Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (31), 2009
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНОВ И ОТРАСЛЕВЫХ КОМПЛЕКСОВ
Балашов А. И.
доцент кафедры экономики Санкт-Петербургского филиала Государственного университета — Высшей школы экономики,
кандидат экономических наук


Обоснование содержания устойчивости развития фармацевтической отрасли и проблемы ее достижения в Российской Федерации
В статье приведен анализ содержания понятия «устойчивое развитие» применительно к сфере промышленного производства. Описаны основные тенденции развития отечественной фармацевтической отрасли в настоящее время; исследованы проблемы, мешающие достижению устойчивого состояния
Ключевые слова: устойчивое развитие промышленного производства, устойчивость отрасли, фармацевтическая промышленность, Российская Федерация, инновационные лекарственные средства, фармацевтические субстанции, готовые лекарственные средства, бренд-дженерики, фальсифицированные лекарственные средства

Устойчивость является сложной категорией экономической науки, относительно содержания которой в литературе существует достаточно большой разброс мнений. Анализ ряда научных работ [4, 6, 7 и др.] позволил нам выделить три основных подхода к определению понятия «устойчивость развития», существующих в настоящее время в российской экономической науке.
Первый — это рассмотрение устойчивости развития отрасли, комплекса или предприятия исходя из классического термина «steady state» (устойчивое состояние, состояние стационарной устойчивости), введенного Р. Солоу, и отражающего условия динамического равновесия хозяйственной структуры в рыночной экономике. Подобных воззрений на экономическую устойчивость придерживается, например В.И. Рощин, определивший экономическую устойчивость как «такое состояние динамиче­ского равновесия хозяйствующего субъекта, когда характеризующие его социально-экономические параметры при любых возмущениях внешней и внутренней среды сохраняют положение экономического равновесия на том или ином уровне» [15, С. 7]. С ним солидарен и К.Г. Малинин, который под устойчивостью предлагает понимать «адекватность системы среде, как внешней, так и внутренней». При этом данный автор оговаривается, что устойчивость «не означает полного соответствия между параметрами среды и системы, а предполагает нахождение параметров системы в некоторой допустимой окрестности, обеспечивающей ее функционирование и развитие» [9, С. 9–10].
Второй подход к оценке устойчивости развития отрасли раскрывается через англоязычный термин «sustainable development» (устойчивое развитие), применяемый для характеристики типа экономического развития, обеспечивающего экологическую безопасность, воспроизводимость ограниченных ресурсов и качество экономического роста. Под устойчивым развитием в этом случае понимается развитие, позволяющее обеспечивать на долговременной основе стабильный экономический рост, не приводящий к деградационным изменениям внешней среды. Основываясь на теории имитационного моделирования, динамическая система, к числу которых относится и отрасль, признается устойчивой в том случае, если все ее узловые элементы (элементы экономической системы) находятся в рабочем состоянии, а исходящие и входящие потоки не в силах изменить это состояние достаточно продолжительное время. Экономическая устойчивость отрасли в этом случае представляет собой ее способность с наименьшими потерями адаптироваться к изменению параметров внешней хозяйственной среды, адекватно реагируя на ее воздействия, а также внутренние возмущения. Как считает А.Б. Олейник, устойчивость развития промышленного предприятия отрасли также можно рассматривать как ее «возможность восстанавливать утерянное или достигать новое состояние эффективной динамики после прекращения действия внутренних и внешних дестабилизирующих процессов воспроизводства факторов» [12, С. 10].
Третий подход базируется на концепции устойчивого экономического роста (англ. sustained positive economic growth), характеризующей динамическое равновесие экономической системы и ее эффективное развитие. Здесь во главу угла ставится не просто способность отрасли выполнять свою воспроизводственную функцию в масштабах национальной экономики, не причиняя деградационного ущерба экологии, обществу и национальным интересам страны, но и возможность создавать предпосылки для положительных изменений ее экономиче­ского положения. Так, например, по мнению С.Г. Езерской, под экономической устойчивостью промышленной отрасли следует понимать «характеристику статики исследуемого явления, т. е. способность экономической подсистемы в определенный момент времени сохранять свою целостность и одновременно создавать предпосылки для прогрессивного (эффективного) развития даже в условиях негативных воздействий факторов внешней среды» [4, С. 14].
Применительно к объекту исследования данной работы — фармацевтической отрасли — понятие «устойчивость развития» может быть определено как такое состояние сферы производст­ва лекарственных средств в стране, которое в условиях динамических изменений внутренней и внешней среды обеспечивает население эффективными и безопасными лекарственными средствами (ЛС), наличие и доступность которых напрямую определяют здоровье нации, и таким образом — национальные интересы государства.
Анализ современного состояния отечественной фармацевтической отрасли позволил выявить ряд проблем, стоящих на пути ее достижения. К их числу можно отнести:
• недоступность для значительной части населения качест­венных, безопасных и эффективных ЛС вследствие более низкого по сравнению с другими странами жизненного уровня россиян и неэффективности отечественной системы льготного лекарственного обеспечения ДЛО (ОНЛС);
• значительная (плохо прогнозируемая, в том числе по причине ее латентности) доля фальсифицированных ЛС на отечественном фармацевтическом рынке, подрывающая доверие потребителей к фармацевтическим производителям;
• правовая неурегулированность проблемы биологически активных добавок (БАД), когда недобросовестные фармкомпании продвигают их под видом ЛС, вводя в заблуждение потребителей, не получающих ожидаемого лекарственного эффекта, и причиняя вред их здоровью;
• неспособность отечественной фармацевтической промышленности удовлетворить потребности российского фармацевтического рынка в готовых лекарственных средствах (ГЛС) по основным фармакотерапевтическим группам;
• катастрофическая зависимость российских производителей ГЛС от импортных поставок фармацевтических субстанций;
• сложности с переходом российской фармацевтической отрасли на национальные стандарты надлежащей производственной практики (GMP);
• недостаточная инвестиционная активность значительной части российских фармацевтических компаний и др.
Рассмотрим вышеперечисленные проблемы, стоящие на пути достижения устойчивого состояния фармацевтической отрасли Российской Федерации.
По мнению ряда экспертов [14, 16], одной из основных причин, тормозящих развитие отечественной фармацевтической отрасли, является нестабильность финансирования государственных компенсационных программ. В первую очередь, речь идет о запущенной в России с 1 января 2005 г. программе ДЛО (ОНЛС), которая за прошедшие четыре года неоднократно подвергалась корректировке, а также федеральных целевых программах «Туберкулез», «ВИЧ», «Артериальная гипертония», «Сахарный диабет» и др.
Все это подрывает доверие к отечественному фармацевтическому рынку, как со стороны производителей, так и со стороны инвесторов. Так, если в 2005 г. на финансирование программы ДЛО (ОНЛС) государством было выделено 1,4 млрд долл., а в 2006 г. финансирование увеличилось до 2,5 млрд, что способствовало гипертрофированному росту российского фармацевтического рынка, то в 2007 г. объем финансирования ДЛО сократился до 1,85 млрд долл. На 2008 г. государством запланировано увеличение объемов финансирования программ лекарственного обеспечения граждан до 60 млрд руб. (чуть более 2,4 млрд долл.) [16].
Схема финансирования ДЛО построена на принципе «пациент — лекарство — деньги». Включенный в соответствующую информационную базу льготник получает по рецептам, выписанным врачами, медикаменты, и после всех необходимых проверок эти рецепты оплачиваются поставщикам лекарственных средств органами Фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС). На первый план в системе ДЛО (ОНЛС), таким образом, выходит не количество отпущенных бюджетом средств, а нужды пациента. Кроме того, режим финансирования программы, предусматривающий 180-дневную отсрочку платежа за поставленное лекарство, крайне выгоден государству. Оплата поставщикам производится только за фактически отпущенные гражданам ЛС, учтенные на их индивидуальных лицевых счетах, и только по ценам, зарегистрированным Росздравнадзором. Такой механизм оплаты обеспечивает значительную экономию бюджетных средств, составлявшую, по подсчетам бывшего руководителя Росздравнадзора Р.У. Хабриева, только за 2005 г. более 90 млн долл. [5, С. 19].
Однако с конца 2005 г. в реализации программы ДЛО (ОНЛС) произошел перекос. Выход из программы мало потребляющих лекарственные средства пациентов и возросшая активность оставшихся в программе льготников (почувствовавших реальную возможность получить необходимые им лекарства), а также активная выписка врачами высокоэффективных, дорогостоящих препаратов, привели в конце 2005 г. к значительному росту средней стоимость рецепта. Если до внедрения программы ДЛО финансовые затраты государства на лекарственное обеспечение одного льготника, по данным профессора А.А. Ишмухамедова, составляли в среднем 50 руб. [5, С. 18], то уже к февралю 2006 г. средняя стоимость одного рецепта превысила 360 руб., достигнув по некоторым регионам 500 руб. К середине лета 2006 г. объем выписки по программе ДЛО (ОНЛС) исчерпал лимит бюджета, выделенный на весь год. Возникла значительная задолженность поставщикам лекарственных средств со стороны Федерального ФОМС и территориальных фондов обязательного медицинского страхования за фактически поставленные льготникам лекарства.
В целях оптимизации государственных расходов в системе ДЛО органами Росздравнадзора с начала 2006 г. было принято решение об изменении порядка выписывания льготных лекарственных средств. В связи с тем, что стоимость одного и того же ЛС, находящегося под патентной защитой (оригинального брендированого ЛС) и дженерика, может различаться в разы, было принято решение о выписке ЛС только по международным непатентованным наименованиям (МНН). Начиная с 2007 г. в программе ДЛО введено также референтное ценообразование — предельные цены регистрации ЛС на уровне средневзвешенных цен или медианы цены в коммерческом секторе. Реализация данных решений на фоне кадровых перестановок в органах управления здравоохранением позволила к началу 2008 г. несколько сократить величину государственных расходов в системе ДЛО, при сохранении социального эффекта программы.
На проходившем 19 июня 2008 г. в Курске совещании Правительства РФ по вопросам развития производства лекарственных препаратов премьер-министр страны В. В. Путин заявил о необходимости создать в России всеобщую систему лекарственного страхования. Включение медикаментов в систему ОМС гарантирует, что любой застрахованный гражданин будет иметь право на получение полностью бесплатного лекарства (нынешние льготники) или будет покупать назначенные врачом медикаменты за часть стоимости. По мнению В. В. Путина, в рамках реформы здравоохранения необходимо также подумать над адресным софинансированием расходов граждан на приобретение лекарств в аптеках. В рамках этой системы все препараты-аналоги (МНН) выстраиваются в «линейку» и государство гарантирует только определенный уровень возмещения. Если пациент приобретает препарат, стоимость которого превышает уровень возмещения по данному МНН, то разницу в стоимости он возмещает самостоятельно. Для того, чтобы такая система заработала, нужно просчитать все финансовые затраты, завершить формирование стандартов медицинской помощи, внедрить необходимую систему контроля [16].
Следующая проблема, стоящая на пути достижения устойчивого состояния отечественной фармацевтической отрасли, — это фальсификация лекарственных средств. О степени ее важности говорит тот, к примеру, факт, что, по мнению Всемирной организации здравоохранения, фальсификации лекарственных средств, наряду с малярией, СПИДом и курением, является одним из четырех основных зол мирового здравоохранения. Основываясь на проведенном автором ранее [3] терминологическом анализе понятия «фальсифицированное лекарственное средство», считаем возможным определить его как «продукцию, реализуемую под видом известных потребителям торговых марок лекарственных средств, которая вводит потребителя в заблуждение относительно ее качества и потребительских свойств, произведена с нарушением технологии производства либо имеет иные отклонения от государственного стандарта качества, содержит заведомо неполную информацию в инструкции по применению данного препарата и наносит ущерб добросовестному производителю либо потребителям лекарственного средства». От фальсифицированного считаем необходимым отличать контрафактное ЛС, т.е. продукцию, изготовленную или введенную в оборот с любым нарушением законодательства об объектах интеллектуальной собственности.
Существующие в литературе [5, 8, 10 и др.] оценки доли подделок на фармацевтическом рынке поражают своим диапазоном. Например, по данным ЦМИ «Фармэксперт», годовой объем мирового рынка ФЛС на конец 2005 г. оценивался в 2,5 млрд долл. США. Лидерами по производству лекарственного контрафакта, наряду с традиционными Индией и Пакистаном, являлись также Китай и Россия. При этом доля подделок на национальных фармацевтических рынках колебалась от 40% в Колумбии до 3,5–4% в США [10, С. 27]. На российском фармацевтическом рынке факт подделки ЛС (заменителя крови — Риополиглюкина) впервые был зарегистрирован в 1997 г., хотя оснований полагать, что до этого времени национальный фармацевтический рынок не знал фальсифицированных лекарств, нет.
По состоянию на конец 2007 г. доля фальсифицированных лекарственных средств на российском фармацевтическом рынке оценивалась некоторыми экспертами в диапазоне 7-8% (в зависимости от рыночного сегмента) [16]. В то же время, по заявлению бывшего руководителя Росздравнадзора Р.У. Хабриева, доля поддельных лекарств в России составляла 12%, из которых выявлялись лишь 0,4% [1, С. 2]. Для сравнения в табл. 1 автором приводятся данные мониторинга качества ЛС за первое полугодие 2007 г., проведенного Росздравнадзором.
Таблица 1
Данные мониторинга качества ЛС за первое полугодие 2007 г.
Источник: Росздравнадзор.
Согласно данным всероссийских опросов, проведенных в I-м квартале 2005 г., с фальсификацией лекарственных средств и недобросовестной рекламой на фармацевтическом рынке регулярно сталкивались около 10% граждан России, при этом 44% россиян хотя бы один раз были жертвами подделок ЛС [8, С. 52]. Приведенные данные позволяют говорить о высокой степени обеспокоенности в обществе проблемой подделки ЛС и значительном уровне недоверия граждан к качеству приобретаемых лекарств.
Проблема, связанная с недостаточной правовой урегулированностью рекламы лекарственных средств и биологически активных добавок, состоит в том, что на российском рынке биодобавки часто продвигаются фармацевтическими компаниями под видом ЛС, что не только вводит в заблуждение многих потребителей, не получавших ожидаемого лекарственного эффекта, но и в отдельных случаях причиняет вред их здоровью. Ситуация несколько изменилась в позитивную сторону после вступления в силу с 1 июля 2006 г. нового Федерального закона «О рекламе» от 13. 03. 2006 г. № 38-ФЗ. В ч. 1 ст. 24 этого закона содержится однозначный запрет на представление ЛС в качест­ве БАД, пищевой добавки и т. п.
К сожалению, в отличие от европейского рекламного законодательства, в наш закон «О рекламе» не вошел запрет на утверждение в рекламном сообщении, что нормальное состояние здоровья может ухудшиться, если не будет применен рекламируемый препарат. Нет также в нашем законодательстве и ограничения на изображение органов и систем организма человека в патологическом состоянии и их изменения под воздействием рекламируемого лекарства (хотя этом прием успешно применяется в российской рекламной практике, в рекламе БАДов) [2]. Используя эти и другие прорехи в законодательстве, недобросовестные дельцы зарабатывают миллионные состояния на здоровье россиян.
Так, например, в июне 2008 г. Департаментом экономической безопасности МВД РФ было заявлено о начале расследования уголовного дела о мошенничестве с производством и реализацией на территории России препарата «Стволамин», якобы содержащего стволовые клетки. В правоохранительные и контрольные органы стали поступать жалобы от использовавших указанное средство граждан на отсутствие эффекта от его применения. Предварительное исследование препарата показало, что его состав не соответствует заявленной в нормативной документации рецептуре. Согласно экспертному заключению, средство не содержало в себе живых клеток. Кроме того, согласно положениям регламента Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения (Росздравнадзора), препарат, содержащий клеточные технологии, должен был быть зарегистрирован в качестве лекарственного средства. Стволамин же на рынке фармацевтических препаратов позиционировался мошенниками как косметическое средство — комплекс, состоящий из стволовых клеток и оказывающий существенный косметологический эффект. При этом, как было установлено, фирма-изготовитель для производства препарата использовала всего две единицы оборудования — насос и реактор, т. е. аппараты, применяемые при изготовлении любых косметических средств. Величина полученного таким образом мошенниками дохода только за период с 2005 по 2007 гг., по предварительным подсчетам, составила 250-270 млн руб. в ценах реализации. Разница между себестоимостью изготовления и ценой реализации препарата достигала 800-900% [16].
Проблема неспособности отечественной фармацевтической промышленности обеспечить систему здравоохранения качественными инновационными лекарственными препаратами по основным фармакотерапевтическим группам упирается, в первую очередь, в устаревшую ассортиментную политику значительной части российских компаний, выпускающих такие препараты, как анальгин, валидол, активированный уголь и др.
На российском фармацевтическом рынке на сегодняшний день полностью отсутствуют отечественные антибиотики нового поколения, противотуберкулезные, онкологические и обезболивающие препараты и многие другие жизненно необходимые лекарства. Более 70% объема продаж лекарственных препаратов на российском фармацевтическом рынке приходится на импортные лекарственные средства. Такое положение дел не только негативно сказывается на здоровье малообеспеченных россиян, но и ставит под угрозу национальную безопасность и суверенитет Российской Федерации в сфере лекарственного обеспечения.
При тех объемах продаж и нормах прибыли, которые имеют сегодня даже ведущие российские фармацевтические предприятия, средств для разработки и вывода на рынок оригинальных лекарств явно недостаточно. Компании, выпускающие устаревшие препараты, имеют рентабельность 8–10%. У тех немногих компаний, которые, помимо старых ЛС, также выпускают современные дженерики и инновационные препараты, этот показатель может достигать 20–30%. В то же время ряд предприятий, находящихся в государственной собственности, работает с отрицательной рентабельностью, выполняя социальные функции. Для сравнения: рентабельность западных производителей инновационных препаратов (оригинаторов) достигает 60–70%. К тому же, правительства западных стран систематически выделяют своим производителям гранты на разработку инновационных лекарств. Российских же производителей государство не финансирует, и они находятся в заведомо более сложных условиях.
Тем не менее, ведущие российские компании постоянно корректируют свои портфели, заменяя старые дженерики современными и брендированными, и даже выводят на рынки единичные инновационные препараты. Сегодня брендированные дженерики уже занимают в ассортименте таких компаний, как «Фармстандарт», «Отечественные лекарства», «Верофарм» и др., 40–60%. Процесс увеличения их доли непрерывно продолжается, и, согласно экспертным прогнозам, в течение ближайших трех лет лидеры отечественной фарминдустрии сведут производство устаревших ЛС к минимуму или даже полностью исключат подобные средства из своих портфелей. Существую также новые, как правило, небольшие предприятия, которые были созданы научными коллективами специально для производства какой-либо группы инновационных ЛС. Например, «Материа Медика» (гомеопатические препараты), «Полисан» (иммуно­стимуляторы) и др. Доля оригинальных препаратов в портфелях такого рода производителей может составлять все 100%, но эти компании имеют сравнительно небольшие объемы продаж [16]. Так или иначе, к сегодняшнему дню уже есть ряд примеров вполне успешного продвижения отечественной оригинальной продукции на рынке. Например, широкое распространение в России получили такие инновационные ЛС, как противовирусный препарат Арбидол, иммуномодулятор Виферон, ноотропные средства Фенотропил и Кортексин и др. Среди последних российских разработок можно назвать Семакс (применяется в неврологии), который выпускает ЗАО ИНПЦ «Пептоген», Афобазол (психиатрия) — ОАО «Фармстандарт», Зорекс (наркология) — ОАО «Отечественные лекарства» и др.
Справедливости ради стоит отметить, что в большинстве своем нынешние российские инновационные лекарственные средства — это те самые препараты, которые были разработаны в советские времена для оборонной промышленности, а ныне рассекречены и адаптированы к гражданскому рынку. В том числе, именно поэтому создание в России инновационного препарата пока обходится дешевле, чем в западных странах. Однако разработки советских времен вряд ли можно назвать в полном смысле слова инновационными.
Говоря о проблеме производства фармацевтических субстанций как одной из угроз устойчивому состоянию отечественной фармацевтической отрасли, отметим, что, по экспертным данным, в настоящее время лишь 10–15% производимых отечественной фармпромышленностью ГЛС производится из российских субстанций. По сравнению с 1992 г., выпуск фармсубстанций в России сократился в 6,23 раза, составив в 2004 г. лишь 16,03% от уровня 1992 г. (см. табл. 2). Более чем в три раза уменьшилась и номенклатура выпускаемых субстанций, а средний уровень загрузки производственных мощностей упал к 2004 г. до 22,0% — значительно ниже экономически эффективного объема загрузки (составляющего, по мнению экспертов, не менее 70%) [14, С. 56-61].
Среди основных причин ситуации, сложившейся в Россий­ской Федерации с фармацевтическими субстанциями, по мнению автора, можно отметить следующие:
• опережающие темпы роста цен на сырье и топливно-энергетические ресурсы (доля которых достигает 65% в себестоимости) по сравнению с темпами роста цен на сами фармсубстанции;
• отсутствие или низкое качество отечественной сырьевой базы для производства ряда компонентов и полупродуктов, используемых в производстве субстанции ЛС;
• применение на ряде предприятий отрасли устаревших технологических процессов, не позволяющих выпускать конкурентоспособную продукцию;
• устаревшая номенклатура выпускаемых отечественными предприятиями фармсубстанций, невостребованная заводами ГЛС (порядка 78% отечественных фармсубстанций относятся к неперспективным и малоперспективным);
• сильная конкуренция со стороны зарубежных производителей фармацевтических субстанций ЛС (в структуре импорта субстанции в 2003 г. лидирующие позиции занимали поставки из Германии, Китая и Индии).
Преодоление сложившейся ситуации требует государственного вмешательства. Необходима разработка специальной отраслевой государственной программы по развитию производст­ва фармацевтических субстанций в Российской Федерации, которая, по мнению генерального директора ООО «Полисан» А.М. Потапова [13], должна предусматривать:
• формирование ежегодного государственного заказа на производство фармацевтических субстанций по утверждаемому Правительством РФ перечню субстанций, производство которых необходимо для обеспечения лекарственной безопасности России;
• создание благоприятных условий для привлечения инвестиций в фармацевтическую промышленность, в том числе в производство субстанций, с помощью налоговых льгот, государственных гарантий и субсидий;
• отмена налога на добавленную стоимость (НДС) при производстве и реализации фармацевтических субстанций;
• государственное кредитование отечественных производителей фармацевтических субстанций для целей финансирования ими закупок современного технологического оборудования, не выпускаемого в России;
Таблица 2
Динамика производства субстанций лекарственных средств в России
Источник: [13, С. 57].
• отмена ввозных таможенных пошлин и НДС на импорт оборудования для выпуска фармацевтических субстанций;
• установление повышенных таможенных пошлин на ввоз в страну фармацевтических субстанций, выпускаемых отечественными производителями.
Проблема с производством фармацевтических субстанций осложняется общим для всего производственного сектора отечественного фармацевтического рынка болезненным вопросом внедрения в производство лекарственных средств национальных правил GMP (стандарт отрасли ОСТ-45-510-98). Давно назревшее внедрение GMP, являющегося основным стандартом качества в Европе, должно способствовать выпуску высокоэффективных лекарственных препаратов, конкурентоспособных на внутреннем и внешнем фармацевтических рынках. При этом, как отмечает генеральный директор Ассоциации российских фармацевтических производителей В. Дмитриев, внедрение стандартов GMP важно не только как гарантия нахождения в обращении на территории Российской Федерации лекарственных средства надлежащего качества. Для нашей промышленности это и возможность сохранения своих позиций на рынках стран СНГ, и возможность выхода на европейские рынки» [16].
Полный переход на производство продукции в соответствии со стандартом GMP был запланирован еще на 2007 г., однако перевооружение производственных мощностей в соответствии с правилами этого стандарта, требует значительных инвестиций (в зависимости от масштабов производства — 10–30 млн долл. только на одно предприятие), которые не под силу даже многим лидерам отрасли. В результате внедрение стандарта GMP для основной массы компаний отрасли оказалось невыполнимым. Исключение составили лишь единицы — новые фармзаводы, изначально проектировавшиеся под GMP. По экспертным оценкам, на сегодняшний день, в России лишь 14% продукции выпускается по стандартам GMP. Государство установило новые сроки перехода на европейские нормы — до 1 января 2010 г. Однако, как отмечают эксперты, и эта установка, скорее всего, носит декларативный характер, нежели является жестким требованием. Основная масса производителей на GMP в указанный срок скорей всего не перейдет [11].
Если же говорить о перспективе, то переход на стандарт GMP со временем приведет к тому, что предприятия, неспособные на введение этого стандарта, уступят свои позиции компаниям, уже внедрившим GMP или идущим по этому пути. С рынка уйдет устаревшая дешевая продукция, что создаст предпосылки для более эффективного освоения внутреннего рынка ведущими компаниями. Процессы консолидации усилятся, а основными движущими силами этого процесса станут заинтересованность компаний в росте капитализации (с целью привлечения как финансовых, так и стратегических инвесторов) и необходимость оптимизации производственных мощностей (с целью их приведения в соответствие с GMP). При этом инвестиционная привлекательность отрасли, в том числе для зарубежных фармацевтических компаний, значительно увеличится.
Имеющая место в настоящее время недостаточная инвестиционная активность значительной части предприятий российской фармацевтической отрасли подтверждается анализом структуры инвестиций в основной капитал, проведенным в литературе [14, С. 63]. Анализ показал, что в 2004 г. общий объем инвестиций на развитие отечественной фармацевтической промышленности составлял 1258,8 млн руб., в том числе за счет собственных средств предприятий — 944,1 млн руб. или 75,0% от общего объема, и 314,7 млн руб. или 25,0% от объема — за счет привлеченных средств. При этом в структуре инвестиций за счет собственных средств прибыль предприятий занимала 37,07% (350 млн руб.), амортизация — 42,92% (405,2 млн руб.), а прочие средства — 20,01% (188,9 млн руб.). Таким образом, в условиях дефицита бюджетных средств, перспективы инвестиционной активности в фармацевтической промышленности следует связывать с деятельностью предприятий-лидеров отрасли и их выходом на фондовые рынки. Примером может служить размещение в сентябре 2006 г. на фондовом рынке облигаций ООО «Отечественные лекарства», а также IPO в том же году компании ОАО «Верофарм», давшее предприятию 140 млн долл.
Подводя итог вышесказанному, можно утверждать, что выход отечественной фармацевтической промышленности на траекторию устойчивого развития невозможен без решения следующих проблем:
— преодоления остро стоящих сегодня перед отраслью задач, связанных с перебоями в государственном финансировании программ льготного лекарственного обеспечения населения и недоступностью для фармацевтических предприятий финансовых ресурсов, требующихся на цели внедрения GMP, разработки новой линейки лекарственных препаратов;
— кардинального устранения зависимости отечественных производителей лекарственных средств от импорта фармацевтических субстанций. Хотелось бы надеяться, что разрабатываемая в настоящее время Минпромторгом «Стратегия развития фармацевтической промышленности Российской Федерации до 2020 года» даст ответы хотя бы на часть этих вопросов.


Литература
1. Алитан Ю. Бороться с фальсификатами будут совместными усилиями // Фармацевтический вестник. — 2006. — № 35(440). (7 ноября). — С. 1–2.
2. Балашов А.И. Государственное регулирование рекламы на фармацевтическом рынке Российской Федерации // Материалы IV-й Всероссийской научн.-практ. конф. «Реклама и PR». — СПб.: СПбГУП, 2007. — С.89–92.
3. Балашов А.И., Жиглявская О.А. Анализ системы противодействия фальсификации лекарственных средств в Российской Федерации // Фармация и общественное здоровье: Тр. междунар. конф. — Екатеринбург: УГМА, 2008. — С. 17–19.
4. Езерская С.Г. Экономическая устойчивость промышленного предприятия: методологические аспекты и методы оценки: Автореф. дисс. ... канд. экон. наук. — Иваново: ИванГУ, 2004. — 20 с.
5. Ишмухаметодов А.А. Российский фармрынок: 10 лет истории и прогноз развития // Ремедиум. — Август. — 2006. — С. 18–21.
6. Кучерявый А.В. Конкурентоспособность и стратегическая устойчивость промышленного предприятия: Автореф. дисс. ... канд. экон. наук. — М.: РАП, 2003. — 22 с.
7. Лищук А.А. Стратегические факторы обеспечения устойчивости предпринимательских структур: Автореф. дисс. ... канд. экон. наук. — СПб.: СПбГУЭФ, 2007. — 20 с.
8. Максимов С.В. Фальсификация лекарственных средств в России: Опыт экспертного мониторинга // Государство и право. — 2006. — № 12. — С. 48–60.
9. Малинин К.Г. Устойчивость функционирования предприятия в рыночной экономике: Автореферат дисс.... канд. экон. наук. — М.: МГАХМ, 1997. — 21 с.
10. Мелик-Гусейнов Д. Проблема фальсификатов актуальна, но требует взвешенного подхода // Фармацевтический вестник. — № 7(412). — 28 февраля 2006. — С. 27–30.
11. Новикова З. Неоконченная пьеса для российского фармпрома // Фармацевтический вестник. — № 36 (526). 11 ноября 2008. — С. 4–5.
12. Олейник А.Б. Экономическая устойчивость предприятия в современных условиях: Автореф. дисс. ... канд. экон. наук. — Волгоград: ВолГУ, 2002. — 24 с.
13. Попков В.П., Балашов А.И., Мячин Ю.В. Обеспечение устойчивости развития предпринимательских структур на основе инвестиционного планирования. — СПб.: Нестор, 2004. — 165 с.
14. Романова С., Захарова В., Журов Д. Надежда умирает последней // Ремедиум. — Март. — 2006. — С. 56–63.
15. Рощин В.И. Экономическая устойчивость предприятий и реализация их экономических интересов: Автореферат дисс.... канд. экон. наук. — Чебоксары: ЧувГУ им. И.Н. Ульянова., 2000. — 22 с.
16. Сидоров М. Таблетка для фармацевтов // Энергия промышленного роста (ЭПРО). — 2008. — № 4–5 // www.epr-magazine.ru

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2021
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия