Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 2 (50), 2014
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Гафиятов И. З.
директор Нижнекамского института информационных технологий и телекоммуникаций (филиала)
Казанского национального исследовательского технического университета им. А.Н. Туполева — КАИ,
заведующий кафедрой экономики и менеджмента,
доктор экономических наук, профессор, заслуженный деятель науки РТ

Гафиятова Т. П.
доцент кафедры техники и физики низких температур
Нижнекамского химико-технологического института,
кандидат экономических наук


К вопросу о направлениях процесса интеграции промышленного и банковского капиталов
В статье показана взаимообусловленность процессов концентрации банковского и промышленного капиталов, способствующая появлению и развитию монополий
Ключевые слова: интеграция, промышленный капитал, банковский капитал
УДК 33; ББК 65.2/4   Стр: 90 - 95

Одним из наиболее характерных путей развития российского бизнеса стал процесс интеграции промышленного и банковского капиталов. Этот процесс в современных условиях стал обычным явлением. Однако следует иметь в виду, что данный механизм объединения не является раз и навсегда данным. Он, во-первых, имеет историю своего становления, во-вторых, — эволюционирует, совершенствуется в своём развитии; видоизменяются формы и связи между банковским и промышленным секторами экономики.
В связи с этим, значительный интерес представляют анализ и систематизация предпосылок объединения банковского и промышленного капиталов, выявленных в экономической теории. Впервые научный анализ предпосылок интеграции банковского и промышленного капиталов был дан представителями классической школы политической экономии. Среди них — А. Смит, Д. Рикардо, К. Маркс.
Термин «капитал» имеет много значений. В одних случаях капитал отождествляется со средствами производства (Д. Рикардо), в других — с накопленными материальными благами, с деньгами, с накопленным общественным интеллектом. А. Смит рассматривал капитал как накопленный труд, К. Маркс — как самовозрастающую стоимость, как общественное отношение. Капитал можно определять и как инвестиционные ресурсы, используемые в производст­ве товаров и услуг и их доставке потребителю. Взгляды на капитал разнообразны, но все они сходятся в одном: капитал ассоциируется со способностью тех или иных ценностей приносить доход.
Научный анализ предпосылок интеграции промышленного и банковского капитала был дан А. Смитом в теории о «невидимой руке» рынка. Он указывал на то, что, стремясь к самосовершенствованию, капитал имеет тенденцию к постоянному расширению, распространению в новые сферы деятельности на базе максимизации прибыли и концентрации капитала. Увеличение капитала вследствие инвестиций в производство части прибыли ведет к концентрации капитала и выражается в экономической форме в качестве концентрации производства. При этом, как правило, концентрация капитала сопряжена с его централизацией. С увеличением производства однородной продукции и использованием части прибыли в качестве инвестиций в производство, повышается конкурентоспособность продукции на рынке, что приводит к поглощению или объединению существующих на данном рынке производителей. Таким образом, централизация производства со временем может привести к монополизации целой отрасли. Как известно, монополии могут получать сверхприбыли и тем самым увеличивать норму накопления. В современных условиях положение А. Смита о саморегулируемости рынка не выдерживает критики, а процессы монополизации находятся под сильнейшим воздействием государства.
Отраслевые, а затем и межотраслевые, международные монополии, объединения и структуры, транснациональные корпорации (ТНК) стали возникать в России, США, Европе и Японии с 80-х годов XIX века. Усиление этой тенденции относится к 90-м годам, когда экономика передовых стран переживала полосу подъёма. Эти крупные структуры сосредотачивают в своих руках значительные объемы производства соответствующей продукции и контролируют рынки ее сбыта, а также — соответствующие сырьевые рынки.
Именно к концу 90-х годов относится резкий взлёт акционерного учредительства: в год организовывалось по нескольку сот акционерных обществ (раньше — на порядок меньше). Особенность акционерных обществ заключается в том, что они, продавая по всей стране относительно недорогие акции, могут собрать крупные капиталы, которые не под силу найти одному предпринимателю. Соответственно, акционерные общества имеют возможность строить гораздо более капиталоёмкие, современные, крупные производства, чем отдельные предприниматели, пускай даже очень богатые и известные на всю страну. Таким образом, мы видим, что образованию монополистических объедине­ний способствовала также внутриотраслевая конкуренция, которая стала приводить предприятия к их взаимному ослаблению, поэтому они начали объединяться. Отсюда можно сделать вывод, что целью и результатом функционирования таких объединений является устранение конкуренции между их предприятиями и усиление их конкуренции между другими крупными объеди­нениями.
Карл Маркс, например, исследовал и описал не только концентрацию капитала и производства, — он раскрыл также роль акционерных обществ в процессе централизации и обобществления капитала. «Акционерные общества, — писал Маркс, — переходный пункт, к превращению всех функций в процессе воспроизводства... просто функции ассоциированные производителем, в общественные функции».
Ф. Энгельс в работе «О концентрации производства в соединённых Штатах», в «Анти-Дюринге», в «Дополнении к III тому «Капитала» и в других работах писал о возникновении монополий на основе конкуренции, отмечал, что «в трестах свободная конкуренция превращается в монополию».
Таким образом, и новые тенденции, и революционные выводы основывались на анализе основного противоречия капиталистического способа производства, т.е. противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения, противоречия, порождающего рост богатства, воплощённого в товарной массе, рост производства или его концентрацию, а также — концентрацию капитала.
Ещё в начале XX века концентрация банковского капитала осуществлялась более быстрыми темпами, чем концентрация в промышленности. Причина кроется в следующем:
Во-первых, промышленные монополии выпускают огромные партии товаров. Они не могут и не хотят ждать, когда все товары будут проданы, прибегают к кредиту, в результате чего потребность в нем быстро растёт. Это заставляет банки активно искать новых вкладчиков и увеличивать структуру и размеры банковских операций.
Во-вторых, растёт слой рантье — капиталистов, не применяющих свой капитал производительно, но охотно отдающих его в долг другим капиталистам. Растут размеры «свободного» капитала, а значит, увеличиваются кредитные ресурсы.
В-третьих, тот же результат имеет рост доходов населения. Наёмные работники (как рабочие, так и служащие) покупают акции, помещают временно свободные денежные средства на хранение в коммерческие и государственные банки.
В-четвёртых, банкиры и финансовые дельцы конкурируют между собой. В результате мелкие и средние банки теряют капиталы, а крупные — растут. Большую роль начинает играть развитие сети филиалов, системы корреспондентских связей, не теряет своего значения и «личная уния» банкиров и промышленников.
В-пятых, в силу высокой мобильности (теперь принято говорить «ликвидности») денежного капитала он с лёгкостью перетекает в нужные сферы и отрасли.
Анализируя вышесказанное, можно сделать вывод, что концентрация банковского капитала усиливается вследствие концентрации промышленного производства. Но существует и обратная связь — концентрация банковского капитала способствует концентрации произ­водства, появлению и развитию монополий.
Функционирование банков и предприятий основывается на использовании факторов производства и получении соответствующих доходов. Содержание и взаимодействие основных факторов производства получило различную интерпретацию в марксистской и неоклассической экономических теориях. Марксистская теория в качестве факторов производства выделяет рабочую силу человека, предмет труда и средства труда, подразделяя их на две большие группы: личный фактор производства и вещественный фактор. Личный фактор представляет собой рабочую силу как совокупность физических и духовных способностей человека к труду. В качестве вещественного фактора выступают средства производства. Организация производства предполагает согласованное функционирование этих факторов. Марксистская теория исходит из того, что взаимосвязь факторов производства, характер их соединения определяют социальную направленность производства, классовый состав общества и отношения между классами.
Маржиналистская теория традиционно выделяет четыре группы факторов производства: земля, труд, капитал, предпринимательская деятельность. Существуют различные взгляды, объясняющие возникновение маржинализма в 70-е годы XIX в. Принципиально значимый для нас гласит, что маржинализм — это результат определённых институциональных изменений в экономике, прежде всего следствие монополизации экономики. Один из представителей маржинализма Эйгейн фон Бем-Баверк также как и К. Маркс отмечал, что капитал — это самовозрастающая стоимость, общественное отношение.
Экономические предпосылки интеграции банковского и промышленного капиталов начали складываться в ведущих промышленно развитых странах уже в конце девятнадцатого века. Теоре­тические обоснования данных предпосылок и первых тенденций сближения, взаимодействия и срастания банковского и промышленного капиталов нашли отражение в работах зарубежных экономистов Дж. А. Гобсона и Р. Гильфердинга. Среди трудов отечественных экономистов необходимо выделить работы В.И. Ленина и Н.И. Бухарина, посвященные исследованию процессов интеграции банковского и промышленного капиталов.
В 1902 г. английский исследователь Дж. А. Гобсон в работе «Империализм» рассмотрел такие новые явления в хозяйственной жизни, как развитие трестов и колонизация рынков, перенакопление капитала и его стремление к внешней экспансии.
В работах Дж. А. Гобсона впервые анализируются проблемы конкуренции в процессе обмена с позиции все большего «преобладания финансиста над торговцем». Как отмечает А.Г. Мовсесян, в работе Дж. А. Гобсона «Империализм» (1902 г.) показано стремление «организованных промышленных и финансовых групп развить и обеспечить себе... рынки для избыточной массы своих товаров и капиталов» [14, с. 21]. Дж.А.Гобсон подчеркивал, что в экономике развитых капиталистических стран возрастает роль крупных финансово-промышленных структур. Он считал эти явления опасными и предлагал ограничить аппетиты «генералов от промышленности» мирными политическими средствами, расширением парламентской демократии для населения.
Вклад Дж. А.Гобсона в исследование процессов интеграции заключается в том, что он фактически впервые дал характеристику про­цесса образования на базе взаимодействия банковского и промышленного капи­тала такого нового для начала столетия явления, как финансовая олигархия.
Однако первым специальным исследованием сущности и проблем интеграции банковского и промышленного капитала стала работа австрийского экономиста Р. Гильфердинга «Финансовый капитал» (1910 г.), в которой автор показал, как формируется система взаимосвязи промышленного и банковского капитала и под финансовым капиталом понимал банковский капитал, перешедший в промышленный капитал, представленный в денежной форме.
Р. Гильфердинг придавал банкам особое значение в процессах концентрации и централизации капитала, считая, что инициативное вмешательство банков ускоряет и облегчает процесс комбинирования (организации объединений предприятий), который обуславливается тем, что вектор развития направляется к промышленной концентрации. В дальнейшем возрастающая часть промышленного капитала уже не принадлежит тем промышленникам, которые его применяют. Распоряжение над капиталом они получают лишь при участии банка, который представляет собственников этого капитала. С другой стороны, и банк, увеличивая кредитование промышленных предприятий, становится «промышленным» банком.
Обобщая эмпирический материал, относящийся главным образом к Германии начала XX в., Р. Гильфердинг сделал вывод о том, что с развитием капитализма банки приобретают господство над промышленностью. В дальнейшем происходит концентрация промышленности и банков в связи с организацией холдингов и финансово-промышленных групп, представляющих особенно наглядную картину сращивания промышленного капитала с банковским. При этом концентрация капитала тесно взаимосвязана с его централизацией, что проявляется в поглощении одного предприятия другим или добровольном объединении несколь­ких самостоятельных капиталов в форме акционерных обществ. Таким образом, по мнению Р. Гильфердинга, банковский капитал определяет интеграционные процессы в экономике. Также Р. Гильфердинг считает, что интеграция банковского и промышленного капиталов вносит большую устойчивость и равномерность в доходы объединенных предприятий через устранение «страха» конкуренции и повышения надежности размещения капитала в контролируемые предприятия. Развитие концентрации производства и капитала порождает тенденцию к образованию интеграционных структур.
Другой точки зрения относительно сущности процесса интеграции банковского и промышленного капитала придерживается В.И. Ленин в работе «Империализм как высшая стадия капитализма». В ней акцент в исследовании интеграционных процессов, происходящих в сферах банковского и промышленного капиталов, был сделан на анализе изменений в производственной сфере. В качестве исходного пункта изменений были взяты процессы, про­изошедшие в сфере производства — концентрация производства и возникнове­ние монополий в промышленности. По мнению В.И. Ленина, наряду с качественными сдвигами в промышленности, и в зависимости от них возникли новые явления в банковском деле, ускорился процесс концентрации и централизации банковского капитала. Поэтому В.И.Ленин определяет сущность интеграционных процессов и процесса формирования финансового капитала как «концентрацию производства; монополии, вырастающие из нее; слияние или сращивание банков с промышленностью — вот история возникновения финансового ка­питала и содержание этого понятия.
Отличительными особенностями определения В.И. Ленина являются, во-первых, акцент на концентрации производства и вырастающего из нее господства монополий, во-вторых, рассмотрение процессов интеграции как процесса слияния (сращивания) банков с промышленностью, а не установления господства банков над промышленностью (согласно мнения Р. Гильфердинга).
В.И. Ленин в своем исследовании раскрыл сущность интеграционных структур как «банковский капитал монополистически немногих крупнейших банков, слившихся с капиталом монополистических союзов промышленников» [13, с. 368]. В.И. Ленин показал, что формирование финансового капитала, происходящее на основе сращивания банковских и промышленных монополий, является результатом возрастания их взаимозависимости по мере концентрации производства и капитала. Он признавал равноправный характер отношений между промышленным и банковским капиталом и считал, что слияние банков и компаний не обязательно ведет к созданию финансово-промышленной группы. При сращивании сохраняется обособленность субъектов банковского и промышленного капитала, а компания может заниматься и банковской и промышленной деятельностью.
Таким образом, основное различие теорий Р. Гильфердинга и В.И. Ленина о сущности интеграции банковского и промышленного капитала заключается в определении характера взаимоотношений банковских и промышленных структур.
Большой вклад в изучение процессов интеграции банковского и промышленного капиталов, происходящих в экономике России в начале XX в., внес Н.И. Бухарин. В своей работе «Мировое хозяйство и империализм (экономиче­ский очерк)» он поддерживает точку зрения Р. Гильфердинга на природу интеграционных процессов. При этом необходимо отметить, что Н.И. Бухарин анализировал интеграционные процессы и централизацию капитала в мировом масштабе.
В своей работе он отмечает, что в рамках мирового хозяйства концентрационные тенденции в сферах банковского и промышленного капиталов проявляются главным образом в росте интеграционных синдикатов, картелей и трестов. Н.И. Бухарин показал, что за всеми этими картелями и трестами стоят финансирующие их финансовые структуры, т.е. главным образом банки. «Тот процесс интернационализации, самой примитивной формой которого является товарообмен, ...вызвали весьма значительную интернационализацию банковского капитала, по­скольку последний постоянно превращается в промышленный капитал и образует особую категорию финансового капитала. Именно финансовый капитал является самой всепроникающей формой капитала, которая, подобно природе, страдает horror vacui и стремится заполнить всякую пустоту — лишь бы притекала прибыль» [6, с. 43]. Н.И. Бухарин делает вывод, что именно финансовый капитал является самой всепроникающей и мо­бильной формой капитала. Таким образом, Н.И. Бухарин подчеркнул всеобъемлющий характер интеграционных процессов в сферах банковского и промыш­ленного капиталов.
Очень интересны моменты спора Н.И. Бухарина о финансовом капитале, он говорил: «Первый спорный довод заключается в том, что некоторые товарищи обвиняли нас в том, что мы заимствовали теорию финансового капитала у Гильфердинга. Я думаю, что эти аргументы неверны. Формально говоря, если Гильфердинг говорит о финансовом капитале, то это не означает, что он не сказал ничего верного по этому вопросу. Хотя под понятием «финансовый капитал» он подразумевал не объединение банковского капитала с промышленным капиталом, а господство банковского над промышленным капиталом.
Второй довод, связанный с первым гласит: К. Маркс особенно во II томе «Капитала» отчётливо показал, что основа всего процесса обращения капитала есть производство, что основная форма капитала есть, следовательно, капитал промышленный. Говорить о гегемонии банков — значит отрицать, что производство есть главная основа всего процесса обращения.
Вся эта аргументация неверна, прежде всего, потому, что в основе её лежит неправильное понимание финансового капитала. Из его определения выдёргивается самый существенный момент: сращение банковского капитала с промышленным. Но даже если пойти на неверное определение финансового капитала, аргументация оппонентов не становится убедительнее. Во-первых, производство есть нечто первичное, а обращение нечто производное, поэтому производное не может господствовать над первичным. Отсюда следует, что банковый капитал есть часть капитала, а одна часть не может господствовать над другой частью. Во-вторых, промышленный капитал не есть часть капитала в целом. Он тоже часть. Финансовый капитал есть такая форма капитала, когда банковский капитал срастается с промышленным капиталом» [6, с. 207–208].
Мы же делаем вывод, что финансовый капитал — капитал, возникающий на основе соединения, переплетения, сращивания монополистического промышленного и монополистического банковского капиталов. Соединение, переплетение, сращивание — это фактически шаги образования финансового капитала. Условно можно говорить, что сначала промышленные и банковские монополии в стремлении максимизировать собственную прибыль соединяли свой бизнес (это не приводило к объединению собственности, речь шла только об объединении функции). Затем эти процессы стали сопровождаться переплетением собственности, взаимным владением акциями и прочими формами переплетения капиталов на уровне уже капитала-собственности. И, наконец, произошло сращивание, когда два типа разных монополистических капиталов прочно срослись в единый капитал, с едиными интересами и едиными действиями.
По мнению В.И. Бовыкина и И.Ф. Гиндина предпосылки интеграции банковского и промышленного капиталов возникли в России еще в дооктябрьский (1917 г.) период. В рамках исследования данного процесса ими анализировалось состояние коммерческих банков и промышленных предпри­ятий во время кризиса в экономике в начале XX в. В связи с банкротством мно­гих предприятий, падением курсов ценных бумаг, оттоком вкладов населения произошло сокращение финансирования производства и переток капитала в торговлю. Предоставление кредитов на более длительный срок вынуждало банки более детально изучать ведение дел на предприятии и входить в их правление. Итогом являлось установление у банков тесных связей с промышленными предприятиями, что позволяло последним получить необходимые средства для дальнейшего развития. Усиливающаяся конкуренция и развитие кредитных отношений породили тенденции к добровольному или принудительному объединению уже функционирующих капиталов. Тем самым процесс концентрации производства и капитала начинает сопровождаться его централизацией. Таким образом, процессы концентрации и интеграции банковского капиталов являют­ся закономерными, объективной тенденцией экономического развития.
В дальнейшем, по мере развития новых механизмов рынка, «особое значение» банков в процессах концентрации и централизации капитала несколько видоизменяется, проходя этапы от преимущественного влияния до установления тесного партнерства в отношениях с предприятиями. Эволюция взаимодействия банковского и промышленного капитала за последние годы показывает усиление их взаимозависимости. Мы предполагаем, что с позиций настоящего времени нельзя однозначно утверждать о преимуществе банков над промыш­ленностью и это подтверждается следующими положениями.
Во-первых, процессы развития рыночной экономики обуславливают появление новых форм интеграции финансово-кредитных организаций и предприятий. С одной стороны, банки подчиняют предприятия путём приобретения их акций, предоставления кредита, вложения инвестиций. Кроме того, для расширения взаимоотношений с предприятиями используются средства различных фондов (пенсионных, инвестиционных и т.п.), страховых компаний, находящихся под управлением банка. С другой стороны, увеличивается зависимость банков от взаимодействия с предприятиями, потребляющими основную массу банковских кредитов и обеспечивающих стабильность деятельности банков. Особенно привлекательны для банков предприятия, работающие в высоко прибыльных и наукоемких отраслях, реализующих крупные проекты модернизации и развития своего производства. Используя кредиты банков, такие предприятия обеспечивают высокую (или устойчивую) норму прибыли на вложенный капитал, становясь для банка стратегическим партнером.
Банки заинтересованы в промышленных предприятиях и с точки зрения управления их финансами. Поэтому они расширяют клиентскую сеть за счет стимулирования предприятий, вводя льготы крупным клиентам, стремясь превратить их в постоянных партнеров. При этом не обязательно используются механизмы поглощения, слияния или образования финансово-промышленных объединений. Именно посредством сотрудничества с предприятием» распола­гающим научным и производственным потенциалом, банки получают возможность стабильно и эффективно вкладывать свои капиталы. Это обстоятельство приводит к возникновению конкуренции банков между собой за привлечение предприятий к своим финансовым ресурсам.
Во-вторых, современный рынок и его инфраструктура обеспечивают предприятиям определенные альтернативы действий — предприятия могут получить государственную поддержку, существуют развитый фондовый рынок, инвестиционные структуры, венчурные капиталы и другие механизмы привлечения финансовых ресурсов.
В случае взаимодействия банковского и промышленного капитала указанные положения приводят к изменению методологического подхода: финансовый капитал во многом замещается новым понятием — финансовым контролем, под которым понимается общая политика руководства фирмы, которую осуществляют в рамках крупной фирмы группы финансовых институтов [11, с. 32–38].
Представитель старой негативной школы институционализма Дж. Р. Коммонс понимал процесс создания интеграционной структуры не просто как объединение в результате действия технологических факторов (в целях экономии от масштаба производства и продуктового разнообразия и в других технико-экономических аспектах функционирования фирмы), а как явление, призванное гармонизировать отношения между участниками сделки, находящимися в состоянии реального или потенциального конфликта. Таким образом, здесь была заложена идея баланса или сочетания экономических интересов.
В работах представителей позднего институционализма А. Берли и Г. Минза «Современная корпорация и частная собственность» эффективная деятельность интеграционных структур связывалась с балансом экономических интересов между собственниками и управляющими.
Процессы и факторы образования институциональных форм интеграции банковского и промышленного капиталов стали предметом исследования представителей неоинституционализма. Дж. Гэлбрейт в своей работе «Экономические теории и цели общества» показал, что с конца XIX в. корпорация становится всё более характерной чертой делового мира. Образование и рост корпораций происходит по нескольким направлениям: за счёт расширения производства и продаж, в результате приобретения мелких фирм в смежных или других отраслях. При этом используются возможности крупной фирмы для более быстрого, чем при расширении объёма продаж, экономического роста. Последнее направление достигает апогея при агломерации, представляющей собой приобретение одной компанией контроля над акционерным капиталом другой и использование её финансовых ресурсов для дальнейших поглощений. Такой путь ведёт к образованию конгломератов, использующих агломерацию для более быстрого развития.
Большие размеры фирмы оказывают прямое влияние на её деятельность. Дж. Гэлбрейт полагает, что крупная фирма редко зависит от одного поставщика или потребителя. Это даёт корпорациям возможность оказывать значительное влияние на уровень цен и издержек в своей отрасли. Ещё одним преимуществом крупных компаний является их способность выдержать неопределённость рынка с помощью диверсификации, контроля над ценами и спросом. Причиной, по которой происходит становление крупных корпораций, Дж. Гэлбрейт считал развитие научно-технического прогресса. По его мнению, фирма должна быть достаточно крупной для того, чтобы иметь возможность осуществлять большие капиталовложения, требуемые современной техникой. Она должна быть достаточно крупной и для того, чтобы контролировать свои рынки. Возможно, что чем крупнее фирма, тем лучше. Данный вывод подтверждается следующими положениями. Крупный производитель имеет возможность делать объемные инвестиции в НИОКР и широко использовать результаты НТП на производстве и обеспечение технологического прорыва, что способствует снижению се­бестоимости, численности персонала, повышению качества продукции. НТП приводит к углублению разделения труда и возникновению новых отраслей. Это проявляется в форме горизонтальной и вертикальной концентрации и централизации производства и капитала. Первый тип концентрации стал наиболее распространенным в конце XIX — начале XX вв., второй — после второй мировой войны. Вертикальная интеграция с ростом капитала дополняется диверсификацией производства. В результате, развитие диверсификации приводит в 70-х гг. XX века к возникновению крупных конгломератов, охватывающих не­сколько отраслей. Следует отметить, что концентрации и централизации производства сопутствует концентрация денежных средств, а, следовательно, резкому росту роли банков. Дж. Гэлбрейт отмечает, что концентрация капитала и производства приводит к изменениям в механизме контроля собственности, показывая принципиальную невозможность управления крупной компанией собственниками, и вводит понятие техноструктуры, состоящей из менеджеров и специалистов, и выступающей особым органом управления. На наш взгляд, методологический подход Дж. Гэлбрейта излишне абсолютизирует возможности и значение крупной фирмы, которая, как показывает современная экономика, обладает рядом характерных недостатков и во многих случаях может уступать малому и среднему бизнесу. Кроме того, впоследствии выявлено, что существуют предельные зависимости размера бизнеса и эффективности управления — по мере укрупнения фирмы эффективность управления начинает снижаться.
Значительный интерес представляет работа Б. Беллона «Финансовый капитал и промышленность во Франции», в которой исследованы подходы французских экономистов к проблемам становления и развития финансового капитала. И. Дюпюи, например, определял финансово-промышленную группу как «организацию независимых, но юридически связанных между собой предприятий». С точки зрения Ж. Парана, «процесс развития крупной фирмы заканчивается формированием группы, иначе говоря, объединением центров произ­водства, связанных между собой многочисленными формами участия». Ф. Морен полагал, что группа представляет собой «объединение нескольких юридиче­ски независимых фирм, между которыми существуют различные связи; в силу них одна из фирм — головная компания — подчиняет себе остальные, устанавливает над ними контроль и обеспечивает тем самым единство принимаемых решений» [4, с. 32].
С проблемами становления и функционирования современных финансово-промышленных групп тесно связаны исследования в рамках современного институционализма (см. работы Р. Коуза и Д. Норта, а также неоинституционалиста Дж. Бьюкенен). В то время, когда рыночный механизм традиционно считался главным средством обеспечения хозяйственной координации, Р. Коуз исходил из положения о том, что фирмы часто дополняют рынок в осуществлении данных функций. «Возникновение фирмы делается более вероятным в тех случаях, когда очень краткосрочные контракты оказываются неудовлетворенными» [12, с. 18]. Вместо того чтобы рассматривать границы фирмы как определенные параметрами используемых технологий, он предложил понимать фирму и рынок как альтернативные способы экономической организации. Выбор конкретного способа организации зависел от величины трансакционных издержек, соответствующих каждому из них. По теореме Коуза «при нулевых трансакционных издержках первоначальное распределение прав соб­ственности не влияет на эффективность окончательного размещения ре­сурсов и структуру производства» [12, с. 322]. И одним из следствий является то, что максимальной эффективности при вложении капитала можно добиться при минимизации трансакционных издержек. Коуз в своей работе указывал, что увеличение размеров фирмы приводит к дополнительным и разнообразным трансакциям, что в свою очередь приводит к падению эффективности деятельности фирмы, но исходя из его же трудов, объединения тогда имеют смысл, если они снижают издержки, чем в принципе и объясняется причина возникновения интеграционных объединений. Теоретические положения концепции прав собственности, разработанные Р. Коузом, исходят из представления о собственности как о пучке прав, которые могут покупаться и продаваться в зависимости от того, кому они более ценны. При этом обладателем пучка прав собственности становится тот субъект рынка, у которого будут ниже трансакционные издержки при эксплуатации данной собственности. «Теорема Коуза» гласит: «Перераспределение прав собственности происходит на основе рыночного механизма и ведет к увеличению стоимости произведенной продукции» и, значит, «конечный результат (который максимизирует ценность производства) не зависит от правового решения». Здесь важен акцент на то, что если права собственности четко специфи­цированы и трансакционные издержки равны нулю, то структура производства будет оставаться неизменной независимо от изменений в распределении прав собственности, если отвлечься от эффекта дохода. При этом он отмечал, что интеграция (горизонтальная или вертикальная) появляется при сосредоточении у одного предпринимателя трансакций, прежде принадлежащих двум и более предпринимателям. Существенным здесь представляется то, что, по Р. Коузу, исследования внутрифирменной и рыночной форм организации не являются несовместимыми, а могут быть рационально объединены в рамках единой концепции, изучающей способы минимизации трансакционных издержек.
Использование «теоремы Коуза» в условиях ФПГ позволяет нам сделать вывод о том, что необходимым условием вступления предприятий в группу является спецификация прав собственности. При этом согласно, «оптимуму Парето», формирование и функционирование ФПГ будет оправдано, если ее деятельность приведет к таким изменениям, которые либо улучшают благосостояние всех, либо не ухудшают благосостояние всех с улучшением благосостояния, по крайней мере, одного субъекта. При соблюдении этого условия, вхождение предприятия в ФПГ, по нашему мнению, в условиях развитой рыночной экономики будет экономически оправдано.
ФПГ с институциональной точки зрения — организационная форма, позволяющая осуществлять особые функции, не присущие «простому» предприятию; интегрированная структура по признаку структуры собственности и капиталов (ресурсов); институциональная форма обмена пучками правомочий. Экономическая теория прав собственности дает возможность рассматривать отношения между предприятиями — участниками ФПГ с точки зрения обмена между ними пучками правомочий. Головная компания получает от других участников группы пучки определенных прав собственности, использование которых эффективнее в условиях единого интегрированного комплекса при снижении трансакционных издержек. Именно отношения собственности являются реальной социально-экономической основой деятельности и необходимости создания ФПГ. ФПГ крайне сложная структура в разрезе отношений собственности. С одной стороны, она выступает как обособленный субъект хозяйствования, с другой — как центр принятия управленческих решений, обязательных для некоторого множества входящих в нее самостоятельных предпринимательских структур. Реализация этих предпосылок требует развития методологии исследования экономической природы ФПГ.
В работе О.И. Уильямсона «Экономические институты капитализма» существенно расширены возможности неоклассического анализа функционирования интеграционных структур путем изучения проблем организации и того, как структуры прав собственности и трансакционные издержки (затраты на подготовку, заключение и реализацию сделок) влияют на мотивацию и экономическое поведение экономических субъектов.
Данная работа акцентирует внимание менеджеров на возможности разных форм экономии путем упорядочения рыночного поведения отдельных фирм на основе заключения долгосрочных контрактов, регулирующих совместную деятельность.
В качестве трансакционных фигурируют издержки, сопряженные с использованием механизма этой координации на основе контрактного (договорного) взаимодействия автономных фирм. Это трансакционные издержки ex ante, связанные с составлением проекта договора, ведением переговоров и обеспечением гарантий соглашения, и ex post, вытекающие из неэффективной адаптации и корректировки договора: они возникают, когда реализация контракта сбивается с установленного курса в результате пробелов, ошибок, упущений в договоре и непредвиденных внешних возмущений.
Таким образом, основную цель и результат функционирования интеграционных струк­тур капитализма О.И. Уильямсон видит в минимизации трансакционных и производственных издержек и постоянно подчеркивает необходимость стремления к суммарной минимизации трансакционных и производственных издержек. Он подчеркивает, что «трансакционные затраты могут быть уменьшены при замене рыночного обмена внутренней организацией» в ходе вертикальной интеграции. В качестве основной причины возникновения интегра­ционных процессов О.И. Уильямсон выделяет мотив «поиска выгод от монопольного положения на рынке или императивы технологического развития». Также он отмечает, что интеграция может быть использована как стратегия подавления конкуренции.
Отечественные экономисты Антонов Г.Д., Иванов О.П., Губкин А.А., Смоляго В.А. также в своих исследованиях подчеркивали, что одной из предпосылок вертикальной интеграции предприятий является стремление к минимизации трансакционных издержек. То обстоятельство, что трансакционные издержки могут быть существенно сокращены и даже предотвращены в случае, если экономическая координация осуществляется не с помощью рынка, а внутри фирмы, где действует административная система управления, — фактор не только появления фирм вообще, но и их роста, в том числе по правилам горизонтальной либо вертикальной интеграции.
Исследования показывают наличие все новых особенностей генезиса интеграции банковского и промышленного капитала. Так, отмечена возможность контроля большой массы общественного капитала с помощью относительно небольшого собственного капитала (мультипликативный эффект). Взаимное участие в капиталах служит надежной защитой компании от внешнего недружественного поглощения. Сокращению издержек и риска, входящих в группу предприятий, способствует поддержание деловых связей с торговой компанией и коммерческим банком, которые также являются членами данной финансово-промышленной группировки. Главными конкурирующими силами стали монополистические объединения с капиталами гигантских размеров.


Литература
1. Антонов Г.Д., Губкин А.А., Иванов О.П. Банкротство: проблемы, опыт, решения. — М., 2001.
2. Антонов Г.Д., Иванов О.П., Смоляго В.А. О необходимости реформирования коммерческой службы промышленных предприятий в трансформируемой экономике (на примере КОАО «Азот») // Вестник КузГТУ. — 2001. — № 3.
3. Берли А., Минз Г. Современная корпорация и частная собственность. — М.: Наука, 1932.
4. Беллон Б. Финансовый капитал и промышленность во Франции. — М.: Экономика, 1983.
5. Бовыкин В.И. Формирование финансового капитала в России. — М.: Наука, 1984.
6. Бухарин Н.И. Проблемы теории и практики социализма. — М.: Политиздат, 1989.
7. Гильфердинг Р. Финансовый капитал. — М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1959.
8. Гохан П.А. Слияния, поглощения и реструктуризация компаний / Пер. с англ. — М.: Альпина Бизнес Букс, 2004.
9. Гиндин И.Ф. Русские коммерческие банки. — М.: Наука, 1948.
10. Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. — М.: Прогресс, 1969.
11. Копылова Т.К. К пониманию финансового капитала и его эволюции // Экономические науки. — 1991. — № 5.
12. Коуз Р.Г. Природа фирмы. — Теория фирмы / Под ред. Гальперина. — СПб.: Экономическая школа, 1995.
13. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — М: Полит, изд.,1980.
14. Мовсесян А.Г. Интеграция банковского и промышленного капитала. — М.: Финансы и статистика, 1997.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия