Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
Проблемы современной экономики, N 2 (62), 2017
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Спиридонова Н. В.
доцент кафедры экономической теории и социальной политики
Санкт-Петербургского государственного университета,
кандидат экономических наук


Влияние глобализации на формирование моделей социальной политики
В статье показана взаимосвязь глобализации и социальной политики, социальных расходов и темпов экономического роста. Проведен сравнительный анализ моделей социальной политики национальных государств. Особое внимание уделяется обоснованию необходимости формирования новой модели социальной политики, адекватной современным вызовам глобализации. Сделаны выводы об особенностях модели социальной политики в России
Ключевые слова: глобализация, социальная политика, модели социальной политики, патернализм, безусловный базовый доход
УДК 330 (075.8); ББК 66.3   Стр: 70 - 75

Уязвимость европейской модели социальной экономики и кризис социального государства в современных условиях заставляют задуматься о необходимости поиска и формирования более эффективной модели социальной политики. Цель работы — анализ изменений моделей социальной политики под влиянием вызовов глобализации, глобальных рисков. Процессы глобализации вызывают кардинальные изменения в мировой экономике, в политической, экономической, социальной, культурной составляющих жизни современного общества. В социально-экономической литературе дискуссионным является определение глобализации и степени ее влияния на мировую экономику (Иноземцев В.Л.[1]), а также механизма взаимосвязи социальной политики и глобализации (Scharpf F. [2]; Pierson P. [3]; Deacon B. [4]; Rodrik D. [5]; Хабермас Ю [6]).
Мы определяем глобализацию как объективный процесс, высшую стадию интернационализации мировой экономики, вызванную интенсификацией экономических, политических, социальных, научно-технических и культурных связей между странами, для которой характерны либерализация, возрастающий объем и разнообразие международных перемещений товаров, услуг, рабочей силы, потоков капитала, технологий, информации.
Глобальные изменения в современном мире радикально меняют и национальные рамки организации жизни общества. Происходит процесс формирования единого экономического пространства в мировом масштабе, мировой экономики как единого рынка, а не как сети самостоятельных национальных экономик, связанных торговыми и инвестиционными потоками [7, с.24].
Очевидными, как предпосылками, так и результатами развития процессов глобализации являются транснациональное производство и формирующиеся на основе единых, унифицированных и согласованных норм, правил, стандартов система международной торговли и единое информационное пространство, глобальная финансовая система, а также появление глобальных проблем и рисков, в том числе социального характера. Под социальными проблемами и рисками мы имеем ввиду проблемы, непосредственно касающиеся уровня и качества жизни людей и традиционно принадлежащие социальной сфере. [8, с.61]
Среди факторов, воздействующих на глобализационные процессы, выступающих ее движущими силами, ведущее место принадлежит развитию научно-технического прогресса. Его роль наиболее ярко проявляется в модификации транспорта и связи, сектора информации и телекоммуникаций, что создает новые возможности для быстрого и малозатратного трансграничного перемещения товаров, услуг, финансовых средств, идей и информационных продуктов, а также проведение и координацию макроэкономической политики государств на уровне правительств и центральных банков.
Происходит глобализация процессов, которые по своим особенностям до сих пор оставались локализованными, например, в сфере здравоохранения — доступ населения к рынку медицинских услуг других стран; в сфере образования — дистанционное получение высшего образования; в сфере европейской культуры — появление лозунга «учить жить вместе» (learning to live together), как идеологема формирования плюралистической европейской идентичности в рамках границ национального государства. Как утверждает Нобелевский лауреат Дж. Стиглиц: «глобализация знаний привела к совершенствованию здравоохранения и продлению продолжительности жизни [9]...и выпестовала активное глобальное гражданское общество, которое борется за укрепление демократии и социальной справедливости» [10].
Другим важнейшим фактором глобализации выступает усиление роли транснациональных корпораций (ТНК) в мировом хозяйстве, проявление процесса транснационализации в социальной сфере. В докладе 2016 г. о мировых инвестициях, подготовленного экспертами ЮНКТАД, отмечается, что рост прямых иностранных инвестиций (ПИИ) на 38% (до 1,76 трлн долл., самого высокого уровня после глобального финансово-экономического кризиса 2008–2009 гг.) был вызван, прежде всего, скачком международных слияний и приобретений до 721 млрд долл. против 432 млрд долл. в 2014 г., т.е. изменением конфигурации корпораций [11, с.1]. В зарубежных филиалах ТНК в целом задействовано около 80 млн работников, а объем продаж зарубежных филиалов составляет 50% мирового ВВП и более чем в 1,5 раза превышает объем мирового экспорта [11,с.10]. К примеру, 97% мировых разработок новых лекарств фармацевтическими компаниями производится в развитых странах. Новые индустриальные страны (НИС), такие как Южная Корея, Индия, Индонезия, ЮАР и Тайвань производят все вместе менее 1% новых лекарств и менее 5% исследований в этой области отводится для лечения болезней, наиболее распространенных в развивающихся странах.[12]
Процессы глобализации и транснационализации меняют социальную среду деятельности экономических субъектов, приводят к формированию единых международных стандартов, норм, и требований к условиям труда, социальной ответственности, социальной защиты и устойчивого развития, которые оказывают существенное влияние на национальную экономику. Воздействие глобализации на социальную политику также проявляется через расширение деятельности международных экономических и политических организаций (например, системы ООН, МВФ, ВТО, ВОЗ, МОТ, ОЭСР, ЮНЕСКО и др.) в социальной области, в выдвижении ряда международных законодательных инициатив, прежде всего таких, как Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах человека (1966 г.) и Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Европейской социальной хартии (1961 и 1996 гг.), международной инициативы ООН — Глобального договора ООН (1999 г.), которые определяют социальные, экономические и культурные ценности и права человека и бизнеса; основаны на принципах устойчивого развития, свободы, равенства, братства и благополучия всех людей, экологической ответственности и борьбы с коррупцией.
Последствия глобализации для мирового сообщества весьма неоднозначны и противоречивы. С одной стороны она ведет к росту эффективности экономики, распространению новейших технологий, повышению стандартов и уровня жизни населения, беспрецедентному снижению уровня бедности (прежде всего благодаря Китаю). С другой стороны, глобализация провоцирует чрезмерную дифференциацию доходов, миграционные потоки, способствует появлению технологической безработицы— ситуации, когда из-за развития технологий и повсеместной автоматизации сокращается количество рабочих мест, происходит реструктуризация и даже закрытие местных производственных структур, что приводит к низкому уровню занятости, высокой безработице, стагнации.[13].
Растущий разрыв в уровне благосостояния богатых и бедных стран ведёт к вытеснению последних на периферию мирового хозяйства, ухудшению условий труда, качества жизни, росту безработицы, обнищанию населения. В «Политических работах» Ю. Хабермас неоднократно говорит о том, что переход от «социальных государств» в рамках национальных границ, сложившихся после 1945 г., к политике глобализации отрицательно сказывается на возможности социального развития государства без эксплуатации государств третьего мира [6].
Глобализация подрывает основу существования государств всеобщего благосостояния, обостряя их конкуренцию друг с другом, так как мировая экономика под влиянием глобализации характеризуется большей социально-экономической и географической (территориальной) поляризацией. Она поощряет глобальное движение народов, которое бросает вызов территориальным структурам, социальным институтам государств по обеспечению благосостояния и прав населения. Такое положение является потенциальным источником рисков, социальных проблем и конфликтов.
В докладе Всемирного экономического форума (Давос) Global Risks Report 2017 г. выделены 30 глобальных рисков, разделенных на пять категорий: экономические, экологиче­ские, геополитические, социальные и технологические [14]. Первые три позиции по значимости угроз человечеству в 2017 г. заняли соответственно экологические, геополитические и технологические. В десятку рисков также попали социальные и экономические риски, прежде всего, такие как масштабная вынужденная миграция и незаконная торговля. Только за 2014 г. количество вынужденных переселенцев составило 59, 5 млн человек (на 50% больше чем в 1940 г.). Среди основных тенденций, «способных усилить глобальные риски или изменить соотношение между ними» названы рост неравенства доходов, поляризация общества и старение населения. Как отмечают эксперты ВЭФ, недовольство общества уже кристаллизовалось в драматические политические результаты (в «Брексит» и победу Дональда Трампа).
Результатами обострения глобальных социальных рисков могут быть: деформация демографической и социальной структуры общества; резкое сокращение рождаемости и продолжительности жизни; кризис систем здравоохранения и социальной защиты; рост потребления алкоголя и наркотических веществ; снижение духовного, нравственного и творческого потенциала населения, опасность социальной дестабилизации [15, с. 105]. Снижение остроты этих рисков, использование социальной политики как инструмента устойчивого развития, как на национальном, так и на мировом уровне становится все более актуальным. С этой точки зрения, по мере углубления глобализации увеличивается значимость государственных национальных институтов в качестве гаранта социальных завоеваний.
Противоположной тенденцией глобализации выступают процессы регионализации, формирующие самостоятельную территориальную и социокультурную общность под влиянием единых исторических, пространственно-географических и этнокультурных условий, растущих процессов солидаризации, коммуникации. Они ведут к устранению неравноправия, обеспечивают сохранение целостности, национальной и культурной самобытности и своеобразия стран. Сфера решения социальных проблем переносится с национального на региональный уровень. Тем самым влияние глобализации опосредуется международными, национальными и региональными институтами, механизмами, интересами, идеологией и т.п. Как утверждает Д. Родрик «Европейское государство всеобщего благосостояния является обратной стороной открытой экономики... социальное страхование гасит удар либерализации среди тех, кто наиболее серьезно пострадал, помогает поддерживать законность этих реформ, и это отвращает люфты против дистрибутивных и социальных последствий интеграции в мировую экономику… При отсутствии таких институтов, открытость, скорее всего, породила бы внутренние социальные конфликты, которые могут оказаться разрушительными» [5, с. 998–999]. В рамках регионализации происходит не только экономическая, но и социальная интеграция, формирование социального капитала в рамках регионального пространства, появляются новые возможности воздействия на социально-экономические процессы, выходящие за рамки национальных границ.
В литературе, изучающей проблемы социальной политики, отсутствует общепринятый, целостный подход к определению социальной политики. Анализ точек зрения на содержание социальной политики позволяет выделить несколько наиболее характерных подходов к ее определению. С точки зрения нормативного подхода она рассматривается как совокупность принципов и целей, как инструмент для содействия альтруизму в ущерб эгоизма [16]; с точки зрения инструментального — как инструмент, смягчающий последствия социального неравенства, совокупность мер, способов и механизмов, направленных на решение конкретных социальных проблем, проблем взаимоотношения определенных социальных групп, как инструмент для обеспечения минимальных стандартов и возможностей [18; 17, с.20–21]. В деятельностном подходе можно рассмотреть социальную политику как одно из основных направлений деятельности государства по управлению социальной сферой, которое оказывает непосредственное влияние на благосостояние граждан путем предоставления услуг и доходов для них [20, с.12; 19, с.37]. С точки зрения отраслевого подхода социальная политика включает политику в сферах здравоохранения, образования, культуры, ЖКХ, демографическую, семейную, молодежную политику; а с точки зрения функционального — социальную защиту населения, государственное регулирование рынка труда и занятости и политику доходов [15, с. 178].
Национальные особенности моделей социальной политики определяются уровнем экономического развития, структурой государственного устройства и гражданского общества, историко-культурными традициями страны. Анализ моделей социальной политики государств, реализуемых в различных странах мира, в разные периоды их истории, позволяет рассмотреть национальные особенности в их формировании и реализации как комплекс устойчивых характеристик, описывающих социальную политику конкретной страны.
Многообразие моделей социальной политики делает необходимой их классификацию, на основании выделенных общих характеристик и параметров. Классическим примером систематизации моделей социального обеспечения не потерявшем своей актуальности может служить классификация, предложенная английским социологом Г. Эспином-Андерсеном [21]. В ее основу были положены три параметра: принцип коммодификации — степень зависимости благосостояния субъектов социальной политики от действия рыночных сил; степень стратификации общества, то в какой степени система социального обеспечения, в свою очередь, формирует неравенство в обществе и таким образом воспроизводит режим благосостояния во времени; форма, структура вмешательства и агенты, отвечающие за благосостояние отдельного человека (государство, корпорация, семья, волонтеры и т. д.)
В соответствии с данными признаками им выделены три модели социальной политики государств всеобщего благосостояния: социал-демократическая (скандинавская) (Швеция, Дания, Норвегия), для которой характерен низкий уровень коммодификации и стратификации, активное и прямое (в виде финансового обеспечения) вмешательство государства в социальную сферу; либеральный (англосаксонская) режим (Великобритания, США, Канада и Австралия) — с высоким уровнем коммодификации и стратификации, косвенным участием государства; и консервативно-корпоративистская (континентальная) (Германия, Бельгия и Австрия, Франция, Италия), где наблюдается смешение вышеуказанных характеристик, благодаря корпоративным структурам.
Выбор тех или иных параметров в качестве основания для классификации моделей социальной политики будет определять ее специфику. С точки зрения географических параметров различают северную (нордическую), континентальную (европейскую), шведскую (скандинавскую) модели; с точки зрения разных принципов оказания социальной помощи -резидуальную (остаточную) и институциональную. Как правило, остаточная (резидуальная) модель предусматривает возможность обращения за социальной помощью к соответствующим государственным службам, службам социальной защиты в исключительных случаях. К примеру, социальные проблемы, с которыми сталкиваются люди, решаются посредством участия семьи, родственников и соседей. Помощь оказывается после проверки обстоятельств и степени неспособности решить проблему самостоятельно и является временной и минимальной. Примером реализации остаточной модели может служить Великобритания, в которой акцент делается на частично субсидируемое государством социальное страхование в сочетании с частной благотворительностью. Институциональная модель, напротив, предполагает оказание социальной поддержки нуждающимся на системной, превентивной основе, в объемах и формах предусмотренных законодательством страны, по установленным нормам и правилам. Универсальная возможность получения помощи обеспечивает институциональной системе солидарно-интегрирующий характер. В рамках институциональной модели, действующей в центрально-европейских государствах, в качестве важнейших рассматриваются решения, связанные с рынком труда, регулированием занятости, социальным партнерством.
В большинстве развитых стран в настоящее время государство несет основную ответственность за финансирование социальной сферы, государственные социальные трансферты охватывают подавляющее большинство — от 50 до 90% населения. Осуществляя социальные расходы, государство выполняет одну из основных экономических функций по производству общественных благ, благ социального назначения, с целью максимального удовлетворения общественных потребностей. Отношение к социальным функциям, их реализации, как к приоритетному направлению деятельности государства, характерно для стран с социально ориентированной моделью рыночной экономики и является одним их отличительных признаков этой модели.
Разная степень участия государства в регулировании социальной сферы позволяет выделить основные типы социальной политики в соответствии с двумя основными моделями рыночной экономики сравнительно одинаковой значимости: неолиберальной и социально-ориентированной — либеральную и корпоративную, а также патерналистскую модель, которая характерна для административно-командного хозяйства, но ее элементы можно встретить и в социально–ориентированных экономиках (государственное производство, распределение социальных благ; контроль и ответственность за социально-экономическое положение граждан). Дадим их сравнительную характеристику (см. табл. 1)

Таблица 1
Сравнительная характеристика основных моделей социальной политики (СП) государства
КритерийЛиберальная модель СПКорпоративная модель СППатерналистская модель СП
Роль государстваограниченноезначительноеключевая
Цели социальной политики государстваОбеспечение минимально приемлемого уровня жизни для наименее защищенных слоев населенияДостижение социальной справедливости, обеспечение социальной стабильности, повышение благосостояния всех членов обществаОбеспечение наиболее полного удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего населения
Принципы (характер) социальной политикипассивный, защитительный характерактивный характер, направлен на предупреждение социальных проблемЭтатизм, эгалитаризм
Основные субъекты СПграждане и бизнесгосударство, бизнес и гражданегосударство
Механизм реализации социальной политикиПредполагает добровольное социальное страхование граждан, реализацию целевых социальных программПредполагает государственное обязательное социальное страхование, система социальных льгот, перераспределение доходов, а также частные страховые фондыЖесткое директивное регулирование производства, распределения и обмена социальными благами и услугами через ОФП (общественные фонды потребления)
Доля социальных расходов в ВВП (%)20–2426–3320–50
Тип социальной политикиОстаточныйИнституциональныйИнституциональный
Пример страныСША, ВеликобританияГермания, Франция, Дания, ШвецияСССР, страны СЭВ
Составлено автором

Под термином «модель социальной политики» будем понимать схематичное описание устройства социальной политики, совокупность наиболее значимых черт, характеристик (целей, принципов задач) и элементов (субъектов, методов, форм реализации), которые выступают образцом, «идеальным типом» для данной социально-экономической системы. В качестве основных параметров для выделения данных моделей социальной политики, рассмотрим степень вмешательства государства в решение социальных проблем, цели и механизм социального страхования и социального обеспечения населения, удельный вес социальных расходов в ВВП и др.
Социальная политика играет важную роль в глобализованном мире. В течение всего XX в. считалось, что национальное государство, государство всеобщего благосостояния (кроме семьи и традиционных связей) должно взять на себя ответственность за социальную защиту своих граждан, а ответственность за экономический рост несет бизнес.
К примеру, в странах ОЭСР государственные социальные расходы составляют более 80% от совокупных социальных расходов. Величина социальных расходов государства, выраженная в процентах к ВВП (2016 г.), колеблется от 14.8% (Латвия) до 31,5 % (Франция) и составляет в среднем около 22%, в Германии — 25,2%, Финляндии — 30,8%, Великобритании — 21,5, Швеции — 27,6%, США — 19.3% [22]. Величина государственных (общественных) социальных расходов удвоилась почти во всех странах ОЭСР за 1960–1980 годы, вследствие развития схем пенсионного, социального страхования. В следующие годы их изменения в большей степени зависели от колебаний экономического цикла: наибольшее значение — 22% от объема ВВП — было достигнуто в 1993 г., — а в 2007 г. они составили уже 19,2% от ВВП, а в 2009–2014 гг. вернулись к 22,1% ВВП.
Изменение систем социального обеспечения, возросшие требования к системам социальной защиты, вследствие роста числа пожилых людей, повышения уровня миграционных потоков, изменения структуры домохозяйств и непостоянства их доходов, роста пенсий и расходов на здравоохранение, замедление роста производительности труда в сфере услуг на фоне выросших экономических проблем, показывают тенденцию к наличию обратно пропорциональной зависимости между ростом социальных расходов и ростом ВВП (см. рис.1).
Рис. 1. Среднее значение социальных расходов (% от ВВП) по отношению к среднему росту ВВП (%) 2010–2014 гг. для некоторых стран ОЭСР
Составлено автором [22]
Если послевоенный период развития мировой экономики характеризовался быстрым развитием и распространением идей социального государства, особенно на территории Европы, то с середины 1970-х гг. начался как финансовый, так и идеологический кризис государства всеобщего благосостояния: роль и сфера деятельности социального государства была серьезно поставлена под сомнение, господствующей неолиберальной идеологией и глобализацией. Например, в США происходит трансформация модели — от welfare к workfare, 50% американцев высказываются против реформы здравоохранения Обамы (obamacare), сенат США голосует большинством голосов за ее отмену, вследствие ее дороговизны и неэффективности, несмотря на то, что 20 млн американцев впервые получили страховку, а 10% населения США (2016 г.) ее не имеет.
В рамках ЕС в настоящее время, отсутствует единая европейская модель социальной политики. Если в 1950-е и 1960-е гг. преобладала континентально-европейская модель, в 1970-е гг. — северная (после вступления в ЕС Великобритании, Дании, Ирландии), то в 1980-е гг. усилился средиземноморский вариант социального развития. Длительное время общей тенденцией считалась конвергенция подходов к реализации социальной политики в ЕС [23], но кризис 2008–09 гг. привел к большему расхождению двух групп стран в Европе, тяготеющих к двум описанным выше моделям развитых рыночных экономик [24]. Первая группа, в основном сосредоточена вокруг Германии, Австрии, включает страны Северной Европы, некоторые страны Восточной Европы, имеющие близкие экономические связи с Германией, имеет положительный устойчивый экономический и социальный рост. Вторая группа, главным образом, из Южной и Восточной Периферии, где социалистическое прошлое соседствует с либеральным будущим остается в негативных посткризисных экономических и социальных тенденциях. Несмотря на растущую дифференциацию социальных политик европейских государств, существует признание необходимости социальной справедливости, социального равенства не противоречащих идее экономического развития. И, наоборот, экономическое развитие должно поддерживать (обеспечивать) эффективную стратегию социальных инвестиций.
Что касается России, то современная социальная политика не имеет всей совокупности признаков, характерных для рассмотренных моделей социальной политики развитых рыночных экономик. Неразвитость рыночных институтов в России имеет объективные причины, как исторического, так и природного характера [25]. Модель социальной политики в РФ в настоящее время можно охарактеризовать как формирующуюся институциональную модель, с характерными чертами патернализма (см. рис. 2).
Величина социальных расходов государства РФ, в процентах к ВВП составила более 21% (2014), что соответствует среднему показателю стран ОЭСР. В расходах бюджетной системы доля социальных расходов (по разделу «Социальная политика») выросла с 25,1% от общего объема в 2007 г. до 34,1% в 2014, где и составила наибольшую долю (в расходах бюджетной системы) [27]. Следует обратить внимание на то, что даже в период последнего финансово-экономического кризиса (2008–2010 гг.) социальные расходы государства РФ существенно не изменились. Приоритетность для государства развития социальной сферы в обществе, повышение социальной ответственности бизнеса, позволят говорить о возможности появления модели солидарной (взаимной) социальной ответственности в РФ.
Современная социальная политика должна строиться с учетом глобальных рисков. Социально-экономические условия деятельности национальных государств в настоящее время, необходимость ужесточения бюджетной политики, снижают их возможности в решении социальных проблем, делают необходимым поиск альтернативных моделей социальной политики в условиях глобализации. Одной из набирающих популярность моделей реализации социальной политики в глобальном масштабе, сложившейся под влиянием прогрессирующих рационализации производства и оффшоризации, механизации и автоматизации, компьютеризации и роботизации производства, использования цифровых и трудосберегающих технологий, является идея безусловного базового дохода (ББД), реализующая эгалитарные ценности.
(ББД)- это уровень дохода достаточный для обеспечения базисных потребностей населения, выплачиваемый государством или иным институтом всем членам общества без выполнения каких-либо условий. С одной стороны, он может стать основой для социальных и экономических свобод человека, реализации свободного творческого труда, труда без принуждения. ББД реализует основные принципы социальной политики: отсутствие дискриминации, равенство, справедливость системы социальной защиты, обеспечивает всеобщий охват населения, снижает издержки администрирования и потери социальных средств в процессе их распределения. С другой стороны, ББД может породить патернализм, иждивенчество, высокую степень зависимости, экономический спад и усилить миграцию. Он не способствует образованию накоплений и не может служить основой для возникновения среднего класса, выступающего социальной базой рыночной экономики. Невозможно дать гарантию того, что ББД не будет использоваться для сокращения жизненно важных услуг в области здравоохранения, социального жилья, социальных услуг для лиц с ограниченными возможностями, ухода за малолетними детьми и т.п. Хилель Штайнер (Hillel Steiner) заметил в 2003 г., что идею реализации основного дохода в национально-государственных рамках можно сравнить со «справедливостью среди воров», поскольку это дает богатым странам возможность разделить между своими гражданами больше, чем свою честную долю глобального богатства [28, c. 72].
В разное время жители Аляски, Бразилии, Индии, Намибии, Канады, Нидерландов и США получали фиксированную сумму денег каждый месяц. Результаты эксперимента оказались, в основном положительные. На национально-государственном уровне данная идея (с 01.01.2017) реализуется в качестве эксперимента Агентством по социальному страхованию Финляндии (KELA). Оно будет выдавать 560 евро (US $587) в месяц. В эксперименте участвует 2000 финнов, которые были выбраны случайным образом, среди уже получающих субсидию или пособие по безработице. Эксперимент рассчитан на два года. Заметим, что на референдуме в Швейцарии (2016 год) жители отказались от введения безусловного базового дохода (по данным экзитполов, только 18% были «за»). Выплаты предполагались в размере 2500 швейцарских франков (2250 евро).
Можно назвать некоторые другие виды социальной помощи, имеющие много общего с ББД, например: «отрицательный подоходный налог», предложенный М. Фридманом; использование различных форм субсидий и бесплатных раздач в качестве компенсирующих эффектов технологической безработицы (Р. Маккуллох); «план помощи семье» (Family Assistance Plan, FAP) предложенный в 1969 г. президентом Р. Никсоном; «универсальный основной доход» (адресный перевода денежных средств) одобренный Министром финансов северного индийского штата Джамму и Кашмир (J & K) Haseeb Drabu, который должен заменить существующие субсидии прямой передачей денежных средств всем жителей штата.
Всеобщее благосостояние нации должно стать целью всех субъектов экономики. Необходим поиск альтернативных моделей социальной политики, форм партнерства с привлечением новых субъектов (партнеров) к социальной деятельности. Социальная политика в условиях глобализации должна одновременно защищать население и способствовать гибкости рынка труда, решать проблему общественной справедливости и равенства, эффективности производства и стабильности бюджетов.
Рис. 2. Гистограмма: доля социальных выплат в общем распределении населения по доходам (кривая распределения 18,2% — условная)
Составлено автором [26]


Литература
1. Иноземцев В.Л. Современная глобализация и ее восприятие в мире // Век глобализации : исследование соврем.глоб. процессов. — 2008. — № 1. — С. 31–44.
2. Scharpf F. The viability of advanced welfare states in the international economy: vulnerabilities and options // Journal of European Public Policy — 2000 — 7(2): 190–228.
3. Pierson P.Dismantling the Welfare State? Reagan, Thatcher and the Politics of Retrenchment.Cambridge University Press — 1994
4. Deacon B. Global Social Policy and Governance. London: Sage Publications — 2007
5. RodrikDani. Why do more open economies have bigger governments? // Journal of Political Economy — 1998 — 106(5): 997–1032.
6. Хабермас Ю. Европейское национальное государство: его достижения и пределы. О прошлом и будущем суверенитета и гражданства // Нации и национализм. — M., 2002.
7. Спиридонова Н.В. Проблемы развития национальной социально-экономической системы в условиях глобализации // Вестник ИНЖЭКОНа. Сер.: Экономика — 2012. — № 7 (58), c. 24–31.
8.Канаева О.А. Корпоративная социальная политика теория и практика управленческих решений. — СПб.: Изд-во: СПбГУ, 2013. — 363 с.
9. Стиглиц Дж. Человеческое лицо глобализации // Политический журнал — 2004. — № 7 (10) [Электронный ресурс]. URL: http://www.r-reforms.ru/st.htm; (дата обращения: 20.01.2017)
10. Стиглиц Дж. В тени глобализации // Проблемы теории и практики управления — 2003. — № 2 [Электронный ресурс]. URL: http://www.r-reforms.ru/indexpub216.htm(дата обращения: 20.01.2017)
11. ЮНКТАД. Доклад о мировых инвестициях за 2016 год. «Гражданство» инвесторов: вызовы политики — Организация Объединенных Наций — 2016 [Электронный ресурс]. URL: http://unctad.org/en/PublicationsLibrary/wir2016_Overview_ru.pdf (дата обращения: 20.02.2017)
12. Берт де Белдер. Глобализация и здравоохранение: альтернатива коммерциализации и приватизации [Электронный ресурс]. URL: http://left.ru/2005/10/health127.phtml (дата обращения: 20.02.2017)
13. Pike A., Rodrнguez-Pose A., Tomaney J. Local and Regional Development. — New York: Routledge — 2006.
14. The Global Risks Report. World Economic Forum — 2017 [Электронный ресурс]. URL: http://www3.weforum.org/docs/GRR17_Report_web.pdf (дата обращения: 20.02.2017)
15. Социальная политика государства и бизнеса: учебник для бакалавриата и магистратуры / Под ред. О.А. Канаевой. — М.: Юрайт, 2016. — 343 с.
16. Titmuss R.M. What is social policy? In Abel-Smith,B. and Titmuss, K. (Eds.) SocialPolicy (pp. 23–33.) — London: George Allenand Unwin— 1974.
17 Григорьева И.А. Социальная политика и социальное реформирование в России в 90-х годах. — СПб., 1998.
18. Ярская В.Н. Социальная политика, социальное государство и социальный менеджмент: проблемы анализа // Журн. исследований социальной политики. — 2003. — Т.1. — №1. — С.15.
19. Смирнов С.Н., Сидорина Т.Ю. Социальная политика. — М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2004.
20.Социальная политика: учебник для бакалавров / Под ред. Е.И. Холостовой, Г.И. Климантовой. — М.: Юрайт, 2013. — 367 с.
21. Esping-Andersen G. The Three Worlds Welfare Capitalism. Cambridge, 1990, Р. 37.
22. OECD. Social Expenditure — Aggregated data, [Электронный ресурс]. URL: https://stats.oecd.org/Index.aspx?DataSetCode=SOCX_AGG (дата обращения: 20.01.2017)
23. Hall Peter. Varieties of Capitalism and the Euro-crisis // West European Politics — 2014, 37/6, с.1223–1243.
24. Thelen Kathleen. Varieties of Capitalism: Trajectories of Liberalization and the New Politics of Social Solidarity // Annual Review of Political Science — 2012, 15, 2.1–2.23.
25. Karpova G. Spiridonova N. Features of social capital in Russia // Journal of Turiba University «Acta Prosperitatis» — 2015. — №6.
26. Общий объем социальных выплат. [Электронный ресурс]. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/population/urov/06–06.doc; Распределение населения по величине среднедушевых денежных доходов http://www.gks.ru/free_doc/new_site/population/urov/urov_31g.doc (дата обращения: 20.02.2017).
27. Бюджет для граждан [Электронный ресурс]. URL: http://img.rg.ru/pril/article/86/91/96/Budzhet_dlya_grazhdan_4.pdf, c. 48–49 (дата обращения: 10.01.2016).
28. Фюльсак М. (Manfred Füllsack) Утопический перфекционизм. Размышления на тему основного дохода в глобализированном мире // Идея освобождающего безусловного основного дохода. — 2007. С 68–77. [Электронный ресурс]. URL: http://www.psgd.info/files/publications/extern/bge_book_3.pdf (дата обращения: 20.02.2017)

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2017
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия