Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (69), 2019
ИЗ ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ И НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
Шевченко О. Н.
соискатель кафедры истории экономики и экономической мысли
Санкт-Петербургского государственного университета


Исторические основы частного права в развитии теории контрактов
В статье рассматриваются исторические предпосылки развития теории контрактов как самостоятельного направления экономической теории через эволюцию и трансформацию категории частной собственности и договорных отношений. Проанализирована зависимость частного права от политических, экономических и социальных процессов на различных исторических этапах в рамках романо-германской (континентальной) и англосаксонской правовых семей
Ключевые слова: теория контрактов, трансакции, договорные отношения, частное право, правовые семьи
УДК 330.8; ББК 65.02   Стр: 223 - 226

Трансформационные изменения в развитии теории контрактов находят свое проявление в «агентских отношениях» и связанных с ними историко-экономических процессах, в ключевых принципах распределения благ, собственности, правовых и этических принципах, совершенствовавшихся с развитием государств.
Теории контрактов посвящено большое количество научных работ. Среди них труды таких ученых, как О. Уильямсон, О. Харт, П. Болтон, М. Деватрипонт, Б. Салани, К. Булл, Дж. Бейкер, Р. Гиббонс, К.Дж. Мерфи и др. Методология разработки этой темы на исторических этапах и у разных авторов различна, как и области научных интересов, в рамках которых рассматриваются экономические взаимодействия. Дифференцируются подходы к содержательной характеристике и параметрам контракта, условиям их исполнения, эффективности для субъектов договорных отношений.
В основе согласования интересов сторон контрактных отношений (где имеют место проблема недобросовестного поведения и модели неблагоприятного отбора) особое место занимает закон, как фундаментальный начальный механизм справедливости и урегулирования споров, и вместе с ним — система частного права, объектом которой является защита интересов каждой из сторон (частных, публичных или частно-публичных). В этой связи отношения, которые в соответствии с законодательством или по усмотрению сторон нуждаются в договорном оформлении, представляют собой обособленную сферу правоотношений, — договорные отношения частного характера.
Договор является одним из основных юридических понятий, зародившихся еще в период Античности, — время становления древнегреческой и древнеримской цивилизаций. «Hosa an tis hekon heeros hetero homologue kuria eina» («О чём один со вторым добровольно договорились, то и господствует»), «Ha d’an hekon hekoti homologess phasim hoi poleos basileis — nomoi, dikania einai» («В чем добровольно друг с другом договорятся, это является правом, так говорят цари государства — законы»). Эти фразы принадлежат Демосфену и Платону [7, 10]. В процессе развития государств договор существовал сначала как устное, а затем — как письменное соглашение между двумя или более людьми на основе определенных обязательств.
Античный период характеризовался формированием сильной правовой системы, в которой значительное место занимали разработка единой меры ценности товаров при обмене, регулирование отношений и разрешение споров между людьми, касающихся, в первую очередь, права собственности на товары. С IV в до н.э. экономика рассматривалась как часть практической философии во взаимосвязи с этикой и политикой. Основной вопрос, до настоящего времени стоящий перед экономистами различных экономических школ и направлений, — чем определяется меновая ценность товаров, впервые был сформулирован Аристотелем (384–322 гг. до н.э.). Он утверждал, что соотношение должно быть «справедливым», то есть предполагающим равноценность обмениваемого количества товаров. Следовательно, «нужно, чтобы всё измерялось чем-то одним» [2].
Тогда же были сформулированы и законодательно закреплены в «Кодексе» и «Дигестах» византийского императора Юстиниана экономико-юридические нормы. Собственность в римском праве подразумевала правовое господство лица над вещью (право на законное, правомерное владение лица материальным объектом (dominium); право собственника (proprietas), право принадлежности материальной вещи конкретному лицу (ius possidendi), право на использование вещи лично или через других лиц (ius utendi), право полного распоряжения вещью по своему усмотрению (ius abutendi) и др. Если одна и та же вещь принадлежала нескольким лицам одновременно, то имел место факт совместной собственности [14, 8]. Описывая обязательства, возникающие по договору, древнеримский юрист Гай выделяет четыре основные группы: обязательства, возникающие в результате фактической передачи вещи (реальные контракты); обязательства, связанные с озвучиванием определенных, закрепленных традициями фраз (вербальные контракты); обязательства, закрепляемые в письменной форме (письменные контракты); обязательства по взаимному согласию сторон, договоренности (консенсуальные контракты) [5]. В римском праве отдельно описывались ограниченные вещные права. Подразумевалось, что лицо, не являющееся собственником материального объекта, все же может реализовать некоторые права на него в определенных случаях.
Период Средневековья характеризовался значительной ролью духовенства в развитии экономики и права. В своих трудах богословы начинают оперировать такими экономическими категориями, как «цена», «торговая прибыль», «процент», «деньги», «разделение труда». Оценка экономических отношений происходит с морально-этических позиций, и опять же (как было заложено в Античности), с точки зрения справедливости как ее трактует преимущественно Церковь. В частности, философ-богослов Фома Аквинский (1225 или 1226–1274) обращался в своих трудах к вопросам обогащения в рамках морально-нравственных положений (в Средние века Церковь осуждала торговлю, любое стремление к богатству и получению прибыли, — жизненными целями и добродетелью считались благотворительность и добровольная нищета). В своей работе «Сумма теологии» он допускает коммерческую основу при определенных условиях: добывание средств к существованию; получение средств для благотворительности; служение обществу при умеренной выгоде; более высокое качество товара по сравнению с другими; сезонное либо территориальное отличие цен на одни и те же товары; заработок, связанный с риском потери собственного имущества [1]. Все это практически полностью является основой рыночной экономики. Так, любое производство подразумевает изменение качества исходного материала в лучшую сторону в процессе изготовления продукции, территория и время года способны оправдать любое увеличение цены, а предпринимательство связано с риском.
Фома Аквинский расширил определение справедливой цены Аристотеля, предполагая ее установление в результате конкуренции [9]. Схоластика (от лат. schola — школа) провозглашала право, основанное на естественно-справедливых началах, общности формируемой гуманистической культуры и нового мышления, хорошей формой общественного устройства. В основе его формирования должны лежать общекультурные и мировоззренческие истоки романо-германского (позднее — континентального) права, а не властные побуждения правителей, стремившихся к централизации [9].
В XI–XIII вв. юристы-глоссаторы исследовали римскую теорию права применительно к контракту. Согласно их доктрине, контракт — это пакт (pactus) с наименованием, который способен порождать иски [18, 19]. В результате этого, отличия между простым, неформальным соглашением и соглашением в определенной форме исчезают, что приводит к возможности появления различных обязательств, имеющих равную юридическую силу.
В период Нового времени с конца XVI в. договор утрачивает функцию источника права, но вскоре начинается его развитие и повсеместное распространение. В XVIII—XIX вв. германскими правоведами-пандектистами была проведена основательная (пандектная) систематизация источников римского частного права, прежде всего, Юстиниановых Дигестов. В связи с этим появились такие понятия как: договор, сделка, обязательство, право собственности, вещное право, деликт, которых еще не существовало в римском праве [20]. Это было следствием новых вызовов времени — в ХVII–XIX вв. уже заключалось большое количество различных соглашений — на местном государственном и на международном уровнях.
Развернутое теоретическое обоснование контракт получает в немецкой юриспруденции XIX в. — в работах Ф.К. фон Савиньи и Г. Дернбурга. В то же время значительное влияние на юридическую мысль приобретают философские учения Г.В.Ф. Гегеля. В «Философии права» (Grundlinien der Philosophie des Rechts, 1820) он подробно исследует договорные отношения как «отношения двух воль». Во владении, пользовании, отчуждении вещи выражается вся полнота права собственности — каждое лицо наделено правом вкладывать свою волю в вещь [6]. На этом историческом этапе возрастает значение интересов отдельных субъектов — договор рассматривается как гарантия защиты и правового регулирования.
По Гегелю, право восстанавливается и утверждается путем отрицания неправды. Неправда есть некая видимость, и после ее исчезновения право определяется как нечто прочное и имеющее силу. И если раньше оно обладало лишь непосредственным бытием, то теперь становится действительным, возвратившись из своего отрицания [6].
В XIX в. контракт стал тем инструментом, который закреплял волю каждой из сторон. Право собственности означало право владельца распоряжаться имеющейся собственностью по своему усмотрению. При помощи контракта происходит согласование воли государства и воли отдельных граждан (с учетом взаимных интересов, которые не противоречат закону).
Централизация государственной власти в континентальной Европе со временем подчинила себе правовые институты. В результате рецепции (от лат. receptio — «принятие») римского права было сформировано континентальное право, в настоящее время объединяющее правовые системы стран континентальной Европы, включая Россию, распространенное так же во многих странах Латинской Америки и в некоторых частях стран Азии и Африки.
С процессе совершенствования института частной собственности, в тех случаях, когда закон недостаточно ясно отражает рассматриваемую ситуацию или возможны его противоречивые трактовки, роль вспомогательного источника права начинает играть прецедент, который в целом закладывается в основу английской судебной практики и права, что становится существенным отличием англосаксонской правовой семьи от континентальной [4].
Вместе с централизацией власти в Англии в XI в. и началом развития правовой системы формируется система судов, в которой выносимые судьями вердикты становятся основой для решений по спорным делам. Нормы о толковании договора так же начинают разрабатываться судебной практикой [12].
В XVII–XVIII вв. в рамках формирования системы частного права в англосаксонской правовой семье стала развиваться теория волеизъявления («will theory»), тесно связанная с философией невмешательства государства в экономику. Ее основная суть заключается в том, что люди имеют достаточно возможностей, чтобы реализовать свои интересы самостоятельно, в ведении государства остаются только функции защиты и остаточного контроля. Сторонам предоставляется свобода заключать сделки в соответствии с определенными условиями. Свобода договора ставится во главу угла контрактного права, где суды, в свою очередь, не должны препятствовать исполнению обязательств по контрактам, заключаемых на основе собственной воли и выбора участников сделки [15].
Переход экономики Англии к капиталистическим отношениям способствовал освобождению крестьян из-под произвольной власти лордов и правовому закреплению крестьянского хозяйства. Происходят слияние судов общего права и права справедливости, унификация искового законодательства, законодательное регулирование начинает играть в общественной жизни более значительную роль.
В англосаксонской правовой семье нет четкого деления на публичное и частное право (на практике происходит слияние этих двух систем), а также на отдельные отрасли права. Для развития частного права имеет значение выделение в гражданском праве раздела вещного права, как части гражданского, для которого, в связи с постепенным закреплением традиционных норм, основным стали права собственности, без деления объектов на движимое и недвижимое имущество. Институты гражданско-правовой ответственности, договорное право, уголовно-правовые дела и некоторые другие относились к ведению общего права, споры о недвижимости, доверительной собственности, дела о торговых товариществах, о банкротстве, наследовании относились — к предмету права справедливости [11].
Слияние общего права и права справедливости в результате судебной реформы 1873–1875 гг. оказало наибольшее влияние на договорное, доказательственное и деликтное право [3]. С этого момента прецедент стал выступать в качестве основного правового источника — любое дело должно быть доведено до конца, даже если нет нормы закона. Прецедентные нормы английского права характеризуются, с одной стороны, большей казуистичностью, привязанностью к фактам отдельного дела и меньшей определенностью (отсутствует единая методика их выделения из состава судебного решения), нежели нормы континентального права. С другой стороны — присутствуют бульшая гибкость (то есть, они изменяются легче, нежели нормы законодательства) и меньшая абстрактность, что позволяет им более адекватно отражать общественные отношения, а судебным решениям — быть более справедливыми, поскольку это напрямую зависит от учета специфических ситуативных и субъективных факторов, т.е. от наличия большей дифференциации норм [11].
В Новейшее время государство передает значительную часть своих полномочий и свобод в принятии хозяйственных решений экономической системе — компании вынуждены тратить больше ресурсов на исполнение сделок.
Проблемы, связанные с заключением сделок и влиянием институтов на экономические отношения, получили отражение в работах представителей старого институционализма. Так, Дж.Р. Коммонс вводит в оборот понятие трансакции — «конечная единица деятельности, которая связывает право, экономику и этику и которая содержится в трех принципах: конфликте, зависимости и порядке. Она не может быть идентифицирована с обменом товарами с точки зрения физической «доставки», но подразумевает отчуждение и присвоение прав собственности на физические объекты в порядке, установленном правилами социального поведения» [17].
Коммонс различал три основных вида трансакций: трансакцию сделки (bargaining transaction), которая служит для осуществления фактического отчуждения и присвоения прав собственности и свобод, при обоюдном согласии сторон и экономическом интересе каждой из них, в трансакции этого вида соблюдается условие симметричности отношений между контрагентами; трансакцию управления (rationing transaction), в которой ключевым является отношение управления подчинения — такого взаимодействия между людьми, при котором право принимать решения принадлежит только одной стороне, положение сторон в этом случае явно асимметрично, и, соответственно, асимметричны правовые отношения; трансакцию рационирования (managerial transaction), при которой сохраняется асимметричность правового положения сторон, но место управляющей стороны занимает коллективный орган, выполняющий функцию спецификации прав [17].
Категория трансакционных издержек в дальнейшем была рассмотрена Р. Коузом для объяснения специфики функционирования фирмы как иерархической структуры [16]. Внутрифирменные взаимодействия он анализировал с точки зрения подавления ценового механизма и замены его системой внутреннего административного контроля. По Коузу, трансакционные издержки трактуются как «издержки сбора и обработки информации, издержки проведения переговоров и принятия решения, издержки контроля и юридической защиты выполнения контракта» [16].
Со временем в связи с институциональными изменениями в экономической науке утвердилось два основных подхода к исследованию трансакций. В первом случае, трансакция стала рассматриваться как сделка, облеченная в контрактную форму; во втором — как взаимодействие между людьми по поводу отчуждения и присвоения прав собственности, обусловленное установленными правилами и поддерживающими ресурсами. Теория трансакционных издержек, получив дальнейшее развитие в рамках новой институциональной экономической теории, стала основой для формирования теории контрактов как самостоятельного направления.
К 20–30-м годам XX в. сложилась устойчивая современная система прецедентной англосаксонской правовой семьи, включающая правовые системы Великобритании и бывших британских владений (колоний), в том числе стран Содружества наций и США. Развитие капиталистических отношений, а также судебная практика оказали существенное влияние на развитие контрактного права, с помощью судебных прецедентов закрепляя и регламентируя обязательные условия для контрактов. Контрактное право стало рассматриваться как набор правил, упрощающих для индивидов возможность вступать в сделки по собственному выбору и на собственных условиях.
Теория волеизьявления к середине XX в. стала замещаться теорией обещания («promise theory»), которая содержит положения о том, что участники сделки находятся не выше закона. Рассмотрение договора как обещания (promise) содержит в себе подтверждение встречного представления, которое при согласованном обмене не может быть нарушено (только при этом условии контракт можно считать полноценным). Исполнение обещаний предусматривает ответственность в рамках закона и обеспечение законных гарантий. Контракт становится инструментом управления, распределения и создания каких-либо благ [3]. Отличие между «соглашением» и «обещанием» заключается в том, что в первом случае сделка может быть осуществлена в момент заключения, а обещание предполагает исполнение обязательств в будущем. В этой связи при толковании условий контракта суды используют понятие подразумеваемых условий (implied terms), а также критерий «разумного лица», соответствующий представлению о рациональном участнике рынка [12].
В неоклассической экономической теории, получившей развитие в 1950–1960 гг., под «рациональностью» экономических агентов понимается максимизация полезности индивидов в пределах ресурсов, имеющихся в их распоряжении, знаний, которыми они располагают, и ожиданий в отношении действий других сторон. Предполагается, что рациональные индивиды не только способны соотнести выгоды и издержки своих действий, но и осознают их последствия [13]. Наряду с положением о рациональности представители неоклассической школы использует так же теорию экономического равновесия и теорию игр, существенно дополняя их, — данные постулаты становится основой для нового раздела экономической теории об агентских отношениях.
Теория контрактов, уже окончательно сформированная О. Уильямсоном, учитывает приведенные условия и объясняет последствия их невыполнения. Контракт предполагает два обязательных элемента: предложение одной стороны (т.н. «оферта», от лат. offertus — предложенный) и его принятие с другой стороны (т.н. «акцепт», от лат. acceptus — принятый), он начинает рассматриваться не только как механизм структурирования обоюдных интересов участников сделки, но и как ограничитель перераспределения выгоды в процессе ее исполнения. Уильямсон вводит в экономический анализ новое измерение — тип «регулятивных структур» (governance structure). Каждому типу контракта соответствует особая регулятивная структура — организационные механизмы, использующиеся для оценки поведения участников, разрешения возможных споров, адаптации к неожиданным изменениям, применения санкций к нарушителям [22].
Уильямсон так же продолжает рассмотрение трансакционных издержек, разделяя их на ex ante и ex post, то есть возникающих до и после заключения сделки. Трансакция, с точки зрения Уильямсона, — это микроэкономическая единица анализа, отражающая перемещение товаров и услуг в технологически делимом пространстве, основными сравнительными параметрами которой являются специфичность активов, неопределенность и частота [21]. Развитие с опорой на теорию прав собственности и использование позитивного моделирования трансакционных издержек предполагает разрешение проблемы неполных контрактов и связанных с ними остаточных прав контроля.
С совершенствованием правовых систем в правовых семьях, совершенствовались и формы контрактов. Из простого документа, характеризующегося, в первую очередь, простотой, полнотой и определенностью, контракт преобразовывался в институционально обусловленный набор множества измерений и свойств. Стороны контрактных отношений, занимаясь своим основным видом деятельности, кроме исполнения обязательств между собой, обязаны были соблюдать так же нормы политического, юридического и этического характера.
В широком смысле, современный контракт представляет собой согласованное поведение, организационные формы деятельности и внешние проявления которого имеют многозначный характер и находят свое применение во многих сферах. Это взаимосогласованная система определенных составляющих элементов, основой которой являются договорные обязательства. На примере развития англосаксонской и романо-германской (континентальной) правовых семей мы можем наблюдать отличительные особенности, обусловленные естественными историческими процессами, реформами, изменениями в политике, модификацией законов и правовых категорий. Таким образом, рассмотрение частного права раскрывает развитие экономической теории контрактов во взаимосвязи с историко-философским и общим культурным контекстом.


Литература
1. Аквинский Ф. Сумма теологии: В 12 томах / Пер., ред. С. И. Еремеев. — К.: Ника-Центр, 2006.
2. Аристотель. Сочинения: В 4-х томах. — Т. 4 / Под ред. А. И. Доватура, Ф. X. Кессиди. —М.: Мысль, 1983.
3. Белых В.С. Договорное право Англии: сравнительно-правовое исследование: монография. — М.: Проспект, 2017. — 208 с.
4. Белых В.С. Особенности и общие тенденции развития англо-саксонской и континентальной правовых семей // Право и государство. — 2016. — № 2 (71). — С. 60–64.
5. Гай. Институции / Пер. с лат. Ф. Дыдынский; под ред. В.А. Савельева, Л.Л. Кофанова. — М.: Юристъ, 1997. — 368 с.
6. Гегель Г. В. Ф. Философия права / Пер. с нем., ред. и сост. Д. А. Керимов и В. С. Нерсесянц. — М.: Мысль, 1990. — 524 [2] с.
7. Демосфен. Речи: В 3-х томах / Отв. ред. Е. С. Голубцова, Л. П. Маринович, Э. Д. Фролов. — М.: Памятники исторической мысли, 1994 — 1996.
8. Дигесты Юстиниана /Пер. с лат. И. С. Перетерский; под ред. Е. А. Скрипилева. — М.: Наука, 1984. — 456 с.
9. Нуреев Р.М., Петраков П.К. Учение о «Справедливой цене» Фомы Аквинского: предпосылки возникновения, закономерности развития и особенности интерпретации // JIS. 2015. — № 1. — С. 6–24.
10. Платон. Пир // Платон. Сочинения: В 3-х томах. — Т. 2 /Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса. — М.: Мысль, 1970.
11. Рассказов Л.П. Англосаксонская правовая семья : генезис, основные черты и важнейшие источники // Научный журнал КубГАУ [Scientific Journal of KubGAU]. — 2015. — № 105. — С. 949–963.
12. Стригунова Д.П. Правовое регулирование международных коммерческих договоров: В 2-х томах. — Т. 2. — М.: Юстицинформ, 2017. — 432 с.
13. Швери Р. Теория рационального выбора: универсальные средства или экономический империализм? // Вопросы экономики. — 1997. — № 7. — С. 37–46.
14. Buckland W.W. A manual of Roman private law / W.W. Buckland. — Cambridge: Cambridge university press, 2012. — 436 p.
15. Burton F.B. Anglo-saxon contract law: a social analysis [Electronic resource] // DePaul Business and Commercial Law Journal. 1969. Vol. 19. No. 2. URL: http://via.library.depaul.edu/law-review/vol19/iss2/3 (date of access: 03.09.2017).
16. Coase R. H. The nature of the firm // Economica. 1937. pp. 386–405. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/j.1468–0335.1937.tb00002.x (date of access: 01.11.2018).
17. Commons J. R. Institutional economics: its place in political economy. — N.Y.: The
Macmillan Company, 1934.
18. Karsten С. Die Lehre vom Vertrage bei den italienischen Juristen. — Rostock, 1882.
19. Nanz K.-P. Die Entstehung des allgemeinen Vertragsbegriffs im 16. bis 18. Jahrhundert. Mьnchen. 1985. S. 31–45.
20. Philimore J. G. Private law among the Romans from the pandects [Electronic resource] // Macmillan and Co. 1863. URL: https://archive.org/stream/bub_gb__kOibZ2jn_IC#page/n7/mode/2up (date of access: 03.09.2017).
21. Williamson O.E. The economic institutions of capitalism: firms, markets, relational contracting. — N.Y.: Free press, 1985.
22. Williamson O.E. Transaction cost economics: the governance of contractual relations // Journal of Law and Economics. 1979. 22 (2). pp. 233–261.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия