Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (55), 2015
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Протасов А. Ю.
доцент кафедры экономической теории экономического факультета
Санкт-Петербургского государственного университета,
кандидат экономических наук


Инфляция и распределительные конфликты в российской экономике
В статье анализируется циклически-волновая динамика инфляционных процессов в российской экономике с точки зрения «конфликтной теории инфляции». Показано, что регулирование российской инфляции, обусловленной главным образом конфликтом интересов субъектов хозяйственной деятельности, с помощью традиционных инструментов денежно-кредитной политики оказывается малоэффективным в силу ее преимущественно немонетарного характера
Ключевые слова: инфляция, циклы, общественное производство, распределительный конфликт, переходная экономика, институты, приватизация, стагфляция
УДК 336.748.12 + 338.12   Стр: 115 - 119

Введение
Проблема инфляции для российской экономики в условиях международных санкций приобрела особое значение. Резкое ограничение во второй половине 2014 года движения трансграничных потоков товаров и услуг сопровождалось угрожающим ростом ее темпов, в то время как в развитых странах Запада она неуклонно снижалась. В частности, по официальным данным Росстата индекс потребительских цен в 2014 году составил 111,4% , что почти на 5% больше, чем в 2013 году, а за один только январь 2015 года цены выросли на 3,9% и в переводе на годовое исчисление составили практически сорок с лишним процентов!
Сопоставление этих данных с историческими показателями динамики инфляции в российской экономике выявляет два важных обстоятельства, которые могут пролить дополнительный свет на содержание и причины ее ускорения в конце 2014 г. и в начале 2015 г.
Во-первых, с подобной ценоповышательной динамикой Россия сталкивалась трижды. Первый раз в начале 1990-х гг. в период трансформационного кризиса российской экономики, когда беспрецедентный рост цен превратился в мощную стагфляционную волну, второй раз ускорение инфляции было связано с кризисом государственных финансов 1998 г. и, наконец, последний раз мы наблюдали инфляционное повышение цен в период финансово-экономического кризиса 2008–2009 гг.
Такая волнообразная повторяемость ускорений российской инфляции подтверждает циклически-волновую природу инфляции вообще. В частности есть все основания полагать, что сложившаяся в конце 2014 — начале 2015 гг. неблагоприятная инфляционная ситуация является не просто стечением негативных обстоятельств, связанных с обвалом курса рубля, но продолжением логики ее циклически-волнового развития, начало которого мы связываем с разрушением механизмов «советского» инфляционного цикла [Протасов, 2011, С. 116–129] и возникновением в начале 1990-х гг. специфического трансформационного инфляционного цикла, который впоследствии стал все больше приобретать черты стандартного цикла, характерного для стран с развитой рыночной экономикой [Протасов, 2007, С. 39–48].
Во-вторых, все перечисленные периоды ускорения инфляции сопровождались жесткими столкновениями экономических интересов различных влиятельных групп российского истеблишмента, которые находили свое проявление в масштабных распределительных конфликтах. В частности мы полагаем, что углубление структурных диспропорций, катастрофический спад производства в 1990-х гг., бурный рост трансакционного сектора, бегство капитала за границу, ваучерная приватизация, неплатежи, девальвации рубля, включая последнюю, и другие подобные негативные явления — суть проявления распределительных конфликтов в российской экономике.
Таким образом, отталкиваясь от этих двух наблюдений за российской инфляцией, в настоящей статье предпринимается попытка теоретического и эмпирического обоснования взаимосвязи ее нелинейной динамики с периодически возникающими обострениями распределительного конфликта между ведущими силами накопления капитала, хозяйствующими субъектами, государством и обществом.
В рамках данной целевой установки основное внимание уделяется решению двух взаимообусловленных задач. Первая из них связана с эмпирической верификацией циклической динамики российской инфляции, а вторая — с сопоставлением выявленных циклов (волн) инфляции с проявлениями распределительных конфликтов в России. Перечисленным выше задачам соответствует структура настоящей статьи.

Инфляционные циклы в российской экономике
Вступление экономики России в фазу перехода к рынку закономерно привело к преобразованию существовавшего ранее «советского» инфляционного цикла в инфляционный цикл трансформационного типа, или трансформационный инфляционный цикл (ТИЦ), ключевой особенностью которого является сочетание элементов отмирающего механизма «советского» инфляционного цикла и элементов зарождающегося инфляционного цикла рыночного типа.
В частности, в переходной экономике, по крайней мере, в начальной фазе перехода к рынку, сохраняются основные формы накопления инфляционного потенциала, свойственные советской экономике. Во-первых, это наличие определенной доли вынужденных сбережений в общей сумме сбережений населения, которые носили инфляционный характер и составляли известную часть избыточных резервов коммерческих банков, возникших в условиях высоких кредитных рисков и политической нестабильности в переходный период. Во-вторых, это углубление структурных диспропорций в отраслевой, технологической и институциональной подсистемах, а также в системе относительных цен, которые являлись наследием советской экономики. Вместе с тем быстрые изменения в институциональной и экономической структурах, а также постоянно воспроизводящиеся глубокие внутренние перераспределительные конфликты, обусловленные переходными процессами, создали новые формы накопления инфляционного потенциала, характерные для переходной экономики: устаревание основных производственных фондов, неплатежи, появление денежных суррогатов, накопление внутреннего и внешнего долга и т. д. Накопление инфляционного потенциала, связанного с усилением диспропорций в переходной системе, через определенный промежуток времени достигало предела и превращалось в инфляционные всплески цен.
Следует отметить, что инфляционный цикл переходного типа отличается своими характеристиками как от «советского» инфляционного цикла [Протасов, 2011, С. 116– 129], так и от «стандартного рыночного» инфляционного цикла [Протасов, 2007, С. 39– 48] (рис. 1).
Во-первых, инфляционные циклы в переходной экономике России характеризуются очень большой амплитудой колебаний и, во-вторых, произошло как бы «смазывание», искажение циклической динамики инфляционных процессов. В переходном инфляционном цикле отсутствует четкая периодичность смены фаз ускорения и замедления инфляции. Вместо этого наблюдаются инфляционные всплески 1992–1993 гг., 1994–1995 гг. и инфляционный эксцесс 1998 г., между которыми невозможно выявить традиционную для стран с рыночной экономикой определенную ритмику смены фаз ускорения и замедления инфляции.
Рис. 1. «Советский» (а), трансформационный (б) и рыночный (в) типы инфляционных циклов
Представляется, что нарушение ритмичности в динамике российской инфляции 1990-х гг. является закономерным следствием происходивших в то время переходно-кризисных процессов. Данный тезис находит свое подтверждение в наиболее общих закономерностях развития экономических систем в условиях их трансформации. В частности, системе, проходящей периоды снятия старого качества и приобретения нового качества, присущи иррациональные, переходные и превращенные формы, а временные периоды, характеризующие динамику того или иного экономического процесса, выбиваются из своей привычной последовательности и как бы набегают друг на друга [Афанасьев, 1996, С. 27]. Таким образом, трансформационный инфляционный цикл представляет собой форму становления инфляционного цикла «рыночного» типа.
Возвратимся к рис. 1б, на котором показан график ежемесячного изменения индекса потребительских цен в период 1992–2002 гг. Помесячные данные здесь использованы неслучайно, поскольку этот период характеризуется очень сильными флуктуациями макроэкономических показателей, связанными быстрыми изменениями экономической обстановки в условиях переходного периода. На первый взгляд отсутствие ярко выраженного ритмического рисунка и наличие хаотических колебаний в динамике цен говорит об отсутствии каких-либо циклических закономерностей в развитии инфляционных процессов. Однако при внимательном изучении графика достаточно четко выделяется три периода развертывания инфляции, которые ассоциируются с фазами трансформационного инфляционного цикла:
— первый период (январь 1992 года — апрель 1995 года) — характеризуется сильными непериодическими колебаниями индексов цен с очень высокой амплитудой;
— второй период (май 1995 года — июль 1998 года) — происходит сглаживание ценовых всплесков и постепенное снижение уровня инфляции;
— третий период (август 1998 года — апрель 2000 года) — повторяется резкий всплеск инфляции с последующим быст­рым затуханием темпов роста цен и их дальнейшей стабилизацией на протяжении 2000-х годов1.
Таким образом, выясняется, что российской экономике переходного периода соответствовала трехфазная модель ТИЦ: первая фаза началась с гиперинфляционного шока 1992 г., который затем трансформировался в скачкообразную галопирующую инфляцию; вторая фаза характеризовалась низкими темпами инфляции; третьей фазе соответствовал краткосрочный ценовой шок 1998 г., после которого наступил длительный период относительно низких темпов инфляции (2000-е гг.).
Сравнение показателей динамики инфляции в переходный период в России с аналогичными показателями в других странах с переходными экономиками выявляет в целом схожую картину: инфляционный шок — галопирующая инфляция — низкая инфляция (с некоторыми отличительными особенностями, связанными с реализацией разных стабилизационных программам).

Инфляционные циклы и распределительные конфликты в экономике России
Особенностью механизмов трансформационного инфляционного цикла является то, что они не обладают внутренней стабильностью и постоянно изменяются. Это связано с логикой самого переходного процесса, когда система социальных, экономических и политических институтов претерпевает радикальные изменения. Вместе с тем, наше представление об инфляции как о распределительном конфликте, позволяет утверждать, что для переходно-кризисных процессов в российской экономике 1990-х годов масштабный и острый распределительный конфликт лежит в основе механизмов трансформационного инфляционного цикла.
В период рыночной трансформации 1990-х годов масштабные распределительные конфликты, с одной стороны, свидетельствовали о крайней разбалансированности российской экономики, выражавшейся в высокой инфляции и спаде производства, а с другой — отражали процессы формирования основных макроэкономических пропорций в ходе противостояния конкурирующих сил.
По мнению И.А. Каменецкого, на распределительный конфликт в переходной экономике России оказывали влияние четыре фактора — структурные диспропорции, спад производства, рост трансакционного сектора и бегство капитала за границу [Каменецкий, 1998, С. 57–58]. Такой подход не только применим для характеристики природы российской инфляции, но и позволяет обосновать ее циклическую динамику.
Во-первых, унаследованные от СССР глубокие структурные диспропорции, обусловили значительные перекосы в отраслевой и технологической структурах российской экономики.
В первой фазе трансформационного инфляционного цикла эти диспропорции проявились, прежде всего, в гипертрофированном развитии отраслей I подразделения общественного воспроизводства, в особенности добывающих отраслей, а также отраслей производства топливно-сырьевых и энергетических ресурсов. Такие дисбалансы в реальном секторе экономики негативно сказывались на системе относительных цен. В частности, это приводило к занижению цен на продукцию обрабатывающего сектора.
Отличительной чертой механизма устранения таких диспропорций в рамках «советского» инфляционного цикла было административное перераспределение средств между отраслями хозяйства. Разрушение советской модели экономики в результате попадания ее в системный кризис и соответствующее свертывание практики централизованного распределения ресурсов привели к тому, что скрытая конкуренция, осуществлявшаяся в СССР на так называемом «бюрократическом рынке», приняла открытую рыночную форму. Что это означало для российских предприятий? Ответ вполне очевиден — предприятия и отрасли хозяйства стали открыто конкурировать за доступ к ограниченным ресурсам, используя ценовые механизмы. Подобная конкуренция на фоне серьезных ценовых диспропорций создавала стимулы к самоподдерживающемуся росту цен.
Однако здесь следует сделать одну оговорку, связанную со спецификой конкурентных отношений на слабо институционализированном российском рынке в начальной фазе рыночных реформ. Речь идет о сильном влиянии государства на рыночное ценообразование за счет сохранения контроля над базовыми отраслями экономики, что позволяло ему корректировать цены на продукцию этих отраслей, а также оказывать помощь убыточным предприятиям путем их льготного кредитования.
Во-вторых, неравномерный спад производства в отраслях хозяйства, выступивший причиной распределительного конфликта в переходной экономике России, оказал серьезное влияние на формирование инфляционного цикла (в форме стагфляции). Обратим внимание, что спад производства продолжался практически до 1999 г. До середины 1990-х гг. сокращение объемов выпуска продукции было связано с факторами, лежащими на стороне предложения, — отсутствием нормально функционирующих рыночных институтов, распадом единого рынка и разрывом хозяйственных связей между предприятиями. А, как известно, шоки предложения приводят к значительным ценовым колебаниям. Отсюда становится очевидным, почему в впервой фазе инфляционного цикла был такой большой разброс амплитуды в динамике цен.
Во второй половине 1990-х гг. угнетающее действие этих факторов на совокупное предложение было исчерпано и основное давление на снижение объемов общественного производства стали оказывать тенденции, сформировавшиеся еще в эпоху советской экономики. И.А. Каменецкий считает, что важнейшей из них, повлиявшей на спад производства, было сокращение производства в топливно-сырьевом секторе. С этим утверждением согласиться нельзя, и вот почему.
В конце 1980-х гг. в советской экономике наметилась тенденция к разбуханию трансакционного сектора (торговля, финансово-банковское обслуживание) и сокращению сектора внутренне ориентированных отраслей хозяйства (текстильная, швейная, легкая промышленность, отчасти машиностроение), которая усилилась в 1990-х годах. Так, например, если в торговле в 1990 г. было занято 5,9 млн чел., то в 1995 г. число официально занятых превысило 6,5 млн чел. В банковском секторе за годы реформ произошел рекордный рост числа коммерческих банков — от нескольких десятков в 1990 г. до 2,6 тыс. в 1997 г. В то же время спад производства в отраслях конечного спроса в 1992–1998 гг. составил: в машиностроении — 63%; в легкой промышленности — 87%; в пищевой промышленности — 50%; в швейной промышленности — 80% [Липина, 2004, С. 20–21]. Если же посмотреть на динамику производства в топливно-сырьевом комплексе, то она показывает, наоборот, не спад, а рост. Так, В.Т. Рязанов приводит следующие данные по росту топливно-энергетического комплекса. Если в 1989 г. на долю ТЭК приходилось 12,7% общего объема производства, то к 1996 г. она выросла до 30,3% [Рязанов, 1998, С. 659].
Таким образом, общеэкономический спад во второй половине 1990-х годов все же был обусловлен отрицательной динамикой производства в отраслях, ориентированных на конечный спрос, а не на промежуточный, о котором говорит И.А. Каменецкий.
В-третьих, важным фактором распределительного конфликта являлся трансакционный сектор, который, как было показано только что, рос быстрыми темпами. Заметим, что ускоренное развитие трансакционного сектора в переходной экономике — вполне естественное явление в условиях системного переформатирования общественного производства. Однако его становление обостряет кризис отраслей материального производства и потому усиливает борьбу последних за выживание в новых рыночных условиях и, в конечном счете, обусловливает неравномерную квазициклическую динамику инфляции.
Четвертым фактором, оказавшим воздействие на распределительный конфликт, была утечка капитала за границу. «Бегство капитала» являлось естественным результатом трансформационного кризиса российской экономики, в ходе которого перемещение ресурсов осуществлялось туда, где их использование приносило наибольшую доходность. При этом заметим, что трансграничное движение капитала осуществлялось не в одностороннем порядке — было и обратное его движение в страну. Это позволяет говорить о циклообразующей функции движения капитала в динамике инфляции в переходной экономике России.
Таким образом, периодическое усиление и ослабление перечисленных факторов обусловливало степень напряженности распределительного конфликта, который через механизм спирали «доходы — цены» оказывал влияние на неравномерный характер протекания инфляционного процесса в рамках трансформационного цикла.
Вместе с тем, на наш взгляд, нельзя ограничиваться перечисленными факторами, которые влияли на степень остроты распределительного конфликта. В частности, нельзя игнорировать воздействие на распределительный конфликт факторов институционального порядка, а также причин более общего характера, связанных с кардинальной сменой модели макроэкономического регулирования.
Если воспроизвести хронологию развертывания трансформационного кризиса в России в 1990-х годах и сопоставить ключевые события, происходившие в институциональной среде, с фазами трансформационного инфляционного цикла, то можно увидеть много параллелей (рис. 2). Прежде всего, обратим внимание на то, что в первой и третьей фазах инфляционного цикла происходили неординарные институциональные изменения. В частности, в первой фазе инфляционного цикла (с августа 1992 года по июль 1994 года) виден всплеск цен. Очевидно, что помимо указанных выше факторов, инициировавших распределительный конфликт, в это время действовали и другие факторы, к которым следует отнести проведение ваучерной приватизации и начавшийся процесс формирования корпоративных сетей в институциональной структуре экономики. Эти факторы оказываются едва ли не самыми важными в развертывании целой череды конфликтов, связанных с масштабным перераспределением собственности.
Программу «шоковой терапии», либерализацию цен и торговли в сочетании с переходом от планово-централизованной системы государственного управления к модели макроэкономического регулирования, соответствующей переходной экономике России того времени, следует отнести также к разряду важных факторов, послуживших усилению распределительного конфликта, который привел к ценовому шоку начала 1992 г.
Эти же факторы сыграли свою роль в изменении характера распределительного конфликта в 1995 г. — первой половине 1997 г. Закрепление итогов ваучерной приватизации, рост конкуренции на рынках, изменение статуса Центрального банка России и другие институциональные новации привели к тому, что распределительный конфликт приобрел еще более уродливые формы, чем те, которые ярко проявили себя на, так называемых, залоговых аукционах. Его действие временно было перенесено из сферы ценообразования в финансовую сферу, где рыночные агенты, в том числе и государство, реализовывали свои интересы с помощью неплатежей, бартера и денежных суррогатов.
Речь идет о том, что в условиях жесткой монетарной политики, направленной на борьбу с инфляцией, уровень насыщенно­сти экономики деньгами резко упал (коэффициент монетизации снизился с 0,358 в 1992 г. до 0,138 в 1997 г.). В это же время в соответствии с законом «О Центральном банке» Банк России перестал прямо финансировать федеральный бюджет. Дефицит бюджета стал покрываться за счет займов на финансовом рынке путем размещения краткосрочных высокодоходных обязательств (ГКО). Высокая доходность по этим бумагам была обусловлена тем, что рынок ГКО сталкивался с конкурентным валютным рынком, куда в условиях высокой инфляции попадали денежные ресурсы рыночных агентов. Таким образом, высокодоходный рынок ГКО отвлекал из экономики значительную часть финансовых ресурсов. Одновременно рос государственный долг, аккумулируя инфляционный потенциал.
Сжатие денежной массы повлекло за собой распространение альтернативных способов расчета в виде неплатежей, которые использовались в качестве инструмента в распределительном конфликте. Таким образом, снижение инфляции в данный период было фикцией — она просто сменила форму (с открытой на подавленную), а распределительный конфликт приобрел еще больший размах, поскольку в него было втянуто практически все население.
Инфляционный кризис в 1998 г., связанный с дисбалансом в секторе государственных финансов, пирамидой ГКО и валютными ограничениями в предшествующий период, произошел на фоне резко обострившегося распределительного конфликта, когда с вынужденной отменой валютного коридора дебиторская задолженность возросла в несколько раз. Экспортеры в ожидании роста курса доллара сознательно задерживали перевод валютной выручки из-за рубежа, что вызвало острый дефицит иностранной валюты, способствовало стремительному повышению ее курса и ускорению инфляции в августе-сентябре 1998 г.
Проведенные сопоставления циклической динамики инфляционных процессов с факторами, способствовавшими распространению распределительного конфликта в хозяйст­венной системе России переходного периода, подтверждают наш тезис о том, что содержанием инфляции является процесс массового распределения и перераспределения национального дохода и общественного богатства. При этом любые попытки управления последней исключительно монетарными методами обречены на провал.
Формирование в современной экономике России в 2002–2014 гг. инфляционного цикла рыночного типа, конфигурация которого отражена на рис. 1в, свидетельствует о запуске его денежно-кредитного механизма, характерного для стран с развитыми рынками. В частности, речь идет о том, что основную роль в смене фаз ускорения-замедления инфляции стали играть динамика рыночных процентных ставок, структура денежной массы и соответствующее денежно-кредитное регулирование со стороны Банка России [Дубянский, 2015, С. 109–125]. Не останавливаясь подробно на особенностях работы данного механизма инфляционного цикла, модель которого была предложена нами в соответствующей публикации [Протасов, 2013, С. 108–119] отметим, что наблюдаемые ускорения инфляции в условиях мирового финансово-экономического кризиса 2007–2009 гг. и в условиях обострения политического противостояния России и Запада в 2014 г. — начале 2015 г., также связаны с обострением распределительных конфликтов.
В частности, кризис 2007–2009 гг. связывают с так называемым «конфликтом девальваций», возникшим между Банком России и Правительством РФ, суть которого, на самом деле сводилась к конфликту целей этих государственных институтов. В частности, если российское правительство в то время и в тех условиях нацелено было на стимулирование экономического роста и повышение конкурентоспособности российских товаров путем девальвации рубля (и, соответственно, жертвуя стабильностью цен), то Банк России, напротив, выступал против девальвации рубля, которая грозила увеличением обязательств банковского сектора в иностранной валюте [Малкина, 2012, С. 119–120, 137–140]. Собственно говоря, конфликт разрешился в пользу правительства и ускорение инфляции было инициировано главным образом за счет девальвации рубля.
Наблюдаемое нами в 2014 и начале 2015 гг. быстрое повышение цен в российской экономике, связано с возникновением нового распределительного конфликта, черты которого пока еще только начинают проявляться. Но уже сейчас можно сказать, что в условиях падения мировых цен на нефть, снижения прибылей в корпоративном секторе, политического противостояния России и Запада, повлекшего двустороннее введение эмбарго на поставки различных видов продукции, оттока капитала из страны, законсервированной инфляционно опасной структурной диспропорциональностью рентно-сырьевой модели российской экономики, крупные корпорации и другие влиятельные группы в российском истеблишменте вновь могут прибегнуть к известному инструменту компенсации своих убытков за счет повышения цен.
Рис. 2. Трансформационные инфляционные циклы и институциональные изменения в России в 1992–1999 гг.
Выводы
Проведенное исследование циклической динамики инфляционных процессов в российской экономике и ее сопо­ставление с проявлениями распределительных конфликтов в нашей стране, свидетельствует о том что, с одной стороны, по своему внутреннему содержанию инфляция выступает формой проявления этих конфликтов, а с другой, — сами распределительные конфликты играют роль циклообразующего фактора в ее нелинейной динамике.
Из этого основного вывода вытекает ряд важных след­ствий.
Во-первых, борьба с инфляцией с использованием извест­ных инструментов денежно-кредитного регулирования путем повышения процентных ставок в настоящее время является не только безрезультатной, но даже вредной. В частности из нашего исследования вытекает не раз уже звучавший тезис в научном сообществе о том, что повышение процентных ставок приводит к удорожанию кредитных ресурсов, повышению альтернативных издержек производства, которые через ценовой механизм рано или поздно приводят к ускорению инфляции.
Во-вторых, в современных условиях инфляция превратилась из универсального стихийного способа ликвидации макроэкономических дисбалансов в инструмент сознательной борьбы за долю в национальном доходе или богатстве.
Наконец, в-третьих, сам по себе распределительный конфликт не является каким-то уникальным явлением, он в принципе присущ распределительным отношениям в экономике вообще. Но он приобретает характер инфляционного распределения и перераспределения национального дохода между сферами производства, отраслями хозяйства, а также между различными социальными группами тогда, когда оказываются исчерпанными все прочие формы его распределения и перераспределения.
Таким образом, последняя инфляционная волна, возникшая во второй половине 2014 года, стала примером очередного конфликтного разрешения накопившихся внутренних и внешних противоречий в российской экономике в форме инфляционного перераспределения национального дохода в пользу, прежде всего, российского государства, выполнение социальных обязательств для которого стало непомерной ношей на фоне обострившихся международных отношений России с ведущими западными странами.


Литература
1. Протасов А.Ю. Инфляция в экономике СССР: природа, циклическая динамика, уроки для современной России // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 5: Экономика. 2011. — Вып. 4. — С. 116–129.
2. Протасов А.Ю. Циклическая динамика инфляции // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 5: Экономика. — 2007. — Вып. 2. — С. 39–48.
3. Малкина М.Ю. Инфляция и управление инфляционными процессами в российской и зарубежной экономике. — Нижний Новгород: Изд-во Нижегородского ун-та, 2006.
4. Меньшиков С.М. Советская экономика: катастрофа или катарсис. — М., 1990.
5. Афанасьев В. Н. Основные формы организационной структуры рыночной экономики: логика развития // Российский путь в экономике: сб. науч. тр. Вып. 7. — СПб: Петрополис, 1996.
6. Каменецкий И.А. Инфляция в переходной экономике России (1992–1996 гг.). — СПб., 1998.
7. Рязанов В.Т. Экономическое развитие России. Реформы и российское хозяйство XIX–XX вв. — СПб.: Наука, 1998.
8. Липина С.А. Социо-экономика России переходного периода (1991–2003). — М. УРСС, 2004.
9. Дубянский А.Н. Государственная теория денег Г. Кнаппа: история и современные перспективы // Вопросы экономики. — 2015. — №3. — С. 109–125.
9. Протасов А.Ю. Циклические закономерности инфляционных процессов: мировой опыт и отечественная практика. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2013.
10. Малкина М.Ю. Инфляционные процессы и денежно-кредитное регулирование в России и за рубежом. — М.: ИНФРА-М, 2012.
11. Зоидов К.Х. Циклические процессы в советской и переходной российской экономике. — М., 1999.

Сноски 
1 Аналогичные периоды в развитии современной инфляции в России выделяли многие российские исследователи. См., например: Зоидов К. Х. Циклические процессы в советской и переходной российской экономике. М., 1999. С. 199–200; Малкина М. Ю. Инфляция и управление инфляционными процессами в российской и зарубежной экономике. Н. Новгород, 2006. С. 153.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия