Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (31), 2009
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Руцкий В. Н.
старший преподаватель кафедры экономической теории Института экономики, управления и природопользования Сибирского федерального университета

Информация как фактор экономического развития: теоретический аспект
В статье раскрывается роль информации как самостоятельного фактора производства в устойчивом развитии макроэкономической системы. С количественной точки зрения устойчивое развитие макросистемы следует понимать как долговременное расширенное воспроизводство ее взаимосвязанных подсистем. Количественной оценкой роли информационного фактора и объектом оптимизации являются трансакционные издержки неопределенности и неполноты информации в условиях асимметрии ее распределения и распространения
Ключевые слова: экономическая информация, экономический рост, экономическое развитие, устойчивое развитие, информационный фактор производства, информационная эффективность, институт, трансакционные издержки, энтропия

Одной из основных проблем в экономической теории считается исследование вопроса о эффективном использовании ограниченных экономических ресурсов для удовлетворения безграничных потребностей экономических субъектов. В современных условиях эта проблема все чаще рассматривается в контексте регулирования социально-экономической эволюции сложных макроэкономических систем. Такая эволюция неразрывно связана с неопределенностью результатов деятельности экономических субъектов, которая может быть снижена путем выявления необходимой информации.
Теория устойчивого развития является одной из комплексных концепций и призвана решить проблему неопределенности развития макроэкономической системы в долгосрочном периоде времени. В настоящий момент эта теория бурно развивается и оставляет открытыми множество теоретических вопросов о сущности устойчивого развития и прикладных проблемах формирования модели устойчивого развития в конкретных условиях развитых и развивающихся стран.
Поэтому представляется актуальным исследование роли экономической информации в устойчивом макроэкономическом развитии, чему и посвящена данная статья.
Двумя общепризнанными механизмами социально-экономических изменений в макроэкономических системах являются экономический рост и экономическое развитие. Экономический рост понимается как чисто количественное изменение параметров системы (расширенное воспроизводство одних и тех же экономических благ). Экономическое развитие предполагает изменение качественных характеристик системы (включая параметры не только чисто экономические, но и социальные, бюджетные, экологические). Важно отметить. Что между экономическим развитием и экономическим ростом нет прямого соответствия: экономическое развитие не обязательно сопровождается экономическим ростом. Экономическое развитие может проявляться не столько в увеличении количества производимых благ, сколько в изменении структуры производства в результате использования новых технологий и изменения институтов. Под институтами мы здесь понимаем формальные, нормативно закрепленные, а также неформальные, устоявшиеся, внутриорганизационные и внешние правила поведения субъектов. Экономический рост, таким образом, может быть охарактеризован как частный случай более широкой категории количественного и качественного экономического развития.
В связи возможностью подобного разделения, в современных исследованиях рассматриваются два основных источника социально-экономической эволюции. Это увеличение объема факторов производства (экстенсивные условия воспроизводства) и рост их производительности в связи с изменением таких условий, как качество ресурсов, технология производства, институты (интенсивные условия воспроизводства).
Первоначально категория «устойчивого развития» была предложена как ответ на экологические вызовы современности и понималась в смысле сознательной направленности развития на долговременное обеспечение человечества источниками природных ресурсов при условии не разрушения окружающей среды [5, С. 16]. Однако постепенно взгляды ученых на этот вопрос стали более широкими, в связи с чем появились стимулы говорить о направленности экономического развития на удовлетворение текущих широких общественных потребностей (в чем бы эти потребности не заключались), а также на сохранение способности удовлетворять аналогичные потребности всех будущих поколений [12]. Тем самым, теория устойчивого развития аккумулирует положения теорий экономического роста и развития и потенциально способна стать общей теорией количест­венного и качественного экономического развития.
Однако, несмотря на всю привлекательность теории устойчивого развития, новый глобальный кризис 2008–2009 гг. наглядно показал, что достижение модели устойчивого развития на практике пока что нереалистично. Причем особая роль в продолжительности и глубине циклического кризисов современности отводится именно информации в ее наиболее обобщенной форме ожиданий субъектов [6]. Это говорит о необходимости более тщательного изучения сущности устойчивости и ее связи с информацией. Пока же теория устойчивого развития отличается слабой применимостью на практике, крайней фрагментированностью и противоречивостью интерпретаций (даже сам термин устойчивого развития понимается по-разному — как «самоподдерживаемое», «защищаемое», «длительное», «непрерывное», «прочное») [10, С. 21].
С нашей точки зрения, перспективным представляется количественный подход к устойчивому развитию как движению в заданных пределах вдоль заранее известной траектории. В кибернетике категорией, наиболее близкой по смыслу к устойчивости развития, является «надежность» системы [3, С. 30]. Под надежностью понимается «сложное динамическое свойство, проявляющееся в способности системы функционировать при определенных условиях взаимодействия с внешней средой» и как «количественный параметр системы», увязывающий со временем вероятность функционирования системы как единого целого взаимосвязанных элементов. Иначе говоря, количественно устойчивость развития макросистемы можно отождествить с функцией от определенности траектории развития ее подсистем.
Приняв за основу такое понимание устойчивости развития (мера отклонения в будущем от заданной траектории), по аналогии с экстенсивными и интенсивными условиями воспроизводства, можно говорить о двух механизмах обеспечения устойчивости [11]. При «адаптивной устойчивости» развитие направлено на поддержание целостности макроэкономической системы как структуры функционально однородных подсистем. При этом внутренние и внешние возмущения компенсируются за счет перераспределения запаса имеющихся ресурсов между нуждающимися субъектами. При «заместительной устойчивости» развитие направлено на поддержание целостности макроэкономической системы как структуры функционально неоднородных подсистем, с разной скоростью и специализацией воспроизводства, а внутренние и внешние возмущения гасятся за счет внешней (привлечение ресурсов извне системы) или инновационной компенсации (компенсация дефицита ресурсов путем внедрения инноваций). Вопрос о преимуществах и недостатках механизмов устойчивого макроэкономического развития тесно связан с причинами возникновения и путями снижения неопределенности.
Если неоклассические теории основное внимание уделяют исследованию ситуаций, в которых проблема неопределенности является незначимой, то кейнсианские и институциональные теории, напротив, считают неопределенность одним из центральных элементов своих научных программ, что сближает эти теории с реальными экономическими условиями. В кейнсианской традиции наличие неопределенности обусловливается таким свойством макроэкономических систем как сложность, под которой понимается сочетание временной размерности экономических отношений (разнесенность во времени процессов инвестирования, производства и потребления благ, долгосрочный характер использования производственных активов и т.п.) и глубоких специализации и разделения труда [8]. При этом возникает потребность в координации планов действий отдельных субъектов и крупных подсистем макроэкономической системы, которая бы снижала неопределенность, выявляя недостающую информацию. В институциональной экономической теории неопределенность поведения экономических субъектов выступает в качестве основной предпосылки исследования институциональной среды экономических взаимодействий. В таком контексте неопределенность создает ситуацию информационной асимметрии (разные субъекты обладают разной информацией), что существенно влияет на эффективность взаимодействий, и снижение неопределенности обеспечивается функционированием эффективных институтов.
Экономическая теория информации говорит о том, что ценность информации заключается в росте определенности, которая может выражаться в достижении целей обладающего информацией субъекта (или, что то же самое, в минимизации расходов ресурсов на достижение заранее известных целей) [14]. В связи с этим информация является неотъемлемой частью плана действий субъекта. Поэтому когда речь идет о макроэкономической системе в целом, ее потребности в информации заключаются в налаживании такой институциональной структуры информационного процесса (производства, обмена, потребления информации между субъектами), которая бы обеспечивала требуемую устойчивость развития.
В частности, в свое время в странах с социалистической экономикой важнейшим институтом снижения неопределенности на макроэкономическом уровне стало директивное макроэкономическое планирование, нивелировавшее потенциальные потери от несогласованного поведения экономических субъектов [1]. Напротив, в наиболее развитых странах Запада неопределенность систематически снижалась на микроэкономическом уровне, в рамках т.н. «денежной экономики», построенной на рыночном институте форвардных контрактов, переводящих потенциальную неопределенность будущих материальных и денежных потоков в разряд заранее известных издержек субъектов [8]. Это помогало рынку наиболее эффективным образом реагировать на изменения, порождаемые инновационной активностью. В экономике смешанного типа одним из важнейших институтов снижения неопределенности на макроэкономическом уровне являлась система институтов индикативного («интерактивного») планирования [7], которая развивалась одновременно на микро- и макроэкономических уровнях на стыке институтов, централизующих (директивных) и децентрализующих (рыночных) координацию.
Однако снижение неопределенности при помощи институтов оказывается объективно затруднено фундаментальными свойствами экономической информации, таким как неисчерпаемость, неоднородность, быстрый моральный износ, а также несовершенством каналов коммуникации, разными когнитивными способностями субъектов, их специализацией в разделении труда и возможностями оппортунизма. Информация не является абсолютно определенной (детерминированной, что возможно в отсутствие случайности), полной (всеобъемлющей, что возможно в отсутствие инноваций) и симметричной (одинаково и одновременно интерпретируемой всеми субъектами) [9].
В связи с этим вклад информации в воспроизводство экономических систем связан с определенной стоимостью. Функционирование институтов сопряжено с так называемыми «трансакционными издержками», которые отражают присущую реальной экономике информационную неэффективность (неопределенность, неполноту и, как следствие, асимметрию) и являются предметом обширного направления институциональной экономики. В свое время категория трансакционных издержек была введена Р. Коузом [4] именно для обоснования причин существования институтов рынка и фирмы. Согласно наиболее распространенной классификации [15], трансакционные издержки подразделяются на издержки поиска информации о благе и контрагенте, издержки ведения переговоров, издержки заключения контракта, издержки надзора за исполнением и принуждения к соблюдению контрактных обязательств, издержки защиты контракта от посягательств третьих лиц.
Согласно наиболее общему определению [16], под трансакционными издержками понимаются затраты, опосредующие процесс перехода прав собственности на экономические блага. С одной стороны, они затрудняют функционирование экономической системы (субъекты несут дополнительные издержки), но с другой стороны, они облегчают ее бесперебойную работу. При этом обеспечивается существование самой институциональной структуры. В этом смысле снижение в реальной системе величины трансакционных издержек приближает ее к неоклассическому идеалу совершенной конкуренции и отсутствию неопределенности. Тем не менее, в экономической теории до сих пор отсутствует разделяемое всеми представление о сущности трансакционных издержек, в силу чего постоянно предлагаются отдельные новые виды и новые классификации издержек. Единственное общепризнанное положение состоит в том, что в общих издержках функционирования сложной экономической системы, трансакционные издержки в конечном счете присутствуют.
Все это позволяет нам ввести новую категорию трансакционных издержек информационного процесса, охватывающую все многообразие отношений, складывающихся в ходе выявления информации в макроэкономической системе, которые бы являлись производными от трансформационных издержек системы (затрат на трансформацию ресурсов системы в предметы удовлетворения потребностей субъектов):
Поскольку отклонение фактического уровня затрат ресурсов в системе от его запланированного уровня объясняется неопределенностью (дефицитом информации), постольку TCINFORM могут быть измерены в тех же единицах, что и TCTRANSF. Более того, может быть построена оптимизационная модель по поиску стоимостной оценки ресурса информации как сниженной величины таких издержек для сложной системы фирмы [2].
Для того, чтобы дать количественную оценку трансакционных издержек неопределенности и неполноты информации следует, прежде всего, предложить меру измерения информации, основанную на кибернетической неопределенности (энтропии).В частности, может быть использовано понятие энтропия К. Шеннона [13], которое было сформулировано на основе логарифма вероятностей исходов будущего, взвешенного по этим вероятностям:
где H — мера неопределенности (недостаточной информации о будущем), pi — дискретная вероятность реализации i-го исхода (состояния системы) на момент в будущем.
При этом количественной мерой экономической информации будет не абсолютная величина отрицательной энтропии (-H), а ее изменение, измеряемое, также как и неопределенность H, в «битах» при двоичном основании логарифма или в «нитах» — при натуральном основании. «Разностная отрицательная энтропия» DH = (-H1) – (-H0) — это изменение энтропии, сопровождающее выявление новой информации («отрицательная энтропия» растет, DH > 0) либо устаревание информации, уже аккумулированной в системе («отрицательная энтропия» сокращается, DH < 0). Здесь под H0 и H1 понимается мера неопределенности, рассчитываемая до и после выявления информации, касающейся будущего системы.
На основе концепции энтропии была разработана формальная оптимизационная задача на максимум энтропии, сосредоточенной в системе при данной величине расходуемых ресурсов [17]. Двойственной к такой задаче является обратная постановка оптимизации — минимизация расходуемых ресурсов при данном уровне энтропии. Ничто не мешает сформулировать подобную оптимизационную задачу для любой сложной социально-экономической системы, в частности фирмы [2]. Однако сформулированная при этом стоимостная оценка информации как выгоды от обладания единицей информации будет обобщенной, поскольку одновременно будет учитывать поведение двух игроков сложных экономических систем: «Природы» (случайности во взаимодействиях субъектов) и «Творчества» (создания, внедрения и тиражирования инноваций).
По этой причине для построения аналогичной оптимизационной модели на уровне сложной макроэкономической системы требуется декомпозиция влияния роли чрезмерной случайности и недостаточных инноваций [9]. Целесообразно ввести отдельное понятие трансакционных издержек неопределенности информации TCUNCER (стоимостное отражение адаптивной неустойчивости развития), которые носят явный характер, и которые придется понести, если что-либо изменится в соотношении внутренней и внешней среды системы в силу чрезмерной случайности. Введем также понятие трансакционных издержки неполноты информации TCINCOM (стоимостное отражение заместительной неустойчивости развития), которые носят неявный характер и отражают упущенные незапланированные выгоды в силу чрезмерной консервативности излишне централизованных субъектов, имеющих недостаточные стимулы к инновациям. TCUNCER и TCINCOM будут снижаться по мере выявления больших объемов количественной информации CerI (растет число вертикальных связей между субъектами) и качественной информации ComI (растет число горизонтальных связей). Сумма объемов CerI и ComI даст единицу «разностной отрицательной энтропии»:
Рис.1. Волновой характер трансакционных издержек неопределенности и неполноты информации о будущем состоянии подсистем макроэкономической системы
В силу неэффективности информационного процесса в сложной макроэкономической системе нельзя ни полностью избавиться от неопределенности, ни добиться одновременного снижения TCUNCER и TCINCOM, так как невозможно одновременно централизовать и децентрализовать связи одних и тех же субъектов. При стремлении к централизации (децентрализации) всех информационных связей рано или поздно настает момент, когда дальнейшее снижение TCUNCER (TCINCOM) наталкивается на барьер неснижаемой неопределенности. По этой причине закономерности информационного процесса в сложной системе можно представить в виде волнообразной динамики соответствующих трансакционных издержек, представленных в зависимости от времени (рис. 1). Чем длиннее горизонт планирования и прогнозирования траектории развития, тем больше будет уровень энтропии, что объясняется нелинейным характером роста числа альтернатив развития. Обратное же (неизменная или убывающая энтропия) будет возможно, только если управляющей подсистемой будут предприниматься сознательные шаги по выявлению достаточных в конкретных условиях объемов количественной и качественной информации.
Таким образом, при исследовании экономического развития на макроэкономическом уровне следует учитывать информационный фактор. Учет этого фактора позволяет обосновать состоятельность количественной точки зрения на сущность устойчивости развития макроэкономической системы, рассматриваемой как степень отклонения от запланированной траектории развития. Такой подход позволяет перейти к построению формализованной модели макроэкономиче­ского развития на основании негэнтропийной интерпретации информации и стоимостной оценки вклада информации в форме трансакционных издержек информационного процесса. Учитывая это, в дальнейших исследованиях можно выдвинуть и верифицировать гипотезу о самостоятельности экономической информации как фактора макроэкономического развития.
При этом формирование механизма управления устойчивостью развития будет означать поиск оптимального компромисса между трансакционными издержками неопределенности информации (недостаточная адаптивная устойчивость развития) и неполноты информации (недостаточная заместительная устойчивость развития) в условиях асимметричного распределения и распространения информации в макроэкономической системе, определенных управленческих воздействий и неоднородной динамики внутренней и внешней среды системы.


Литература
1. Альтер Л.Б. Избранные произведения. Методологические проблемы социалистического планирования и капиталистиче­ского программирования. — М. Наука, 1978. — 253 с.
2. Григорьев А.В. Методологические вопросы определения стоимости информации в стационарной экономике: монография. — Красноярск, 2006. — 173 с.
3. Двас Г.В. Управление региональной экономикой на основе теории надежности. — СПб.: Наука, 2005. — 359 с.
4. Коуз Р.Г. Природа фирмы // Теория фирмы / Под ред. В.М. Гальперина. — СПб.: Экономическая школа, 1995. — С. 11–32.
5. Наше общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР). — М., 1989. — 376 с.
6. Полтерович В. Гипотеза об инновационной паузе и стратегия модернизации. // Вопросы экономики. — 2009. — № 6. — С. 4–23.
7. Полтерович В. Стратегии модернизации, институты и коалиции // Вопросы экономики. — 2008. — № 4. — С. 4–24.
8. Розмаинский И. Неопределенность и институциональная эволюция в сложных экономических системах: посткейнсианский подход. // Вопросы экономики. — 2009. — № 6. — С. 48–59.
9. Руцкий В.Н. Эффективность информационного процесса в сложных динамических экономических системах. // Современная экономика: проблемы и решения: Сб. науч. тр. Вып.7. — Красноярск: Изд-во Сибирского Федерального университета, 2007. — С.125–138.
10. Умаханов М.И., Шахпазова Р.Д. Устойчивое развитие региона: модель, основные направления, концепция: монография. — М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2006. — 143 с.
11. Уринцев. А.И. Структурный анализ и проектирование распределенных экономических информационных систем // Экономико-математические модели и методы. Т33. № 4. — М.: Наука, 1997.
12. Устойчивое экономическое развитие в условиях глобализации и экономики знаний: концептуальные основы теории и практики управления / Под. ред. В.В. Попкова. — М.: ЗАО Изд-во Экономика, 2007. — 295 с.
13. Шеннон К.Э. Работы по теории информации и кибернетике. — М.: Изд-во иностранной литературы, 1963. — 829 с.
14. Ходжсон Дж, Социально-экономические последствия прогресса знаний и нарастания сложности // Вопросы экономики. — 2001. — № 8. — С. 32–45.
15. Эггертсон Т. Экономическое поведение и институты. — М.: Дело, 2001.
16. Commons J.R. Institutional economics. // American Economic Review, V. 21. 1931. — P. 648–657.
17. Jayens E.T. Information theory and statistical mechanics (I). // Physical Review, V. 106. № 4. 1957. — P. 620–630.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия