Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
Проблемы современной экономики, N 3 (43), 2012
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Петрищев М. В.
доцент кафедры экономической теории Тверского государственного университета,
кандидат экономических наук


Процесс конкуренции в условиях монополизации
Показаны ступени ограничения и формализации рынка по мере его монополизации. Проявление такой формализации раскрыто при установлении монопольной цены и её государственного регулирования
Ключевые слова: ступени монополизации, деформация процесса конкуренции, предложение монополии, монопольная цена, государственное регулирование, нормативы цен, естественные монополии, взаимоприспособление в олигополии
УДК 339.137.2: 339.13.012.434; ББК 65.012 + 65.013.5   Стр: 84 - 87

Не из теоретических исследований, а непосредственно из наблюдений известно, что в современной экономике растут масштабы кооперации труда, «острова», свободные от конкуренции. Столь же очевидно, что «поля» конкуренции не только уменьшаются, но и деформируются растущей (под воздействием концентрации производства и торговли) монополизации рынков. В итоге конкуренция «сдавливается» с двух сторон.
При такой ситуации в процессе конкуренции происходит: 1) уменьшение количества индивидуальных цен предложения, реально участвующих в формировании рыночной цены; 2) назначение монопольно высокой цены на данный род товара, так что для мелких его продавцов такая высокая цена, по сути, изначально предстаёт как установленная монополией, а далее «лидеры, контролирующие наибольшие доли рынка, в первую очередь конкурируют (или не конкурируют) между собой. Действия мелких продавцов влияют на их ценовые сговоры в гораздо меньшей степени. Аналогичным образом мелкие продавцы конкурируют между собой, используя выставленные лидерами цены в качестве ориентиров. Именно внутри таких групп и возникает неявный ценовой сговор» [1, с. 81]; 3) замедление или прекращение перелива ресурсов (капитала) по родам производства и продажи товаров, что вызывает устойчивое отклонение рыночной цены от той, которая до монополии считалась равновесно-конкурентной; 4) замедление перелива капитала по отраслям при разноприбыльности его применения из-за неравного строения и скорости оборота капитала в условиях равенства спроса и предложения в каждой отрасли, т.е. затруднение процесса межотраслевой конкуренции.
В экономической теории предложено различать шесть типов рыночных структур, сочетающих в себе элементы монополии и конкуренции [2, с.140–144]. Если располагать эти структуры в порядке «степени убывания конкуренции» [2, с. 141], то точкой отсчета служит «совершенная конкуренция». В ней «цены устанавливаются на уровне предельных издержек производства товара, фирмы получают нормальную прибыль» [2, с. 141]. Возможно, конечно, что фирмы устанавливают свои индивидуальные цены предложения именно таким образом, как это утверждают авторы, но в реальной конкуренции часть фирм не только не получают нормальную прибыль, но имея средние издержки (АС) выше рыночной цены (Рср) будут в убытке, а другая часть, у которых АС< Рср будут продавать не только с нормальной, но и с экономической прибылью, что и обеспечит им потенциал опережения в развитии тех, кто вернулся с рынка с убытками.
Первой ступенью ограничения рыночной конкуренции продавцов выступает «рынок доминирующей фирмы в конкурентном окружении» [2, с. 143]. На нём происходит сведение индивидуальных цен предложения аутсайдеров не к их средним по рынку значениям, а к цене, приближающейся к цене доминирующей фирмы. «В этом случае вопрос о том, каково число конкурентов ... не имеет значения: определяется цена, тождественная той, которая установилась бы при полном отсутствии конкуренции» [3, с. 86]. Доминирующая фирма может иметь низкие издержки производства, но назначает свою цену так, чтобы получить экономическую прибыль, превышающую ту, которую она получила бы на рынке свободной конкуренции. В итоге при наличии доминирующей фирмы рыночная конкуренция существенно ограничена.
Вторая ступень ограничения рыночной конкуренции существует на «квазиконкурентном рынке» [2, с. 141], где при высокой концентрации производства и продаж, фирмы не являются чистыми монополистами из-за потенциальных конкурентов. Сама концепция «квазиконкурентных рынков» обоснована В. Баумолем, Дж. Панзаром и Р. Виллигом [4]. В ней ошибочно смешивается конкуренция внутри рынка с механизмом межрыночной конкуренции, а так же преувеличена роль потенциальных конкурентов. Последние будут стремиться перейти на данный рынок, если на нём крупными продавцами будут установлены высокие цены, обеспечивающие экономическую прибыль. Реально перейти на такой рынок могут только те новые продавцы, которые сами являются крупными фирмами с низкими средними издержками производства.
Третья ступень ограничения рыночной конкуренции продавцов — это олигополия, о чём несколько ниже. Четвёртая ступень ограничения рыночной конкуренции — рынок картеля [2, с. 143], как частный случай олигополии, реализующий соглашение о квотах и ценах. В такой рыночной структуре конкуренция в основе устранена.
Пятая ступень — естественная монополия. От конкуренции здесь ничего не остается, если не принимать во внимание, что в отдельных сферах действия естественной монополии существуют товары (услуги) — заменители отдаленного порядка (например, для РЖД конкурентом в некотором смысле остается автотранспорт). Естественная монополия, по сути, является «пострыночной» структурой.
Наконец, шестая ступень в ограничении рыночной конкуренции — чистая монополия, где на рынке одного рода товара существует один производитель — продавец. При таком положении конкуренция полностью устранена. Так, в базовых отраслях «давным-давно нет никаких стихийно складывающихся в конкурентной борьбе цен» [5, с. 119]. Это означает, что «монополия настолько сильна, что становится на место конкуренции и полностью вытесняет её» [3, с. 336].
Чистая монополия на рынке определённого рода товара в состоянии контролировать объём его предложения. Э. Чемберлин указывает: «суть монополии заключается в контроле над предложением» [3, с. 103]. Такой контроль предложения позволяет установить монопольно высокую цену данного товара.
Процесс установления этой цены (Рм) происходит, по нашему мнению, следующим образом: монополист знает минимальный уровень средних издержек производимого им товара (АС). Этими издержками определяется объем его предложения (SM), так как «кривая предельных издержек пересекает кривую средних издержек в точке, соответствующей минимальному значению средних издержек» [6, с. 145]. Далее он должен определить варианты объёма спроса при разных ценах (РМ1, РМ2 ...), которые всегда выше конкурентной цены (РК) и безусловно выше АС (рис. 1).
Рис. 1. Установление монопольной цены
Установив цену РМ1 и предложение Q1 монополист обнаруживает, что спрос D1 на товар при такой цене выше его предложения. Поэтому он поднимает цену до уровня РМ2, т.е. до тех пор, пока спрос D2 не совпадёт с предложением SM, что и обеспечивает максимальную прибыль при данных условиях. «Найдя подобным образом цену ..., дающую максимум прибыли, наш предприниматель будет удерживать её в силу того, что продуктом распоряжается исключительно он один» [7, с. 373].
И наоборот, если монополист с самого начала установил цену на уровне выше РМ2 и тем самым получил спрос ниже предложения SM, то ему придётся снижать эту «завышенную» цену, или «монополист будет выпускать продукции меньше ... спрос превысит предложение» [6, с. 235]. Тогда можно поднять цену.
Как видно, монополист руководствуется тем, что цена его товара при фиксированном предложении есть функция от объёма спроса (РМ=f(QD)), а не как на конкурентном рынке, где QD=f(S). «Когда товар имеет монопольную цену, он достигает самой высокой цены, по которой потребители согласны его покупать» [8, с. 154].
На рис. 1 отражена низкая эластичность спроса по цене. С учётом этого монополист может рассчитать, когда он получит большую прибыль, «продав либо большую товарную массу по сниженной цене, либо меньшую товарную массу по повышенной цене» [3, с. 111]. Это тем более верно, что роль эластичности спроса товара-монополиста в установлении его цены преувеличена и оспаривается, квалифицируется как заблуждение: «широко распространено заблуждение, что монополии могут получать больше прибыли, когда спрос на продукты, которые они реализуют, неэластичен» [9, с. 17].
По мере монополизации рынка, ограничения и устранения конкуренции, он (рынок) превращается во внешнюю форму какого-то иного (не рыночного) содержания: частная деятельность чистой монополии прямо претендует (и диктует) на признание её как общественно нормальной. Да и фактически эта монополистическая деятельность есть уже не обособленная (не от кого обособляться), а формально общественная, но в частных интересах. Здесь общество подчинено частнику. Без конкуренции цена не будет рыночной. В противоположность этому утверждают, что «предложение чистой монополии является рыночным (подчеркнуто мною — М.П.) предложением. Спрос на товар монополиста также является рыночным спросам» [9, с. 9]. Но в таком случае либо явление выдаётся за сущность, либо в централизованно управляемом хозяйстве (в СССР) был всеобъемлющий рынок.
«Виновна» же в этом не сама конкуренция, порождающая монополию. Конкуренция — это механизм исполнения законов рыночной экономики. Смысл в другом — в производстве и обращении произошли глубинные изменения, когда остаётся один производитель товара данного рода, то происходит формальное отрицание противоречия частной и общественной сторон деятельности товаропроизводителей, т.е. основания конкуренции. Но форма этого отрицания — монополия — отрицает и рыночный механизм, оставляя за собой прямой диктат. По сути, рынок тогда устранен, ибо совершенно неконкурентного рынка быть не может, если конечно не преувеличивать значимость внешних форм, подобных рыночным (цена, предложение, спрос), ибо здесь «функция спроса и предложения, строго говоря, теряют смысл» [10, с. 391]. В. Ойкен назвал это «феодализацией предпринимателя» [11, с. 7]. Там, где отсутствует конкуренция, но сохраняется частная деятельность без её сведения (без контроля) к общественным параметрам, там «лицо приобретает надо мною власть» [12, с. 443]. Власть не рыночная (не власть конкуренции), а именно монопольная, идентичная феодальной, когда потребителя принуждают к цене, качеству, спросу и даже месту покупки. И отрицать необходимость регулирования такого рынка — значит требовать свободы монополистического (не рыночно-конкурентного) ценообразования.
Направления реформирования естественных монополий остаются по внешней форме в поле рынка, как монополии с частично «внедренной» в нее конкуренцией, т.е. реформаторы исходят из «попятного» движения в общественном развитии и игнорирования объективного хода технического прогресса. Видя неэффективность бюрократического регулирования деятельности естественной монополии, они хотят оставить ее как субъекта «рынка» с декоративными элементами конкуренции.
Если учесть реальный процесс и итоги реформирования естественных монополий якобы с целью создания конкурентного рынка их продукции, то «разукрупнение продавцов при формальном усилении конкуренции на рынке привело бы к ухудшению общественного благосостояния» [2, с. 144], что подтверждено многочисленными фактами отечественной и зарубежной практики.
Кроме того, дезинтеграция естественной монополии ведет к тому, что теряется синергетический эффект, фактически будет происходить рост издержек, а соответственно — тарифов [13, с. 92]. Частичная дезинтеграция естественных монополий впоследствии сопровождается слияниями и поглощениями [13, с. 109] демонстрирующими, что неестественно разрушать естественную монополию. Не случайно, что «после реформы РАО ЕЭС, вопреки прогнозам о том, что ликвидация монополии приведёт к снижению тарифов, они выросли в 1,5 раза за два года (2008–2009)» [14, с. 92].
Следствиями ограничения и деформации монополией процесса конкуренции продавцов (в той или иной степени) выступают:
1) рост рыночных цен в прямом соответствии с мерой ограничения свободной конкуренции, т.е. мерой препятствий для сведения большого массива индивидуальных цен предложения к рыночной, и мерой ограничения предложения;
2) торможение роста качества продукции или его снижение (в частности — путем фальсификации продукта) в соответствии со степенью ограничения конкуренции [15, с. 27];
3) затруднение перелива ресурсов по родам производства товаров и по отраслям, что вызывает большой отрыв монопольной цены (РМ) от конкурентной (РСР) и рыночной (Р), колеблющейся под воздействием изменений в соотношении спроса и предложения (рис. 2).
Рис. 2. Колебания рыночной цены до монополии и при монополизации
4) торможение роста объемов производства, так как контроль предложения остаётся за монополистом и обеспечивает монопольную цену;
5) нерегулируемая монополия ведет к инфляции [16, с. 445];
6) рост расходов государственного бюджета на поддержку рыночной конкуренции и сдерживание монополистических устремлений;
7) монополия покупателя (монопсония) имеет своим следствием не только установление рыночной цены ниже равновесной, но главное — производители продают монопсонисту товар по низкой цене, несут убытки и вынуждены искать ту отрасль приложения капитала, где монополии покупателя нет.
При полном устранении рыночной конкуренции на каком-либо рынке естественными и прочими «чистыми» монополиями наступает их произвол, если, конечно, его не ограничивает государство и общественный контроль.
Олигополия, по сути, также монополия. В ней взаимодействуют, как известно, от двух до пяти фирм. Кооперативное поведение фирм в олигополии при современных системах коммуникации не означает обязательные переговоры и соглашения (явные или тайные). Просто одна из фирм утром повышает цену и ждет (на основе электронной информации) поддержки. Если не поддержали остальные, то уже к вечеру цена этой фирмой снижается. Поэтому на электронных рынках существует с самого начала примерно одинаковая цена на однородный товар, а колебание индивидуальных цен предложения фирм-олигополистов, совпадающих у всех и совпадающих с рыночной ценой, происходит синхронно во времени. Таким образом, налицо фактическое устранение в основе рыночной конкуренции.
Первое отличие процесса свободной конкуренции от таковой внутри олигополии состоит в том, что в первой (свободной) конкретные соперники для каждого субъекта не определены в смысле их множества. Во второй (олигополистической) их мало и они точно известны так, что существует «список соперников» [17, с. 72]. Стало быть, и вопрос «как избавиться от соперников» [17, с. 64] в свободной конкуренции был бы странным. В свободной конкуренции «агенты не встречают друг друга, и им безразлично, что представляют другие агенты, чем они занимаются. Единственный фактор, определяющий поведение фирм и индивидов — это цены» [18, с. 328]. В олигополии, напротив, существует «стратегия устранения конкурента», чему у Ю.Б. Рубина посвящена целая глава [17, с. 225–239].
Действительное установление рыночной цены в олигополии происходит таким образом, что увеличение предложения одним из конкурентов приведёт к снижению её у других олигополистов, так как общее их предложение будет выше по отношению к спросу на данный род товара. Поэтому они все должны снижать предложение, чтобы поднять рыночную цену. Это тождественно действию чистой монополии, которая ищет вариант установления своей цены товара (при заданном монополией объёме предложения) путём нахождения нужного варианта объёма спроса, варьируя цену.
Участники олигополии действуют так же, т.е. как один продавец, путём приспособления («сотрудничества») друг к другу без каких-либо соглашений. «Если продавцы, вместо того, чтобы приспосабливаться друг к другу по линии размеров своих поставок, делают это по линии цен, то результат получится тот же» [3, с. 83]. Попытка одного продавца снизить цену своего предложения приведёт к аналогичному действию второго и оба проиграют.
Как видно, высокая цена в олигополии достигается фактически уходом её участников от конкуренции, «равновесие достигается здесь таким же образом, как если бы между ними существовало монополистическое соглашение» [3, с. 84].
Когда на рынке определённого рода товара действуют только два-пять продавцов, то рыночная цена не подчиняется закону стоимости. Она в основе уже зависит от приспособленного друг к другу предложения каждого из продавцов, и соотношения общего предложения с объёмом спроса на рынке данного товара при вариантах рыночной цены. Конкуренция здесь заменена приспособлением олигополистов друг к другу по предложению и цене.
В свою очередь рыночные доли фирм в дуополии и их АС не равны, а потому вместо «ценовой войны» реально идет поиск равновесия для обеспечения максимума прибыли у обеих фирм. Ближе к реальности не «равнодолевая» дуополия, а такая структура олигополии, в которой существует «конкурентное лидерство» [17, с. 187] одного–двух ее участников над остальными.
Степень монополизации в олигополии можно «проверить» по индексу Герфиндаля-Гиршмана:

Так при значении этого индекса до 400 будет свободная конкуренция, от 400 до 1000 — монополистическая конкуренция, от 1000 до 3000 — олигополия, свыше 3000 — монополия [19, с. 201].
Например, в регионе Тюменская область и Ханты-Мансий­ский АО существует 4 поставщика электроэнергии. Первый — это три электростанции в Тюмени и Тобольске, их собственник — Финляндия. Они в поставках на рынок имеют долю в 14,8%. Другой поставщик — Сургут ГРЭС-2, собственник — Германия, имеет долю на рынке 42,3%, третий поставщик — Сургут ГРЭС-1, собственник — Газпром, имеет долю 28,9%. Четвёртый — Нижневартовская ГРЭС (собственник — Газпром) имеет долю 14,1% [20, с. 188]. Вместе они образуют олигополию, в которой индекс Герфиндаля-Гиршмана равен 3042, т.е. это фактически чистая монополия.
Итак, количество участников рынка здесь переходит в качество их взаимодействия: и цена, и полезность товара в олигополии может в долгосрочном периоде «консервироваться» из-за взаимного интереса всех ее участников в сохранении высокой, фактически монопольной цены даже без сговора олигополистов.
Можно ли назвать олигополию «синтезом монополии и конкуренции» [17, с. 126]? Вряд ли. Даже если абстрагироваться от реальной и сильной тенденции к кооперативному поведению участников олигополии (а оно есть в виде соглашения «двух против третьего» [17, с. 78, 104, 262, 326]) , то и тогда «синтеза» не получается. Это либо лидерство в олигополии, т.е. де-факто монополия, либо специфическое участие всех фирм-олигополистов в формировании рыночной цены, но это участие есть их взаимоприспособление, а не конкурнция, что особенно видно в дуополии. В олигополии если и осталась потенция к конкуренции, она де-факто не препятствуют обеспечению для всех фирм-олигополистов их общей монополии на конкретном рынке.
Общая тенденция развития олигополии — это ее превращение в чистую монополию. Такой процесс обусловлен как производственно-техническим развитием, вызывающим концентрацию производства и сбыта, так и экономическими кризисами, которые «подталкивают» к слияниям, поглощениям, объединениям, сотрудничеству.


Литература
1. Кузнецов А. Электронные рынки и конкуренция // Вопросы экономики. — 2004. — № 2. — С. 72–81.
2. Авдашева С., Розанова Н. Подходы к классификации рыночных структур в экономике России // Вопросы экономики. — 1997. — №6. — С. 138–154.
3. Чемберлин Э.Х. Теория монополистической конкуренции (реориентация теории стоимости): пер. с англ. — М.: Экономика, 1996. — 351 с.
4. Baumol W., Panzar J., Willig R. Contestable Markets and Theory of Industry Structure. — New York, 1982.
5. Пичурин И.И. Закон стоимости в условиях глобализации // Журнал экономической теории. — 2008. — №1. — С. 112–124.
6. Робинсон Дж.В. Экономическая теория несовершенной конкуренции: пер. с англ. — М.: Прогресс, 1986. — 469 с.
7. Вальрас Л. Элементы чистой политической экономии или теория общественного богатства. — М.: Изограф, 2000. — 448 с.
8. Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. — М.: ОГИЗ Госполитиздат, 1941. — Т.1. — 288 с.
9. Хайман Д.Н. Современная микроэкономика: анализ и применение: в 2 т.; пер. с англ. — М.: Финансы и кредит, 1992. — Т.2. — 384 с.
10. Негиши Т. История экономической теории: пер. с англ. — М.: АО «Аспект Пресс», 1995. — 462 с.
11. Ойкен В. Структурные изменения государства и кризис капитализма // Теория хозяйственного порядка: Фрайбургская школа и немецкий неолиберализм: пер. нем. — М.: Экономика, 2002. — С. 11–43.
12. Юм Д. Сочинения: в 2 т.; пер. с англ. — М.: Мысль, 1966. — Т.1. — 847 с.
13. Гурин А. Об инфляторогенной роли монопольного давления на рынок со стороны энерго-сырьевых корпораций // Российский экономический журнал. — 2009. — №9–10. — С. 90–93.
14. Ореховский П. Неэквивалентный обмен и свойства пространства в экономический теории // Вопросы экономики. — 2010. — №8. — С.90–111.
15. Нижегородцев Р.М., Ярославская Д.И. Проблема неблагоприятного отбора и современная институциональная экономика // Журнал экономической теории. — 2007. — №4. — С. 18–40.
16. Эрроу К. Дж. К теории ценового приспособления // Теория фирмы. Серия «Вехи экономической мысли» / под ред. В.М. Гальперина. — СПб.: «Экономическая школа», 1995. — Вып. 2. — С. 432–477.
17. Рубин Ю.Б. Конкуренция: упорядоченное взаимодействие в профессиональном бизнесе. 2-е изд. — М.: Маркет ДС, 2006. — 458 с.
18. Боулс С., Гинтис Г. Вальрасианская экономическая теория в ретроспективе // Истоки: из опыта изучения экономики как структуры и процесса. — М.: Изд-во ГУ-ВШЭ , 2006. — Т.6. — С. 301–337.
19. Карасев А.П. Использование методов конкурентного анализа в маркетинговой деятельности предприятия // Маркетинг и маркетинговые исследования. — 2009. — №3. — С. 200–210.
20. Трачук А.В. Методы оценки уровня конкуренции в отраслях, подвергшихся реформированию // Экономические науки. — 2010. — №1. — С.183–188.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2017
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия