Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 4 (56), 2015
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Щербаков И. В.
доцент кафедры экономического образования
Поволжской государственной социально-гуманитарной академии (г. Самара),
кандидат экономических наук


Изменение структуры экономических стимулов как фактор эволюции хозяйственной системы
В настоящей работе структура экономических стимулов рассматривается в качестве одного из основных критериев развития и функционирования хозяйственной системы. Структура стимулов, формируя экономическое поведение человека, становится неотъемлемой составляющей преобразований хозяйственной системы. В статье обосновываются условия, при которых формируется действенная структура экономических стимулов, способствующая процессу эволюционирования хозяйственной системы.
Ключевые слова: экономические стимулы, поведение, хозяйствующий человек, интернализация, хозяйственная система, собственность, институты
УДК 330.111; ББК 65.01   Стр: 80 - 82

Сложный и многогранный конструкт – хозяйственная система – обладает широким спектром понятий и дефиниций, и имеет длительную историю экономических исследований. Неотъемлемым элементом хозяйственной системы выступает поведение хозяйствующего человека, как ее формирующего, влияющего на траекторию и темпы экономического развития и часто объясняющего логику процесса эволюционирования. Поведение хозяйствующего человека формируется под воздействием изменения внешних и внутренних условий его экономической деятельности. Внешние условия хозяйственной деятельности индивида, в первую очередь, определяются воздействием набора основных экономических стимулов. Внутренние условия формирования экономического поведения представляют собой психологическое отражение внешней среды хозяйственной деятельности с учетом накопленного опыта.
Структуру экономических стимулов, действующих в экономиках и обществах, по мнению Д. Норта, образуют институты, выступая при этом самостоятельным стимулом экономической деятельности: «Институты определяют взаимодействие между людьми, создавая структуру стимулов, управляющую человеческим поведением» [1, с. 104]. Изменение структуры экономических стимулов оказывает одно из первых воздействий на поведение хозяйствующего человека, влекущее за собой трансформацию мотивации предпринимательской и трудовой деятельности. Изменение экономического поведения хозяйствующего индивида, вызванное сменой структуры стимулов, становится имплицитным фактором дальнейшего развития самой хозяйственной системы.
В связи с этим мы формулируем цель работы – в рамках новой институциональной парадигмы обосновать, что структура основных экономических стимулов деятельности человека выступает одним из неотъемлемых и адаптационных критериев функционировании и развития хозяйственной системы. В нашем исследовании мы надеемся показать, что изменение структуры стимулов провоцирует первую реакцию корректировки экономического поведения человека, способствующую или препятствующую дальнейшему развитию хозяйственной системы, а также определить необходимые условия, при которых изменение структуры стимулов будет способствовать процессу эволюции хозяйственной системы.
Краткий анализ всего множества понятий и трактовок хозяйственной системы многократно превышает объем одной статьи, поэтому целесообразно обратится к исследованиям хозяйственных систем, в основе которых находится человек. И.Д. Афанасенко определяет хозяйственную систему как культурно-духовную ценность [2]. Хозяйство, по мнению автора, это сложный постоянно развивающийся и особый мир, который формируется и преобразуется человеком. В свою очередь, человека характеризует двойственная природа, которая составляет его «духовно – материальную сущность». Если материальная природа человека формируется внешними условиями осуществления его деятельности, то духовная составляющая выражает процесс их восприятия его внутренним миром.
Фундаментальные исследования по установлению сущности хозяйства, по определению его функциональных характеристик и проведению периодизации хозяйственных систем в истории человечества выполнены Ю.М. Осиповым [3, 4]. По Ю.М. Осипову, ключевые составляющие хозяйства – это организация и хозяйствующий человек. Организация в свою очередь определяет различные виды структур, в число которых можно включить структуру экономических стимулов.
Поведение хозяйствующих субъектов рассматривается составляющей хозяйственных систем в работе Я. Корнаи [5]. Анализируя поведение продавцов и покупателей, деятельность индивидов, предприятий и домашних хозяйств, а также мотивацию руководителей организаций, автор целенаправленно не исследует поведенческие паттерны хозяйствующих агентов и не оценивает их взаимодействие с другими элементами хозяйственной системы.
С другой стороны, Е.Г.Ясин рассматривает поведенческие паттерны экономических агентов в качестве неотъемлемого элемента хозяйственной системы [6]. Хозяйственная система в целом представляет собой совокупность хозяйствующих субъектов, демонстрирующих соответствующее экономическое поведение, ведущее к определенным социально-экономическим последствиям. Экономическое поведение становится самостоятельным фактором социально-экономических преобразований. При этом поведенческие стереотипы хозяйствующих субъектов автор рассматривает как производные от форм хозяйствования и методов управления.
С позиции новой институциональной парадигмы, и следуя логике Ю.М. Осипова, хозяйственную систему можно определить как определенный тип экономической организации, и соответствующий ему вид поведения хозяйствующих агентов. Если процесс образования и функционирования экономических организаций, по Т. Эггертссону, диктуется процессом экономии трансакционных издержек, то поведение индивидов можно представить как процесс экономии агентских издержек [7].
Поведенческие паттерны экономических агентов образуются под воздействием основных экономических стимулов с учетом процесса их интернализации, в котором ключевую роль играет ментальность индивида, т.е. накопленный опыт, актуализирующийся в текущей ситуации. По Д. Канеману, накопленный опыт играет основную роль в принятии экономических решений, его значение часто превышает рациональность суждений человека [8]. Стимулы, становясь частью внутреннего мира хозяйствующего агента или представая интернализированными, образуют экономическое поведение, сопровождаемое различным уровнем внешних подкреплений, которые в свою очередь регулируются величиной издержек по принуждению, контролю и надзору за деятельностью.
Структура основных стимулов, рассматриваемая новой институциональной экономической теорией и теорией контрактов, включает заработная плату, собственность и институты. Институты образуют стимулы особого рода, которые образуют структуру стимулов, в частности устанавливают соотношение между заработной платой и доходами от собственности, кроме того, они сами выступают регулятором поведения экономических агентов. Аналогичные регуляторы поведения индивидов устанавливаются психологической теорией самодетерминации Э.Деси и Р.Райна [9, 10]. Это системы наказания и поощрения, нормы и правила и степень свободы действий. При этом авторы разделяют основные регуляторы поведения человека по уровню интернализации. Наиболее высокоинтернализированным стимулом, как с экономических, так и с психологических позиций, выступает собственность. С экономических позиций, собственность образует дополнительные экономические эффекты, не предусмотренные контрактами [11]. С психологических позиций, собственность обеспечивает наиболее полную свободу для хозяйственных действий индивида. Собственник обладает полной информацией о принадлежащих ему активах и несет экономическую ответственность за их использование. Менее интернализированным стимулом является заработная плата, поскольку цели, задачи, мониторинг, а также оценка результата трудовой деятельности устанавливаются не самим индивидом, а внешней средой. В результате, часто образуется несоответствие между результатом трудовой деятельности и его оплатой. Нормы и правила по уровню интернализации занимают промежуточное значение между заработной платой и собственностью. Если индивид принимает и разделяет действующие нормы и правила и, по мнению Дж. Акерлофа, его поведение характеризуется экономической идентичностью, то институты становятся интернализированным фактором [12]. В случае, если действующие институты не соответствуют идеальным представлениям человека о них, то уровень их интернализации снижается. Институты определяют действующее в обществе соотношение между собственностью и заработной платой, проявляющееся в структуре доходов населения.
Структура действующих экономических стимулов становится объединяющим и связующим звеном между формой хозяйствования, методами управления и поведением экономических агентов. Изменение хозяйственной системы сопровождается корректировкой структуры стимулов, следовательно, трансформацией экономического поведения. Радикальное и резкое изменение структуры экономических стимулов может вести к запаздыванию их интернализации и оказывать негативное влияние на мотивацию экономической деятельности. В результате экономическое поведение индивида может не соответствовать преобразованиям, происходящим в хозяйственной системе. Подобная ситуация рассматривается в работе Д.Ю. Миропольского и С.Н. Пшеничниковой [13].
Д.Ю. Миропольский и С.Н. Пшеничникова полагают, что хозяйственная система выполняет стимулирующую и регулирующую функции. При этом регулирующая функция включает мобилизующую подфункцию. Мобилизующая подфункция состоит в том, что часть ресурсов направляются на «реализацию крупных проектов, необходимых обществу» [13, с.57]. Радикальные преобразования в хозяйственной системе России в начале 90-х годов прошлого века, по мнению авторов, не формируют у экономически активного населения действенных экономических стимулов. Первой причиной этого авторы считают, что: «У народа, пребывающего в упадке, даже несущественная мобилизация вызывает резкое падение стимулов к экономической деятельности. И после этого падения он влачится в бедности и безделье. Соответственно, даже существенная демобилизация не порождает у этих людей особых стимулов к активности» [13, с. 63]. Вторая причина состоит в том, что существенная часть общества состоит из «плановых», а не «рыночных» индивидов. Психология данных людей сводит на нет «эффект рыночной стимуляции». Следовательно, можно предположить, что быстрая и радикальная смена стимулов снижают эффективность эволюционирования хозяйственных систем.
С позиции настоящей работы, любые, даже резкие или кардинальные изменения, происходящие в хозяйственной системе, сопровождаются в первую очередь установлением новой структуры экономических стимулов.
Если воздействие экономических стимулов никто не отменяет, то уровень интернализации их на хозяйствующего индивида снижается, в силу отсутствия соответствующего опыта. Такая ситуация была описана Д. Канеманом [8], в соответствии с воззрениями которого в принятии экономических решений человеком большая роль отводится в большей степени накопленному опыту, чем рациональности суждений.
Радикальные изменения экономических стимулов на эффективность эволюции хозяйственной структуры могут быть объяснены не только запаздыванием ментальной модели человека. Для повышения действенности экономических стимулов требуются дополнительные условия. Во-первых, в обществе для хозяйствующих индивидов должен быть сформирован определенный уровень адаптации (термин Д. Канемана), т.е. сравнение собственного благосостояния индивида с его благосостоянием окружающих. Если уровень адаптации нивелирован, то действенность стимулов снижается. Эта ситуация имеет место, поскольку индивиды не представляют себе примеры иного благосостояния, чем того которым они обладают. Примеры этому продемонстрированы в работах М. Саллинза и А.В. Чаянова [14, 15].
М. Салинз приводит многочисленные примеры, говорящие о том, что в условиях полного равенства в благосостоянии, при переходе от охотничьей экономике к оседлому земледелию индивиды не стремятся к увеличению интенсивности или продолжительности работ. При этом хозяйствующие индивиды, обладая неограниченными земельными ресурсами и значительным свободным временем, не наращивали производства и не удовлетворяли даже полностью свои витальные потребности в продуктах питания. Например, в общине австралийского племени Румах Нияла только 32% всех домохозяйств, производили более 100% своей нормальной потребности в рисе, 28% домохозяйств обеспечивали себя на 76–100% от потребности, 24% выращивали 51–75% необходимого урожая, 16% получали 26–50% и всего 4% хозяйств производили менее 25% необходимого им риса. Распределение сельскохозяйственных земель данного племени варьирует от 0,56 до 2 акров на душу населения. Выходит, только одна треть всех домохозяйств полностью обеспечивала себя с продуктами питания собственного сельскохозяйственного производства, а лишь половина хозяйств была близка к необходимой норме потребления [14, с. 76].
Близкие результаты получены А.В. Чаяновым при изучении крестьянских домохозяйств в России в начале ХХ века. А.В. Чаянов отмечает, что интенсивность труда в домашнем хозяйстве ниже, чем при иной общественной организации труда. Все исследуемые крестьянские семейные хозяйства, обладая значительными ресурсами свободного времени, а также возможностями увеличения земельных наделов часто не обеспечивали себя полностью всем необходимым. Не срабатывало известное «правило Чаянова», согласно которому при увеличении соотношения иждивенец/работник в условиях домохозяйства должны возрастать интенсивность и (или) время труда, приходящееся на одного работника.
С экономических и психологических позиций, воздействие каждого стимула имеет ограниченный диапазон действия. Иными словами, мотивация экономической деятельности обладает локальными оптимумами при различном наборе стимулов. М. Фридман, Л.Дж. Сэвидж, на основе анализа величины риска индивидов (как потребительских единиц) при совершении хозяйственных действий устанавливают, что типичная форма зависимости функции полезности от величины денежных доходов характеризуется переменной сменой возрастающей предельной полезности на убывающую предельную полезность и наоборот. Причем, по мнению авторов: «Большинство потребительских единиц обычно имеет доходы, которые помещают их на участки функции полезности, для которых предельная полезность денежного дохода убывает» [16, с. 247]. Точки перегиба функции полезности свидетельствуют о локальных оптимумах полезности в зависимости от величины денежных доходов. Следовательно, стимулы в виде денежных доходов различных видов обладают ограничениями. С психологических позиций, это соответствует классическому закону Йеркса-Додсона, согласно позиции которого мотивации деятельности обладают оптимумами в зависимости от величины стимула [17].
Таким образом, институты могут установить структуру стимулов, которая способствует формированию наиболее рациональных и активных поведенческих паттернов хозяйствующих индивидов, которые в свою очередь содействовали развитию хозяйственной системе. Радикальные изменения структуры экономических стимулов обладают положительной составляющей. На изменение структуры стимулов первыми реагируют индивиды, обладающие высокими адаптивными способностями осуществлять психологические процессы в ходе экономической деятельности с наименьшими трансакционными издержками.

Выводы.
1. Структура экономических стимулов, формируя поведение хозяйствующего человека, является неотъемлемым элементом развития хозяйственной системы. Экономическое поведение как содействует, так препятствует эволюции хозяйственной системы. Для формирования экономического поведения, способствующего развитию хозяйственной системы необходимо создание действенной структуры интернализированных экономических стимулов.
2. Инерционную роль в формировании экономического поведения, направленного на развитие хозяйственной системы, выполняет ментальная модель индивида, основанная на накопленном опыте прошлых лет. Ментальная модель снижает уровень интернализации действующих стимулов у хозяйствующих агентов и повышает величину агентских (трансакционных) издержек в обществе. Особенно наглядно это проявляется при быстрых и радикальных изменениях структуры экономических стимулов, что в итоге может оказывать сдерживающее воздействие на развитие хозяйственной системы.
3. К необходимым условиям для создания действенной структуры экономических стимулов, способствующих процессу эволюции хозяйственной системы, следует отнести формирование эффективного уровня адаптации индивида. Если сравнительная база индивидуального благосостояния нивелирована, или наоборот различие в благосостоянии представляет индивиду недосягаемой, то это ведет к снижению интернализации действующих экономических стимулов. Кроме того, структура стимулов обладает локальными областями, соответствующими наиболее действенной мотивации экономической деятельности. При достижении данных условий экономические стимулы выступают имплицитным фактором развития хозяйственной системы.


Литература
1. Норт Д. Понимание процесса экономических изменений. М.: Изд. дом Гос. ун-та – Высшей школы экономики, 2010. – 256 с.
2. Афанасенко И.Д. Учение о хозяйстве // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. – 2006 – Вып.2. – С.5–18.
3. Осипов Ю.М. Опыт философии хозяйства. – М.: Изд-во МГУ, 1990. – 382 с.
4. Ренессанс философии хозяйства / Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. – М.: ТЕИС, 2011. –446 с.
5. Корнаи Я. Дефицит. – М.: Наука, 1990. – 607с.
6. Ясин Е.Г. Хозяйственные системы и радикальная реформа. – М.: Экономика, 1989. – 319 с.
7. Эггертссон Т. Экономическое поведение и институты. – М.: Дело, 2001. – 408 с.
8. Канеман Д. Думай медленно... решай быстро. – М.: АСТ, 2014. – 653 с.
9. Deci Edward L. Intrinsic motivation. – New York: Plenum Press, 1975. – 372 р.
10. Deci Edward L. and Richard M. Ryan. Intrinsic Motivation and Self-Determination in Human Behaviors. – New York: Plenum Press, 1985 – 324 р.
11. Demsetz H. Towards a Theory of Property Rights // American Economic Review 57, № 2 (May, 1967), p. 347–359.
12. Акерлоф Дж., Крэнтон Р. Экономика идентичности. Как наши идеалы и социальные нормы определяют, кем мы работаем, сколько зарабатываем и насколько несчастны – М.: Карьера Пресс, 2010. – 224 с.
13. Миропольский Д.Ю., Пшеничникова, С.Н. Управление экономикой: дилемма регуляторов и стимулов // Управленческое консультирование. – № 11. – 2013. – С.50–64.
14. Салинз М. Экономика каменного века. – М.:ОГИ, 1999. – 296 с.
15. Чаянов А.В. Организация крестьянского хозяйства. – М.: Центральное товарищество «Кооперативное издательства», 1925. – 215 с.
16. Фридман М., Сэвидж Л.Дж. Анализ полезности при выборе среди альтернатив, предполагающих риск // Теория потребительского поведения и спроса / Под ред. В.М. Гальперина. – СПб.: Экономическая школа, 1993. – С.208–249.
17. Yerkes R. The relation of strength of stimulus to rapidity of habit-formation [Text] / Yerkes R., Dodson J. //J. Comparat, Neurol. and Psychol. 1908. –V.18. – P.459–482.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2021
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия