Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 4 (56), 2015
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОБЛЕМЫ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ ЕВРАЗИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
Дятлов С. А.
профессор кафедры общей экономической теории и истории экономической мысли
Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
академик РАЕН, доктор экономических наук

Ананьев А. А.
помощник ректора Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
кандидат экономических наук


Евразийская политическая экономия как теоретическое основание новой интеграционной целостности: сущность и организационно-институциональные формы
Статья посвящена обоснованию междисциплинарного подхода к исследованию евразийской экономической системы и определению предмета евразийской политэкономии. Обосновано положение о том, что логика соотнесения национального, регионально-интеграционного и глобального соотносятся между собой как диалектические категории единичного особенного и всеобщего. Дано авторское определение предмета евразийской политической экономии, раскрыты основные принципы, институты и организационные формы осуществления евразийской интеграции
Ключевые слова: евразийская интеграция, политическая экономия, междисциплинарный подход, гиперконкуренция, глобализация, интеграционная политика
ББК Ю252:Т08я43   Стр: 63 - 67

Ключевая задача и главная целевая функция современной экономической науки заключается в том, чтобы исследовать сущность происходящих процессов в глобальной экономике и раскрыть причины возникновения и воспроизводства усиливающегося глобального финансово-экономического кризиса. Н. Картрврайт отмечает, что цель научного исследования заключается не просто в анализе универсальных закономерно­стей на уровне явлений, а в «раскрытии природы вещей, поиск сил и свойств, которыми они обладают, а также условий и способов, благодаря которым эти свойства могут быть использованы для получения ожидаемых эффектов» [1]. При решении этой задачи необходимо использовать весь богатейший, положительный опыт, методологию и инструментарий экономической теории, политической экономии, институциональной экономики, поведенческой экономики, информационной экономики, теории глобализации и других дисциплин.
Поведенческая экономика выявила новые закономерно­сти, например, систематические, повторяющиеся отклонения в поведении реальных людей от поведения рациональных экономических агентов (экономического человека), описываемых теорией экономикс. Ценностные установки, цели, потребности, интересы, мотивы являются атрибутивными характеристиками людей, влияющими на их реальное экономическое поведение, на их инновационную, производственную и потребительскую активность.
Один из основателей новой институциональной экономики лауреат Нобелевской премии по экономике Р. Коуз обосновал важнейшую роль институтов в экономике, принципы выбора институциональных форм в реальных условиях, которые не соответствуют идеальной теоретической модели рынка совершенной конкуренции. В дальнейшем значительный вклад в развитие новой институциональной теории внесли лауреаты Нобелевской премии по экономике Д.Норт, О.Уильямсон, Э.Остром.
Необходимо учитывать, что экономические субъекты в современной динамичной, быстро меняющейся, гиперконкурентной, информационно-сетевой экономике нацелены на инновации и реализацию своих конкурентных преимуществ, способны принимать нестандартные (не поддающиеся линейному анализу и экстраполяции) решения, создавать с помощью разнообразных, распределенных во времени и в пространстве научно-образовательных, социальных и бизнес-сетей новые высокотехнологичные связи, товары и услуги.
При раскрытии сущности евразийской интеграции важное значение имеет определение предмета евразийской экономической теории (евразийской политэкономии). На наш взгляд, наиболее перспективным направлением при ответе на этот вопрос является междисциплинарно-интегративный подход к исследованию евразийской экономической системы и определению предмета евразийской политэкономии. Ранее нами было обосновано положение о методологической конвергенции, в рамках которой мы писали о закономерностях конвергенции предмета экономической теории и предмета теории информационной экономики [2].
Междисциплинарно-интегративный подход к исследованию предполагает методологическую конвергенцию, синтез методологических подходов политэкономии, экономикс, неоинституционализма, глобальной информационно-сетевой экономики, эволюционной и поведенческой экономики, теории мировой экономики и глобальной гиперконкуренции, а также гибкое сочетание рыночных, плановых, сетевых и конвергенционных методов организации, управления и координации деятельности основных субъектов хозяйствования. Это предполагает формирование интегрированной системы разнообразных институтов (традиционные и сетевые институты, например, электронное правительство), норм и методов, включающих гибкое сочетание государственных, рыночных и информационно-сетевых методов регулирования и координации, обеспечивающих на данном общественно-историческом этапе трансформацию и переход от индустриально-рыночной к информационно-сетевой стадии развития экономики.
Интеграция государств в Евразийский экономический союз — это не только взаимодействие, взаимное приспособление, сотрудничество, объединение национальных хозяйств, интернационализация хозяйственной жизни с учетом конкретно-исторических, геополитических, региональных и национальных особенностей, но и формирование системного единства — новой интеграционной целостности.
Интеграция является исходной категорией при определении предмета Евразийской политэкономии. Экономическим содержанием интеграции является объединение национальных экономик в единый воспроизводственный комплекс. Это предполагает не только устранение межгосударственных таможенных и прочих барьеров, но и согласование между заинтересованными странами конечных целей социально-экономического развития и выработку согласованных направлений структурной, инновационной, инвестиционной, внешнеэкономической и социальной политики. Эта работа должны вестись исходя из критериев повышения уровня развития, регионально-интеграционной конкурентоспособности, обеспечения национальной и экономической безопасности стран ЕАЭС, по которым следует разрабатывать и совершенствовать интеграционные инструменты.
Межгосударственные интеграционые образования и торгово-экономические союзы (например, ЕС, АТР, БРИКС, ЕАЭС, ТТП) имеют свою специфику формирования, функционирования и регулирования. Логика соотнесения национального, регионально-интеграционного и глобального соотносятся между собой как диалектические категории единичного, особенного и всеобщего.
В условиях всеохватывающей глобализации национальные государства, с одной стороны, во все большей степени, все более разнообразно и жестко конкурируют между собой за новые научные знания, за право контроля и регулирования ресурсов, информационных и финансовых потоков, за долю на мировых рынках, за собственность на интеллектуальный и информационный капитал, за право контролировать и управлять экономическими процессами. Это во многом определяет их статусное лидерство и высокую конкурентоспособность на мировых рынках. С другой стороны, формируются новые глобальные (наднациональные) институты и центры управления, координации и контроля национальных, межрегионально-блоковых и мировой экономики в целом. Качественно меняются, становятся более гибкими, активными и тотальными основные концепции, модели, методы, механизмы и формы регулирования экономики и конкурентной борьбы на глобальном, национальном, межрегиональном, отраслевом и локальном уровнях.
В условиях трансформации и перехода к глобальной инновационно-информационно-сетевой экономике национальные правительства, региональные интеграционные образования при проведении своей макроэкономической, внешнеторговой и социальной политики должны учитывать приоритеты и требования развития глобальных рынков, правила и требования глобальной гиперконкуренции, глобальных институтов регулирования и управления.
Важнейшей целью Евразийского экономического союза является либерализация внешнеэкономических отношений внутри интеграционного объединения и осуществление коллективного протекционизма за его пределами. Страны-члены Союза создают благоприятные условия для выполнения ЕАЭС его функций и воздерживаются от мер, способных поставить под угрозу достижение основных целей Союза. Регулирование интеграционных процессов в Евразийском экономическом союзе осуществляется на основе Договора о ЕАЭС наднациональными интеграционными органами, которым государства–члены Союза передали часть своих функций и полномочий.
Гармонизация макроэкономической и торгово-таможенной политики, унификация норм регулирования в ЕАЭС должны применяться весьма гибко с учетом национальных особенностей и интеграционных интересов стран ЕАЭС. Важнейшей задачей является оптимизация процесса евразийской интеграции. В отличие от универсальных форм, которые были внедрены быстро на основании соответствующих международных договоров, оптимизация форм, механизмов и инструментов интеграции — это длительный процесс оценки, отбора и создания соответствующих институтов. При этом следует осуществлять поэтапную интеграцию и применять к интеграционному процессу разноскоростной и многоаспектный подходы. Также необходимо учитывать положительный и отрицательный интеграционный опыт Европейского союза и других интеграционных блоков.
Вместе с тем, при необходимости сохранения для каждой страны возможностей проведения самостоятельной промышленной, сельскохозяйственной, инвестиционной, инновационной и других составляющих национальной политики, необходимо учитывать важность синергетического эффекта интеграции, который может быть достигнут в рамках единой стратегии развитии всего ЕАЭС. Разработка и реализация последней может осуществляться посредством межгосударственных программ, финансируемых из интеграционного бюджета, а также при помощи национальных, регионально-интеграционных и международных институтов развития.
Необходимо обеспечить возможность расширения, интеграционную открытость для присоединения, а в последующем и вступления в ЕАЭС других заинтересованных стран.
Важный, но противоречивый организационный принцип в рамках ЕАЭС. С одной стороны декларация учета и соблюдение норм и правил ВТО, с другой — использование в рамках ЕАЭС ограничительных, протекционистских мер, направленных на защиту производителей стран ЕАЭС от иностранных конкурентов.
Наиболее перспективным путем развития интеграции в рамках ЕАЭС является не только формирование новых интеграционных институциональных структур, но и более полное использование экономических механизмов стран-участниц, например, расширение связей на базе ГЧП, упрощение торговых процедур в целях дальнейшей либерализации внешней торговли, формирование инновационных кластеров и др.
Необходимость и специфика евразийской интеграции обусловлена следующими факторами и особенностями:
— формированием и развитием глобальной информационно-сетевой экономики;
— нестабильной ситуацией на мировых финансовых рынках и усилением мирового экономического кризиса;
— возникновением и обострением глобальной гиперконкуренции;
— правилами ВТО и нормами международного права;
— собственно спецификой евразийской интеграции и функционированием региональных интеграционных институтов;
— синергетическим эффектом интеграции;
— национальными особенностями государств-участниц ЕАЭС;
— необходимостью обеспечения регионально-интеграционной, национальной и экономической безопасности стран ЕАЭС.
Все вышеперечисленные особенности необходимо учитывать при определении предмета исследования экономики ЕАЭС. Следует особо подчеркнуть, что сложному, многоаспектному экономическому явлению нельзя дать одно какое-то общее, универсальное определение. Оно всегда будет недостаточно полным, ограниченным. Богатство институционально-экономического содержания и форм проявления такого чрезвычайно сложного явления, как евразийская интеграция, может быть охарактеризовано в достаточно полной мере только системой взаимосвязанных определений.
Следует сформулировать предмет исследования Евразийской политэкономии в узком и широком смысле. В узком смысле Евразийская политэкономия изучает систему институционально-экономических отношений, закономерностей и механизмов Евразийской интеграции в условиях глобальной, гиперконкурентной, информационно-сетевой экономики.
В рамках междисциплинарного подхода предмет евразийской политэкономии (Евразийской экономической теории) в широком смысле может быть определен следующим образом. В широком смысле Евразийская политэкономия изучает систему институционально-экономических отношений по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных и духовных благ, закономерностей и механизмов евразийской интеграции, функционирования интеграционных институтов и методов регулирования с целью обеспечения устойчивого развития, реализации конкурентных преимуществ, получения синергийно-интеграционных эффектов и обеспечения национальной (регионально-интеграционной) безопасности стран ЕАЭС в условиях трансформационного перехода от индустриально-рыночной к информационно-сетевой экономике, обострения мирового финансового кризиса и усиления глобальной гиперконкуренции [3].
Следует согласиться с Д.Ю. Миропольским, который отмечает, что «теоретическое осмысление евразийской интеграции — это... необходимая работа, развивающая предмет политической экономии в целом» [4].
Конкретной организационно-институциональной формой евразийской экономической интеграции является создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС), в котором объединились Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия. Одной из основных целей является модернизация, кооперация и повышение конкурентоспособности национальных экономик государств — членов ЕАЭС. Модернизация — это структурная перестройка объединения национальных экономик государств — членов ЕАЭС, которая должна быть направлена на становление и рост шестого технологического уклада. Евразийский экономический союз должен перейти к самостоятельному долгосрочному технико-экономическому развитию на основе передовых технологических укладов с использованием внутренних источников и факторов.
Создание региональных экономических объединений должно сопровождаться созданием наднациональных институтов и иметь наднациональное законодательное обеспечение. Как следует из международного опыта, «создание наднациональных институтов является важнейшим условием развития региональных интеграционных структур. Опыт региональной интеграции постсоветских государств полностью это подтверждает — до создания наднационального органа — Комиссии Таможенного союза — эта интеграция не шла далее двусторонних отношений свободной торговли. Критическое значение наднациональных институтов определяется их ключевой ролью в координации интеграционного процесса и концентрации усилий национальных правительств по достижению поставленных целей в установленные сроки. Вместе с тем структура и функции наднациональных органов должны соответствовать переданным на наднациональный уровень полномочиям и политической системе государств — членов» [5].
В рамках ЕАЭС важнейшей целью является формирование евразийского единого рынка товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов. Наличие указанной цели в наибольшей степени обусловило создание наднациональных институтов, которым государства — члены передали часть национальных полномочий. Договора об учреждении ЕАЭС являются многосторонними и обязательными для исполнения государствами — членами.
Рассмотрим эволюцию интеграционно-институциональных форм на евразийском экономическом пространстве. В октябре 2000 года с целью формирования зоны свободной торговли на многосторонней основе и перехода к последующим этапам экономической интеграции — Таможенному союзу и Единому экономическому пространству — Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан учредили Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭс) [6].
Для достижения целей, определённых в Договоре о ЕврАзЭс, были учреждены следующие институты: Межгосударственный совет (Межгоссовет); Интеграционный комитет (ИК); Межпарламентская ассамблея (МПА); Суд ЕврАзЭс. Межгосударственный Совет являлся высшим органом ЕврАзЭС. В его состав входили главы государств и главы правительств государств — членов. Межгоссовет рассматривал принципиальные вопросы, связанные с общими интересами государств-участников, определял стратегию, направления и перспективы развития интеграции. Межгоссовет принимал решения на основе консенсуса.
Интеграционный комитет был постоянно действующим органом исполнительной власти. В состав Интеграционного Комитета входили заместители глав правительств государств — членов. В периоды между его заседаниями текущую работу осуществляла Комиссия Постоянных представителей государств — членов. Целями деятельности Интеграционного комитета были: осуществление контроля исполнения решений Межгоссовета, подготовка заседаний Межгоссовета, подготовка и контроль исполнения бюджета ЕврАзЭс. Интеграционный комитет принимал решения большинством в 2/3 голосов. Количество голосов государств — членов в нем определялось долевым взносом в бюджет ЕврАзЭс.
Межпарламентская ассамблея (МПА) была органом парламентского сотрудничества государств — членов ЕврАзЭс, к компетенции которого было отнесено решение вопросов гармонизации (сближения, унификации) национальных законодательств и приведения их в соответствие с договорами, заключенными в рамках ЕврАзЭс. Членами МПА были представители парламентов государств — членов ЕврАзЭс.
Суд ЕврАзЭс был органом судебной власти, который дейст­вовал на постоянной основе в соответствии с Договором о ЕврАзЭс. Целью деятельности суда было обеспечение единообразного применения государствами — членами Договора и других, действующих в рамках ЕврАзЭс договоров и решений институтов ЕврАзЭс. Государства — члены ЕврАзЭс должны были исполнять решения институтов ЕврАзЭс в порядке, предусмотренным их национальным законодательством.
В октябре 2007 года на основе Договора о ЕврАзЭс Белоруссия, Казахстан и Россия подписали Договор о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза (Договор о Таможенном Союзе) [7]. В период с января 2010 года по декабрь 2011 года развитие евразийской экономической интеграции осуществлялось в рамках Таможенного Союза, который является второй организационно-институциональной формой экономической интеграции.
По указанному Договору в Таможенном союзе (ТС) были учреждены следующие институты: Межгоссовет (Высший орган ТС); Комиссия Таможенного союза (Комиссия ТС); Суд ЕврАзЭс. Президенты и руководители Правительств Белоруссии, Казахстана и России стали членами Высшего органа Таможенного союза. Высший орган ТС рассматривал принципиальные вопросы, определял стратегию, направления и перспективы развития ЕАИ на этапе таможенного союза. Высший орган ТС принимал решения на основе консенсуса.
Комиссия ТС была единым постоянно действующим регулирующим органом. Комиссия ТС принимала решения на основе большинства в 2/3 голосов. Суд ЕврАзЭс в рамках ТС обеспечивал единообразное применение государствами — членами Договора о создании единой таможенной территории и формировании ТС.
В декабре 2009 года Межгоссовет приняли решение о формировании Единого экономического пространства Белоруссии, Казахстана и России (ЕЭП). Институты ЕврАзЭс и ТС осуществляли совместную подготовку перехода к этапу общего рынка. В ноябре 2011 года Белоруссия, Казахстан и Россия на основе Договора об учреждении ЕврАзЭс и Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза заключили Договор «О Евразийской экономической комиссии». В рамках указанного договора были учреждены Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) и Высший евразийский экономический совет, которому переданы полномочия Межгоссовета и Высшего органа ТС, а также принято решение о передаче полномочий от Комиссии ТС к ЕЭК и о ликвидации Комиссии ТС.
Также в ноябре 2011 года Белоруссия, Казахстан и Россия приняли Декларацию «О Евразийской экономической интеграции» [8], в которой выразили следующее. Во-первых, стремление к 1 января 2015 года завершить кодификацию международных договоров, составляющих нормативно — правовую базу ТС и ЕЭП, и создать Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Во-вторых, руководствоваться в практическом сотрудничестве в рамках ЕЭП нормами и правилами Всемирной торговой организации. В-третьих, подтвердили важность присоединения Белоруссии, Казахстана и России к ВТО.
В мае 2014 года Белоруссия, Казахстан и Россия на основе Декларации о Евразийской экономической интеграции от 18 ноября 2011 года и принимая во внимание нормы, правила и принципы ВТО подписали Договор о ЕАЭС [9], который начал действовать с 1-го января 2015 года. В октябре 2014 года государства — члены ЕврАзЭс подписали Договор о прекращении деятельности ЕврАзЭс в связи с достижением целей, определенных Договором об учреждении ЕврАзЭс 2000 года, и учреждением Евразийского экономического союза. Межгоссовет, ИК и МПА ЕврАзЭс прекратили свою работу и были ликвидированы. Суд ЕврАзЭс получил новое название и стал органом судебной власти ЕАЭС.
В Договоре о ЕАЭС определены следующие институты:
1. Высший Евразийский экономический совет (Высший совет), который определяет стратегию, направления и перспективы развития интеграции и принимает решения и распоряжения, направленные на достижение целей ЕАЭС. Высший совет ЕАЭС имеет полномочия, которые ранее имели Межгоссовет и Высший совет ТС на уровне глав государств — участников.
2. Евразийский межправительственный совет (Межправительственный совет), который отвечает за обеспечение реализации и контроль за исполнением Договора о ЕАЭС, международных договоров в рамках ЕАЭС и решений Высшего совета. Межправительственный совет имеет полномочия, которые имели Межгоссовет и Высший совет ТС на уровне глав правительств государств — участников.
3. Евразийская экономическая комиссия (Комиссия, ЕЭК), основными задачами которой являются обеспечение условий функционирования и развития ЕАЭС, а также выработка предложений в сфере экономической интеграции в рамках ЕАЭС. ЕЭК имеет полномочия, которые имели Интеграционный комитет и Комиссия ТС.
4. Евразийский экономический суд (Суд ЕАЭС), целью деятельности которого является обеспечение единообразного применения государствами — участниками и органами ЕАЭС Договора о ЕАЭС, международных договоров в рамках ЕАЭС, международных договоров ЕАЭС с третьей стороной и решений органов ЕАЭС. Суд ЕАЭС является правопреемником Суда ЕврАзЭс.
Все институты, через которые осуществлялось развитие евразийской экономической интеграции в ЕврАзЭс и ТС, и, через которые обеспечивается развитие евразийской экономической интеграции в ЕАЭС, относятся к наднациональным институтам.
Высшие органы ЕврАзЭс и ТС принимали решения на основе консенсуса. Интеграционный комитет и Комиссия ТС — на основе большинства в 2/3 голосов. Количество голосов, переданных государству — члену, определялось размерами его долевого взноса в бюджет ЕврАзЭс. В ЕАЭС Высший совет и Межправительственный совет принимают решения и распоряжения на основе консенсуса. В ЕЭК — на основе квалифицированного большинства. В ЕЭК каждое государство — участник имеет один голос. ЕЭК принимает решения, которые могут оказать влияние на условия ведения предпринимательской деятельности, с учетом результатов оценки регулирующего воздействия.
Следует отметить, что в ЕАЭС пока отсутствует интеграционный орган парламентского сотрудничества. ЕАЭС не имеет наднационального органа законодательной власти. Высший совет и Межгосударственный совет ЕАИ имеет полномочия принимать решения, являющиеся наднациональными правовыми актами, которые государства — члены ЕАЭС должны исполнять в порядке, который установлен их национальными законодательствами.
В Договоре о ЕАЭС не определён институт, которому поручено исполнять контрольные функции относительно ЕЭК. Финансовый контроль осуществляется через внешний аудит и ревизию финансово — хозяйственной деятельности, который проводят группы ревизоров и инспекторов, сформированные из числа сотрудников органов финансового контроля государств — членов ЕАЭС.
Следует отметить, что «При всех особенностях евразийского экономического процесса он идет в рамках, которые, с одной стороны, заданы правилами ВТО и нормами международного права, а с другой, определяются тенденциями глобализации» [10].
Эпоха глобализации породила новый уровень интеграции — мегарегиональные торговые соглашения. К ним относятся формируемые Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (ТТИП) между США и ЕС и Транстихоокеанское партнерство (ТТП), в которое вошли 12 государств: Австралия, Бруней, Новая Зеландия, Вьетнам, Сингапур, США, Канада, Чили, Япония, Мексика, Малайзия, Перу. Ведущая роль в обоих проектах принадлежит США. Эти страны 5 октября 2015 года достигли соглашения по созданию Транстихоокеанского партнерства (Trans Pacific Partnership, ТТП). Россия и Китай не участвовали в переговорах.
Договоренность подразумевает создание зоны свободной торговли, охватывающей примерно 40% глобального ВВП и около трети мирового торгового оборота (около $7 трлн. в год). Страны, которые входят в данное партнерство и зону свободной торговли, получат большие преференции для внутренней торговли. Совокупность таких дополнительных преференций создает то, что называется «барьером преференций» для других участников, в том числе для России и других стран ЕАЭС [11].
Следовательно, в современных условиях обостряется гиперконкуренция между не только отдельными странами, но и межрегиональными и межгосударственными экономическими блоками. В связи с этим, создание ТТП является прямым конкурентом ЕАЭС. Это следует учитывать при совершенствовании организационно-экономического механизма функционирования ЕАЭС и поиске путей выгодного взаимодействия с ТТП и другими интеграционными блоками.


Статья подготовлена при грантовой поддержке РГНФ, проект № 16-02-00531а

Литература
1. Cartrwright N. Ceteris paribus laws and socio-economic machines / The Economic World View. Studies in the Ontology of Economics. Cambridge: Cambridge University Press. 2001. P.277.
2. Дятлов С.А. Информационно-сетевая экономика и экономикс: методологическая конвергенция. основы информационно-сетевой экономики. — СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2004. — С.29–31.
3. Дятлов С.А. Междисциплинарный подход к определению предмета Евразийской политэкономии // Известия С.-Петерб. госуд. экономического ун-та. — 2015. — № 6. — С.7–11.
4. Миропольский Д.Ю. Возможна ли евразийская политическая экономия? //Проблемы современной экономики. — 2015. — №  1. — С.42–45.
5. Европейский союз и Евразийское экономическое сообщество: сходство и различие процессов интеграционного строительства / С.Ю. Глазьев, В.И. Чушкин, С.П. Ткачук. — М.: ООО «ВИКОР МЕДИА», 2013. — С. 201, 202.
6. Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 года. http://evrazes.com/docs/view/3 (дата обращения: 02.11.2015).
7. Договор о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза URL: http://www.tsouz.ru/Docs/IntAgrmnts/Pages/D_sozdETTiformTS.aspx (дата обращения: 02.11.2015).
8. Декларация о Евразийской экономической интеграции от 18 ноября 2011 года. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/1091 (дата обращения: 02.11.2015).
9. Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года. URL: http://economy.gov.ru/minec/about/structure/depSNG/agreement-eurasian-economic-union (дата обращения: 02.11.2015).
10. Европейский союз и Евразийское экономическое сообщество: сходство и различие процессов интеграционного строительства / С.Ю. Глазьев, В.И. Чушкин, С.П. Ткачук. — М.: ООО «ВИКОР МЕДИА», 2013. — С. 229.
11. Алексей Портанский. Игра с положительной суммой: зачем миру новые экономические союзы / РБК, 12.10.2015 г. / http://www.rbc.ru/opinions/economics/12/10/2015/561accd49a79477f0b6be70e / (дата обращения: 12.10.2015).

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2018
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия