Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (55), 2015
ЭКОНОМИКА И УПРАВЛЕНИЕ В СФЕРЕ УСЛУГ
Каранец С. М.
доцент кафедры экономики таможенного дела
Санкт-Петербургского им. В.Б. Бобкова филиала
Российской таможенной академии, кандидат экономических наук


Трансформация взглядов на экономическую сущность термина «социально-культурная сфера»
В статье автор показывает, как изменились взгляды экономистов на сущность экономического понятия «социально-культурная сфера». Впервые было выделено в отраслевой структуре СКС три подхода (новейший, появившийся в 2004 г., узкий (общепринятый), расширенный). Автор предложил рассматривать определения социально-культурной сферы с позиции представителей различных экономических школ
Ключевые слова: культура, образование, социально-культурная сфера, производительные силы, производственные отношения, экономическая теория, потребности
УДК 330.163.14, 339.133.2, 330.542, 330.552; ББК 65.49   Стр: 323 - 327

Термин «социально-культурная сфера» был введен в научный оборот тридцать лет назад. В 1984 г. появляются научные исследования по изучению социально-культурной сферы (Куцнко В.И., Пережняк Б.А., Орзих М.П. и др.). За прошедшее время кардинально изменились взгляды ученых-экономистов по вопросам сущности, места и отраслевой структуры социально-культурной сферы (СКС). Актуальность данной темы во многом связана с тем, что от выбора варианта трактовки понятия и структуры во многом зависят дальнейшие преобразования в отраслях СКС.
Первоначально социально–культурную сферу отожествляли с непроизводственной сферой (Бузгалин А.В., Чотонов М.М.), сферой нематериального производства (Корнейчук Б.В., Демичева Н.А.) [2, С. 638.; 3; 11, С.3.; 18, С. 431.; 25, С. 5.; 28, С.135.]. Переход страны от административно–командной к рыночной экономической системе, фундаментальные структурные преобразования изменили акцент внимания ученых на анализ социально-культурной сферы как сферы услуг (Ю.Комлев), сервисного сектора (Колтынюк Б.А.), непроизводственной инфраструктуры. Макеев Ю.В. под СКС понимает особый сектор национальной экономики [9].
В XXI в. в трудах ученых превалирует исследование социально–культурной сферы с позиции потребителя, имеющего определенные социально–культурные потребности. По мнению Е.Я. Морозовой, Э.Д. Тихоновой «с изменениями социально-культурных потребностей в обществе состав и структура СКС трансформируется» [14]. Данный подход развивается в рамках институционального направления экономической теории (economics).
Представители политической экономии, в изданиях ХХ и ХХI вв. исследуют отрасли СКС с позиции развития производительных сил и производственных отношений, отмечая, что это «специфическая область приложения общественного труда» [12]. Как обобщил д.э.н., профессор Ф.Ф. Рыбаков, под СКС понимают «совокупность отраслей, деятельность которых, направлена непосредственно на человека, его развитие и совершенствование» [20].
Основное различие трактовок социально-культурной сферы в трудах советского и постсоветского периодов развития нашей страны заключается в том, что изначально предприятия и организации СКС рассматриваются как государственные, организующие производство общественных благ. В настоящее время ряд ученых продолжает исследовать социально–культурную сферу как часть национальной экономики, связанную с «выполнением государством его социальных функций в рамках межличностных и товарно-денежных отношений» [15]. Произошло осознание, что большинство благ социально-культурной сферы необходимо классифицировать как смешанные, квазиобщественные (quasi-public goods).
Интенсивное развитие института частной собственности привело к трансформации взглядов на сущность СКС как в «основном убыточной» сферы деятельности [25, С. 6.]. Взяв за основу показатель рентабельности (прибыльности), учеными был установлен объективный предел развития рыночных отношений, института частной собственности в отраслях СКС. В условиях рынка предприниматели заинтересованы в производстве только приносящих нормальную прибыль, т.е. частных, а не чисто общественных благ (pure public good), обладающих признаками неделимости (несоперничество), неконкурентно­сти, неисключения.
Открытие закона «болезнь Баумоля», исследования американских ученых W.J.Baumol, W.G.Bowen показали хроническую убыточность, связанную с тем, что темп роста цен на факторы производства опережает темп роста цен на конечную продукцию ряда видов хозяйственной деятельности СКС.
Если вопрос о максимальных пределах развития рынка был детально изучен, то решение задачи о границах развития государственного сектора экономики, его изменения путем, например, приватизации или деприватизации, вызвало ожесточенные споры и дискуссии.
В переходный период активно обсуждались вопросы о доступности, об уровне социального обеспечения, формальных и неформальных формах участия домохозяйств в оплате услуг социально–культурной сферы в период ее реформирования. Это связано с тем, что уменьшение государственного сектора СКС не приводит к автоматическому удовлетворению потребностей населения путем, например, изменения (расширения) рыночного сектора. Так, в России происходит резкое снижение, начиная с середины 1980-х гг., общего числа общедоступных библиотек, с середины 2000-х гг. — станций (отделений) скорой медицинской помощи. Только в период с 1990 по 2002 гг. общее число дошкольных учреждений сократилось на 42% в городах и поселках городского типа, 47% в сельской местности (всего с 87,9 тыс. до 48,9 тыс.).
За анализируемое время в два раза уменьшилась численность детей, посещающих дошкольные учреждения. Несмотря на то, что появляются частные образовательные организации, на начало 2003 г. более 400 тыс. человек испытывали потребности в услугах дошкольных учреждений. На начало 2006 г. их число выросло на 561 тыс. детей. На начало 2010 г. потребность изменилась более чем в 4 раза. В 2013 г. уже 2,72 млн детей (42% от числа посещающих) нуждались в устройстве в дошкольные образовательные организации [19 (2003), С. 210; 19 (2006), С. 224.; 19 (2010), С.223; 19 (2014), С. 180]. Аналогичная ситуация прослеживается и в других видах хозяйственной деятельности образования, в отраслях культуры, здравоохранения [см. 7].
Наблюдается постепенное сокращение образовательного, культурного пространства, отказ от 100% охвата населения обслуживанием учреждениями СКС. Пользуясь данными Всероссийской переписи населения 2002 и 2010 гг., можно рассчитать, что число населенных пунктов без населения выросло на 49%. Количество сельских населенных пунктов с численностью населения до 10 человек увеличилось на 8,6 тыс., составив по данным последней переписи 36% от общего их числа. Одной из причин внутренней миграции сельского населения является отсутствие учреждений СКС (см. табл. 1). Закрываются малокомплектные школы (постановление о реструктуризации утратило силу в 2014 г.), фельдшерско-акушерские пункты, больницы (как последствия модернизации здравоохранения в целях оптимизации структуры коечного фонда), происходит оптимизация сети общедоступных библиотек [1].

Таблица 1
Обеспеченность населенных пунктов учреждениями СКС
Показатели2014
Количество ликвидированных учреждений СКС в результате проведения мероприятий по оптимизации,
в том числе:
2698
общее число закрытых учреждений культуры;2080
число ликвидированных медицинских учреждений;26
ликвидировано образовательных учреждений.592
Число сельских населенных пунктов, не имеющих медицинской инфраструктуры, тыс.17,5
из них расположены на расстоянии свыше 20 км от ближайшей медорганизации, где есть врач, тыс.11
Число сельских населенных пунктов, не прикрепленных к ФАПу или офису врачей общей практики879
Количество областей (краев) с низкой плотностью населения, не имеющих мобильных медбригад, ед.3*
Число населенных пунктов с численностью населения от 300 чел. 1,5 тыс. человек
– не имеют детских садов, тыс.;
– находятся на расстоянии свыше 25 км до ближайшего детского сада, тыс.;
– не охвачены общественным транспортом, тыс.

9,5

0,877
3
* Омская область, Камчатский край, Приморский край.
Источник: составлено и рассчитано по [4].

По данным СНС РФ в среднем за 2008–2012 гг. на долю казенных, бюджетных, государственных автономных и других учреждений, включенных в состав сектора «государственного управления», приходится более 81% выпуска товаров и услуг. Удельный вес в общем выпуске отраслей образование и здравоохранение нефинансовых корпораций, оказывающих услуги с целью получения прибыли, составил всего 16% (см. рис.).
Рис. Структура выпуска товаров и услуг по секторам в отраслях «образование» и «здравоохранение» в среднем за 2008–2012 гг., в процентах
Источник: составлено по [16, С. 99–103].
Отказ (полный или частичный) от государственного сектора в СКС приведет к возникновению социальной напряженности, классовой дифференциации, социальной изоляции, усилению неравенства из-за некорректной работы социального лифта, невозможности долгосрочного стабильного развития. Определение минимального размера государственного сектора в СКС можно связать с гарантией отсутствия возникновения в стране описанных выше рисков.
Косвенными индикаторами уклонения от оказания обществом (государством, частным сектором) услуг социально-культурной сферы служат показатели масштаба неравенства а) приближение значения коэффициента Джини к максимальному уровню (Gmax=1 или 100%); б) сравнительный анализ коэффициента Джини до уплаты налогов и после; в) степень роста выпуклости на кривой Лоренца; г) индекс Гувера (Hoover index), показывающий рост совокупной части дохода общества подлежащий перераспределению.
Таким образом, существуют две взаимопротивоположные точки зрения на сущность экономической категории «социально–культурная сфера». В рамках политической экономии это особые производственные отношения, возникающие между производителем и потребителем в процессе оказания культурных, медицинских и образовательных благ. Предметом исследования выступает сфера производства.
С позиции же современных авторов экономикс, главным в исследовании является ответ на вопрос, как удовлетворить потребности человека, в том числе в области образования, медицины, культуры и искусства.
Если развитие социально–культурной сферы в стране строить по принципам экономикс, то объективно возникает проблема несоответствия между индивидуальными потребностями и общественными нормами, принятыми, например, в области образования.
Для решения проблемы американский экономист немецкого происхождения Р. Масгрейв (R.A. Musgrave, 1910–2007) ввел в экономический оборот в 1959 г. термин «мериторные блага». Английское словосочетание «merit good» можно дословно перевести, как достойное благо (примеч. автора). Величина спроса на такое благо не совпадает (отстает) с уровнем, приятом в обществе. Принуждение оправдано, с позиции ученого, т.к. человек без образования не может знать о преимуществах обучения, сделать осознанный выбор в пользу потребления образовательных услуг.
На основе исследований Р. Масгрейва и маркетинговой теории Ф. Котлера (F. Kotler, 1931 г. рожд.), блага социально–культурной сферы можно условно объединить в четыре группы, используя такой классификационный критерий, как степень рациональности потребления. Блага, оказываемые работниками СКС, подразделяются на:
1. блага, объем потребления которых, соответствует общественному нормативу. Такое потребление можно охарактеризовать как рациональное. Процесс производства таких услуг характеризует эффективное распределение факторов производства. Например, для профилактической диагностики заболеваний органов дыхания каждый житель России ежегодно должен проходить флюорографическое обследование;
2. блага, объем потребления которых, можно охарактеризовать как нерациональное (избыточное) потребление благ. Например, посещение терапевта, стоматолога для профилактического осмотра чаще одного раза в полгода приводит к неэффективному использованию редких экономических ресурсов;
3. нерациональный отказ от потребления благ. Отказ от услуг можно классифицировать еще как нулевой, отрицательный спрос. Например, по данным ООН в 2015 г. 56 млн детей школьного возраста не посещают школу (2012 г. — 58 млн). Из них 3% проживает на территории России [рассчитано по: 23; 24]. Мониторинг в городах Архангельской области выявил, что одной из причин для детей с ограниченными возможностями является «проблема обеспечения физической доступности образования» [26];
4. блага, объем потребления которых можно охарактеризовать как нерациональное недопотребление благ или мериторных благ. Недопотребление социально-культурных благ приводит к недоиспользованию выделенных обществом ресурсов, уменьшению положительных внешних эффектов, экстерналий (полная классификация услуг СКС рассмотрена в статье [6]). Недопотребление может возникнуть по причине перераспределения, выделенных обществом ресурсов, в пользу других статей бюджета.
Как оценить ущерб, причиняемый обществу, если услуги образования, культуры и здравоохранения не доступны для всех? С одной стороны, несвоевременное получение (или отказ от оказания) услуг образования и культуры можно оценить по аналогии с правилом (законом), открытым американским экономистом А.М. Оукеном (Okun’s law, Okun’s rule of thumb). Недополучение образовательных услуг приведет к росту естественной нормы безработицы в формуле, выведенной Abel A.B., Bernanke B.S.
С другой стороны, потребление домохозяйствами услуг СКС способствует постепенному переходу от низкоквалифицированных к высококвалифицированным трудовым ресурсам, сокращению структурной и изменению фрикционной форм безработицы. В современных условиях массового использования инновационных, информационных технологий постоянно востребованы только физически здоровые, высококлассные специалисты. Следовательно, избыточные, не имеющие квалификацию трудовые ресурсы будут учитываться в категории «безработные». Потери государства, связанные с излишком на рынке труда предложения работников, не имеющих основного общего образования, можно приблизительно рассчитать как упущенный доход или гипотетически начисленную заработную плату (см. табл. 2).

Таблица 2
Упущенный прирост ВВП из-за отсутствия у работника основного общего образования
Показатели200520102013
Средняя начисленная заработная плата работников, имеющих основное общее образование (по результатам выборочных обследований организаций за октябрь), руб.6417,65999221622
Численность безработных, не имеющих основного общего образования (на конец года), тыс. чел.21,9615,898,262
Упущенная заработная плата, которая могла бы быть начисленной и учтенной в ВВП, если бы все зарегистрированные безработные получили образование и нашли работу, млн, руб. в месяц140,931158,773178,641
Удельный вес упущенных возможностей в произведенном ВВП, в %0,00780,00410,0034
Источник: составлено по: [21; 19].

Сопоставим полученный результат с затратами государ­ственного бюджета, связанными с организацией в стране обучения по программе основного общего образования (с 5 по 9 класс включительно). Бюджетные расходы в расчете на одного обучающегося за пять лет с 2008 по 2012 гг. составят 332,28 тыс. рублей [рассчитано по 10]. При условии, что, получив основное общее образование, безработный найдет работу, его годовой доход будет равен в 2013 г. 259,5 тыс. руб., а выплаченный подоходный налог за год примерно составит 33 тыс. руб.
Следовательно, общество заинтересовано, чтобы население обучалось по программе основного общего образования как можно раньше, желательно еще до наступления трудоспособного возраста. Срок окупаемости может быть уменьшен, если организовать не дневное обучение, а открыть вечерние школы.
Отрицательный побочный эффект не совсем своевременного получения образовательных, культурных, медицинских услуг оборачивается высокими издержками для общества. Недопроизводство таких благ уменьшает потенциальный ВВП, благосостояние домохозяйств, не имеющих образования, лишает их возможности воспользоваться первым социальным лифтом. Сокращается налогооблагаемая база. И как след­ствие, растут издержки, связанные с содержанием объектов инфраструктуры рынка труда, открытием центров занятости, бирж труда, выплатой пособий по безработице.
Вторым по важности является определение границ СКС (или вопрос об отраслевой структуре социально–культурной сферы). Выделим три трактовки. Первая (новейшая, упрощенная трактовка) связана с отождествлением СКС только с одной отраслью. Такие ученые, как М.А. Стромова, М.В. Матецкая и др. ассоциируют СКС с отраслью или комплексом культуры [13; 22]. О.Б. Нестеренко отмечает, что социально-культурная сфера есть «способ трансляции культуры в обществе, ... является одним из факторов сохранения самой культуры» [17]. Развитие социально-культурной сферы исследуется в контексте становления, развития, трансформации социальных институтов культуры.
Несомненно, культура есть важнейшая отрасль социально-культурной сферы и всего народного хозяйства. В ней занято более миллиона человек (примерно 2% от общей численности занятых в экономике). С нашей точки зрения, широкий выбор культурных благ способствует рационализации и росту эффективности использования свободного времени, удовлетворению потребности в активном и пассивном досуге, организованном и неорганизованном, коллективном, индивидуальном, индивидуальном или семейном (роль и функции отрасли культуры исследованы в работе [8]).
Одним из двух главных критериев отнесения отраслей и видов хозяйственной деятельности к СКС служит процесс создания и распространения ими преимущественно духовных ценностей.
Зяблицева С.В., исследовав только особенности совет­ской культурной политики, делает вывод о том, что развитие СКС было направлено «на закрепление населения в регионе и повышение его культурного уровня» [5]. Не совсем корректно отождествлять СКС только с одной отраслью. За раскрытие духовно-нравственного потенциала нации, «закрепления населения в регионах» отвечают (способствуют) и другие виды хозяйственной деятельности, а не только культурно-досуговые и культурно-просветительные учреждения отрасли культуры (библиотеки, учреждения клубного типа (дома культуры), музеи и т.д.).
Впервые в истории России учреждения науки, образования (просвещения) и культуры более 20 лет (с 26.10.1917 г.) находились в едином ведении Народного комиссариата просвещения (Наркомпрос). В конце прошлого века вновь была предпринята попытка объединить учреждения, относящиеся к различным социально-культурным отраслям, в единый социально-культурный комплекс.
Во вторую или расширительную трактовку включают отрасли, воздействующие не только на преобразование человеческого потенциала, например, физическую культуру, в том числе лечебную, ЛФК, (С.М. Каранец). В состав СКС входит и социальное обеспечение (Л.И. Якобсон, Б.В. Корнейчук, Н.А. Михеева, Л.Н. Галенская), и бытовое обслуживание, ЖКХ, содействующие увеличению свободного времени домохозяйства. Детальное рассмотрение функций, роли включенных в расширительную трактовку видов хозяйственной деятельности и отраслей, позволяет выделить еще одну трактовку и уточнить системообразующие принципы.
Третья трактовка получила название общепринятой (более узкой), когда СКС объединяет только три вида хозяйственной деятельности — образование, здравоохранение, культуру (культуру и искусство). Именно они и образуют, с позиции М.Н. Мирзалиева и других ученых, СКС.
Критериями для объединения отраслей народного хозяйст­ва в социально-культурную сферу служат, во-первых, процесс создания и распространения их работниками преимущественно духовных ценностей, во-вторых, в процессе оказания благ, постепенно меняется человеческий потенциал нации. Причем положительный эмерджентный эффект, присущий в целом СКС, значительно выше, чем суммарная эффективность работы отдельно взятых, входящих в СКС отраслей и видов хозяйст­венной деятельности. Эмерджентный эффект от функционирования одновременно всех учреждений СКС проявляется в качественном изменении состава будущих трудовых ресурсов, лиц, старше трудоспособного возраста; в мультипликативном внутриотраслевом экономическом эффекте от инвестиций, в изменении физических и интеллектуальных способностей человека (см. табл. 3). Современные научные исследования доказали факт взаимосвязи между уровнем образования матери и младенческой смертностью (Кваша Е.), получением ученой степени и продолжительностью жизни, обучением в ВУЗе и риском обнаружить хроническое заболевание. Домохозяйст­ва, имеющие высшее образование, предъявляют повышенный спрос на медицинские услуги, связанные с профилактикой и выявлением заболеваний на ранней стадии. Удельный вес востребованных обращений за стационарной помощью данной группы лиц самый низкий в РФ. [27]. Расчет коэффициента перекрестной эластичности спроса на услуги отраслей СКС с 2003 по 2009 гг. позволил выявить наибольшую взаимосвязь между изменением цен на образовательные, медицинские услуги и изменением величины спроса на услуги культуры. В 2003 г. коэффициент перекрестной эластичности составил 0,4. Эффект от инвестиций в различные отрасли СКС обобщен в таблице 3.

Таблица 3
Эмерджентный эффект от инвестиций в СКС
Отраслевое направление инвестицийЭкономический и социальный эффект
образование● тенденция к снижению младенческой смерт­ности;
● снижение риска запущенности болезни, хронических заболеваний;
● тенденция к снижению спроса на услуги стационарной медицинской помощи при одновременном росте спроса на врачей-специалистов, на амбулаторно-поликлиническую помощь;
● рост спроса на услуги публичных библиотек и т.д.
культура● рост спроса на учебную и научную литературу, образовательные услуги;
● тенденция к увеличению продолжительности жизни (при условии использования социального лифта);
● тенденция к активизации спроса на эффективный способ предотвращения инфекционных заболеваний (вакцинопрофилактика);
● приобщение к плановой иммунизации;
● отказ от самолечения;
● снижение риска недопотребления медицинских услуг, недолечения, некомплаентности пациентов;
● изменяется культура питания, культура потребления медицинских услуг и т.д.
здравоохранение● тенденция к изменению качества жизни населения;
● рост числа выявленных заболеваний;
● сокращение потерь времени (во время обучения, трудовой деятельности) из-за болезни и т.д.

Таким образом, в период социально-экономических преобразований произошла (в исследовании предмета СКС) смена акцента с макроэкономического на уровень микроэкономики. Предметом научных разработок стали социально-культурные потребности. Накопленный тридцатилетний опыт функционирования СКС показал, что уменьшение доли государственного сектора в народном хозяйстве страны не приводит к автоматическому расширению рыночного сектора экономики и более полному удовлетворению духовных потребностей домохозяйств. Это во многом связано с тем, что в народном хозяйст­ве страны социально-культурная сфера играет тройственную роль. Производимые ее отраслями блага можно отнести и к категории общественных, квазиобщественных, и к категории частных. Взятый курс на оптимизацию числа больниц, АПУ, образовательных учреждений, общедоступных библиотек привел к недополучению образовательных, медицинских и культурных благ в первую очередь домохозяйствами, проживающими в сельской местности.


Литература
1. Постановление Правительства РФ от 17.12.2001 г. №871 «О реструктуризации сети общеобразовательных учреждений, расположенных в сельской местности» // Собрание законодательства РФ от 24.12.2001 г. №52. — (Часть II) — Ст. 4976.
2. Бузгалин А.В., Колганов А.И Теория социально–экономической трансформации — М.: ТЕИС, 2003. — С. 638.
3. Демичева Н.А. Инновационный подход к управлению предприятиями социально-культурной сферы крупных корпораций в России // Риск: ресурсы, информация, снабжение, конкуренция. — 2013. — № 3. — С. 86–89 [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: http://dvsneg.ru/innovatsionnyj-podhod-k-upravleniju-predprijatijami-sotsialno-kulturnoj-sfery-krupnyh-korporatsij-v-rossii (Дата обращения 18.06.2015)
4. Доклад аудитора Счетной палаты А. Филипенко / Официальный сайт Счетной палаты Российской Федерации [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: http://www.ach.gov.ru/press_center/news/21297 (Дата обращения: 20.06.2015).
5. Зяблицева С.В. Формирование и развитие социально-культурной сферы Западной Сибири (начала 1920-х — середина 1950-х гг.): Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. докт. истор. наук. 07.00.02. Отечественная история. — Кемерово: КГУ, 2012.
6. Каранец С. М. Классификация услуг социально-культурной сферы села // Агро ХХI. — 2013. — №1–3. — C. 10–11.
7. Каранец С.М. Основные тенденции развития культуры как отрасли экономики./ Актуальные проблемы экономической политики. Сб. науч. трудов. Вып.1 / Ред. Ф.Ф.Рыбаков. — СПб.: ОЦЭиМ, 2004. — С. 154–162.
8. Каранец С.М. Современные функции культуры как специфической отрасли духовного производства // Материалы работы Всероссийской конференции «Молодежь и экономическое развитие современной России». — СПб.: СПбГУ, 2004. — С. 53–54.
9. Комлев Ю.Э. Специфика маркетинга услуг в социально–культурной сфере // Вестник Оренбургского гос. педагогического университета. — 2005. — №4(42). — С. 195. [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: ospu.ru›data/vest42.pdf (Дата обращения 16.06.2015).
10. Кононова А.Е., Шугаль Н.Б. Мониторинг экономики образования. Совокупные затраты на образование в Российской Федерации. — М.: ВШЭ, 2012 — С. 49.
11. Корнейчук Б.В. Регулирование заработной платы в социально–культурной сфере. — СПб.: СПбГТУ, 2000. — С. 3.
12. Куценко В.И. Региональные особенности социально-культурной сферы. — Киев: Наукова думка, 1984. — С. 30.
13. Матецкая М. В. Институциональные преобразования в социально–культурной сфере России в рыночных условиях: Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. экон. наук. 08.00.01 «Экон. теория», 08.00.05 «Экономика и упр. нар. хоз-вом» — СПб.: СПбГУ, 2007.
14. Морозова Е.Я., Тихонова Э.Д. Экономика и организация предприятий социально-культурной сферы. — СПб.: Изд–во Михайлова, 2002. — С. 9.
15. Мухамедиева С.А. Экономика социально-культурной сферы. — Кемерово: КемГУКИ, 2012. — С. 5.
16. Национальные счета России в 2006–2013 годах: Стат. сб. Росстат. — M., 2013. — 311 c.
17. Нестеренко О.Б. Эффективность функционирования и развития социально-культурной сферы. Автореф. дисс. на соиск. уч. степ. канд. экон. наук по спец. 08.00.05 «Экономика и упр. нар. хоз-вом» — СПб., 2004 — С. 3.
18. Проблемы и противоречия воспроизводства в России в контексте мирового экономического развития. Теория. Сопоставления. Поиски / Ред. В.Н. Черковец. — М.: ТЕИС, 2004. — С. 431.
19. Российский статистический ежегодник. 2003–2014. Стат. сб. — М., 2003–2014.
20. Рыбаков Ф.Ф. Экономика Санкт-Петербурга и Ленинградской области: итоги последнего десятилетия. — СПб.: Гидрометиоиздата, 2002. — С. 151.
21. Средняя начисленная заработная плата работников по уровню образования / Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/wages/labour_costs/# (Дата обращения: 20.06.2015)
22. Стромова М.А. Модернизация экономических отношений в социально–культурной сфере экономики России: Автореф. дисс. на соиск. уч.степени к.э.н. по специальности 08.00.01 «Экон. теория» — Тамбов, 2009. — С.3.
23. Уполномоченный по правам человека в РФ. Специальный доклад. Права человека и модернизация российского образования // Официальные документы в образовании. — 2006. — N 16.
24. Цели в области развития после 2015 года // Официальный сайт ООН [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: http://www.un.org/ru/millenniumgoals/education.shtml (Дата обращения: 20.06.2015)
25. Чотонов М. Экономические проблемы социально-культурной сферы Кыргызской Республики в современных условиях. Автор. дисс. на соиск. уч. степ. к.э.н. по спец. 08.00.05. — Ош: Ошский ГУ, 2011. — 32 с.
26. Шинкарева Е.Ю. Право на образование ребенка с ограниченными возможностями в Росси и за рубежом. — Архангельск: Гарант, 2009. — С. 70.
27. Шишкин С.В., Бондаренко Н.В., Бурдяк А.Я. Российское здравоохранение: мотивация врачей и общественная доступность. — М.: Независимый ин-т социальной политики, 2008. — С. 19.
28. Энциклопедия профессионального образования / Под ред. С. Батышева. Т.2. — М.: проф. образование, 1998. — С. 135.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия