Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (75), 2020
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
Миропольский Д. Ю.
заведующий кафедрой общей экономической теории и истории экономической мысли
Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
доктор экономических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Ломакина И. Б.
профессор кафедры теории и истории государства и права
Санкт-Петербургского юридического института
(филиала Университета прокуратуры Российской Федерации),
доктор юридических наук


Институты развития человека в традиционной экономике и процесс образования стоимости
В статье исследуются институты воспроизводства рабочей силы в процессе перехода от охоты и собирательства к сельскому хозяйству. В этой связи рассматривается историко-логическая категория первопродукта. Обосновывается, что первопродукт имеет стоимость затрат и стоимость результата, которые даны и не подлежат разложению на исходные элементы. Все дальнейшие изменения стоимости, включая стоимость рабочей силы, имеют основанием стоимость первопродукта. Показано, что в ходе трансформации потребительной стоимости рабочей силы, стоимость ее затрат и стоимость результата расходятся. Это детерминирует различные модели воспроизводства человека
Ключевые слова: первопродукт, первозатрата труда, стоимость затрат, стоимость результата, потребительная стоимость рабочей силы, стоимость рабочей силы
УДК 330.1   Стр: 45 - 50

Постоянно нарастающая конфронтация с Западом требует осмысления её причин и обоснования правомерности позиции России в этом конфликте. Подобное осмысление и обоснование невозможно без системной экономической теории. Системность теории, в свою очередь, невозможно получить, исследуя только современное хозяйство, или хозяйство, начиная с индустриальной стадии. Необходимо в историко-логическом ключе рассмотреть экономику от начала и до конца и соотнести её с миром человека в целом.
Наша позиция состоит в том, что экономика в ее простейшем системном определении есть продукт как процесс производства и потребления. В предшествующих работах, моделируя начальные акты производства и потребления продукта, мы постоянно пользовались условным примером, в котором община первобытных людей голыми руками выкапывает съедобные корни или орехи и их ест [5, с.98–99]. При кажущейся простоте и удобстве таких допущений, они не соответствуют реальности, а, следовательно, рано или поздно приводят теорию в противоречие с реальностью. Необходимо найти такой отправной пункт производства и потребления продукта, который позволял бы развивать теорию без противоречий и натяжек.

Идея первопродукта
Опираясь на методологию Гегеля [2] и исследуя историко-логическое движение продукта, мы определяем продукт первоначально как качество (потребительную стоимость), затем как количество (стоимость) и далее как меру (единство потребительной стоимости и стоимости) [5, с.76–84]. Согласно этим взглядам, продукт только как качество еще не есть полноценный продукт; продукт как количество тоже не является сформировавшимся. Продукт, как настоящий продукт, появляется только тогда, когда в своем развитии достигает меры, то есть тогда, когда потребительная стоимость и стоимость соединяются и начинают переходить друг в друга. В более широком смысле начало перехода потребительной стоимости в стоимость и стоимости в потребительную стоимость означает, что производительные силы человека начали свой переход в производственные отношения и наоборот. Если производственное отношение устоялось и оформилось как система норм, оно, с нашей точки зрения, становится институтом. Следовательно, диалектика потребительной стоимости и стоимости — это диалектика формирования экономических институтов и их материальной основы.
Как можно было бы назвать продукт, достигший состояния меры? Его можно было бы назвать «первопродукт». Почему именно «первопродукт»? Потому что, с одной стороны, когда продукт проходил стадии качества и количества, он не был завершенным продуктом. Формировались лишь его отдельные стороны. Продукт как целостное, системное явление, как простейшая хозяйственная система возникает именно на стадии меры. То есть, на стадии меры впервые формируются не отдельные институты, а их единая система. Но с другой стороны, мы говорим именно о первопродукте потому, что его целостность пока ещё непосредственна, а, значит, примитивна. Все определения продукта здесь находятся в потенциальной, зародышевой форме и должны проявиться в ходе долгого экономического развития.
Продукт — одно из базовых определений человека [6, с.30–36]. Следовательно, если нет полноценного продукта, нет и полноценного человека. Поэтому рождение первопродукта есть одновременно возникновение человека современного типа, кроманьонца. Пока продукт формируется как качество, человек сочетает в себе свойства собственно человека и животного. Когда формируется количественная определенность продукта, человек, не умея обеспечить себя продуктом в должном количестве, постоянно выпадает в животное состояние, дополняя нехватку продукта добычей корма. И только когда человек научается объединять в продукте качественную и количественную стороны, он разрывает связь с животным миром и становится действительным человеком. Этот разрыв означает, что возникший первопродукт способен полностью воспроизводить человека как человека, без животных примесей и выпадения в добывание корма. В первопродукте есть всё, что нужно человеку, чтобы быть человеком. Как бы ни был примитивен кроманьонец, он такой же человек, как и мы. Все свойства современных людей в потенции содержатся в кроманьонцах. А если это так, то в первопродукте в свернутом виде содержится вся современная экономика, все современные продукты [1, с.117–174].
Итак, первопродукт — это не просто съедобные корни. Это древняя первичная экономическая субстанция, в которой, при всей её примитивности, содержатся небоскребы, компьютеры, космические корабли и соответствующие им институты, то есть всё, что мы сегодня имеем, и что делает нас людьми.
Как мы утверждали ранее, человек в своем развитии проходит три эпохи — эпоха доминирования тела, эпоха доминирования продукта, и эпоха доминирования духа [4, с.65–71]. Первопродукт возникает в эпоху доминирования тела человека. И в этом его противоречивость: будучи продуктом, он служит не себе, а задаче умножения человеческого тела. В эпоху доминирования тела человек принимает форму рода. Нет ни коллектива, ни отдельного человека. Есть род, в котором и коллектив, и отдельный человек существуют свернуто. Поэтому первопродукт служит умножению тела рода.
Противоречие первопродукта приводит к тому, что территория, на которой род производит и потребляет, по мере его разрастания перестает обеспечивать род достаточным первопродуктом. Как разрешается данное противоречие? Очень просто. Род делится и отколовшаяся часть переселяется на новую не обжитую никем территорию. Так как человек (род) исторически принципиально уже освоил первопродукт, то он способен найти территорию, на которой возможна новая мера продукта, то есть возможно новое соответствие между потребительной стоимостью и стоимостью первопродукта. Потребительная стоимость первопродукта — это совокупность его полезных свойств, позволяющих человеку быть человеком. Стоимость первопродукта — это его количественная определенность. Полезные свойства первопродукта не только должны быть, они должны быть количественно достаточны для нормального существования рода. Как только возникает проблема количества продукта, возникают отношения между людьми, связанные с регулированием этого количества, а значит, возникают и институты. Такое понимание стоимости кощунственно с точки зрения ортодоксального марксизма, но приемлемо с точки зрения неомарксистского синтеза.
Мы исходим из того, что стоимость продукта удваивает себя как стоимость затрат и стоимость результата. Под стоимостью затрат понимается потребность данного продукта в определенном количестве живого и овеществленного труда, чтобы быть произведенным. Стоимость же результата представляет собой количество труда, которое данный продукт способен создать своими полезными свойствами в ходе его потребления, производительного или личного. Оставим пока в стороне стоимость результата и сосредоточимся на стоимости затрат. Затраты труда на создание первопродукта облечены в уже сформированное стоимостное отношение. Однако величину этой первостоимости невозможно свести к чистым затратам труда. Первобытный человек, изготавливая первопродукт, всегда использует средства производства. Даже если предположить, что он работает голыми руками, все равно останутся предметы труда, от качества и количества которых затраты труда будут зависеть. Следовательно, когда мы говорим о первостоимости затрат, мы говорим о некоей первичной затрате труда, осуществленной при наличии первичных средств производства, и обусловленной этими средствами производства. Все дальнейшие изменения в стоимости затрат это изменения данных первичных затрат труда. Точно также и все последующие трансформации стоимости результата есть трансформации исходной стоимости результата первопродукта.
Итак, отщепившаяся часть рода определилась с новой территорией, в пределах которой она сможет наладить нормальное взаимодействие потребительной стоимости и стоимости первопродукта. Но через какое- то время история повторится. Противоречие первопродукта снова заставит разросшийся род разделиться и двинуться дальше. Когда же завершится процесс разрастания первопродукта? Процесс завершится тогда, когда свободных территорий больше не будет. Если свободного пространства нет и возможность в очередной раз привести в соответствие потребительную стоимость и стоимость нового первопродукта отсутствует, то противоречие первопродукта не может быть разрешено. По Гегелю, если предмет не может разрешить свое противоречие, он гибнет [3, с.55–70]. Значит и первопродукт в ситуации исчерпанности свободных для заселения территорий гибнет. В диалектическом, конечно, смысле: он оказывается снятым более сложной экономической реальностью.
Представим себе, что сначала все идет как обычно. Род разрастается, а ресурсы территории не позволяют производить и потреблять увеличивающийся первопродукт. Однако идти -то теперь некуда — везде враги, которые не отдадут просто так свои земли. В этой ситуации происходит всемирно-историческое событие: первопродукт начинает делиться, преодолевая, тем самым, себя самого как первопродукт.
Процесс протекает следующим образом. Период за периодом в джунгли уходит все больше людей охотиться и заниматься собирательством. Однако соответствующего увеличения первопродукта не происходит. Прирост числа людей сопровождается постоянным сокращением прироста пойманного и собранного. И в один прекрасный день становится очевидным, что если часть родичей не пойдут в джунгли, а займутся сельским хозяйством, то община от этого только выиграет, потому что с полей эти родичи принесут больше еды, чем из джунглей. Когда это стало очевидным, часть первобытных людей действительно занялась сельским хозяйством.
Итак, что же произошло? Во-первых, возникло разделение труда, точнее — разделение продукта. Первопродукт стал разделенным продуктом. Во-вторых, первопродукт не просто разделился, а разделился на базовый и пионерный продукт [5, с.242–250]. Охота и собирательство теперь базовый продукт, а сельское хозяйство — продукт пионерного освоения. Однако помимо того, что первопродукт разделился и разделился на базовый и пионерный продукты, очень важно отметить следующее. Если в первопродукте изначально содержится все дальнейшее развитие мира продуктов, то и вновь возникшие сельскохозяйственные продукты есть лишь развитие того, что в первопродукте уже было: животноводство — есть развитая охота, а растениеводство — развитое собирательство.
Если утвердиться в мысли, что первопродукт, разделяясь, просто усложняет сам себя, не добавляя продуктов извне, то процесс образования стоимости становится понятнее. Оставим для простоты животноводство и допустим, что рассматриваемая община стала заниматься выращиванием каких-то злаков. Как отмечалось выше, происходил постоянный прирост численности общинников, которые занимались в джунглях охотой и собирательством. Если община принимала это как норму, а она принимала, значит общественно-необходимые затраты труда на производство предметов потребления постоянно росли и, соответственно, стоимость затрат на предметы потребления тоже росла. При этом, стоимость результата предметов потребления тоже прирастала, но медленнее. Следовательно, соотношение стоимости затрат и стоимости результата предметов потребления все время изменялось в пользу затрат. Наконец, когда очередной прирост труда не дал или почти не дал прироста результата, община отказалась признать такие затраты труда на предметы потребления общественно-необходимыми. Тогда община решила потратить данный последний прирост рабочей силы не на собирательство, а на выращивание злаков. Группа женщин, труд которой был эквивалентен последнему приросту рабочей силы рода, занялась выращиванием злаков и опыт показал, что затраченная порция труда принесла стоимость результата большую, чем за счет собирательства в лесу. То есть, в данном случае общинники соотнесли фиксированную порцию затрат труда и приросты способности трудиться за счет продуктов, добытых в джунглях и за счет зерна, выращенного в поле. Здесь затраты фиксированы, а результаты различаются.
Возможен и обратный расчет. Мы имеем стоимость результата зерна, выращенного в поле. Берем такую же стоимость результата растительных продуктов, собранных в лесу, и сравниваем затраты труда на зерно и затраты труда, необходимые, чтобы принести из леса стоимостной эквивалент зерна. В данном случае фиксирован результат, но различаются затраты.
При этом, у данной группы общинников и продукты леса, и зерно убыточны: стоимость затрат и там, и там выше стоимости результата. Задача первобытных людей заключается в выборе менее убыточного варианта. Самое главное состоит в том, что любой вариант развития есть с чем сравнивать. Всегда существует аналог в структуре первопродукта. Первопродукт на то и первопродукт, что он просто дан и не требует обоснования. При дальнейшем развитии уже разделенного продукта сравнение идет не с первопродуктом, а с отдельными звеньями уже разделенного продукта. Например, более совершенные способы выращивания пшеницы сравниваются с менее совершенными. Но корни этих сравнений уходят в первопродукт и без него невозможны.

Рабочая сила как элемент первопродукта
Первопродукт включает в себя средства производства, рабочую силу и предметы потребления. Рассмотрим более внимательно рабочую силу. Чем вызвано такое внимание к рабочей силе скоро выяснится.
Как было отмечено, стоимость продукта (в том числе первопродукта) двойственна — это стоимость результата и стоимость затрат (рис.1).
Рис.1 Двойственность стоимости продукта
Соответственно, стоимость рабочей силы как продукта тоже двойственна — имеет стоимость затрат и стоимость результата. Рабочая сила рода и её стоимость встроены в процесс воспроизводства первопродукта (рис.2).
Рис. 2 Рабочая сила в процессе воспроизводства
(СР — стоимость результата; СЗ — стоимость затрат)
На рис. 2 под продуктом А упрощенно понимается комплекс жизненных средств, необходимых для производства рабочей силы рода. Стоимость результата продукта А (1) показывает сколько рабочей силы способен произвести продукт А. Стоимость затрат на рабочую силу (2) отражает, сколько продукта А рабочей силе для нормального её производства требуется. Стоимость результата рабочей силы (3) демонстрирует, сколько рабочая сила способна трудиться для производства продукта. А’. Стоимость же затрат продукта А’ (4) показывает, сколько труда продукту А’ требуется для того, чтобы быть нормально произведенным.
Однако есть одна проблема. Мы начали рассуждение с того, что стоимость продукта распадается на стоимость затрат и стоимость результата (рис 1). Данные величины не равны. Это довольно просто обосновать по отношению к предметам потребления. Например, производство буханки хлеба стоит 4 часа общественно-необходимого труда, а потребительная стоимость буханки в процессе потребления восстановит способность трудиться в течение 5 часов общественно-необходимого труда.
Трудности начинаются, когда мы переходим к рабочей силе. Критерий стоимости результата буханки — способность производить рабочую силу. Если буханка своими полезными свойствами создает у работника способность работать 5 часов, то стоимость затрат на работника и стоимость его результата автоматически совпадают. Получается, что рабочая сила — какой-то особенный продукт, с особенным способом формирования стоимости. Необходимо выяснить, так ли это? Обозначенная проблема как раз и заставляет из трех элементов первопродукта (средств производства, рабочей силы и предметов потребления) выбрать и подвергнуть особому рассмотрению именно рабочую силу. Итак, рабочая сила, будучи продуктом, имеет потребительную стоимость и стоимость. Предположим пока, что потребительная стоимость рабочей силы конкретного человека дана и никак не изменяется. Это означает, что данный человек обладает сформированными ранее здоровьем, квалификацией и трудолюбием.
Допустим теперь, что существуют два человека. Один здоровый, квалифицированный и трудолюбивый. Нормально выспавшись и поев, он способен целый день работать. Второй человек — больной, неквалифицированный и ленивый. Этот второй человек, нормально поспав и поев, всё равно работать не сможет и не захочет.
Вывод очень простой. Индивидуальные трудовые усилия, лежащие в основании стоимости результата рабочей силы, определяются её потребительной стоимостью. (Как только что было отмечено, те же усилия, рассматриваемые по отношению к продукту А, есть затраты труда на этот продукт.) Стоимостное отношение, согласно Марксу, сводит индивидуальные затраты труда к общественно-необходимым. Что же лежит в основе индивидуальных затрат труда? Подчеркнем еще раз, мы полагаем, что в основе индивидуальных затрат труда лежит потребительная стоимость рабочей силы.
Но тогда, как быть с продуктом А на рис.2? Выше было отмечено, что стоимость результата продукта А состоит в том, что он своими полезными свойствами создает способность трудиться. Так что же позволяет человеку нормально работать — сформированная ранее, потребительная стоимость его рабочей силы или текущее потребление жизненных средств?
Можно ответить вопросом на вопрос: от чего зависит, какой груз и на какое расстояние может перевезти автомобиль? Как бы ни была груба эта аналогия, но здесь она уместна. Расстояние и количество груза будут определяться как конструкцией самого грузовика, так и бензином, который в него залили. Потребительная стоимость бензина активирует потребительную стоимость грузовика и полезный эффект перевозки определяется только совместным действием обеих потребительных стоимостей. Так же и со взрослым, сформировавшимся работником. Не поев, он не может работать, но полезные свойства еды лишь активируют уже имеющуюся у него потребительную стоимость рабочей силы.
Однако далее начинаются естественные различия между грузовиком и работником. Стоимость результата, возникающая в процессе перевозки груза и состоящая в экономии труда, должна быть распределена между грузовиком и бензином. Иначе невозможно определить цену грузовика и цену бензина. Распределение (вменение) осуществляется пропорционально затратам труда на грузовик и бензин. Труд же, осуществленный работником (стоимость результата), не вменяется потребительной стоимости его рабочей силы и потребительной стоимости еды, которую он перед работой съел. Это различие между грузовиком и работником проистекает от того, что грузовик был куплен, стоимость его результата переносится на готовый продукт (перевезенный груз) и, тем самым, грузовик амортизируется.
Потребительная стоимость рабочей силы, в отличие от грузовика, не покупается человеком (тем более первочеловеком), а является результатом безвозмездного «финансирования» со стороны родителей (рода). Эти родительские затраты не переносятся на продукт, производимый в последствии выросшим ребенком. Компенсация этих затрат осуществляется путем рождения и выращивания следующего поколения людей, то есть внуков. Поэтому нормальный выросший ребенок, став охотником и собирателем, включает в стоимость своего результата (в свои трудовые усилия) не только производство тех предметов потребления, которые он создает для себя, но и тех предметов потребления, которые нужны для нормального развития детям его рода. Если общественно необходимая порция еды активировала в потребительной стоимости рабочей силы охотников и собирателей способность трудиться столько, сколько необходимо не только для самообеспечения, но и для обеспечения количества детей, достаточного хотя бы для замещения родителей, значит, прошлые усилия родичей по созданию потребительной стоимости рабочей силы данного поколения оказались возмещенными.
Так как мы имеем дело с первопродуктом, то описанные только что процессы воспроизводства потребительной стоимости и стоимости рабочей силы рода существуют как некая данность. В структуре первопродукта имеется рабочая сила с первичной потребительной стоимостью и первичной стоимостью, являющихся стартом для всех дальнейших её изменений. Изучим эти изменения по шагам.
Шаг 1. Воспроизводство первопродукта в исходном режиме. Рассмотрим упрощенную модель воспроизводства первопродукта (рис.3). Она развивает схему на рис. 2.
На рис. 3 общинники (РС1), используя определенные средства производства (СП1), тратят 120 единиц труда на изготовление средств производства. В состав производимых ими средств производства входят средства производства для изготовления средств производства (СП1) и средства производства для изготовления предметов потребления (СП2). 120 единиц труда распределяются между СП1 и СП2 как 20 и 100. Далее общинники берут СП2 и с их помощью изготавливают комплекс предметов потребления (ПП). Средства производства для изготовления предметов потребления обходятся роду в 120 трудовых единиц (стоимость затрат) и экономят при их использовании какое-то исходное, неизвестное нам количество трудовых единиц (-Х). Эта экономия ведет к тому, что общинники (РС2) тратят на предметы потребления 800 единиц живого труда. Можно рассуждать, что если бы средств производства СП2 не было бы, то общинники тратили бы не 800 трудовых единиц, а некое большее их число (У). Однако, так как мы имеем дело с первопродуктом, то величина У остается чисто гипотетической, так же как величина Х. Величина в 800 трудовых единиц является разницей величин У и Х.Но тоже гипотетической разницей, ибо в процессе воспроизводства первопродукта мы имеем дело с первозатратой труда, которая не разлагается далее на составные величины.
Рис 3. Воспроизводство первопродукта как замкнутый процесс (РС — рабочая сила,
СП — средства производства, ПП — предметы потребления, АР — активные развлечения).
В результате стоимость затрат на предметы потребления равна 120 + 800 трудовых единиц: 120 трудовых единиц — стоимость СП2, перенесенная на ПП конкретным трудом, а 800 трудовых единиц присоединено абстрактным трудом. Стоимость результата предметов потребления равна 1200 трудовых единиц. Соответственно, конкретный труд потребителя переносит эту стоимость на рабочую силу, активируя её способность трудиться на величину 1200 трудовых единиц. Способность к труду 1200 единиц распределяется между РС1 (120 ед.), РС2 (800 ед.) и 280 трудовых единиц (точнее единиц жизненных сил в целом), которые расходуются на активные развлечения (допустим, дикие пляски). Тем самым, процесс воспроизводства первопродукта замкнулся сам в себе.
Мы помним, что первопродукт может замыкаться в себе только до тех пор, пока есть свободные территории с подходящей природной средой. Как только они заканчиваются, первопродукт начинает делиться. Возникшая в процессе этого деления рабочая сила уже не является первозданной. В её потребительной стоимости и стоимости происходят существенные изменения по сравнению с той изначальной рабочей силой в составе первопродукта. В этой связи продолжим наш пример.
Шаг 2. Возникновение избытка рабочей силы и снижение эффективности экономики общины. Численность общинников увеличивается, а средств производства — нет. В результате затраты труда возрастают быстрее, чем количество добываемых предметов потребления. Однако мы, для простоты, доведем ситуацию до предела и предположим, что стоимость результата предметов потребления вообще не изменилась и осталась на уровне 1200 трудовых единиц (рис.4).
Если сравнить рис 3 и рис 4, то станет видно, как изменилась величина РС2. На рис. 3 она была равна 800 трудовым единицам, а на рис 4 — 1080 единицам. То есть, разница между стоимостью затрат и стоимостью результата у предметов потребления (ПП) стала равна 0. Это снижение эффективности экономики рода привело к тому, что сил на дикие пляски больше не оставалось. Чаша терпения первобытных людей переполнилась и часть их занялась сельским хозяйством.
Рис 4. Избыток рабочей силы и сближение стоимости результата и стоимости затрат при производстве предметов потребления
Шаг 3. Разделение первопродукта на базовый и пионерный. На рис 5 видно, что теперь в экономике рода существуют два сектора — базовый и пионерный. Базовый — это традиционная охота и собирательство, пионерный — отпочковавшееся сельское хозяйство. Они разделены пунктирной линией.
Появление сельского хозяйства открыло для первобытных людей доступ к новым средствам производства (СП3), которых в традиционных охоте и собирательстве им не хватало. Для простоты предположим, что для трансформации природного вещества в новый тип средств производства (СП3) пригодна старая рабочая сила (РС1) и старые средства производства (СП1). РС1 тратится в большем количестве (+53 ед.), а средства производства (РС1) делятся между производством СП2 и СП3: 13 ед. для СП2 и 7 ед. для СП3. Если посмотреть на базовый сектор в целом (рис. 5), то станет видно, что в результате оттока лишних рабочих рук, он вернулся в докризисное состояние, практически восстановив прежнее соотношение результатов и затрат. Произошло существенное сокращение жизненных сил, расходуемых на активные развлечения (Рис.3 — 280 ед., рис.5 — 227 ед.). Это произошло потому, что жизненные силы, которые можно было бы потратить на дикие пляски, теперь в размере 53 ед. расходуются на производство СП3.
Рис. 5. Деление первопродукта и появление базового и пионерного секторов
Шаг 4. Использование в сельском хозяйстве новых средств производства (СП3) и первичной рабочей силы (СП2). Обратимся к вновь возникшему пионерному сектору. Как показано на рис.5, средства производства (СП3) соединяются здесь с рабочей силой нового типа РС3’. СП3 имеют стоимость затрат 60 ед. (7 + 53), которую мы комментировали выше, и стоимость результата, равную + 193 трудовые единицы. Каков экономический смысл этой стоимости результата? Согласно идее первопродукта, зерно (З), производимое в пионерном сельском хозяйстве, имеет аналог в составе комплекса предметов потребления, производимых в рамках охоты и собирательства. Допустим, для простоты рассуждений, что все предметы потребления (ПП) имеют в среднем одинаковую стоимость результата. Тогда, если 800 ед. затрат труда создают 1200 ед. результата (рис.5), то 280 ед. труда, использовав пропорциональную долю СП2, создадут стоимость результата, равную 420 ед. Однако, в сельском хозяйстве те же 280 ед. труда, используя новые СП3, создали стоимость результата, равную всего 130 ед. Для создания стоимости результата, равной 130 ед., при использовании СП2 требовалось бы затратить всего 87 ед. труда. Если же общинники при производстве 130 ед. стоимости результата затратили 280 ед. труда, это означает только одно: СП3 менее эффективны, чем СП2. Они дают прирост стоимости затрат в 193 ед. труда (280 ед.-87 ед.=193 ед.). Но зачем же тогда родичи использовали СП3? Они использовали СП3 потому, что СП2 закончились. У них просто не было другой возможности добыть дополнительное зерно. Так 280 ед. труда создали зерна на 130 ед. стоимости результата, а без СП3 они бы имели вообще нулевой результат.
Однако, средства производства нас сейчас интересуют лишь попутно. Нас интересует образование стоимости рабочей силы. В рассматриваемой модели, традиционные средства производства (СП2) оказались ограниченными, а рабочая сила (РС2) — нет. Поэтому-то СП2 и не могут заменить СП3, а РС2 может быть использована в пионерном сельском хозяйстве. Причем, так как сельское хозяйство отпочковалось от первопродукта, то, как отмечалось, в этом первопродукте сельское хозяйство существовало в зачаточной форме. Следовательно, РС2 по своей квалификации, хоть и очень неумело, но могла заниматься сельским хозяйством. Предположим, что общинники первоначально так и поступили: 280 трудовых единиц были брошены на производство зерна с использованием СП3 без всякой дополнительной подготовки. Результатом было не 130, а, всего 80 ед. стоимости результата. Эти 80 стоимостных единиц зерна были пущены на восстановление израсходованных 280 ед. труда новоиспеченных земледельцев. Им, естественно, не хватило. Пришлось сокращать активные развлечения на 200 ед. жизненных сил, то есть не докармливать РС1 и РС2 на 200 ед. и перераспределять предметы потребления в пользу РС3. Таким образом, в фонде активных развлечений осталось всего 27 ед. жизненных сил (227–200).
Шаг 5. Повышение квалификации первичной рабочей силы (РС3 (РС2)→РС3’). Несмотря на такое оскудение фонда жизненных сил на активные развлечения, первобытные люди решили и эти средства использовать на развитие сельского хозяйства, а именно, на повышение квалификации родичей, занявшихся сельским хозяйством.
На рис.5 рабочая сила, занятая в сельском хозяйстве, обозначена как РС3. Однако, как отмечалось, по сути, первоначально это РС2. Цифра 3 обозначает не новую квалификацию, а новую сферу деятельности. Так вот, эта рабочая сила РС3, которая по сути РС2, получила дополнительно предметов потребления со стоимостью результата 27 единиц. Следовательно, затраты на производство их рабочей силы составили уже 307 ед. (280 + 27 = 307). Получив дополнительно 27 ед. рабочей силы, общинники потратили эти ресурсы на повышение собственной квалификации. То есть, их трудовые усилия в размере 27 ед. были направлены на трансформацию потребительной стоимости их же рабочей силы. Они упражнялись в сельском хозяйстве без какого-либо полезного результата, кроме приобретения навыков. Эти навыки стоимостью 27 ед. переносятся на стоимость затрат зерна (З) подобно стоимости СП3. Получив навыки и активировав уже усовершенствованную потребительную стоимость своей рабочей силы в размере 280 единиц, они , посредством СП3, произвели зерна уже на те 130 стоимостных единиц, с которых мы начали рассуждение. То есть, прирост квалификации привел к приросту выпуска на 50 единиц (80 + 50 = 130, рис.5).
Мы получили крайне важный результат. На изменение потребительной стоимости рабочей силы (рост квалификации) было потрачено 27 единиц стоимости, а продукт прирос на 50 единиц и стоимость его результата стала равна 130 единицам. Если бы родичи вознамерились произвести зерно со стоимостью результата в 130 единиц, используя рабочую силу первопродукта (РС2), им потребовалось бы затратить целых 455 ед. труда, то есть повысив квалификацию, они сэкономили 175 ед. труда. Затраты на повышение квалификации рабочей силы в 27 единиц дали экономию труда в 175 ед. труда. Это говорит о том, что стоимость затрат на рабочую силу (27 ед.) и стоимость её результата (в данном случае экономия в 175 ед.) могут и должны расходиться. Следовательно, стоимость рабочей силы образуется также как стоимость затрат и результатов других продуктов.
Цифры в пионерном секторе на рис.5 показывают лишь конечный итог всех трансформаций. Рабочая сила РС3’ это сельскохозяйственные работники, повысившие свою квалификацию. Предметы потребления активировали в них способность трудиться на 280 ед. Эти 280 единиц являются результатом потенциальной экономии труда (455 ед. — 175 ед.), возникшей в результате роста квалификации. В итоге, общие затраты на зерно составили 60 ед. + 280 ед. + 27 ед., где 60 ед. — стоимость СП3, перенесенная конкретным трудом, 280 ед. — вновь созданная стоимость и 27 ед. — вложения в квалификацию, тоже перенесенные конкретным трудом работников. Перенесение стоимости затрат на квалификацию на готовый продукт обусловлено тем, что, в отличие от ситуации «финансирования» родичами формирования рабочей силы своих детей, в данном случае община выделяет ресурсы на повышение квалификации взрослых людей и ожидает от этого вложения конкретный результат.
27 ед. стоимости уходят на воспроизводство квалификации земледельцев из 130 ед. стоимости результата зерна постоянно. Конечно, это довольно странное предположение, что в каждом цикле воспроизводства необходимо тратить средства на поддержание квалификации. Было бы реалистичнее исходить из того, что они один раз повысили квалификацию и больше им не требуется. Допущение о постоянных затратах на квалификацию возникло вследствие стремления сделать модель более наглядной.
Затраты на повышение квалификации трансформируют РС3 в РС3’, кроме того, потребительная стоимость РС3’ активируется за счет зерна на 103 ед. и за счет сокращения фонда активных развлечений на 177 ед. (всего на 280 ед.).
Конечно, рост квалификации сельскохозяйственной рабочей силы не сделал земледелие базовым сектором и стоимость затрат на зерно все равно выше стоимости результата. Однако, все же, прирост производства зерна за счет роста квалификации позволил довести фонд активных развлечений (АР) с 27 до 50 ед.
Таким образом, идея первопродукта позволяет показать процесс образования стоимости затрат и стоимости результата продуктов, развившихся из него и, в частности, процесс образования стоимости затрат и стоимости результата рабочей силы в пионерном секторе. Первопродукт с его стоимостью затрат и стоимостью результата просто дан. Все дальнейшие трансформации потребительной стоимости лишь изменяют изначальные стоимость затрат и стоимость результата. Развитие потребительной стоимости рабочей силы (рост квалификации) потребовал вложений в 27 трудовых единиц и дал результат в виде экономии в 175 трудовых единиц. Без изначально данных стоимости затрат и стоимости результата первопродукта последующие значения стоимости любого продукта корректно объяснить невозможно. Конечно, ради полноты картины, в пошаговый анализ экономики общины следовало бы вставить еще один шаг. Посредством этого дополнительного шага можно было бы зафиксировать ситуацию, когда затраты на повышение квалификации в 27 стоимостных единиц дали бы экономию не 175 единиц, а, скажем, лишь 5 единиц. Это показало бы, что не только продукты, производимые рабочей силой, являются базовыми и пионерными, но и сама рабочая сила, будучи продуктом, выступает как базовая и пионерная. Однако деление рабочей силы на базовую и пионерную — слишком значимый факт и нам хотелось бы посвятить его исследованию отдельную статью.


Литература
1. Билимович А.Д. Введение в экономическую науку // Билимович А.Д. Труды. — СПб.: Росток, 2007.
2. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.1. — М.: Мысль, 1970.
3. Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.2. — М.: Мысль, 1971.
4. Евразийская политическая экономия. — СПб.: СПбГЭУ, 2016.
5. Миропольский Д.Ю. Очерки теории продукта: потенциальные формы капитала и плана эпохи до разделения труда — СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2015.
6. Миропольский Д.Ю. Принцип системности в теоретической экономике // Проблемы современной экономики. — 2011. — № 1.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия