Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (35), 2010
ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ И ПЕРЕХОДА К ИННОВАЦИОННОЙ ЭКОНОМИКЕ
Степаненко Д. М.
доцент кафедры экономики Белорусско-Российского университета (г. Могилев),
кандидат экономических наук


Рынок как регулятор инновационной деятельности
В статье исследуются достоинства и недостатки рыночной системы хозяйствования как регулятора инновационной деятельности. Систематизируются как общие провалы рынка, так и его недостатки, связанные с регулированием собственно инновационной деятельности
Ключевые слова: рынок, рыночная система хозяйствования, инновации, инновационная деятельность, промышленная революция, провал рынка

Рыночная система хозяйствования (рынок в широком смысле слова) представляет собой саморегулирующуюся систему воспроизводства, все звенья которой находятся под постоянным воздействием спроса и предложения. В орбиту рынка, так или иначе, «втянуты» все фазы воспроизводства — непосредственное производство, распределение, обмен и потребление [1, с. 164].
Будучи по своей сути всеобщей системой регулирования экономических отношений, рынок регулирует, в том числе, и те общественные отношения, которые возникают в процессе осуществления инновационной деятельности.
В данном случае рыночная система, с одной стороны, функционирует как механизм учета многочисленных решений, принимаемых собственниками инновационной продукции, ресурсов, необходимых для ее производства, доходов от ее реализации. С другой стороны, она одновременно выступает и в качестве механизма осуществления указанных решений в процессе движения потоков обозначенной продукции, ресурсов и доходов.
Посредством взаимодействия спроса и предложения рынок способен стимулировать осуществление инновационной деятельности. Если производимая предприятием инновационная продукция востребована рынком, пользуется спросом, то это стимулирует другие предприятия производить аналогичную или улучшенную продукцию, думать о том, какие базисные или улучшающие инновации необходимо внедрить, чтобы выйти на новый уровень удовлетворения человеческой потребности, обеспечиваемый при помощи производимой инновационной продукции. Кроме того, необходимость снижения издержек производства продукции как важное условие снижения цены и достижения более высокого уровня спроса на нее стимулирует субъектов хозяйствования внедрять новые технологии производства продукции, оптимизировать организационную структуру, методы стимулирования персонала, т.е. опять-таки осуществлять инновационную деятельность.
Рыночная конкуренция делает возможным открытие новых возможностей, которые без обращения к ней оставались бы неиспользованными в экономике. Она позволяет создать новые и более дешевые товары и способы их производства, более прогрессивные технологии и способы обслуживания.
В конкурентном процессе успех может быть обеспечен лишь тому его участнику, кто сумеет, по выражению В.Д. Камаева, обнаружить едва обозначенные контуры новых технологий производства, а также выявить потребность в новых продуктах, использовать незамеченную другими разницу между нынешними ценами факторов производства и будущими ценами товаров, которые могут быть произведены с их помощью [2, с. 59].
Как отмечает В.А. Мельянцев, именно рыночная система хозяйствования послужила важнейшим фактором экономической победы избравших ее в качестве модели своего развития стран Запада над странами Востока, избравшими иную форму организации хозяйства и посему существенно задержавшимися в своем экономическом и политическом развитии [3].
Анализ соответствующей исторической ретроспективы в целом подтверждает данный тезис. В частности, он свидетельствует о том, что уже само становление рыночной системы хозяйствования породило целую волну инновационной активности, которую в современной научной литературе принято именовать словосочетанием «промышленный переворот». В отличие от капитализма, при феодализме технический прогресс был крайне медленным, потому что классический феодализм — это натуральное хозяйство, а при натуральном хозяйстве нет стимулов к техническому прогрессу. Крестьянину незачем производить продукции больше, чем требуется для себя и для феодала, а в ремесле этот прогресс (в условиях цеховой организации городского хозяйства) и вовсе был под запретом.
В условиях рыночной системы хозяйствования в силу действия фактора конкуренции имеет место принципиально иная ситуация. Если капиталист внедряет новую технику, он получает дополнительную прибыль. При этом техническая перестройка одного предприятия становится обязательной и для других: кто отстает в техническом отношении, тот разоряется [4, с. 39]. Факты свидетельствуют о том, что усиление инновационной активности наблюдалось уже в мануфактурный период, т.е., по сути дела, еще в зачаточной фазе становления капитализма. Технический прогресс ускорился и выражался не только в специализации инструментов, но и в появлении машин, приводимых в движение силой человека, рабочего скота или падающей воды. Указанные машины появились в текстильной промышленности. Одной из них была самопрялка, которая позволяла одновременно прясть и наматывать изготовленную нить, что повышало производительность труда. На смену средневекового ткацкого станка пришел более сложный, который приводился в движение педалями, освобождая руки ткача. Большое значение в развитии техники имело появление верхнебойного водяного колеса, которое совершило переворот в выплавке металла.
Не менее важной инновацией стало книгопечатание. Для написания книги на пергаменте требовались кожи целого стада телят, а нужное для этого количество бумаги получалось из кучи тряпья. Книгопечатание дало возможность тиражировать бумажную книгу во многих экземплярах, сделало ее дешевой, доступной широкому кругу людей и способствовало распространению всякого рода знаний. Это был переворот в деле распространения информации.
В XVIII в. рыночная система окончательно побеждает феодализм (в Англии). И на данный период времени приходится новая, еще более мощная, волна технических изобретений и нововведений. В 30-х годах XVIII в. ткач и механик Кей усовершенствовал ткацкий станок — изобрел «летучий челнок», который ударами ракеток перебрасывался с одной стороны станка на другую. Раньше это приходилось делать вручную и ширина ткани ограничивалась длиной рук рабочего. Теперь можно было ткать более широкие ткани и делать это гораздо быстрее. Изобретение Кея значительно ускорило работу ткачей, но теперь им стало не хватать пряжи. Недостаток пряжи вызвал повышение цен на нее. Возникла диспропорция между двумя операциями.
После этого в результате трех изобретений (Харгривса, Хайса и Кромптона) в 60–70-х годах XVIII в. была создана прядильная машина, которая настолько повысила производительность труда прядильщиков, что вызвала обратное несоответствие — ткачи не успевали перерабатывать изготовленную пряжу. Данная диспропорция была устранена изобретением в 80-х годах XVIII в. ткацкого станка Картрайта, который повысил производительность труда ткачей в 40 раз [4, с. 41].
Вместе с тем, полностью использовать преимущества машинного производства оказалось возможным только с появлением парового двигателя. Поэтому именно изобретение парового двигателя считается центральным событием промышленного переворота и выступает, в интерпретации С.Ю. Глазьева, разделительной линией между первым и вторым технологическими укладами [5; 6]. Универсальный паровой двигатель, который можно было применять в различных отраслях промышленности и на транспорте, сконструировал лондонский университетский механик Джеймс Уатт в 1782 г.
Промышленная революция проходила как цепная реакция, когда одни изобретения и инновации влекли за собой следующие изобретения и инновации. Переворот начался с легкой промышленности, но в ходе его создавался рынок тяжелой промышленности. Для изготовления массы машин требовалось много металла, и это вызвало цепь инноваций в металлургии. Спрос на машины нельзя было удовлетворить, изготовляя их в кустарных мастерских с ручным трудом — и это вызвало цепь инноваций в машиностроении, рождение машиностроительных заводов. Возросшую массу товаров уже невозможно было перевезти на лошадях и парусных судах. Поэтому переворот в промышленности повлек за собой цепь инноваций на транспорте (пароходостроение, железнодорожное строительство).
Указанные инновации на транспорте сыграли особенно важную роль в развитии экономики США. Их внедрение и применение па практике позволило связать отдельные части огромной территории, хозяйственно освоить земли Дальнего Запада. В частности, уже к середине XIX в. все грузы водным путем перевозились в США пароходами, а по длине железных дорог страна занимала первое место в мире. Как справедливо отмечает М.В. Конотопов, история паровой машины лишний раз доказывает, что промышленный переворот — не просто цепь изобретений. Русский механик Ползунов изобрел свою паровую машину раньше Уатта, но в России того времени она оказалась не нужна и о ней забыли, как забыли, очевидно, и о многих других «несвоевременных» изобретениях [4, с. 42]. Характерным примером такого же рода является тот факт, что к моменту ликвидации крепостного права (1861 г.) в огромной России действовало 1,5 тыс. км железных дорог, в то время как в относительно маленькой Англии в это время их было уже 15 тыс. км.
Таким образом, в Англии — стране, практически завершившей к концу XVIII в. переход от феодализма к рыночной системе хозяйствования, изобретения и имевшие место на их основе инновации оказались востребованными, а в России — стране, весьма далекой от капитализма по состоянию на соответствующий момент времени, — нет. Несомненно, данные исторические факты подтверждают тезис о благотворном влиянии рынка как системы хозяйствовании на инновационную активность в стране. В пользу указанного тезиса говорит и то, что последующее становление капитализма в России вызвало в 90-х гг. XIX в. бурный промышленный подъем на инновационной основе, в результате которого производство промышленной продукции выросло в 2 раза, в том числе, производство продукции тяжелой промышленности — в 2,5 раза [4, с. 197].
Вместе с тем, несмотря на достоинства рыночной системы в вопросе стимулирования новаторской активности в стране, ей присущи и отрицательные стороны. При этом можно выделить две группы такого рода недостатков:
1) общие недостатки рынка, связанные с регулированием хозяйственной деятельности вообще и затрагивающие, наряду со всеми иными экономическими отношениями, также и вопросы регулирования инновационной деятельности;
2) недостатки рынка, связанные с регулированием собственно инновационной деятельности.
Прежде всего, необходимо отметить, что в реальной действительности даже тех стран, где рыночная модель традиционна и функционирует несколько столетий, она не считается идеальной. Любое описание рыночной организации служит своеобразным эталоном, к которому должна стремиться экономика, идеология которой не ограничивает прав экономической свободы и инициативы людей, выбора ими сферы приложения труда в соответствии с вознаграждением.
У рынка есть присущие ему общие недостатки, часто именуемые в экономической литературе провалами рынка. В процессе функционирования рыночной системы хозяйствования часто возникают ситуации, когда рынок не в состоянии обеспечить эффективное распределение ресурсов. При этом динамика эффективности в значительной степени определяется так называемыми внешними эффектами — результатами взаимодействия субъектов рынка. В этом случае фирмы или отдельные физические лица получают возможность за пределами рынка навязывать другим членам общества дополнительные выгоды или (что бывает гораздо чаще) дополнительные затраты.
Существенным фактором, нарушающим рыночное равновесие и конкуренцию, являются общественные блага, представляющие собой товары, затраты в связи с пользованием которыми для отдельных лиц равны нулю или крайне малы, но которыми общество не в состоянии запретить пользоваться. Наиболее распространенным общественным благом является система обеспечения общественного порядка [2, с. 442]. Общественным благом являются и научные открытия. Подтверждением тому служит тот факт, что ни одно национальное законодательство и ни один международный договор в мире никому не предоставляет исключительных прав применительно к научным открытиям. Женевский договор о международной регистрации научных открытий 1978 г. определяет их как «признание явлений, свойств или законов материального мира, которые до сих пор не были познаны и не допускали проверки». [7]
Научные открытия как объекты интеллектуальной собственности не могут быть закреплены за конкретным физическим лицом или коллективом. Их превращение из индивидуальной формы собственности в общественную не сопровождается исключительными правами, вытекающими из права собственности. Как результат этого, значительная масса информации, знаний и идей поступает непосредственно в распоряжение общества, увеличивая тем самым национальное богатство.
Следует отметить, что по поводу объектов интеллектуальной собственности, выступающих либо в качестве уже внедренных в практику, либо в качестве потенциальных инноваций, в экономической литературе высказываются и гораздо более радикальные точки зрения. В частности, Н.М. Кейзеров и Т.М. Шамба полагают, что все объекты интеллектуальной собственности представляют собой общественные блага. По их мнению, объект интеллектуальной собственности не может быть частной собственностью, так как он по своей природе носит общественный характер. Такой «объект» по своей материи сопротивляется тому, чтобы быть собственностью кого бы то ни было. Когда его делают таковым, он работает неэффективно. Объект этот — продукты духовной деятельности «для других» по своей природе. Даже в своем «овеществившемся» виде (например, художественное полотно), перейдя в собственность индивида или коллектива, оказавшись вследствие этого сокрытыми от народа, они утрачивают большую часть своего духовного заряда, функционируют в обществе менее плодотворно, чем в неотчужденной форме своего бытия. То же самое относится к музыкальному произведению, философскому труду, историческому знанию, научной теории. Техническая идея, будучи запатентованной и тем самым став частной собственностью, пусть на ограниченный срок, при монополии не работает так, как могла бы. Производственные секреты, ноу-хау позволяют их владельцу выиграть на рынке, но делают общественное производство эффективнее лишь при определенных условиях, монополия ведет к стагнации, загниванию [8].
С обозначенным мнением сложно согласиться, поскольку оно не учитывает необходимости материального стимулирования членов общества для направления их интеллектуальных усилий на создание новых объектов интеллектуальной собственности. Стремление к получению дохода от реализации объектов интеллектуальной собственности способно, как показывает, прежде всего, опыт государств Запада, выступать в качестве серьезного стимулятора создания указанных объектов. Вместе с тем, следует признать то, что защита прав на интеллектуальную собственность способна иметь в качестве побочного негативного результата монополизацию производства определенной продукции на срок действия соответствующего патента. И такая монополизация обусловлена не только стремлением к стимулированию создания членами общества новых потенциальных инноваций, но и объективными свойствами рыночной системы хозяйствования.
Представляется, однако, не совсем корректным противопоставление частного и общественного начал применительно к интеллектуальной собственности как неких крайностей, без учета диалектики явлений. Мир интеллектуальной собственности исключительно разнообразен и дифференцирован. Отдельные ее виды могут быть только общественными благами, так как они в силу своей уникальности объективно призваны быть достоянием всего народа, а другие, напротив, более эффективно функционируют в рамках института частной собственности и защищаются правовыми нормами. Например, такие объекты интеллектуальной собственности, как изобретения, промышленные образцы, полезные модели, топологии интегральных микросхем, в отличие от научных открытий, наиболее эффективно реализуются, будучи отнесены к институту частной собственности. В данном случае интеллектуальная собственность защищена нормами законодательства, предоставляющими исключительное право на использование объектов по усмотрению создателя.
В качестве общего недостатка рынка как системы хозяйствования выступает и асимметрия информации. Как отмечает В. Смит, она проявляется в том, что разные субъекты рынка располагают разными объемами экономической информации [9]. Следствием указанного явления является неопределенность функционирования рыночной модели экономики как ее характерная черта.
Помимо всего отмеченного, в качестве общих недостатков рыночной системы хозяйствования выступают [1; 2]:
1) неспособность рынка обеспечить эффективное решение ряда стратегических задач развития экономики;
2) неспособность рынка обеспечить решение социальных проблем; напротив, рынок обостряет проблему социального неравенства;
3) анархичность и стихийность;
4) безработица и инфляция, являющиеся следствием функционирования рыночной системы.
Общие провалы рынка, негативно воздействуя на экономику страны и общество в целом, отрицательно влияют и на отдельные сферы, области деятельности, в том числе и на инновационную деятельность. Не способствует новаторской активности и порождаемая провалами рынка нестабильность функционирования национальной экономической системы.
Недостатки рынка, связанные с регулированием собственно инновационной деятельности, проявляются в следующем:
1) рынок не в состоянии самостоятельно реализовать стратегические идеи в области науки и техники;
2) рыночные субъекты не ориентированы в должной мере на осуществление фундаментальных исследований, отдавая приоритет исследованиям прикладного характера, которые способны принести относительно быстрый практический эффект. При этом, согласно ряду оценок, около 10% промышленных инноваций вообще не было бы осуществлено при отсутствии академических исследований в соответствующих областях, причем в фармацевтической промышленности эта цифра достигает 30% [10];
3) рынок зачастую не способен реализовать инновационные проекты, требующие слишком больших затрат (например, инновационные проекты по освоению космоса);
4) рынок не способен осуществлять в масштабе всей национальной экономики крупные структурные сдвиги, ориентированные на перспективу.
Особую актуальность для осуществления инновационной деятельности имеет и обозначенная выше проблема внешних эффектов. Соответствующие внешние эффекты могут иметь своим следствием неоптимальный уровень инвестиций в НИОКР.
Предприятия, осуществляющие НИОКР, часто не могут воспользоваться в полной мере полезным эффектом от инвестиций в НИОКР, вследствие положительных внешних эффектов (экстерналий) своей деятельности. Внешние эффекты в данном случае проявляются в том, что во многих секторах возможности имитации нововведений весьма высоки, в то время как патентование предоставляет неполную и недолговечную защиту. В результате фирмы ограничивают инвестиции в НИОКР, осуществляя их в неоптимальном для общества объеме. В то же время ряд эмпирических исследований показывает, что в среднем доход от инвестиций в инновации, получаемый обществом в целом (социальный эффект), превышает частный доход в два раза (эти два эффекта составляют, соответственно, 56% и 25%) [10.]
В экономической литературе существовали и существуют различные взгляды на роль рынка в процессе регулирования инновационной деятельности. В частности, Л. Мизес напрямую связывает невиданный технологический прогресс последних двух сотен лет с классическим либерализмом, свободой торговли и предпринимательства, с капитализмом как системой хозяйствования [11]. Увеличение производительности труда, отмечает Л. Мизес, явилось следствием использования более совершенного оборудования. Сотня рабочих на современном заводе производит за единицу времени продукции во много раз больше, чем сотня рабочих в цехах докапиталистической эпохи. Этот прогресс обусловлен не более высоким мастерством или большим усердием современных рабочих (известно, что умение, требовавшееся от средневекового кустаря, намного превосходило мастерство многих категорий современных заводских рабочих). Прогрессом мы обязаны использованию более совершенных инструментов и станков, что, в свою очередь, является результатом накопления и вложения больших сумм капитала в производство. По мнению Л. Мизеса, невозможно воплотить в жизнь никакие технологические усовершенствования, если требуемый капитал предварительно не накоплен путем сбережений. Сбережение же, накопление капитала выступило в качестве средства, которое, шаг за шагом, преобразовало неумелые поиски пищи пещерным человеком в современное промышленное производство [11]. Кроме того, Л. Мизес доказывает, что вне свободной рыночной экономики в принципе невозможен расчет эффективности конкретных производств, технических нововведений, капиталовложений. [12]
В свою очередь, В.Ф. Байнев полагает, что рыночно-конкурентная модель, бывшая популярной в практике современных технологически развитых государств конца XIX — начала XX вв. в условиях постиндустриальной, основанной на знаниях, инновационной по своей сути экономики, безнадежно устарела. По его мнению, если бы страны технологического авангарда по-прежнему ориентировались на рыночно-конкурентную модель, то в стремлении к совершенной конкуренции их национальные экономики все более и более представляли бы собой бесчисленные и количественно возрастающие множества средних, мелких и мельчайших, конкурирующих друг с другом субъектов хозяйствования. Вместо этого лидеры мировой экономики демонстрируют тотальное укрупнение своих ведущих компаний и их превращение в мегакорпорации, которые сегодня уверенно распространяют свою монопольную власть не только на отрасль, в которой работают, но и на национальную, а порой и всю мировую экономику [13].
И действительно, в настоящее время дезинтеграционные процессы, ведущие к усилению конкуренции, в количественном плане на порядок уступают интеграционным, способствующим увеличению монопольной силы интегрирующихся экономических систем (бизнес-систем). Например, в США в 1996–1997 гг. произошло 150 случаев разделения американских акционерных компаний, однако за это же время наблюдалось в 10 раз больше слияний[14]. При этом главная выгода американских компаний от проведения слияний в промышленности связана, с точки зрения Р. Зименкова, с экономией на долгосрочных разработках и создании новых видов продукции, а также на капиталовложениях в новые технологии [15].
Указанные процессы монополизации и централизации свойственны не только США. Они характерны для всех лидеров мировой экономики. По оценкам экспертов Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), в первой сотне «хозяйствующих субъектов» разного вида (стран и компаний) не менее 29 являются крупными транснациональными корпорациями (ТНК) ведущих стран Запада, а остальные — суверенными государствами. [16]
По мнению В.Ф. Байнева, в условиях экономики, основанной на знаниях, когда стоимость получения новых знаний стремительно возрастает, а издержки на их тиражирование благодаря информационно-коммуникационным технологиям сокращаются, рыночно-конкурентная модель быстро теряет свою актуальность. Это происходит по той причине, что в рыночно-конкурентной среде самостоятельные, ориентированные на индивидуальный успех, конкурирующие друг с другом многочисленные предприятия вынуждены столь же большое количество раз дублировать затраты на НИР и НИОКР с целью осуществления технико-технологических инноваций. В условиях неуклонного удорожания исследований и разработок нерациональное дублирование указанных затрат существенно снижает эффективность рыночно-конкурентного механизма, который оказывает все более и более тормозящее воздействие на научно-технический прогресс и потому отвергается технологически развитыми странами [13].
Поясняя свою позицию, В.Ф. Байнев отмечает, что 100–200 лет тому назад, когда стоимость исследований и разработок была невелика, интеграционный эффект от экономии на указанных затратах был незначителен, и потому именно рыночно-конкурентный механизм обеспечивал максимально эффективное использование дефицитных ресурсов. Сегодня же, когда затраты на научные изыскания составляют значительную часть (от 15 до 90%) общих затрат на производство и реализацию продукции, максимально эффективное использование ограниченных ресурсов осуществляется в условиях растущего обобществления производства, централизации управления и перехода к коллективным формам поведения субъектов хозяйствования, еще совсем недавно бывших непримиримыми конкурентами.
В конечном итоге В.Ф. Байнев делает вывод о том, что отказ в технологически развитых странах от базовых рыночных ценностей — хозяйственного суверенитета, конкуренции и ориентации на индивидуальный успех — в пользу интеграции и сотрудничества фирм обусловлен стремлением повысить их инновационную восприимчивость, то есть необходимостью перехода к инновационной экономике. Иными словами, в современных условиях рыночно-конкурентный механизм существенно снижает инновационную восприимчивость субъектов хозяйствования, активно тормозит научно-технический прогресс, что делает рыночную модель хозяйствования принципиально неэффективной в условиях новой экономики [13].
Иной позиции придерживаются Г. Лыч и К. Куриленок. По их мнению, заметное усиление роли государства в экономике развитых стран, которое наблюдается в связи с переходом к постиндустриальной, инновационной экономике и повышение степени централизации управления экономическими процессами, происходящее под воздействием создания крупных и сверхкрупных компаний и транснациональных корпораций и стремительного увеличения их роли как в национальных экономиках промышленно развитых стран, так и во всей мировой экономике, характеризуют собой вовсе не системный кризис рыночной модели экономики. На самом деле это лишь вполне естественная, закономерная трансформация рыночных отношений под влиянием объективных процессов, происходящих в мировой экономике, их выход на качественно новую стадию развития [17]. При этом роль рынка и конкуренции в развитии мировой экономики неуклонно возрастает, что объясняется, прежде всего, глобализацией мирохозяйственных связей, которая вывела рынок и конкуренцию за рамки отдельных национальных стран и таким образом придала им глобальный характер. Указанные качественные изменения в экономике, вполне естественно, не могли не сказаться на характере рыночных отношений и конкуренции, а, следовательно, и не породить новых требований к организации и управлению производством.
Глобализация мировой экономики проявилась, в частности, в более широком и активном вовлечении в мирохозяйственные связи развивающихся стран и стран с переходной экономикой и происходила (до начала мирового экономического кризиса 2008 г.) на фоне неуклонного увеличения общих объемов мирового производства. С одной стороны, это способствовало созданию новых, значительно больших возможностей для централизации производства и укрупнения хозяйствующих единиц, а также для увеличения экономического эффекта, достигаемого благодаря использованию фактора масштаба производств. С другой стороны, глобализация обусловила жизненную необходимость для хозяйствующих субъектов максимального использования указанного и всех других факторов во имя своего выживания и обеспечения устойчивой конкурентоспособности на мировом рынке.
Централизация капиталистического производства проявилась в стремительном увеличении количества и размеров транснациональных корпораций, в разного рода слияниях крупных национальных компаний и транснациональных корпораций. К таким слияниям можно отнести как поглощение одних компаний и корпораций другими, так и создание временных альянсов для разработки и реализации особо крупных капиталоемких инновационных проектов. Кардинальные изменения произошли на мировом рынке, в первую очередь в характере и степени остроты конкуренции на нем между хозяйствующими субъектами, а отнюдь не как свидетельство отмирания рынка и конкуренции как экономических явлений.
Капиталистические страны, в том числе лидеры мировой экономики, до начала глобального кризиса 2008 г. уверенно демонстрировали высокие темпы инновационного продвижения своих национально-хозяйственных комплексов. Это доказывает, что никакого противостояния рыночно-конкурентной модели развития инновациям не существует, что инновации прекрасно уживаются и с рыночными отношениями, и с конкуренцией [17].
Ю.В. Яковец также рассматривает централизацию производства и укрупнение хозяйственных единиц в качестве закономерного проявления развития рыночной системы хозяйствования. Обозначенные процессы представляют собой, по его мнению, важную структурную инновацию позднего этапа индустриальной эпохи. Указанная инновация иллюстрирует определяющую роль крупнокапиталистического уклада в институциональной структуре при многократном падении доли мелкотоварного уклада и коллективно-общественных форм ведения хозяйства [18, с. 230]. Частная собственность, как полагает Ю.В. Яковец, радикально трансформируется, однако на ближайшее столетие не просматривается ее полная ликвидация, тем более в США и странах Западной Европы [18, с.242]. Трансформируясь, рыночный механизм в современных условиях, тем не менее, продолжает, по мнению Ю.В. Яковца, понуждать субъектов хозяйствования к нововведениям посредством сочетания «кнута» (разорения в жесткой конкурентной борьбе) и «пряника» (инновационной квазиренты для удачливых инноваторов) [18, с. 220].
Таким образом, рынок как регулятор инновационной деятельности имеет как положительные, так и отрицательные черты. При этом и те, и другие являются его неотъемлемыми характеристиками, объективно обусловленными его сущностью. В контексте регулирования инновационной деятельности рыночную систему хозяйствования представляется целесообразным рассматривать диалектически, т.е. в единстве и взаимодействии различных, в том числе и противоположных по направленности ее характеристик, во всей совокупности противоречий рынка как продуктов взаимодействия указанных характеристик.
Необходимо обратить внимание на то, что еще Г. Гегелем отмечалось, что «противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, имеет побуждение и деятельно», «нечто жизненно, только если оно содержит в себе противоречие» [19, с. 65].
Исходя из этого наличие по отношению к инновационной деятельности множества различных по направленности характеристик рынка, соответствующих противоречий обусловлено тем, что рынок как система представляет собой явление движущееся, жизненное, деятельное, т.е. развивающееся. Вместе с тем, поскольку сам рынок не в состоянии преодолеть как присущие ему недостатки общего характера, так и недостатки, связанные с регулированием собственно инновационной деятельности, а это необходимо для активизации указанной деятельности, общество должно иметь силу, способную взять на себя бремя преодоления провалов рыночной системы. В роли такой силы выступает государство, реализующее инновационную политику. Помимо устранения провалов рынка, государство способно посредством применения различных инструментов инновационной политики использовать достоинства рыночной системы, побуждая субъектов хозяйствования действовать в нужном ему направлении, становиться инновационно активными. Делу решения указанной задачи служат косвенные методы реализации государственной инновационной политики, в частности, соответствующее налоговое и амортизационное стимулирование, формирование в стране инновационной инфраструктуры.
Однако и этим роль государства не ограничивается. Как отмечает В.Д. Камаев, рыночная система хозяйствования в принципе способна нормально функционировать лишь при наличии определенных условий, создаваемых государством, к числу которых относятся [2, с. 60–61];
1) законодательное определение прав собственности на экономические ресурсы и механизмов их осуществления;
2) защита свободы индивидуального выбора людьми той или иной сферы приложения труда, знаний, опыта, интеллектуальной и иных форм собственности в сферах, разрешенных законом;
3) гарантия приоритетов личных интересов и экономической мотивации законного получения доходов в соответствии с результатами хозяйственной деятельности;
4) использование конкурентного механизма цен, прибылей и убытков, ограничение монопольных тенденций как в государственном, так и в негосударственном секторах экономики;
5) осуществление социальной политики защиты населения с низкими доходами;
6) поддержание стабильности, эффективного и устойчивого роста хозяйственных единиц как в государственном, так и в негосударственном секторах экономики.
Отсюда напрашивается вывод о том, что государство не просто призвано устранять провалы рынка и использовать его достоинства за счет применения косвенных методов стимулирования инновационной деятельности, а является предпосылкой и необходимым условием самого существования рыночной системы хозяйствования. При отсутствии общественной организации в форме государства рынок как система экономических отношений просто не может существовать, а, следовательно, не может и выступать в качестве регулятора инновационной деятельности.
Как следствие этого, может быть сделан еще один вывод: наличие общественной организации в форме государства является предпосылкой и необходимым условием выполнения рынком своей позитивной роли по отношению к инновационной деятельности.


Литература
1. Экономическая теория: пособие для преподавателей, аспирантов и стажеров /Н.И. Базылев и др.; под ред. Н.И. Базылева, С.П. Гурко. — Минск: Книжный Дом; Экоперспектива, 2004. — 637 с.
2. Экономическая теория: учеб. / Под ред. В.Д. Камаева. — 10-е изд., перераб. и доп. — М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС; ИМПЭ им. А.С. Грибоедова, 2003. — 592 с.
3. Мельянцев В.А. Восток и Запад во втором тысячелетии: экономика, история, современность. — М.: Изд. МГУ им. М.В. Ломоносова, 1996. — 303 с.
4. Конотопов М.В. Из тупика. Экономический опыт мира и путь России / М.В. Конотопов, С.И. Сметанин. — 2-е изд., перераб. — М.: Палеотип, 2002. — 412 с.
5. Глазьев С.Ю. Экономическая теория технического развития. — М.: Наука, 1990. — 232 с.
6. Глазьев С.Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. — М.: ВлаДар, 1993. — 310 с.
7. Попова И.В. Интеллектуальная собственность. Т.1: Авторское право и смежные права. — Минск: Амалфея, 1997. — 560 с.
8. Кейзеров Н.М., Шамба Т.М. Интеллектуальная собственность и культурные ценности (проблемы социально-правовой защиты). — М.: Международная академия информатизации, 1994. — 71 с.
9. Смит В. Экспериментальная экономика. — М.: ИРИСЭН, 2008. — 800 с.
10. Белов В.Н. К вопросу о российской инновационной политике. Зарубежный опыт // Инновационная политика и инновационный бизнес в России: Аналитический вестник. — 2001. — № 5 (146). — С. 16–27.
11. Мизес Л. Антикапиталистическая ментальность: пер. с англ. — М.: Телекс, 1992. — 78 с.
12. Мизес Л. Социализм: экономический и социологический анализ. — М.: «Catallaxy», 1994. — 416 с.
13. Байнев В.Ф. Рынок или инновации? // Наука и инновации. — 2007. — № 4. — С. 51 — 56.
14. Рид С.Ф., Лажу А.Р. Искусство слияний и поглощений: пер. с англ. — М.: Альпина Бизнес Букс, 2004. — 958 с.
15. Зименков Р. Зарубежная деятельность американских ТНК: стратегия, направления, формы // Российский экономический журнал. — 2001. — № 11/12. — С. 36–48.
16. Мясникович М.В. Социально-экономическое развитие Республики Беларусь: источники и перспективы устойчивого роста. — Минск: Центр систем. анализа и стратег. исслед. НАН Беларуси, 2005. — 464 с.
17. Лыч Г., Куриленок К. Рынок или инновации: некорректное противопоставление // Наука и инновации. — 2007. — № 9. — С. 47–52.
18. Яковец Ю.В. Эпохальные инновации XXI века. — М.: Экономика, 2004. — 446 с.
19. Гегель Г. Наука логики. Т. 2: Учение о сущности. — М.: Мысль, 1971. — 248 с.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия