Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 4 (68), 2018
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Федорова Л. Н.
профессор кафедры экономической теории
Новосибирского государственного университета экономики и управления
доктор экономических наук


Социальные страты и классы: взаимосвязь и российские реалии
В статье анализируются методологические подходы теории социальной стратификации с точки зрения их взаимосвязей с принципами структурирования общества классической политической экономией и выделением классов как основной структурной единицы общества. Выявлена и охарактеризована общность главных критериев определения границ среднего класса в современном социуме с классовой теорией. На основе анализа уровня и характера дифференциации доходов показано отсутствие устойчивых тенденций формирования среднего класса в российском обществе
Ключевые слова: социальная стратификация, критерии стратификации, средний класс, доходы, дифференциация доходов
УДК 330.12; ББК 60.52   Стр: 47 - 50

Исследование социальной структуры общества относится к числу проблем, представляющих не только научный интерес, но имеющих, наряду с этим, большое практическое значение. Это находит отражение, в частности, в активном проведении российскими социологами опросов населения по соответствующей тематике, публикациях и защитах диссертаций [1; 2; 3; 4; 5; 6; 7; 8]. Характерной чертой, с методологической точки зрения, выглядит опора исследователей проблем социальной стратификации на научное знание, сформированное предшественниками в области социологической и экономической наук. Современные трактовки, как правило, предполагают использование в анализе нескольких критериев выделения социальных страт, в числе которых материальная обеспеченность, профессиональный статус и самоидентификация обследуемого. При всей разноплановости исследований, различающихся целей и задач, работы данного направления отличает почти полное отсутствие научного анализа наличия или отсутствия классов в современном обществе. Важным исключением является изучение российскими социологами проблемы формирования среднего класса. Однако в данном случае используется лишь терминология, привнесенная из стратификационных теорий, сформировавшихся изначально в зарубежной социологической науке.
Цель данной работы заключается в характеристике методологических взаимосвязей между современными подходами к исследованию социальных страт, с одной стороны, и выделением классов экономической наукой, с другой стороны, в анализе наиболее заметных тенденций в изменении структуры российского общества и формировании среднего класса.
Современные трактовки социальной структуры общества не могут не опираться на подход и формулировки, определяющие основное содержание теории классов в марксистской теории. Напомним, что существование классов К. Марксом связывается с определенными историческими фазами развития производства, и главная закономерность в развитии общества, с точки зрения изменения его социальной структуры, заключается в уничтожении классов и переходу к бесклассовому обществу [9, с. 427].
Развернутое определение класса было дано В. Лениным. Классы — это «большие группы людей, различающихся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают» [10, с. 15]. Из определения следует, что главным критерием выделения класса являются отношения индивидов по поводу присвоения объектов собственности. В качестве их следствий рассматриваются способы и размер получаемого дохода как доли создаваемого общественного богатства. Логическим завершением такого подхода становится выделение противоположных по своему статусу классов: имеющих в своем распоряжении средства производства (эксплуататоров) и не имеющих таковых (эксплуатируемых).
Основным содержанием развития социально-экономической науки в аспекте исследования социальной структуры общества в дальнейшем становятся два концептуально различающихся подхода, один из которых отталкивается от марксистских представлений об определяющем значении экономического фактора, второй — выступает в качестве оппонирующего. К числу теорий в рамках первого подхода, неомарксистского, относят, как правило, теорию конфликтов и теорию отчуждения, взгляды, так или иначе, рассматривающие идею классовой борьбы как направляющую силу в процессе развития общества. Но более востребованным в XX веке, в силу особенностей развития европейского общества, в том числе, оказывается второй подход, акцентирующий внимание на социальной структуре общества, с точки зрения выделения социальных слоев (страт). В основу такой классификации берется, в первую очередь, не экономический фактор, а целый ряд иных критериев, характеризующих разнообразные стороны жизнедеятельности современного индивида.
Теория социальной стратификации развивается на базе идей М. Вебера и П. Сорокина, ярких представителей социологической науки. Взгляды М. Вебера не столько противостоят марксистским, сколько развивают и дополняют их. «Классовая ситуация», в его понимании, складывается под влиянием двух факторов: вида собственности, используемой для извлечения прибыли, и вида услуг, предоставляемых на рынке [11, с. 148]. Классификация социальных страт П. Сорокина включает некоторый ряд критериев, в числе которых экономический уже трактуется непосредственно как доход и богатство, политический — выражается в способности влиять на членов общества, профессиональный — связан с приобретенным знанием, квалификацией, умениями [12, с. 302].
Современные исследования проблем стратификации, в сущности, синтезируют критерии М. Вебера и П. Сорокина, изучая экономические, властные и статусные характеристики представителей социальных слоев общества. Российскими социологами экономический и профессиональный критерии чаще всего трансформируются в такие параметры как доход, власть, уровень образования и престиж [3, с. 78]. Важным моментом является использование, кроме двух названных критериев, субъективной информации, то есть самооценки индивидов своего социально-экономического статуса. Необходимость этого связана с несколькими моментами. Во-первых, обращается внимание на то, что в ходе исследований встречается несоответствие объективных данных, например, об имущественном положении индивида, и его субъективных оценок самим индивидом [1]. Во-вторых, отмечается необходимость комплексного подхода, как определяющего, при исследовании проблем стратификации, вследствие чего формируются три критерия: материально-имущественный, социально-профессиональный, самоиндентификационный [5]. В-третьих, выявлено, что в настоящее время отсутствует явная связь между социально-профессиональным статусом и материально-имущественным критерием, в связи с чем необходимо оценивать социальное самочувствие граждан [4].
Исследование проблемы социальной стратификации представлено в социологической литературе, преимущественно, изучением процесса формирования среднего класса. Конструирование системы критериев данной страты общества позволяет анализировать статику и динамику соответствующего процесса. Каждый из критериев, в свою очередь, может быть представлен рядом индикаторов. Так, материально-имущественный критерий интерпретируется посредством оценки уровня доходов, объема накопленных сбережений, движимого и недвижимого имущества. Социально-профессиональный потенциал представлен наличием или отсутствием регулярной занятости, профессионально-квалификационной позицией, должностным статусом. Самоидентификация граждан оценивается на основе субъективных оценок своего положения в общественной иерархии, комфортности жизни, способности адаптации к изменениям [13, с. 110–111]. Кроме того для оценки размеров среднего класса социологи включают и такие важные дополнительные индикаторы, как, например, рекреационно-досуговую деятельность. Имеется в виду место проведения отпуска, виды домашнего и внедомашнего досуга, возможность посещать коммерционализированные места отдыха. Значимость использования индикаторов самоидентификации связана с тем, что они позволяют охарактеризовать социальное самочувствие граждан, что является косвенным признаком принадлежности к определенной страте общества. При этом выявлено, что род деятельности оказывает на самоидентификацию индивида даже большее влияние, чем уровень образования или демографические признаки. Это относится к таким сферам деятельности как, например, правоохранительная, военная, финансово-кредитная [8, с. 13–14].
Принципиальным моментом, с точки зрения исследователей, является неотнесение к представителям среднего класса собственников крупных или средних предприятий, и главный признак, разделяющий верхний и средний класс — источник дохода. Таким образом, в неявной форме признается тот факт, что определяющим фактором, отделяющим средний класс от верхней страты, являются отношения собственности. С нашей точки зрения, такой подход вполне правомерен еще и потому, что он соответствует фундаментальной традиции классической политической экономии анализировать социальную структуру общества, позволяющей получать знание о глубинных общественных процессах.
По данным социологов, социальная структура современного российского общества нестабильна, происходит её деформация, расслоение населения по доходу, образу жизни, разрушаются существующие общественные отношения, нравственные основы и ценности. В связи с этим наблюдается тенденция к росту социальной напряженности и развитию конфликтогенности [6, с. 47]. Наблюдается «крайняя неустойчивость» процессов в социальных группах и с точки зрения самоидентификации личности, что усиливает тенденцию к дезинтеграции социального пространства [2]. Но такие оценки, вряд ли, стоит рассматривать как констатацию движения общества к катастрофе, поскольку «социальное неравенство функционально необходимо для сохранения общества» [14, с. 62].
Несмотря на различный набор индикаторов исследователями процесса формирования среднего класса в современной России, оценки его доли в обществе существенно не различаются. Эта доля колеблется от 20 до 23–25% [2; 13]. Более строгий подход к очерчиванию границ страты позволяет выделить, так называемый, «реальный» средний класс приблизительно на уровне 12%, при этом более 60% граждан относят к «потенциальному» среднему классу («протоклассу») с разделением этой страты на «ближнюю» и «дальнюю» периферию [8, с. 15]. Если сопоставлять сконструированный социологическим путем российский средний слой с традиционно выделяемыми крупными социальными группами, то становится понятным, что в данную страту общества включается значительная часть интеллигенции, средний и нижние слои бюрократии, верхний и средние слои сотрудников крупных компаний, малые и средние предприниматели в различных отраслях.
Динамика величины среднего класса выглядит достаточно противоречиво. Материалы социологических обследований показывают, что есть небольшой рост образовательного и потребительского статуса детей относительно старшего поколения. Однако в связи с серьезными проблемами в сфере занятости молодежи возникают барьеры на пути расширения среднего класса за счет более молодого поколения. За период 2000–2013 гг. доля среднего класса в целом не выросла, напротив, несколько снизилась. Если в начале указанного периода она составляла 20%, то в 2013 году только 19% [13, с. 124–125]. Между тем, по оценкам экономистов, для сохранения устойчивости единого экономического пространства России удельный вес среднего класса должен быть в обществе на уровне 65% [15, с. 61].
Несмотря на то, что социальные страты формируются под влиянием комплекса факторов, определяющим — для их оформления в российском обществе, также как и в развитых странах, с нашей точки зрения, является размер и динамика доходов населения. Это подтверждается характером изменений, выражающихся в отсутствии качественных сдвигов в социальной структуре общества с точки зрения образования российского среднего класса. При общем положительном тренде номинальных среднедушевых денежных доходов, их медианного и модального уровня с 2011 по 2016 гг., как основных статистических характеристик распределения доходов населения, заметных сдвигов в соотношениях между их уровнями не произошло (Рис. 1). Формально это связано с тем, что опережение роста медианного и модального значений доходов по отношению к их среднему уровню было очень незначительным и составляло, соответственно, один и три процентных пункта. В результате медианный доход к среднедушевому изменился лишь на десятые доли процента и составлял в 2016 г. 74,6% по отношению к 2011 г., модальный уровень приблизился к среднедушевому — только на один процентный пункт и был равен 41,6% [16, с. 91]. Приводимые статистические характеристики дают более полное представление об уровне денежных доходов населения, чем среднедушевые параметры и традиционно применяются статистической службой развитых экономик.
Рис. 1. Динамика величины среднедушевых денежных доходов и её статистические характеристики
Источник статистических данных: [16, с. 91; 17, с. 49, 152].
Вялая динамика номинальных денежных доходов российского населения в сочетании с ростом цен, всплеском их уровня в отдельные годы, сформировали тенденцию к снижению уровня реальных денежных доходов, хотя и в разной степени, по отношению к предыдущим годам (табл.1).

Таблица 1
Динамика номинальных и реальных денежных доходов населения в 2011–2016 гг.
Среднедушевые
денежные доходы
(в месяц), руб. в 2016, в % к:
Номинальные
денежные доходы
населения
Реальные располагаемые
денежные доходы
населения
2011147,098,6
2012132,494,2
2013118,090,6
2014110,791,2
2015100,994,2
Источник: [16, с. 91]

Степень концентрации денежных доходов населения в рассматриваемый период менялась на десятые доли процентов, и если её оценивать официально рассчитываемым фондовым коэффициентом, то она снизилась с 16,2 в 2011 г. до 15,6 в 2016 гг. (Рис. 2). Но это существенно выше, чем в странах Европы и в большинстве азиатских стран, и несколько ниже, чем в США, где фондовый коэффициент в 2015 г. был равен 17,8 [16, с. 308–309].
Так как основным источником дохода для большей части населения является заработная плата, её размер и динамика оказывают большое влияние на параметры распределения населения по уровню доходов.

Таблица 2
Медианное и модальное значение заработной платы работников организаций в соотношении со средним уровнем
 2011201320152017
Средний уровень заработной платы (руб.)22234294533380038900
Медианное значение заработной платы (в процентах)72,172,273,672,9
Модальное значение заработной платы (в процентах)20,218,951,745,3
Рассчитано по: [16, с. 122]
Рис. 2. Распределение общего объема денежных доходов по 20-процентным группам населения
Источник статистических данных: [17, с. 152]
Невысокий, но достаточно заметный рост уровня номинальной заработной платы в российской экономике не сопровождается стабильным приближением к её среднему уровню медианного и модального значений (Таблица 2). Свыше 45% работников и в 2017 году получали заработную плату, не превышающую 18 тысяч рублей, а более 50% — имели заработки чуть выше 28 тысяч. Отличительной чертой системы оплаты труда является необоснованная дифференциация размера заработной платы по видам деятельности и категориям занятых [18]. Разрыв в заработной плате между её максимальным и минимальным уровнем по видам деятельности в разрезе категорий работников (руководителей, специалистов и рабочих) составляет, по данным Росстата, 3–4 раза. Максимальный уровень заработной платы имеют работники добывающих отраслей, что касается минимального уровня, то для всех трех категорий занятых — это сельское хозяйство и образовательная деятельность. Разрыв 3–4 — кратный представляется уже весьма существенным. Справедливым же следует считать, когда работники, занимающие схожие по основным качественным характеристикам рабочие места, получают примерно одинаковую заработную плату. Наличие взаимосвязи между результатами труда и уровнем его оплаты может способствовать уменьшению необоснованной дифференциации заработков по видам деятельности для каждой из категории занятых. Однако в российской экономике, как следует из проведенного нами ранее анализа, этого не происходит [19, с. 168–178]. Наблюдается также более медленный рост заработной платы рабочих и служащих по сравнению с руководителями и специалистами. Вследствие таких тенденций, почти одна треть работников не имеют условий для нормального воспроизводства своей рабочей силы.
Имея такую динамику оплаты труда и глубокую дифференциацию денежных доходов населения трудно рассчитывать на увеличение размеров среднего слоя, представители которого, по оценкам экономистов, должны иметь в своем распоряжении доход примерно в 6–7 раз превышающий величину прожиточного минимума и в настоящее время в РФ — это около 70 тысяч рублей в месяц.
Главным условием более быстрого роста доходов населения современной России является модернизация экономики, создание качественно новых рабочих мест, повышение производительности труда. Каждое отдельное домохозяйство не в состоянии решать проблемы, макроэкономические по своей сути, относящиеся к прерогативе экономической политики государства. Анализ проблемы формирования среднего класса в таком аспекте позволяет оценивать структурные преобразования в экономике как определяющие, а все прочие факторы, воздействующие на образование данной страты общества, в качестве производных.
Сказанное выше не противоречит тому, что главным препятствием, своеобразным «узким горлышком» на пути формирования среднего класса в современной России являются не столько размер доходов населения, сколько социально-профессиональный статус [13]. Уровень образования, профессионально-квалификационный потенциал, должностной статус являются главными предпосылками для повышения уровня благосостояния индивида и семьи. Однако на микроэкономическом уровне, в отличие от макроэкономического, невозможно выделить определяющий фактор перехода в средний слой из более низкой страты. Приобретение новых компетенций, изменение профессионального статуса, при прочих равных условиях, являются предпосылками увеличения заработков. С другой стороны, вертикальная мобильность в должностных и профессионально-квалификационных иерархиях существенным образом зависит от стартовых условий индивида и уровня благосостояния семьи в течение жизненного цикла.
Итак, методология анализа социальных страт в современном обществе определенным образом взаимосвязана с концептуальными основами исследования структуры общества, разработанными классической политической экономией. Так, например, указание источника дохода используется как характеристика, позволяющая отграничить высшую страту общества от среднего слоя, что означает привнесение принципов политической экономии в методологию социальной стратификации. При этом социально-профессиональный статус индивида и размер получаемого дохода, в сущности производных от его места в общественной организации труда, как правило, рассматриваются в качестве определяющих факторов структурирования общества.
Однако в явном виде методология исследования проблемы формирования среднего класса делает акцент не на базовых основах выделения социальных страт, а на производных факторах, влияние которых действительно чрезвычайно велико в условиях современного общества. Структурные изменения развитых экономик, появление качественно новых рабочих мест, развитие малого и среднего бизнеса, человеческого капитала могут уменьшать значение источника дохода с точки зрения формируемого уровня благосостояния отдельного гражданина. В связи с этим отношения собственности уже не столь важны в системе факторов, влияющих на социальную структуризацию общества. То же самое относится и к месту работника или собственника в иерархической системе управления. Развитие гражданского общества, образование разнообразных институтов, позволяют наиболее активным гражданам проявлять инициативы не только в сфере их собственной занятости, но в иных сферах общественного устройства. Невозможно отрицать влияние среднего класса в развитых экономиках на социальное самочувствие общества и его будущее.
Формирование российского среднего класса происходит достаточно медленно, хотя и наблюдается некоторый прогресс в этом отношении в среде молодёжи по сравнению с предшествующими поколениями. На фоне неустойчивого и замедленного роста доходов населения, высокой степени их дифференциации в наибольшей степени заметна тенденция к дезинтеграции общества. Для того, чтобы сохранять равновесие и предохранять себя от распада, чрезвычайно важно поддерживать баланс реальных условий жизнедеятельности различных социальных групп населения.


Литература
1. Пасовец Ю.М. Имущественная стратификация населения России и её регионов //Регионология. — Т. 77. — №4. — 2011. — С. 202–210.
2. Ухорский М.В. Социальное неравенство в современном российском обществе: состояние и региональная динамика. Автореф. дисс. ... кандидата социологических наук. Москва. — 2014. 24 с.
3. Костин Р., Невесенко Е. Социальная стратификация: к вопросу научного понимания // Теория и практика сервиса: экономика, социальная сфера, социология. — 2011. — №1 (7). — С. 73–79.
4. Малева Т.М., Бурдяк А.Я. Средний класс: эмпирические измерения социальной мобильности поколений в России // Журнал новой экономической ассоциации. — 2016. — №4. — С. 62–85.
5. Жучкина О.С. Региональные особенности социально-стратификационной структуры населения: объективные и субъективные критерии идентификации // Среднерусский вестник общественных наук. — 2017. — Т. 12. — №4. С. — 30–39.
6. Galas Marina L., Pak Tatiana I. Methodology of Stratification Research of Modern Civil Society in Russia // Review of Business and Economics Studies. — 2017. — Volume 5. — Number 4. — PP. 46–53.
7. Средний класс в современной России. Опыт многолетних исследований / Под ред. М. К. Горшковой и Н. Е. Тихоновой. — М.: Весь мир. — 2016. — 368 с.
8. Алексеёнок А.А. Средний класс в современном российском обществе: специфика идентификации, социальная структура, перспективы воспроизводства. Автореф. дисс. ... д-ра социологических наук. — Белгород. — 2017. — 40 с.
9. Маркс К., Энгельс Ф. — Соч. 2-е изд. — Т. 28.
10. Ленин В. И. Великий почин. — Полное собрание сочинений. — 5-е изд. — Т. 39.
11. Вебер М. Основные положения социальной стратификации /Пер. с англ. А.И. Кравченко. — 156 с. URL: http: //docviewer.yandex.ru (дата обращения: 27.08.2018).
12. Сорокин П.А. Человек. Общество. Цивилизация. — М.: Издательство политической литературы. — 1992. — 543 с.
13. Малева Т.М., Бурдяк А.Я., Тындик А.О. Средние классы на различных этапах жизненного пути // Журнал новой экономической ассоциации. — 2015. — №3 (27). — С. 109–138.
14. Сорокин П. Социальная мобильность / Пер. с англ. М. В. Соколовой. — М.: Academia; LVS. — 2005.
15. Урунов А. Методология социальной стратификации слоев населения в условиях постмодерна // Проблемы современной экономики. — 2017. — №4 (64). — С. 58–61.
16. Социальное положение и уровень жизни населения России. 2017: Стат. сб. / Росстат. — М., 2017. — 332 с.
17. Российский статистический ежегодник. 2017. Стат. сб. / Росстат. — М., 2017. — 686 с.
18. Фёдорова Л.Н. Избыточное неравенство и секторные различия в уровне заработной платы в российской экономике // Проблемы современной экономики. — 2017. — №4 (64). — С. 61–65.
19. Фёдорова Л.Н. Факторы дифференциации заработной платы отдельных категорий работников в российской экономике // Вестник Новосибирского государственного университета экономики и управления. — 2016. — №4. — С. 55–65.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия