Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (55), 2015
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Лякин А. Н.
заведующий кафедрой экономической теории и экономической политики
Санкт-Петербургского государственного университета,
доктор экономических наук, профессор


Создает ли девальвация условия для роста российской экономики
Девальвация рубля стала реакцией на изменения внешних условий функционирования российской экономики, и ее последствия для реального сектора остаются неясными. С одной стороны, протекционистская защита внутреннего производства создает условия для роста обрабатывающих секторов и стимулы к импортозамещению. С другой стороны, ослабление национальной валюты ускорило инфляцию, что ведет к восстановлению прежнего уровня реального обменного курса. Долларизация экономики, рост издержек на импортируемые инвестиционные товары и рост процентных ставок становятся ограничением для роста
Ключевые слова: девальвация, реальный обменный курс, импортозамещение
УДК 336.748.22+330.357; ББК 65.012.2   Стр: 110 - 114

Введение
Необходимость ослабления рубля в качестве меры стимулирования затухающего роста российской экономики рассматривалась еще в 2013 году. Однако скорость и глубина падения курса национальной валюты, произошедшего в конце 2014 года, стали результатом драматичного снижения цен на энергоносители и ограничения доступа российских корпораций к мировым финансовым рынкам, а не следствием сознательно реализуемой политики. Последствия шокового пересмотра курса национальной валюты для реального сектора российской экономики пока остаются неясными. С одной стороны, протекционистская защита внутреннего производства создает условия для роста обрабатывающих секторов и стимулы к импортозамещению. С другой стороны, ослабление национальной валюты ускорило внутреннюю инфляцию. Это произошло как за счет роста цен на импортируемую продукцию, так и за счет учета изменившихся альтернативных цен для производителей конкурентоспособной на мировом рынке продукции. Долларизация экономики и повышение издержек на импортируемые инвестиционные товары стали ограничением для роста. Итогом роста внутренних цен становится укрепление реального курса рубля и исчерпание стимулирующего девальвационного эффекта.

1. Дискуссия о влиянии курса национальной валюты на экономический рост и изменение структуры экономики
Количественные методы не позволяют однозначно определить зависимость между валютным курсом, темпами экономического роста и структурными сдвигами в экономике. Обзор эмпирических работ по оценке влияния отклонения курса от паритета покупательной способности, приведенный в работе Евдокимовой Т.В., Зубарева А.В., Трунина П.В. показал, что в зависимости от принятой методологии анализа, выборки стран и периодов исследования, однозначного характера воздейст­вия реального валютного курса на экономической рост установить не удалось [5, с. 17–19]. Недооценка национальной валюты могла способствовать или препятствовать росту, кроме того, характер связи менялся при переходе от краткосрочного к долгосрочному периоду.
Большинство экономистов сходятся в том, что переоценённая валюта препятствует экономическому росту [12, 14], в то время как слабая валюта, особенно в развивающихся странах является важнейшим фактором экономического роста. Д. Родрик считает, что применительно к бедным странам этот фактор имеет решающее значение, постепенно утрачивая важность с ростом ВВП. Как он отмечает, «относительные цены торгуемых товаров к неторгуемым товарам (то есть реальный обменный курс), кажется, играет более фундаментальную роль в конвергенции уровней дохода развивающихся стран с развитыми» [15, р.366]. Чтобы судить о переоцененности или недооцененности национальной валюты, соответствие фактического валютного курса паритету покупательной способности в указанной работе было скорректировано на эффект Балассы-Самуэльсона через индекс, учитывающий отклонение курса от фактического значения [15, р. 372]. При этом оказалось, что развивающиеся страны с недооцененной валютой имели более высокие темпы роста.
С другой стороны, ряд эмпирических работ свидетельствует о наличии положительной связи между курсом национальной валюты и экономическим ростом. Укрепление национальной валюты снижает долговое бремя и позволяет расширять инвестиции с использованием высокопроизводительного импортного оборудования. Положительная связь между укреплением национальной валюты и экономическим ростом была зафиксирована в краткосрочном периоде [10]. Позитивное влияние укрепления национальной валюты на рост может объясняться ростом конкуренции, расширением внутреннего спроса за счет удешевления импорта и появления эффекта дохода в следствие низкоэластичного спроса на них. С другой стороны, эффект дохода проявляется в росте сбережений и понижении стоимости вовлекаемого импортного оборудования.
Иная ситуация воздействия курса на экономический рост связана с оценкой последствий глубокой девальвации. В этом случае результаты исследований оказываются более согласованными. Валютный кризис ведет к сокращению выпуска и его последующее восстановление не позволяет компенсировать понесенных потерь. Следствия падения курса различаются в краткосрочном периоде, в котором оно ведет к ухудшению платежного баланса, и в долгосрочном, когда проявляются экспансионистские эффекты. Такая реакция определяется наличием долгосрочных контрактов и жесткостью спроса на импортные товары в краткосрочном периоде, что приводит к ухудшению платежного баланса в ответ на падение национальной валюты [16] [17]. Кроме того, снижение темпов роста по сравнению с темпами в предшествующий кризису период, связывают с эффектом плохих балансов. Заемщики в развивающихся странах, прежде всего банки, привлекают внешние кредиты в иностранной валюте, имея доходы национальной валюте. Такое поведение объясняется рядом причин, начиная от «первородного греха» слабой финансовой системы и нежелания инвесторов из развитых стран вкладываться в неустойчивые валюты и кончая «моральным риском» перекладывания ответственности на Правительство, которое располагает резервами и вынуждено спасать бизнес в ходе кризиса [13]. Еще один важный аспект связан со степенью долларизации экономики. Положительный эффект ослабления национальной валюты снижается вместе с повышением степени долларизации (измеряемой как доля внешнего долга к ВВП, доли долларовых депозитов и долларовых кредитов к ВВП), и становится отрицательным с некоторых пороговых значений [11].
Оценки воздействия реального валютного курса на рост российской экономики столь же противоречивы. В.К. Конторович, оценивая эластичность индекса промышленного производства по реальному валютному курсу за период 1992–2000 гг., получил отрицательный коэффициент, показывающий падение выпуска на 0,25% на процентное укрепление рубля [7]. В то же время, А. Илларионов объясняет негативное воздейст­вие курса на темпы роста превышением темпов укрепления рубля над ростом производительности. При этом он отмечает неблагоприятные структурные сдвиги в пользу добывающих отраслей в процессе укрепления реального курса рубля [6].
Б. Бродский крайне резко отзывается о работах, подтверждающих наличие положительных связей между укреплением рубля и ростом ВВП, особенно подчеркивая, что крепкий рубль убивает промышленность, хотя торговля при этом может показывать положительную динамику. «Реальная картина экономической ситуации более сложна и тревожна: рост реального обменного курса рубля приводит к заметному снижению темпов производства как в целом по промышленности, так и в основных ее отраслях (машиностроении, химии, легкой и др.), снижает грузооборот транспорта. С другой стороны, укрепление рубля в реальном выражении вызывает экспансию импорта и стимулирует рост оборота розничной торговли. Это может означать только одно: происходят заметные структурные сдвиги в экономике, бурными темпами растет сфера торговли и платных услуг, снижается и стагнирует промышленное производство» [2].
Т.В. Евдокимова, А.В. Зубарев, П.В. Трунин не смогли найти выраженного влияния изменений реального курса на российскую экономику в период 2001–2008 как в целом, так и применительно к промышленности. В то же время, среди отраслей промышленности бенифициаторами крепкого рубля выступили ориентированные на внутренний рынок отрасли с большой долей импортных комплектующих, в то время как основными проигравшими стали экспортоориентированные отрасли [5]. Эти выводы во многом согласуются с результатами, полученными в работе С.Смирнова, Е.Балашовой и Л.Посвянской [8]. Анализ воздействия курсовой политики на отраслевую структуру показал, что применительно к отдельным отраслям реальный валютный курс, определяющий их конкурентоспособность, может очень серьезно отличаться от курса по экономике в целом, в зависимости от того, в какой валюте закупаются импортные комплектующие, с продукцией из какой страны предприятия отрасли конкурируют на рынке и т.д.
О. Дынникова обнаруживает положительное влияние укрепления рубля на рост экономики в среднесрочной перспективе [4]. Наличие положительной связи между ростом реального курса рубля и ростом экономики находят А. Бланк, Е. Гурвич, А. Улюкаев [1].
В то же время, само понятие равновесного валютного курса не однозначно. Если под равновесным курсом понимать курс, при котором сальдо платежного баланса равно нулю, а реальная процентная ставка с корректировкой на страновые риски равна ставке мирового рынка, то обменный курс должен быть равен курсу, рассчитанному по паритету покупательной способности валют. Соответственно оценки степени «переоценки» или «недооценки» курса национальной валюты строятся по соотношению обменного курса и паритета покупательной способности. Между тем на паритет покупательной способности серьезное воздействие оказывают цены на продукцию «неторгуемых» секторов, которые в свою очередь в решающей степени зависят от уровня заработной платы занятых в этих отраслях, определяемого в свою очередь развитием национальной экономики в целом.
Наличие выраженной положительной связи между ВВП на душу население и величиной отношения курса национальной валюты по ППС к номинальному обменному курсу связывают с эффектом Балассы-Самуэльсона. Чем больше сближаются уровни экономического развития догоняющих стран с передовыми, тем выше производительность труда и заработная плата в торгуемых отраслях, а при наличии эффективного рынка труда, тем выше заработные платы в неторгуемых секторах. Результатом становится «подтягивание» цен и доходов неторгуемых секторов, а вместе с тем, сближение курса измеряемого по ППС к обменному.
Применительно к российской экономике 1990-х — начала 2000-х годов справедливость гипотезы паритета покупательной способности как фундаментального курсообразующего фактора и отклонения от паритета покупательной способности под воздействием отличий в факторной производительности в торгуемых и неторгуемых секторах была обоснована в работе А. Черемухина [9]. Оценка значимости этого эффекта в более поздний период (1999–2007) на основе помесячных данных по российской экономике была выполнена в работе Е. Гурвича, В. Соколова, А. Улюкаева [3]. Рассматривая динамику реального курса рубля, авторы сопоставляют изменения производительности труда в торгуемых секторах России относительно Германии, относительных зарплат в торгуемом и неторгуемом секторах российской экономики и оценивают, в какой мере укрепление рубля обусловлено растущей производительностью торговых секторов в сочетании с инфляцией в неторгуемых секторах, в какой изменением нефтяных цен. Полученные результаты выглядят весьма оптимистично — более чем на треть укрепление рубля обусловлено растущей производительностью российской экономики и сопутствующему этому росту относительных цен на рыночные услуги, при том что доля самого неторгуемого сектора в ИПЦ авторами определена в 12,7%. «Шоки цен на нефть также коинтегрированы с реальным обменным курсом, но по сравнению с эффектом Баласса-Самуэльсона коэффициент долгосрочной эластичности имеет намного меньшую величину. Это свидетельствует о том, что, вопреки сложившемуся мнению, удорожание цен на нефть внесло относительно меньший вклад в реальное укрепление рубля, чем рост дифференциала производительности российской промышленности» [3, с. 30].
Таким образом, данные по российской экономике, также как и имеющиеся исследования по широкому кругу стран не позволяют установить определенную и однозначную зависимость между экономическим ростом и валютным курсом. Слишком многообразные обратные связи между изменениями курса и стимулами для национальных производителей, длительные отложенные эффекты воздействия колебаний курса на реальный сектор экономики не позволяют уверенно утверждать о полезности или вреде ослабления национальной валюты. Результаты исследований согласуются по двум позициям: 1. Оценка последствий кризисного обесценения национальной валюты — падение выпуска вследствие финансового кризиса, которое не компенсируется в период посткризисного восстановления; 2. Характер воздействия изменения реального курса на различные отрасли экономики (выигрывают от ослабления валюты традиционные отрасли экспортеры, от укрепления — отрасли с высокой долей затрат на импортные компоненты в издержках).

2. Девальвации и реальный курс — поддается ли курс курсовой политике
Для того чтобы оценить, в какой мере рубль является недооцененным или переоцененным и насколько его курс определяется проводимой денежными властями политикой, необходимо определиться со значениями курса, которые можно считать равновесными, и отклонения от которых и будут составлять переоценку или недооценку рубля. В качестве курса, обусловленного объективными факторами, можно использовать курс, рассчитанный по паритету покупательной способности, скорректированный на величину подушевого валового внутреннего продукта. Учитывая существование эффекта Баласса-Самуэльсона, курс национальной валюты отклоняется от паритета тем больше, чем беднее страна и, соответственно, ниже стоимость неторгуемых товаров, определяемая зарплатами в соответствующем секторе.
Для расчета курса рубля по ППС с учетом эффекта Баласса-Самуэльсона использовались данные Всемирного банка [24] по ВВП стран мира, рассчитанному по текущему курсу в долларах США и по паритету покупательной способности. Панель включает 158 стран, по которым в базе данных Мирового банка есть данные с 1991 по 2012 год. В качестве независимой переменной в уравнении используется отношение среднедушевого ВВП соответствующей страны к ВВП США на соответствующий год (GDP). В качестве зависимой переменной выступает отношение номинального обменного курса валюты соответствующей страны к доллару США к курсу рассчитанному по ППС (Er). В полученном уравнении регрессии:
Er = 0,317 + 0,978*GDP
(0,0044)*** (0,0138)***
все коэффициенты значимы, R2 0,591
Расчёты показывают, что на протяжении всего периода дорогой нефти рубль оставался недооценённым относительно тех значений, которые он доложен был принимать с учетом величины подушевого ВВП по ППС. (Рис.1) Быстрый рост экономики в прошедшем десятилетии, обусловленный эффектом восстановления и благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой, сопровождался укреплением как реального, так и номинального курса рубля, однако темп этого укрепления в определенной мере нивелировался приростом ВВП. В результате на протяжении всего периода, за исключением 2007 года, рубль оставался недооценённым.
Рис. 1. Отклонение номинального валютного курса рубля от расчетных значений курса по ППС с учетом эффекта Балассы-Самуэльсона
Источник: [24]
При этом усилия центрального банка по ограничению укрепления рубля нивелировались инфляцией. Приток экспортной выручки в результате благоприятной конъюнктуры мирового рынка 2003–2007 вел к последовательному снижению обменного курса, темп которого тормозился Банком России путем расширения золотовалютных резервов и поглощения избыточного предложения валюты. Рост золотовалютных резервов вел к эмиссии дополнительной денежной массы, подпитывавшей инфляцию. В свою очередь, высокие темпы инфляции при стабильном обменном курсе и растущих номинальных доходах вели к реальному укреплению национальной валюты. Внутренние цены как на торгуемые, так и на неторгуемые товары подтягивались к мировым, а вместе с тем шло сближение номинального обменного курса с курсом, рассчитанным по паритету покупательной способности.
Поддержание недооценки национальной валюты в этот период обеспечивалось не столько усилиями Банка России, сколько формированием Суверенных фондов и завышенной оценке ВВП в связи с благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой. В то же время, важно отметить, что используемые в тот период реальные режимы регулирования валютного курса позволяли денежным властям в определенных пределах управлять динамикой курса.
Шоковые девальвации 2008–2009 годов и 2014–2015 годов были следствием резкого падения цен на мировых рынках углеводородов и проблем обслуживания накопленной в годы благоприятной внешней конъюнктуры задолженности корпораций, привлекавших средства на мировом рынке. И в том и в другом случае центральный банк не инициировал девальвацию, а лишь в большей или меньшей степени управлял ходом обесценения национальной валюты. Если колебания валютного курса и нефтяных цен при относительно стабильных уровнях последних не показывают тесной взаимосвязи, то в случае резкого падения цен платежный баланс обеспечивается за счет обесценения рубля и сжатия импорта. (Рис. 2) Темпы девальвации усиливаются нарастающим в этот период оттоком капитала, в значительной степени обусловленного выплатами по внешней задолженности частного сектора.
Рис. 2. Динамика цены нефти (Брент) и валютного курса (долл. за 1 рубль)
Рассчитано по: [23] [20]
Инфляция на внутреннем рынке действует в направлении, противоположном желаемому изменению курса. Девальвация ускоряет рост внутренних цен, понижая реальный обменный курс. Ускорение инфляции происходит в результате удорожания импортируемых товаров конечного спроса, увеличения цен на продукцию, конкурентоспособную на мировых рынках, рост издержек за счет импортных компонентов в себестоимости выпуска. Существенное значение имеет также механизм формирования инфляционных ожиданий в российской экономике, в котором изменение валютного курса воспринимается экономическими агентами как сигнал для пересмотра ожидаемых темпов инфляции. При этом снижение обменного курса не рассматривается как предпосылка дефляции, тогда как темп обесценения рубля воспринимается как показатель будущих темпов инфляции. Такая система формирования инфляционных ожиданий сложилась в 90-е годы и, как показала практика последних кризисов, осталась неизжитой и после десятилетия стабильного роста. Соответственно, сам по себе эффект девальвации становится кратковременным, восстановление реального обменного курса происходит путем изменения внутренних цен.
Поддержание желаемого уровня реального валютного курса представляет собой сложную проблему в условиях свободного движение капитала даже при использовании различного рода режимов управления курсом и становится невозможным при переходе к свободному плаванию. В условиях благоприятной конъюнктуры российские корпорации увеличивают привлечение капитала с мировых финансовых рынков, поскольку цена привлечения капитала, даже с учетом расчетных курсовых рисков, существенно ниже стоимости внутренних заимствований. Это становится дополнительным фактором укрепления рубля. Рост задолженности частного сектора превращается в проблему национальной экономики в период ухудшения экономической конъюнктуры, а отток капитала, связанный с ее обслуживанием и погашением, углубляет девальвацию рубля. Зависимость экономики от конъюнктуры углеводородных рынков и неразвитость национальной финансовой системы ведут к тому, что установление нового номинального курса происходит через резкую девальвацию, а затем ускоряющаяся инфляция формирует равновесный реальный валютный курс. И если преодоление уязвимости российской экономики от экспортных доходов нефтегазовой отрасли требует длительных усилий со стороны всех экономических агентов, включая Правительство, то неспособность финансовой системы обеспечить инвестиционными ресурсами российские корпорации при текущей норме сбережений в стране находится целиком в зоне ответственности Банка России.

3. Воздействие девальвации на экономический рост и структуру экономики
Российский импорт демонстрирует высокую эластичность к валютному курсу в период девальвации. Как в 2008 году, так и в 2014 падение курса рубля сопровождалось опережающим снижением импорта. Однако, при этом не происходило вытеснение импорта из продаж конечных потребительских товаров. В России доля импорта в запасах розничной торговли колебалась в пределах от максимальных 47% (2007) в условиях самого низкого обменного курса до минимальных 41% (2009) и 42% (2014) [21] в результате прошедших девальваций. Устойчивость доли потребительских товаров во внутреннем торговом обороте связана с рядом обстоятельств.
Процесс импортозамещения, который мог бы развиваться в результате изменения относительных цен, применительно к товарам конечного потребительского спроса ограничивается конкурентоспособностью внутреннего производства по качеству производимых товаров, с одной стороны, и дефицитом резервных мощностей для расширения выпуска востребованных потребителем товаров, с другой. Восполнение сокращающегося импорта требует инвестиций в замещающие производства, а вместе с тем поддержания ценового разрыва в течение времени, достаточного для их окупаемости. Однако, шоковая девальвация вызывает ускорение инфляции, в результате которой реальный валютный курс восстанавливается, сближаясь со значениями, складывавшимися до девальвации. (Рис. 3) Как видно из графика на рис. 3, именно на период резкого падение реального курса приходится ускорение инфляции и стабилизация реального курса равным образом определяется стабилизацией цен и обменного курса.
Рис. 3. Индекс реального эффективного курса рубля и ИПЦ (декабрь 2013 г. = 1)
Рассчитано по: [18] [19]
Девальвационный эффект оказывается слишком коротким, чтобы активизировать инвестиционную активность, но достаточным, чтобы снизить покупательную способность домохозяйств. Падение курса подталкивается спекулянтами, и, начиная с некоторого момента, принимает масштабы, угрожающие финансовой стабильности, целиком отрываясь от реальных соотношений, обусловленных потребностями поддержания платежного баланса. Стабилизация валютного курса и в 2009 году, и в 2014 обеспечивалась сжатием денежного предложения и ростом процентных ставок Банка России. В результате кредит становился недоступным для реального сектора, и если в 2009 году это привело к остановке инвестиционного роста, то в 2015 году это стало препятствием для реализации потенциала импортозамещения.
Активные процессы вытеснения импорта продукцией российских производителей идут в тех секторах, в которых инвестиционный рост начался до девальвации и условия для роста выпуска создавались в результате создания новых конкурентоспособных производств. К числу немногих примеров такого рода относится сельское хозяйство и пищевая промышленность.
Наиболее уязвимым компонентом импортных поставок становятся инвестиционные товары, прежде всего, оборудование. Глубокая девальвация резко меняет относительные цены, скорость изменения цен внутреннего рынка и переоценки купленного за валюту оборудования не совпадают, что приводит к увеличению рисков по реализуемым и рассчитываемым проектам. Кроме того, обесценение национальной валюты сопровождается значительным повышением процентных ставок для ограничения спекулятивной активности и инвестиционная деятельность замирает до восстановления равновесия на финансовых рынках. По данным Банка России с марта 2014 по март 2015 года ставки по кредитам свыше 1 года выросли с 10,6% до 16,45% [19]. В итоге, обесценение рубля связано с остановкой инвестиционного процесса. Доля инвестиционных товаров в импорте существенно сокращалась и в 2009 году и в первом квартале 2014 года.
В результате, сокращение объема импорта потребительских товаров в период шокового обесценения национальной валюты идет не за счет его вытеснения, а путем общего падения покупок домохозяйств и сокращения внутреннего спроса. Оборот розничной торговли в сопоставимых ценах в апреле 2015 сократился на 10% к соответствующему периоду предыдущего года [22]. Это же подтверждают и данные по производству, снижение импорта не сопровождается ростом выпуска в соответствующих секторах промышленности. Попытка остановить инфляцию за счет экономии бюджетных расходов, прежде всего путем замораживания зарплатных статей отказа от полноценной индексации пенсионных выплат, сохранив при этом недооцененный рубль как стимул для роста экономики, является не очень удачной калькой опыта 1998 года. Экономический рост, последовавший за постдефолтной девальвацией, базировался не только на ограничении индексации доходов, но и на свободных производственных мощностях, сохранившихся с советского периода, и ограничении роста цен на ресурсы через экспортные пошлины. В сегодняшних условиях приоритетным становится создание условий для инвестиционного роста в обрабатывающих отраслях, представленных, прежде всего средними предприятиями, и воздействие на этот процесс девальвации национальной валюты весьма неоднозначно.
Девальвация затрагивает одновременно ряд мировых валют, меняя относительные цены ввозимых товаров. Соответственно, начинается перемещение источников импортных поставок в пользу тех стран, чьи валюты относительно рубля выросли в меньшей степени. Применительно к отдельным отраслям данные по изменению курса к доллару и евро в целом малоинформативны, поскольку импорт осуществляется из стран, валюты которых по отношению к рублю в этот период могут даже слабеть.

Выводы
Использование недооцененного рубля в качестве протекционистского барьера не позволяет решить задачи развития обрабатывающих секторов промышленности и вытеснения импорта. Рубль оставался недооцененным почти на всем протяжении постсоветского развития и наиболее быстрые темпы роста пришлись на период его укрепления.
Глубокая девальвация ведет к падению экономики в связи с торможением инвестиционных процессов и поиска новых хозяйственных связей при изменившихся относительных ценах. Стимулирующий эффект слабой валюты быстро исчерпывается за счет всплеска инфляции и роста реального обменного курса. Функцию защитного барьера несет ослабление курса и плохо выполняет еще и вследствие того, что для каждой отрасли определяющее значение будет иметь соотношение курсов рубля и валюты стран-импортеров, преобладающих в данной отрасли.
Процесс импортозамещения и структурные реформы требуют более селективных инструментов, нежели управление курсом. Для того, чтобы эффект девальвации запустил экономический рост, необходимо создание условий для инвестиций в реальный сектор, прежде всего удешевление кредита и упрощение доступа к капиталу средних предприятий обрабатывающего сектора.


Литература
1. Бланк А., Гурвич Е., Улюкаев А. Обменный курс и конкурентоспособность отраслей российской экономики // Вопросы экономики.- 2006. — № 6. — С.4–24.
2. Бродский Б. О влиянии реального обменного курса рубля на сектора и отрасли экономики России [Электронный ресурс] // Аналитика / Центр ситуационного анализа и прогнозирования ЦЭМИ РАН // http://data.cemi.rssi.ru/GRAF/center/analytics/10.htm (Дата обращения 20.07.2015)
3. Гурвич Е., В. Соколов, А. Улюкаев Оценка вклада эффекта Балассы-Самуэльсона в динамику реального обменного курса рубля // Вопросы экономики. — 2008. — № 7. — С. 12–30.
4. Дынникова О. Является ли слабый рубль ключевым фактором экономического роста? // Банковское дело. — 2002. — № 1. — С. 25–28.
5. Евдокимова Т.В., Зубарев А.В., Трунин П.В. Влияние реального обменного курса рубля на экономическую активность в России. — М.: Изд-во Института Гайдара, 2013. — 164 с.
6. Илларионов А. Реальный валютный курс и экономический рост // Вопросы экономики. — 2002. — №2. — С.19–40.
7. Конторович В.К. Взаимосвязь реального курса рубля и динамики промышленного производства в России // Экономический журнал ВШЭ. — 2001. — №3. — С.363–374.
8. Смирнов С., Балашова Е., Посвянская Л. Курсовая политика как фактор изменения российской экономики // Вопросы экономики. — 2010. — № 1.– С.63–81.
9. Черемухин А. Паритет покупательной способности, причины отклонения курса рубля от паритета в России. — М.: ИЭПП, 2004. — 97 с. //http://www.iep.ru//files/text/working_papers/92.pdf (Дата обращения 20.07.2015)
10. Bahmani-Oskooee M., Kutan M.. Are devaluations contractionary in emerging economies of Eastern Europe? // Economic Change and Restructuring. — 2008. — Vol. 41. No. 1. P. 61–74.
11. Bebczuk R., Galindo A., Panizza U. An evaluation of the contractionary devaluation hypothesis. Inter-American Development Bank Working Paper No. 582, 2006 Washington, D.C.
12. Easterly, William. National Policies and Economic Growth: A Reappraisal. In Handbook of Economic Growth, edited by Philippe Aghion and Steven Durlauf. 2005, Amsterdam: Elsevier
13. Frankel J. A. Monetary policy in emerging markets: a survey. 2010 NBER WORKING PAPER SERIES Working Paper 16125 http://www.nber.org/papers/w16125 (Дата обращения 20.07.2015)
14. Razmi, A.; Rapetti, M.; Skott, P.,. The real exchange rate and economic development // Structural Change and Econo mic Dynamics, Elsevier, 2012, vol. 23(2), pages 151–169
15. Rodrik, D. The Real Exchange Rate and Economic Growth // Brookings Papers on Economic Activity, 2008, № 3: 365–412.
16. Sencicek M., Upadhyaya K.P. Are devaluations contractionary? The case of Turkey // Applied Economics. 2010, Vol. 42. No. 9. P. 1077–1083
17. Yilanci V., Hepsaр A. The Contractionary and Expansionary Effects of Devaluation: Empirical Evidence from Turkey //Journal of Economic Cooperation and Development, 2011, 32, 1, 19–30
Интернет-ресурсы
18. Банк России, http://www.cbr.ru/currency_base/dynamics.aspx?VAL_NMRQ= R01010&date_req1=01.01.2005&date_req2=31.03.2015&rt=1&mode=1 (Дата обращения 20.07.2015)
19. Банк России, www.cbr.ru/statistics/print.aspx?file=credit_statistics/ex_rate_ind_ 15.htm&pid=svs&sid=analit
20. Росстат, www.gks.ru/bgd/regl/b15_01/IssWWW.exe/Stg/d04/2-2-1.doc (Дата обращения 20.07.2015)
21. Единая межведомственная информационно-статистическая система // http://www.fedstat.ru/indicator/data.do (Дата обращения 20.07.2015)
22. Росстат, http://www.gks.ru/bgd/regl/b15_01/IssWWW.exe/Stg/d04/2-5-1.doc; (Дата обращения 20.07.2015)
23. Index Mundi, http://www.indexmundi.com/commodities/?commodity=crude-oil-brent&months=360;ЦБР,http://www.cbr.ru/currency_base/dynamics.aspx?VAL_NM_RQ=R01010&date_req1=01.01.2005&date_req2=31.03.2015&rt=1&mode=1 (Дата обращения 20.07.2015)
24. Worldbank http://databank.worldbank.org/data/databases.aspx? (Дата обращения 20.07.2015)

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия