия и затрудняет выявление неоднородных закономерностей поведения для управления организацией и выработки экономической политики. На наш взгляд, закономерность противоречий в управлении и закономерные противоречия в теориях будут усиливать девиации до тех пор, пока предметом анализа экономического поведения не станет институциональная взаимосвязь воздействия и реагирования.
2. Противоречия традиционной парадигмы управления
Казалось бы, на помощь может прийти теория управления, но необходимо обратить внимание на то, что ее закономерности фрагментарны в условиях неоднородных изменений. Дело в том, что наиболее общие закономерности управления выявлены кибернетикой [см., напр., 2; 3], наукой о принципах и методах управления сложными системами в природе и технике. Но проецирование общих принципов управления на реальную экономику не всегда позволяет достигать ожидаемых результатов. Как справедливо отмечает Г. Саймон, основы теории управления оставляют возможность подбирать к любому принципу изначально равно приемлемые, но диаметрально противоположные по сути организационные мероприятия. В теории управления нет ничего, что могло бы подсказать, какой из двух противоположных принципов следует применять. Существующие принципы управления подобны взаимоисключающим поговоркам: «Семь раз отмерь, один раз отрежь», но «Куй железо, пока горячо» [6]. Применение одного из принципов без учета конкретного состояния динамического процесса может способствовать развитию экономики, а может и дестабилизировать ее. Конечно, если речь идет об оправдании уже принятого руководством решения или об опровержении поведения подчиненного, то диаметральная противоположность принципов управления идеально подходит субъекту (руководителю) в отношении объекта (подчиненного).
Следует также сказать, что традиционная теория управления, построенная на субъектно-объектной парадигме, предполагает одностороннее восприятие воздействия руководства на подчиненных. Как справедливо отмечают К. Клок и Дж. Голдсмит [9, с. 69], врожденным недостатком субъектно-объектной парадигмы управления является отсутствие реалистичной обратной связи на управленческие воздействия. В результате воздействия зачастую подобны выступлению артиста без зрителя, танцу без партнера, песни без мелодии. В традиционной, казалось бы, системной парадигме вышестоящая связь считается главной, достаточной, тогда как все нисходящие элементы рассматриваются как нечто второстепенное, подчиненное, низшее. Но далеко не каждому руководителю для успешной выработки экономической политики и институционального развития организации теоретически обоснованные закономерности управления позволяют достигать ожидаемых результатов. И если в технических системах управляющая и управляемая подсистемы взаимодействуют жестко, то подчиненный не всегда предсказуемо реагирует на команды, тем более, если ранее сформированные ожидания изменяются.
Наиболее категорично высказался о предсказуемости Д. Ходжсон: несмотря на то, что реакция человека характеризуется некоторой предсказуемостью и регулярностью, она никогда не носит строго детерминистического характера. Так, например, простые устройства, ориентированные на цель (вроде термостата), реагируют на изменения окружающей среды однозначным и заранее установленным способом. Напротив, сложные устройства (компьютеры) способны преследовать поставленную цель и по-разному реагировать на одну и ту же повторяющуюся проблему. Однако в обоих случаях цели для устройств остаются фиксированными и неизменными. Существенно отличается от этого реакция человека, который способен не только ситуационно изменять свою цель, но и различно реагировать даже на одинаковые ситуативные воздействия окружающей среды [19].
Тем самым ситуативные отличия реакций, связанные с негативным изменением изначальных правил, на практике ведут к нарушению ожиданий как у руководства, так и у подчиненных. Справедливости ради надо сказать о существующем ситуативном подходе в управлении. В соответствии с указанным подходом ситуация – это конкретный набор обстоятельств, которые воздействуют на организацию в конкретное время. Несмотря на конкретность, ситуация, рассматриваемая в отрыве от экономической основы воздействия и реагирования без учета ретроспективы, накладывает на менеджера существенные ограничения при определении перспективы. К таким ограничениям можно отнести административные, экономические и социально-психологические особенности, как отдельного человека, так и общества.
3. Взаимосвязь воздействия и реагирования в практике управления организацией
В результате исследования неоднородных ситуаций сформировалось множество научных школ управления, что привело к водоразделу между существующей теорией и практикой распоряжений и подчинения. Можно сказать, что практика менеджмента опережает теорию. Но менеджеры опираются на субъектно-объектную парадигму управления и вневременную экономическую доктрину. «Для некоторых людей отдача распоряжений представляется достаточно простым делом: они полагают, что могут давать указания, которым будут беспрекословно подчиняться. С другой стороны, проницательное чувство здравого смысла многих руководителей предсказало им, что отдача указаний сопряжена со многими трудностями и что требование беспрекословного подчинения распоряжениям, которые не одобряются и даже, возможно, не понимаются, является в бизнесе плохой политикой» [8, с. 74]. В связи с этим, как отмечает С.П. Роббинс, «к сожалению, на сегодняшний день нет единого краткого исследования о поведении, которое поведало бы руководителям правду о том, какие приемы срабатывают, а какие нет, когда речь идет об управлении людьми в организации» [16, с. 16].
Все перечисленное выше имеет непосредственное отношение к управлению организацией в реальной экономике. Дело в том, что в экономике связи руководства и подчинения длительны и индивидуальны, а воздействия и реакции между участниками организаций разнесены во времени. В этой связи управление организацией нереально рассматривать как «черный ящик», без учета существующих в окружающей среде правил, взаимных обещаний, которые реализуются в условиях асимметричности информации, риска, неопределенности, неравновесности, зачастую нестабильности. Причем объяснение изменения институциональных правил только пестрой «мозаикой» наложения экзогенных закономерностей, без учета эндогенных закономерностей приводит к разбалансировке управленческих решений и результатов их реализации.
В экономике происходит непрерывное колебательное развитие предпочтений участников взаимодействия, которое зависит как от ожиданий (ex ante) каждого, так и от изменившихся позднее (ex post), не всегда адекватных индивидуальных или общественных проявлений этих предпочтений. Все сказанное ранее обнажает не только проблемы управления (воздействия), но и проблемы управляемости (адекватного реагирования).
Обычно управление рассматривается как процесс реализации заданных сверху приказов и распоряжений, а управляемость – как их исполнение. Такой взгляд способствует выработке оптимистических, но нереалистичных прогнозов в развивающейся экономике. И если при наложении ограничительных рамок, искусственных закономерностей управленцем не учитываются естественные интересы, то приходится иметь дело с неустойчивым развитием экономики. На наш взгляд, неустойчивое развитие организации может иметь место потому, что в теории и на практике между управлением и управляемостью не проводится четких границ.
Для понимания сути управления в учебных заведениях приводят пример всадника и лошади. Чаще всего при этом ставится вопрос: чем управляет всадник? Наиболее традиционный ответ – движением. Такой ответ является неполным. Как правило, не рассматривается непослушание лошади и не выясняются возможные причины ее неповиновения. С недоумением воспринимается вопрос: какой лошадью управляет всадник? Дикая лошадь или нет? И есть ли специальная подготовка у всадника? Из примера ускользают важные дополнительные условия, без которых он абсурден на практике. В результате формируется стереотип мышления, когда считают, что главное, завладеть лошадью, а управлять движением сможет каждый. Но если обратиться к специалистам-практикам, то придется уяснить, что воздействия всадника и адекватные реакции лошади заданы изначально как необходимое условие самого процесса, в частности, лошадь чувствует уверенность всадника и его отношение к ней. Кроме того, лошадь необходимо либо вырастить, либо купить, и она имеет естественные потребности (есть, пить, отдыхать и т. д.). Словом, при стандартном подходе ускользает затратная часть, связанная с обслуживанием лошади, то есть ответственность управления за экономическую составляющую движения.
Управленческая практика полна примеров стремления менеджера занять более высокое положение в иерархической лестнице. Причем, как считает менеджер, этому процессу мешает вышестоящее руководство. Проведенные опросы менеджеров позволяют заключить, что каждый опрашиваемый относит возникновение проблем не на свой счет, а на счет подчиненных и вышестоящих руководителей. Менеджер руководствуется иллюзией, что переход на более высокую иерархическую ступень открывает возможность беспрепятственного управления. Начинающие руководители не задумываются о пределе возможного наложения искусственных закономерностей управления, который мы предлагаем характеризовать состоянием управляемости. Анализ сочетания сложных искусственных закономерностей (правил, создаваемых руководством) и естественных закономерностей развития интересов подчиненных отсутствует в традиционной управленческой парадигме, делая теорию универсальной скорее для «школьной доски», чем для решения трудных проблем в управленческой практике.
Как отмечал Нобелевский лауреат Р. Фриш, в глубине человеческой природы таится непреодолимое желание концентрировать все физические и умственные силы в попытке решить трудно разрешимую проблему [13, с. 8]. К числу таких проблем можно отнести выявление и применение социально-экономических закономерностей управляемости институциональной динамики в управленческой практике.
Закономерность управляемости всегда присутствует в любых системах и подсистемах управления, но в самом понятии управления очевидна терминологическая путаница. Под термином «управление» в частности и под системой управления [17] в общем понимается что угодно. Прояснить содержание указанных понятий возможно, опираясь на идеи Т. Парсонса [14, с. 26–42], в соответствии с которыми из общей системы управления выделяются четыре группы иерархических подсистем в зависимости от принадлежности людей к тому или иному уровню иерархии.
Первая группа – это подсистема управления, занятая производством определенной продукции, необходимой для других общественных звеньев и для общества в целом. Она составляет «технический», или «первичный», уровень. Это конечная ступень управления, по существу, его элементарный объект, которому управленческие функции не присущи.
Вторая группа объединяет людей, занятых управлением в производстве и распределении. Она образует уровень «организации бизнеса», или, как его называет Парсонс, «менеджериальный» уровень, к которому относятся менеджеры и управляющие, занимающиеся организацией производства, сбытом товаров, заготовкой материалов, набором кадров и т. д. Этот уровень действует, однако, не от собственного имени, а управляет по уполномочию очередного, более высокого уровня.
Третья группа составляет «институциональный» уровень управления, задача которого состоит в выработке правил для менеджериального уровня. Институциональный уровень представлен советами директоров или членами правлений монополистических объединений.
Четвертая группа объединяет людей, занятых в правительственных органах, определяющих политику государства. Они составляют высший, «социетальный» уровень управления, в конечном итоге олицетворяющий целостность общественной системы [1, с. 95].
Необходимо отметить, что участники подсистем управления имеют совершенно разное представление о состоянии дел друг друга. Базируется это на жизненном опыте и полученной квалификации. Кроме всего прочего, специалисту технического уровня мало располагать знаниями о том, чем занимается менеджериальный специалист, необходимо еще и иметь соответствующие навыки. Специалист технического уровня может быть великим профессионалом, но при этом быть беспомощным в управлении персоналом. Руководителю менеджериального уровня сложно отойти от сиюминутных приказов и перейти к созданию программ, стратегических планов и т. д. В свою очередь, институциональный уровень не имеет достаточного количества знаний о деятельности социетального. С другой стороны, в тех случаях, когда руководитель последовательно не прошел иерархическую лестницу от технического до социетального уровня, он не имеет объективного представления о деятельности нижних уровней. Конкретизируя исторический путь руководителя, можно выделить специфичность его знаний об управлении в общественной системе. Без конкретизации выделенных подсистем восприятие целого подобно индийской притче о слепых, на ощупь определявших, что такое слон.
Руководители каждой иерархической ступени порождают новую информацию, которая по своей природе субъективна, рассеяна, фрагментарна и нуждается в систематизации воздействий и реакций. Цепочка воздействий и реакций между иерархическими подсистемами управления предполагает временную последовательность. Само отдельное воздействие есть не что иное, как внесение изменения, что неразрывно связано с понятием времени. Исполнение решения также предполагает учет фактора времени. На практике руководство принимает решения, внося определенные изменения сверху. Но не факт, что эти решения будут обязательно реализованы. Именно потеря управляемости побуждает конкретизировать условия, разграничить время на предшествующее изменению, время самого процесса изменений и время на выходе после изменений. Другими словами, ускользание причинно-следственной связи при отсутствии управляемости приводит нас к поиску предела воздействия в динамично развивающихся знаниях взаимосвязанных подсистем управления. В этой связи необходима иная смысловая система координат, способная интегрировать гипотетический процесс принятия решений в контексте оптимизации взаимных, зачастую противоречивых целей и средств, которая характеризует динамичное состояние управляемости.
Экономическая наука и теория управления развиваются по многим различным, зачастую противоречивым и фрагментарным направлениям. Снять эти противоречия возможно, выявив экономическую суть институциональных причинно-следственных связей и закономерностей взаимного воздействия и реагирования, но здесь не обойтись без теории управляемости как одной из основ экономической науки и практики управления. Мы полагаем, что именно теория управляемости способна объединить различные направления научной мысли и вывести экономическую науку из кризисного состояния.


Литература
1.Афанасьев В.Г. Научное управление обществом (Опыт системного исследования). – М.: Политиздат, 1973.
2.Бир С. Мозг фирмы / Пер. с англ. Изд. 2-е, стереотипное. – М.: Едиториал УРСС, 2005. – 416 с.
3.Бир С. Кибернетика и менеджмент /Пер. с англ.; Под ред. А.Б.Челюсткина. Изд. 2-е. – М.: КомКнига, 2006. – 280 с.
4.Блауг М. Методология экономической науки, или Как экономисты объясняют /Пер. с англ. /Науч. ред. В.С. Автономов. – М.: НП «Журнал Вопросы экономики», 2004. – 516 с.
5.Бреннан Дж., Бьюкенен Дж. Причина правил. Конституционная политическая экономия. / Пер. с англ. Под ред. А.П. Заостровцева. – СПб: Экономическая школа, 2005.
6.Государственное управление: Словарь-справочник. – СПб.: ООО Изд-во «Петрополис», 2001. – 632 с.
7.Гринберг Р.С. Вступительное слово. Институты и экономическая политика // Сухарев О.С. Институциональная теория и экономическая политика: К новой теории передаточного механизма в макроэкономике /РАН, Ин-т экономики. Кн. I: Институциональная теория. Методологический эскиз. – М.: ЗАО Изд-во «Экономика», 2007.
8.Классики теории государственного управления: американская школа /Под ред. Дж. Шафритца, А. Хайда. – М.: Изд-во МГУ, 2003.
9.Клок К., Голдсмит Дж. Конец менеджмента. – СПб.: Питер, 2004. – 368 с.
10.Козловски П. Этика капитализма (с комментарием Дж. Бьюкеннена); Эволюция и общество: критика социобиологии. – СПб.: Экономическая школа, 1996.
11.Мизес Л.Ф. Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории / Пер. с 3-го испр. англ. изд. А.В.Куряева. – М.: ОАО «НПО «Экономика», 2000.
12.Нестеренко А.Н. Экономика и институциональная теория /Отв. ред. Л.И. Абалкин. – М.: Эдиториал УРСС, 2002. – 416 с.
13.Нобелевские лауреаты по экономике: взгляд из России /Под ред. Ю.В. Яковца. – СПб.: Изд-во «Гуманистика», 2003.
14.Парсонс Т. Общетеоретические проблемы социологии //Социология сегодня. Проблемы и перспективы. – М.: Прогресс, 1965.
15.Полтерович В.М. Кризис экономической теории // Научный семинар «Неизвестная экономика». – М.: ЦЭМИ РАН, 1997.
16.Роббинс С.П. Правда об управлении персоналом /Пер. с англ. – М.: Издательский дом «Вильямс», 2003.
17.Тихонов А.В. Социология управления. Теоретические основы. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000. – 324 с.
18.Фуруботн Э.Г., Рихтер Р. Институты и экономическая теория: Достижения новой институциональной экономической теории /Пер. с англ.; Под ред. В.С. Катькало, Н.П. Дроздовой. – СПб.: Изд. дом С.-Петерб. ун-та, 2005.
19.Ходжсон Д. Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории / Пер. с англ. – М.: Дело, 2003. – 464 с.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия