Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (25), 2008
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ
Матюгина Э. Г.
доцент Томского государственного архитектурно-строительного университета,
кандидат технических наук


Экологическая составляющая в решении проблем национальной и международной безопасности: институциональный аспект

Развитие производительных сил, протекающее на фоне процессов глобализации, придает особую актуальность проблеме поддержания условий воспроизводства человечества. Степень взаимозависимости в глобальном мире такова, что экологические последствия действий, предпринимаемых отдельно взятым государством, меняют не только параметры функционирования последнего, но и привносят коррективы в состояние мирохозяйственных связей, оказывая прямое или косвенное воздействие на среду обитания и хозяйственной деятельности в других странах. Согласно оценкам специалистов, ни страны Евросоюза, ни Япония, ни Канада не смогут самостоятельно выполнить обязательства по сокращению выбросов парниковых газов, принятые в рамках Киотского протокола, и они уже заявили о своей готовности приобретать у других стран свободные квоты [1]. Таким образом, смягчение глобальных эколого-экономических противоречий при отсутствии возможности кардинального ограничения производства и потребления благ (и как следствие, сокращения антропогенного воздействия на среду обитания) предполагает выработку мировым сообществом совокупности компенсирующих мер, реализуемых при участии большинства стран.
Данные процессы сопровождаются взаимодействием процессов институционализации на глобальном и национальном уровнях. Например, трудности в проникновении биологического топлива на рынок связаны со сложностью его кодифицирования, существующими торговыми ограничениями и квотами. Энергетический законопроект США 2005 г. поощряет производство биологического топлива и предполагает финансирование внутреннего производства, тогда как Евросоюз просто ограничивает долю биоэтанола в бензине до 5% [2].
Подобное взаимодействие способствует включению международного компонента (в частности, эколого-экономического) в национальную стратегию развития, охватывая деятельность хозяйствующих субъектов всех уровней. Условием инициации данного процесса выступает осуществление на государственном и международном уровне институциональных изменений при учете специфики национального менталитета. Эффективность действий (трактуемая рядом авторов как институциональное равновесие) достигается при отсутствии противоречия между формальными и неформальными институтами [3]. Одним из проявлений данного противоречия выступает тот факт, что страны, располагающие значительными запасами природных ресурсов, не уделяют достаточного внимания развитию экологического образования [4].
Включение элементов международной стратегии развития в национальные общественные отношения производства и распределения благ направлено на трансформацию стереотипов поведения хозяйствующих субъектов (директивно, рекомендательно или же ритуально), вызывая соответствующую реакцию последних. В каждом отдельном случае имеет место изменение институциональности субъекта (во избежание ритуального /декларативного соблюдения институциональных ограничений необходима разработка системы мотиваторов с целью становления новых рутин хозяйствования). Так, в соответствии с правилами по обращению с опасными отходами в Великобритании предприятия должны ежегодно регистрировать все производственные участки, где образуются опасные отходы (при контроле раздельного хранения опасных и неопасных отходов) [5].
Субъект выбирает вариант институциональности с позиции эффективности функционирования, приспосабливая параметры собственной деятельности к меняющимся институциональным условиям, генерируя на локальном уровне присущий только ему уникальный инструментарий соответствия ограничениям. Так, потребители благ поддерживают становление экологической репутации, маркировки и другого институционального инструментария.
Интенсификация общественного производства не сводится к изменению материально-технической базы, методов организации хозяйствования – необходимы коррективы совокупности институциональных условий производственной и хозяйственной деятельности, включая социальные условия [6]. Для большей действенности принимаемых решений необходимо создание условий передачи «передового опыта» – распространения норм и инструментов, апробированных на локальном уровне, на хозяйственную систему в целом. Этому способствуют общенациональные экологические рейтинги, акции, экономические преференции (в Японии, например, для очистного оборудования применяется метод ускоренной амортизации); создание экологоориентированных ассоциаций, союзов (Национальный экологический центр Нидерландов; программа «Ответственное поведение» США, Совет предпринимателей по устойчивому развитию).
Однако процесс реализации решений, принятых на международном уровне, затруднен в связи со спецификой ряда потребляемых благ, особенностями развития национальных производительных сил, отсутствием заинтересованности в разрешении проблем, ренториентированным поведением отдельных стран. Не исключен вариант производства благ одной страной при распределении эффекта от их потребления / производства на другие страны [7]. Речь идет об участии России в организации торговли «зелеными кредитами», поскольку наша страна располагает значительными лесными массивами, компенсирующими загрязнение атмосферы. Затраты на создание и поддержание массива зеленых насаждений могут быть классифицированы как связанные с:
− формированием и поддержанием качественных характеристик зеленых насаждений (финансируется, преимущественно, за счет средств территорий, порождая социально-безответственное отношение субъектов к экологии при отсутствии контроля);
− с осознанием значимости зеленых насаждений в контексте поддержания качества среды обитания (ориентирован на пролонгирование результата на будущее, связан с формированием культуры потребления благ, в том числе посредством привлечения к работам частных компаний и населения подобно тому, как это делается в Японии).
Различают следующие виды международных общественных благ по признаку дифференциации их доступности для отдельных территорий [7]:
– глобальные или чистые (доступны для всех стран, народов и поколений);
– региональные (потребляются группой стран);
– клубные или коллективные (в рамках стран, взявших на себя соответствующие обязательства).
Регламентация наднациональных процессов производства и потребления благ посредством институционализации совокупности экономических отношений предполагает поиск форм международного сотрудничества. В общем случае глобальная институциональная структура включает в себя инструментарий административных и экономических методов регулирования национального хозяйства. Речь идет о совместной законотворческой деятельности по регулированию экологизации мирохозяйственных отношений; коррекции стандартов хозяйствования, способствующих или сдерживающих экологизацию производства, оказании различных видов помощи (информационной, технической, консультативной), специфических формах финансовой помощи – кредитование и финансирование мероприятий (механизм «Долги в обмен на природу») и т.д.
Наличие у России существенных запасов лесных ресурсов создает возможность активного участия страны в торговле квотами в рамках Киотского протокола, формируя тем самым предпосылки участия России в становлении институциональных основ международного сотрудничества в экологической сфере.
Институциональные ограничения должны определять направленность и структуру стимулов хозяйствования, уменьшать неопределенность и обеспечивать реализуемость ожиданий субъектов. Анализ имеющихся институтов предполагает оценку не их формы и природы происхождения, а их результативность [8]. Решения, принимаемые на наднациональном уровне, проецируются на национальную институциональную структуру, внося соответствующие коррективы в процесс формирования рутин хозяйствования с учетом преемственности эндогенных (экономических) методов на базе экзогенных (административных). Именно в контексте их реализации возможна качественная эволюция инструментария институционализации – от констатации факта антропогенного воздействия до формирования культуры потребления благ, экологизации общественного сознания. Так, экологическое нормирование параметров функционирования хозяйственной системы имеет базисное значение и выступает необходимым компонентом институционализации. Однако во избежание декларативного характера оно должно поддерживаться мониторинговым и информационным комплексами, выполняющими, в том числе, и контрольные функции.
Переход к постиндустриальному этапу развития не исключает нормирование из институциональной структуры, придавая ему статус вспомогательного института и подкрепляя его проэкологической ориентацией систем образования, культурно-нравственных ценностей, становлением экономики культуры потребления благ.
Представляют интерес попытки классификации институтов по признаку охвата сфер жизнедеятельности на определенные группы [9]:
− уникальные институты, нормы которых не входят в состав других институтов;
− институты локального охвата, нормы которых входят в состав других институтов;
− институты всеобщего охвата, нормы которых входят в состав подавляющего большинства других институтов.
По мере формирования проэкологических рутин хозяйствования экологическим институтам свойственен всеобщий охват институциональной структуры (это подтверждают процессы экологизации хозяйствования, исключающие возможность обоснования и принятия хозяйственных решений без учета экологического фактора – например, обязательность экологической экспертизы проектов, экологическая сертификация и т.д.). Ведущие фирмы Великобритании обязаны включать информацию о мероприятиях по охране окружающей среды в «отчет о деятельности», для чего правительством разработан ряд руководств [10].
В зависимости от направленности принимаемых мер институты подразделяют на собственно экологические (например, стимулирующие развитие альтернативной энергетики с использованием возобновляемых источников энергии) и экологизирующие (привносящие экологический компонент в сложившуюся структуру общественных отношений).
Направленность развития экологического сегмента структурной политики государства предопределена превалирующим развитием отдельных отраслей, эволюцией потребностей, участием государства в мировой торговле, стремлением соответствовать общепринятым стандартам и др. Классификация методов институционального регулирования приведена в нижеследующей таблице.
Эволюционный характер коррекции институциональной структуры предполагает одновременный учет ретроспективного опыта разрешения проблем и устранения существующих недостатков, что обеспечивает институциональную преемственность, допуская трансплантацию или заимствование институтов, показавших эффективность в иных институциональных условиях, и способствует переходу к качественно новым институтам [11].
Классификация методов институционального регулирования эффективности хозяйствования
Существует мнение о доминирующем характере влияния института собственности на характер развития институциональной структуры в целом [11], что позволяет обосновать необходимость определения ролевых функций собственника и инвестора, способствующих формированию проэкологических рутин хозяйствования.
Смена доминирующих факторов производства на постиндустриальной стадии развития привносит коррективы в объекты собственности – усиливается роль энергетических ресурсов, совокупность экономических ресурсов дополняется информационными ресурсами, выделяется особый блок отношений интеллектуальной собственности, повышается роль социальных ценностей [12].
Эволюция представлений об общественно нормальных условиях жизнедеятельности (поддержание качественных параметров среды обитания при интенсификации техногенного давления) подтверждается данными социологического опроса, проведенного Левада-центром в декабре 2005 г.: 50% респондентов отдают предпочтение защите окружающей среды перед ростом производства (36% опрошенных) [13]. Это позволяет говорить о проэкологическом общественном сознании как факторе, дополняющем хозяйственные взаимодействия новым компонентом – мнением общественности.
Тем самым формируется иная динамика институциональности, способствующая становлению новой формы эколого-экономического противоречия – между достигнутым уровнем развития производительных сил в контексте воздействия на состояние среды обитания и субъективным восприятием экологических проблем. Инструментами смягчения выступает наличие общенациональной стратегии, проецируемой на все уровни хозяйствования (например, высшим приоритетом Энергетической стратегии России является максимально эффективное использование топливно-энергетических ресурсов для роста качества жизни населения [14]). Низкая эффективность инструментов связана с традиционностью мышления заведомым искажением информации при отсутствии учета реакции общества, недостаточной эффективностью системы образования.
Таким образом, включение экологического компонента в систему мирохозяйственных связей обусловлено настоятельностью поддержания условий воспроизводства мирового сообщества при отсутствии возможности разрешения экологических проблем отдельно взятой страной. Однако участие государства в выработке общемировых решений вряд ли будет эффективно при отсутствии механизмов проецирования принимаемых решений на деятельность национальных хозяйствующих субъектов. При этом на государство возлагаются обязательства разработки широкого диапазона инструментария регулирования как формального, так и неформального характера.


Литература
1. Галашев А, Галашева А. Проблемы экологической политики // Вопросы экономики. – 2006. – № 11. – С.116.
2. Фрай К. Экология или энергетическая безопасность – что важнее (Если бы Маслоу занимался проблемами энергетики) // Вопросы экономики. – 2006. – № 4. – С. 114.
3. Попов Е., Лесных В. Системный подход к проблеме импорта институтов в российскую экономику // Общество и экономика. – 2005. – №10–11. – С.101.
4. Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки современной России. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2007. – С.97.
5. Изменения в законодательстве об опасных отходах и общественная дискуссия (Великобритания) // Охрана труда за рубежом. – 2007. – №6. – С.5.
6. Андреев В., Павлов К. Интенсификация общественного производства в свете институциональной теории // Общество и экономика. – 2006. – № 6. – С. 154.
7. Мортиков В. К вопросу о сущности и типологии международных общественных благ // Вопросы экономики. – 2005 – №3. – С. 133
8. Андреев В., Павлов К. Интенсификация общественного производства в свете институциональной теории // Общество и экономика. – 2006. – № 6. – С. 154 – 155.
9. Клейнер Г.Б, Эволюция экономических институтов в России. – М.: Наука, 2004. – С. 21 –22.
10. Изменения в законодательстве об опасных отходах и общественная дискуссия (Великобритания) // Охрана труда за рубежом. – 2007. – № 6. – С. 6.
11. Полтерович В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука современной России. – 2001. – № 3.
12. Родина Г.А. Эволюция взглядов на отношения собственности: от старой к новой экономике // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 6. Экономика. – 2006. – № 4. – С. 23.
13. Левинсон А. Экосознание после евроремонта // Неприкосновенный запас. – 2006. – №2.
14. Энергетическая стратегия России на период до 2020 года: [утв. распоряжением Правительства РФ от 28 авг. 2003 г., № 1234-р] // Собрание законодательства РФ. – 2003. – № 36. – Ст. 3531.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия