Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (49), 2014
ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ И ПЕРЕХОДА К ИННОВАЦИОННОЙ ЭКОНОМИКЕ
Волович В. Н.
профессор кафедры экономической теории
Национального минерально-сырьевого университета «Горный» (Санкт-Петербург),
доктор экономических наук


Модернизация и социальный прогресс
В статье исследуются такие важные в теоретическом и практическом плане проблемы как модернизация, с одной стороны, и социальный прогресс — с другой. Выявлены диалектическая взаимосвязь и взаимообусловленность исследуемых явлений. Определены основные критерии их оценки
Ключевые слова: модернизация, собственность, прогресс, распределение, базисные отношения, социальная справедливость
УДК 316.3/.4; ББК 60   Стр: 19 - 23

На первый взгляд может показаться, что в теоретическом плане проблемам модернизации и социального прогресса уделялось и уделяется достаточно широкое внимание. Но это только на первый взгляд. Когда же указанные проблемы начинаешь глубоко исследовать и анализировать, то вырисовывается следующая картина.
Во-первых, до сих пор нет научно выверенных, а потому теоретически приемлемых определений самих понятий «модернизация», с одной стороны, и «социальный прогресс» — с другой.
Во-вторых, в научных исследованиях отсутствует стремление учёных выяснить отличительные черты и в то же время вскрыть взаимосвязь и взаимообусловленность таких однопорядковых категорий как «модернизация» и «социальный прогресс».
В-третьих, умышленный уход многих авторов от исследования базисных (экономических) отношений как первоосновы модернизационных и социальных процессов в том или ином обществе.
Сама же актуальность исследования модернизации и социального прогресса в их взаимосвязи и взаимообусловленности объясняется, прежде всего, тем, что именно модернизация и социальный прогресс как раз и определяют стратегию развития человеческого общества. Если следовать латинскому выражению «ab ovo», то исследование любого явления необходимо начинать с его истоков («от яйца»); а применительно к модернизации — с этимологии данного термина, в основе которого лежит французское слово — modernisme, что в переводе на русский язык означает «новый», «современный». Именно данного содержания указанного термина мы и будем придерживаться в дальнейшем при исследовании проблемы модернизации. Модернизация как процесс обновления (осовременивания) характерна как для общества в целом, так и для его составляющих элементов и сфер. Объектом модернизации могут быть социально-экономические, политические, правовые, культурологические явления и процессы, а также технико-технологические явления и их предметные (вещные) образования (например, средства труда). В этом смысле можно с уверенностью утверждать, что модернизация не знала и не знает никаких временных рамок и границ. Вот почему модернизация не столько историческая, сколько вневременная категория. Как только человечество осознало себя самостоятельной природно-общественной силой, оно целенаправленно двинулось от одной ступени развития — к другой, причём не вспять, а вперёд по лестнице общественного прогресса. Необходимо подчеркнуть, что модернизация как процесс осуществляется, как правило, эволюционным путём. Высшей же формой проявления модернизации является революция (как качественный скачок), будь-то в технической или социальной сфере. Пример тому — научно-техническая революция.
Модернизация выступала и выступает как источник социального прогресса. Это её родовой признак, на что исследователи проблемы модернизации по существу не обращают внимания, рассматривая модернизацию как некое самостоятельное явление (процесс). И здесь резонно встаёт вопрос: если модернизация не ориентируется на социальный прогресс (на потребности общества как такового), то в чем ее цель и смысл?
Если исследовать различные подходы к проблеме модернизации, то можно придти к выводу, что большинство исследователей под модернизацией подразумевают, во-первых, переход от традиционного (доиндустриального) общества к индустриальному, а в нынешних условиях — к постиндустриальному (информационному) обществу; во-вторых, как глобальный процесс развития и сближения разнообразных национальных культур, формирующихся в рамках той или иной цивилизации. Подобной позиции, в частности придерживается известный исследователь модернизационных трансформаций Ш. Айзенштадт. В первом случае сама модернизация в социальном плане связывается со становлением и развитием только капиталистического способа производства, техническую основу которого, как известно, составляет машинное производство, а также с так называемой западной протестантской трудовой этикой с её экономическим индивидуализмом. Отсюда и оценка западного (капиталистического) общества как общества модернизационного. Сведение процесса модернизации только к созданию индустриального (капиталистического) общества не только исторически сужает процесс модернизации, но и противоречит объективному ходу развития человеческого общества, которое и социально (переход от первобытнообщинного способа производства к рабовладельческому, от рабовладельческого — к феодальному, от феодального — к капиталистическому), и технически развивалось во все времена поступательно. Например, изобретение колеса для Древнего мира с точки зрения технического прогресса было не менее революционным, чем изобретение паровой машины для эпохи Нового времени.
С другой стороны, можем ли мы современное капиталистическое общество рассматривать как образец социального прогресса?! У каждого здравомыслящего человека на этот вопрос будет только отрицательный ответ, поскольку современное, так называемое рыночное общество — это общество социального неравенства и расслоения. Последнее объясняется тем, что в нынешнем капиталистическом обществе распределение материальных благ осуществляется, прежде всего, по размерам собственности на вещественный фактор производства (средства производства), а не по труду. Отсюда — проблема богатых и бедных, то есть проблема социального неравен­ства. Необходимо в этой связи определить такие понятия как: а) техническая модернизация общества и б) социальная модернизация общества. Техническая модернизация общества во все времена сводилась к развитию производительных сил общества — прежде всего к развитию вещественного фактора производства (средств производства). Техническая модернизация, выражаясь образно, обходит стороной исторические формы собственности на средства производства, а, следовательно, формы распределения жизненных благ между членами общества, что и составляет содержание социальной модернизации. Поскольку западные учёные умышленно уходят от классовой оценки экономических и социальных явлений, что объективно заложено в исторических формах собственности на средства производства, то вполне естественно, что при характеристике этапов развития человеческого общества они уходят и от формационного подхода, сводя всё развитие к технической модернизации. Отсюда и выделение в развитии человече­ского общества не исторических способов производства (исторических форм собственности на средства производства), а технологических способов производства: доиндустриального общества, индустриального общества, постиндустриального общества.
Современные учёные–экономисты, как западные, так и многие отечественные, строят теоретические конструкции, которые сводят историю развития мировой экономики (следовательно, человеческого общества), к развитию технологических революций, технологических укладов, фактически опуская другую важнейшую сторону — социальную модернизацию общества. Так, по мнению С. Глазьева, историю экономического развития необходимо рассматривать как смену господствующих технологических укладов [1]. В рамках выдвинутой «технологической» концепции в настоящее время определены 6 технологических укладов. Причем в рамках наивысшего — 6-го технологического уклада якобы уже развиваются такие страны как США, Япония, Германия, что и характеризует, по мнению представителей «технологической» концепции, постиндустриальное (информационное) общество. И ни слова не говорится о том, что в названных постиндустриальных странах существует такой же эксплуататорский капиталистический строй, как и в других — не постиндустриальных, а просто индустриальных странах. Таким образом, под видом технической модернизации фактически игнорируется классовый подход к оценке капиталистического общества, хотя объективно классовые противоречия там всегда были и остаются.
Техническая модернизация общества исторически осуществлялась в рамках закона экономии времени. В этом и заключается отличие технической модернизации от социальной модернизации как источника и основы социального прогресса. Как социальная модернизация, (в отличие от технической модернизации), так и социальный прогресс развиваются, а, следовательно, и реализуются, прежде всего, в рамках закона возвышения потребностей. Известно, что западные учёные-обществоведы (в большинстве своём) умышленно уходят от исследования социальной модернизации, сводя процесс модернизации, как уже было сказано к технической модернизации. Отсюда — и трактовка современного западного капиталистического общества как общества «модерности». И в этом они по своему правы. С точки зрения технической модернизации, действительно, страны западного мира — это наиболее развитые в технико-экономическом плане страны, где закончен этап индустриального развития и начинается переход к постиндустриальному (а по «технологической» терминологии — шестому технологическому укладу) развитию, где непосредственный производитель из простого придатка системы машин превращается в оператора (управляющего) средствами производства. В этом плане можно говорить, что западные страны достигли определенного уровня технической модернизации, чего не скажешь о России, где за годы так называемых экономических реформ произошла полная деиндустриализация страны. О деиндустриализации российской экономики говорит и такой основной показатель технической модернизации как производительность труда, по которому Россия отстаёт от высокоразвитых рыночных стран в 3–4 раза. О деиндустриализации российской экономики говорят и такие показатели, как экспорт продукции машиностроения, составля.щий в общем объеме экспорта всего 5–6 %, в то время как в технически развитых странах (США, Япония, Германия) подобный показатель в разы превышает российский. С каждым годом в России растёт импорт изделий машиностроения: за последние десятилетия импорт указанных товаров вырос в авиационной промышленности — в 7 раз, в сфере вычислительной техники — в 23 раза, металлорежущих станков — в 27 раз, речных и морских судов в 4,5 раза и так далее. Статус деиндустриализованной России подтверждает и факт неполного (а в общем неэффективного) использования российским обществом имеющихся ресурсов. По некоторым экспертным оценкам, экономические ресурсы в современной России используются лишь на 25%, людские ресурсы — на 15%, интеллектуальные ресурсы — всего на 3,3%. совокупные же ресурсы в современной России используются всего на 18%, в то время как в США — на 76%,в Японии — на 88,6% ,в странах ЕС — на 78%. Вот где скрыт реальный резерв для новой индустриализации России. О деиндустриализации отечественного машиностроительного производства говорит и такой наглядный пример: в небе современной России летает только 7% отечественных воздушных судов (самолётов). Безусловно, если Россия хочет выжить и технически, и экономически, то ей предстоит в ближайшие десятилетия осуществить новую индустриализацию. Иного не дано! Новая индустриализация для России как раз и означает техническую модернизацию на современном этапе развития. Как справедливо пишет А.С. Казённов: «Видов модернизации два: модернизация на основе образцов самого субъекта модернизации, а второй — модернизация на основе образцов другого субъекта модернизации [2]. Объективно, Россия должна использовать (в их разумном сочетании) и то, и другое в рамках так называемой догоняющей модернизации. Прямо скажем, в современной России достаточно экономических, людских, а также интеллектуальных ресурсов для осуществления современной технической модернизации, как это в своё время было осуществлено в бывшем СССР. Социалистическая индустриализация как раз и являла пример успешной технической модернизации Советского Союза в первой половине XX века.
Подытоживая вышесказанное, можно со всей опре­делённостью констатировать, что техническая модернизация современного российского общества не только очевидна, но и в основе своей решаема. Сложнее обстоит дело с социальной модернизацией, а, следовательно, и социальным прогрессом в современном капиталистическом обществе, экономиче­скую основу которого составляет частнокапиталистическая соб­ственность на средства производства. Мы уже говорили о том, что социальная модернизация может быть успешно осуществлена только в рамках закона возвышения потребностей, который требует максимального удовлетворения как первичных (материальных), так и вторичных (духовных) потребностей не вороватого богатого меньшинства, а всех членов современного общества. О невозможности успешного проведения социальной модернизации в рамках капиталистического способа производства (рыночной экономики) говорят следующие данные, характеризующие социальное положение людей наёмного труда как на мировом уровне, так и на уровне отдельных стран. Известно, что современный мир — это капиталистический мир, экономическую основу которого, как уже было сказано, составляет частнокапиталистическая форма собственности на средства производства. Из 210 капиталистических стран только 40 (и то условно в связи с разразившимся мировым кризисом) можно отнести к высокоразвитым странам (имея ввиду уровень жизни). Остальные 170 стран — это бедные страны, где уровень жизни в 10–15 раз ниже, чем в высокоразвитых рыночных странах. Поражает социальный контраст, как на уровне мира, так и на уровне отдельных стран. Так, из более чем 7 млрд населения мира — один миллиард — это голодающее население, где дневной доход на одного человека составляет всего один доллар. И на фоне этой нищеты — сверхбогатство. Так, в настоящее время совокупный доход 1226 миллиардеров мира составляет 4 триллиона долларов. Вот поистине капиталистический строй — это строй, где по меткому выражению Ф. Бастиа одна группа людей стремится жить за счёт других. Из-за разразившегося мирового экономического кризиса во многих странах мира (включая США) резко обострились социально-экономические противоречия. Так, в настоящее время в странах ЕС уровень безработицы превысил 15%, в США — 10%. Очень высокая степень безработицы среди молодёжи — свыше 50% (Греция, Португалия, Испания). Около 200 млн мигрантов из Азии, Африки, Восточной Европы бродят по миру в поисках работы, а, следовательно, средств существования. Ни о какой социальной модернизации нельзя вести речь и даже на примере такой внешне благополучной страны как США. Именно в США, по их собственным оценкам, пятая часть населения (около 60 млн человек) отнесены к разряду бедных. О глубоком социальном неравенстве в США говорит и такой факт: один процент населения в США владеет 35% национального богатства (это по расчётам американских лауреатов Нобелевской премии по экономике). Примерно аналогичная социальная картина и в нынешней России. Страна, где в прошлом был самый высокий в мире социальный статус человека, сегодня выглядит следующим образом: в отчете о глобальном благосостоянии, представленным банком Credit Suisse, сказано, что по имущест­венному неравенству среди населения Россия занимает одно из первых мест в мире. В настоящее время 110 российским миллиардерам принадлежит 35% национального богатства. Кроме того, в России на 10% богатого населения приходится свыше 30% всех доходов. По данным Всероссийского центра уровня жизни, в нынешней России число людей с месячным доходом ниже среднего составляет 83% населения страны. Как известно, основным показателем, характеризующим социальную дифференциацию населения той или иной страны является так называемый децильный коэффициент, характеризующий соотношение доходов 10% наиболее богатого и 10% наиболее бедного населения. На сегодняшний день в России формально децильный коэффициент = 1/15, фактически же 1/35.Для сравнения: в бывшем СССР (а, значит, и в бывшей России) децильный коэффициент был равен 1/4. Общепризнанная же в мире предельная величина децильного коэффициента = 1/8.
В настоящее время в России около 80% работающих — это низкооплачиваемые работники. В России самый низкий уровень пенсий в мире. Россия, будучи самым богатым государством в мире по запасам природных ресурсов, занимает всего лишь 54-е место в мире по уровню жизни и 105-е место — по качеству жизни населения.
Важнейшим показателем социального благополучия любой страны является Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) — его ещё называют Индексом человеческого развития. Структурно ИРЧП включает: уровень жизни населения, уровень и качество образования в стране, продолжительность жизни населения данной страны. Так бывший СССР по ИРЧП занимал 26-е место в мире, нынешняя Россия 57-е место. Факты говорят сами за себя. Всё вышеизложенное ещё раз подтверждает тот непреложный факт, что капитализм как исторический способ производства был и остаётся обществом социального расслоения и неравенства, а капиталистическое государство было и остаётся эксплуататорским государством. Или, как верно заметил классик — комитетом по управлению делами буржуазии. Поэтому попытки представить капиталистическое государство как «государство всеобщего благоденствия» выглядят неправдоподобно. Не срабатывает при капитализме и так называемая модель «Парето-эффективность», рассчитанная якобы на более полное удовлетворение потребностей любого человека, поскольку при капитализме основным принципом распределения жизненных благ был и остаётся принцип распределения не по труду, а по размерам собственности на средства производства. Всё вышеизложенное также со всей убедительностью подтверждает и тот факт, что никакая техническая модернизация, даже с самым современным технологическим укладом, не оказывает адекватного влияния на социальную модернизацию, в основе которой лежит прежде всего принцип социальной справедливости, поскольку без справедливости, как об этом писал ещё в V веке Августин Блаженный: «Государство превращается в вертеп разбойников». Подобное мы нередко наблюдаем в современных, так называемых рыночных странах.
Техническая модернизация общества при всей её значимости объективно не может решить те задачи, которые стоят перед социальной модернизацией, а, следовательно, и перед социальным прогрессом, поскольку она осуществляется (как было сказано) в рамках закона экономии времени. Поэтому основным критерием оценки технической модернизации был и остаётся — уровень развития производительных сил. В отличие от технической модернизации — социальная модернизация осуществляется в рамках закона возвышения потребностей. Основным критерием социальной модернизации в связи с этим является степень удовлетворения как материальных, так и духовных потребностей всех членов того или иного общества (государства). Отсюда — и проблема социальной справедливости, в основе которой лежат распределительные отношения, то есть способ распределения материальных благ и доходов между всеми членами общества, а не только в угоду кучки нуворишей.
В свою очередь, способ распределения материальных благ и доходов в том или ином обществе напрямую зависит от форм собственности на средства производства. Поскольку при капитализме основной формой собственности на средства производства является частная форма собственности, отсюда и способ распределения доходов в первую очередь происходит по размерам собственности на средства производства (то есть в пользу капиталистов-собственников) и лишь частично — по труду, то есть между наёмными работниками. Почему — частично — по труду?! Потому что при капитализме основной целью производства является получение собственником средств производства (капиталистом) максимальной прибыли, которая формируется, в первую очередь, за счёт неоплаченной части труда наёмного работника. В этом смысле — ни в одной капиталистической стране (включая и высокоразвитые рыночные страны) уровень заработной платы не соответствует уровню (величине) стоимости рабочей силы. Значительный разрыв в этом плане наблюдается и в нынешней России.
Необходимо подчеркнуть, что степень решения проблемы социальной справедливости в том или ином обществе характеризует не только социальную зрелость данного общества, но и уровень общественного прогресса. В этом плане вполне естест­венно, что наиболее социально зрелым обществом является социалистическое общество, где, как известно, распределение жизненных благ осуществляется не по размерам собственно­сти на средства производства, а по труду. Это в полной мере соответствует модели социальной модернизации. Следовательно, сама сущность социальной модернизации сводится, прежде всего, к модернизации (обновлению) базисных отношений общества, какими и являются производственные (экономические) отношения, в основе которых и лежат отношения собственности на средства производства. Именно их модернизация в корне меняет не только экономический, но и общественный строй. Примером тому является нынешняя Россия: стоило в процессе приватизации сменить государственную (общенародную) собственность на частную форму собственности, как автоматически бывшая социалистическая Россия превратилась в капиталистическую. Таковы, как говорят, «законы жанра».
Социальная модернизация общества включает не только обновление базисных (экономических) отношений, но и всех без исключения надстроечных отношений: политических, юридических, правовых и даже этических отношений. Ведь то падение морали, которое мы наблюдаем в капиталистической России, обусловлено, прежде всего, породивших идеологию экономического эгоизма, индивидуализма, а, следовательно, и морального беспредела.
Поскольку любое общество — это не абстрактное понятие и явление, а территориально выраженное сообщество людей, оно в современных условиях выступает как конкретное государство (страна) со всеми присущими ему базисными и надстроечными характеристиками. Конечно, в этом плане можно говорить и о мировом сообществе как о неком конгломерате национальных сообществ. Но это уже не общество в собственном смысле слова. Модернизация как направленный процесс объективно может быть осуществлена прежде всего в рамках того или иного государства, каковым является на сегодняшний день и Российская Федерация. Известно, что реально любое общество функционирует, ни как некий технологический уклад, а как сложившаяся общественно-экономическая формация, в основе которой лежит тот или иной исторический способ производства, а более конкретно — исторически сложившаяся собственность на средства производства (общинная, рабовладельческая, капиталистическая). Именно исторический способ производства определяет сущность и содержание той или иной общественно-экономической формации, а более узко — его базиса и надстройки.
Выше уже говорилось о том, что при капитализме с позиции социальной модернизации невозможно достичь какого-либо оптимума, поскольку здесь основной принцип распределения жизненных благ — это распределение по размерам соб­ственности на средства производства, то есть распределения жизненных благ не в пользу социального большинства (чего требует социальная модернизация), а в пользу социального меньшинства (капиталистов). Конечно, при капитализме существует и частичное распределение жизненных благ по труду, однако это не решает проблемы социальной справедливости, а, следовательно, и проблемы социальной модернизации. Однако следует отметить, что и в рамках нынешних высокоразвитых стран отдельные элементы социальной модернизации в той или иной степени проявляются. Это связано с тем, что в отдельных социально ориентированных рыночных странах, наряду с первичным распределением жизненных благ по размерам собственности на средства производства (и частично — по труду), активно осуществляется вторичное перераспределение национального дохода в пользу остального большинства, что в определённой мере уменьшает уровень социального расслоения и неравенства людей в данной стране. Особенно положительно в этом смысле проявила себя так называемая скандинавская социальная модель с четко выраженной социальной политикой. Ее основными представителями являются такие страны как Норвегия, Швеция, Финляндия, где наблюдается самый высокий в мире уровень жизни населения. Именно в этих странах достаточно эффективно реализуется принцип Парето-эффективности. Однако разразившийся мировой экономический кризис снова продемонстрировал социальную несостоятельность многих развитых капиталистических стран, в которых были резко сокращены различные социальные программы — от сокращения уровня зарплат и пенсий до полного увольнения миллионов работников. Пример тому: Греция, Португалия, Испания, Италия.
Симптоматично, что с гневным осуждением капиталистической системы, ее ценностей выступил Глава Католической церкви Папа Римский Франциск. В недавнем Рождественском послании он пишет: «Как одна из заповедей говорит «не убий», так и мы должны сказать «нет» экономике, которая выбрасывает людей как нечто ненужное.... Всё вокруг основано на законах конкуренции, выживания наиболее приспособленных, а массы людей выбрасываются, оставаясь без работы и возможности существовать». И далее «И в этих условиях некоторые продолжают защищать существующую экономическую систему, настаивая, что экономический рост стимулируемый свободным рынком, принесёт справедливость и благополучие для всех. Но эти благообразные перспективы не подтверждаются никакими фактами, а представляют собой грубую и наивную веру в благонамеренность тех, кто сейчас обладает властью, а также в доминирующую экономическую модель, которой приписываются некие сакральные качества»[3]. Какая точная и нелицеприятная характеристика современной экономической модели капитализма. Всё это говорит о том, что в рамках капиталистического способа производства, социальная модернизация, в основе которой лежит социальная справедливость, объективно не может быть осуществлена до конца. Для этого требуется модернизация, прежде всего, отношений собственности на средства производства, то есть требуется переход от частнокапиталистической собственности на средства производства к общественной собственности на средства производства, что даст возможность перейти обществу от распределения жизненных благ по размерам собственности на средства производства к полному распределению по труду. Подобное можно осуществить объективно только в рамках обновлённого социалистического способа производства, к чему рано или поздно человеческое общество, реализуя те или иные этапы социальной модернизации, без сомнения придёт.
Модернизация — это источник социального прогресса, если иметь ввиду и техническую, и социальную модернизацию. Если рассматривать социальный прогресс, прежде всего, с позиции поступательного развития человеческого общества, то этому объективно способствует как техническая модернизация, так и социальная, характеризующая не только степень удовлетворения материальных и духовных потребностей людей, но и степень реализации социальной справедливости в том или ином обществе. Безусловно, в отличие от технического прогресса, определяющим критерием социального прогресса является не столько уровень развития производительных сил, сколько уровень (степень) проявления социальной справедливости в том или ином обществе, а более конкретно — в той или иной стране (государстве), поскольку по мнению К. Маркса «понятие прогресса не следует брать в обычной абстракции» [4]. Известно, что сам термин «прогресс» происходит от латинского выражения progresses, что в переводе означает движение вперёд, а, значит, движение от низшего к высшему. Применительно к социальному прогрессу это означает движение от одного исторического способа производства — к другому по восходящей линии. Каждый последующий исторический способ производства является более прогрессивным по отношению к предыдущему, как по уровню производительных сил (по уровню технической модернизации), так и по формам собственности на средства производства (характеризующей социальную модернизацию). В этом плане не вызывает сомнений, например, тот факт, что капиталистический способ производства был более прогрессивным по сравнению с феодальным способом производства. Однако на нынешнем этапе капитализм как исторический способ производства себя изжил, поскольку он уже лишился внутренних источников самодвижения и саморазвития, ярким доказательством чего являются постоянно повторяющиеся глубокие экономические кризисы. Поэтому переход от социалистического способа производства (что произошло с бывшими социалистическими странами) к капиталистическому способу производства — это уже регресс, а не прогресс.
Очевидно, что уровень социальной модернизации (то есть социальной справедливости), например, в бывшем СССР, был на порядок выше чем в постсоветских государствах. Это очевидный факт. Если взять, к примеру, такие элементы социальной модернизации в бывшем СССР как распределение жизненных благ по труду, бесплатное образование, бесплатное здравоохранение, отсутствие безработицы и многое другое, то при капитализме они оказались недостижимы в принципе! Поэтому еще раз повторим — нельзя путать уровень технической модернизации и уровень социальной модернизации. Да, в некоторых капиталистических странах уровень технической модернизации был даже выше, чем в социалистических странах. Однако по уровню социальной модернизации любая социалистическая страна превосходила любую капиталистическую страну, поскольку в любой социалистической стране уровень социальной справедливости был выше, чем в любой капиталистической стране.
Таким образом, уровень социальной справедливости является определяющим критерием для социального прогресса, поскольку социальный прогресс, как и социальная модернизация, развиваются, прежде всего, в рамках закона возвышения потребностей. Что же касается закона экономии времени, то для социального прогресса он носит опосредованный характер, являясь не основным, а вспомогательным источником развития. Такова диалектическая взаимосвязь и взаимообусловленность таких глобальных начал развития человеческого общества как модернизация, с одной стороны, и социальный прогресс — с другой.


Литература
1. Глазьев С.Ю. Учёт смены технологических укладов при реализации стратегий партнёрства цивилизаций // Перспективы развития и стратегия партнёрства цивилизаций: Сб. докл. участников IV Цивилизационного форума. — М.: МИСК, 2010. — С.203–204.
2. Модернизация Российского общества: реальность и мифы: Колл. монография / Под ред. А.В.Воронцова, В.Н. Воловича. — СПб: Северная звезда, 2012. — С.6.
3. См.: Вербин А. Молчание глобального безразличия // Советская Россия. — 2014. — 10 янв.
4. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. — Т.12. — С.736.
5. Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года // www.economy.gov.ru.(дата обращения 23.02.14)

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия