Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 4 (76), 2020
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Лемешонок О. Б.
старший научный сотрудник ИНИР им. С.Ю. Витте (г. Санкт-Петербург)

Проблема отношений «власть-собственность» в коррупционных взаимодействиях
В данной статье предпринята попытка рассмотреть коррупцию с точки зрения политэкономического подхода, предполагающего анализ отношений собственности и проблему отчуждения. Коррупционные взаимодействия, имеющие экономические последствия, рассматриваются как безвозмездное присвоение и отчуждение стоимости в перераспределительных процессах, источником которых является административная власть. Представлен анализ системы экономических отношений России и ее влияния на масштаб коррупционных явлений, предложены методы снятия коррупционной составляющей в российской экономике
Ключевые слова: коррупция, отношения собственности, рента, власть, экономика России
УДК 330.11; ББК 65.011   Стр: 38 - 41

Рассмотрение механизма коррупционных взаимодействий в контексте рационального поведения субъектов (например, взяткодателя и взяткополучателя) в неоклассических моделях является верным, однако не отражает полной картины, поскольку человек является неотъемлемой частью социально-экономической системы, в которой он реализует свои интересы, а значит, действует в рамках определенных правил и норм, которые фиксируют соответствующие зависимости между субъектами и, таким образом, ограничивают их поведение. Рациональность же предполагает принятие решений в условиях свободного выбора, что не соответствует предпосылкам неоклассических моделей.
В то же время, неоинституционализм, как одна из ветвей неоклассики, использует в анализе поведения индивидов институциональную среду, которая обуславливает зависимость одних субъектов от других [1]. Собственность на определенные ресурсы и блага и складывающиеся из-за распределения прав собственности взаимодействия индивидов приводят к формированию и удержанию власти, что характеризуется обособлением взаимоотношений «власть-собственность». Неоинституционализм позволяет использовать отношения «власть-собственность», однако природа этой связки в нем не конкретизируется. Ведь первичные причины зависимости могут быть не только правовые (заключение договоров и спецификация этим способом прав собственности) и политические (следование предписанному курсу внешней и/или внутренней политики), но и, например, экономические (имеющийся дефицитный ресурс и плата за него). Рассматриваемая политико-правовая природа соотношения «власть-собственность» в неоинституционализме не отменяет возможности для индивида в процессе принятия решения экономически анализировать последствия (какой исход будет для него наиболее или наименее выгодным и почему).
Следует отметить, что в область рассмотрения при таком подходе попадают не только явления, напрямую связанные с экономическими действиями, но и явления и отношения, функционирование которых не имеет причиной экономическую необходимость, но, тем не менее, обуславливает и реализует экономические процессы. В качестве примера можно привести внешнюю и внутреннюю политику государства, которые, в конечном итоге, влияют и на геополитическую ситуацию, и на внешне- и внутриэкономические связи, на макро- и микроуровни хозяйственных взаимодействий. У институционалистов власть-функция рассматривается, скорее, как неэкономическая, но она, тем не менее, порождает собственность, а уже реализация отношений собственности находится в поле действия политико-правовых и экономических отношений.
Политическая, юридическая и экономическая причины зависимости между субъектами могут по отдельности или вместе характеризовать взаимодействия в разных случаях. С этой точки зрения, политэкономический подход, основанный на анализе процессов присвоения и отчуждения стоимости, обосновывает причины и природу возникающей зависимости между собственниками ресурсов и продуктов труда.
Обратим внимание на несколько моментов из марксовых теорий ренты и прибавочной стоимости, которые потребуется учесть при рассмотрении коррупционных отношений. Рассмотрим особенности взаимодействия капиталиста и рабочего. Во-первых, они находятся в неравном положении — рабочий экономически зависим от капиталиста, поскольку последнему принадлежит собственность на средства производства, соответственно, только он может извлекать из нее выгоду и контролировать действия рабочего. Во-вторых, как следует из предыдущего пункта, отношения между ними производственные, поскольку возникают в процессе и по поводу производства благ. В-третьих, в процессе производства образуется прибавочная стоимость, которая присваивается капиталистом, и затем распределяется между ним и другими субъектами рынка в виде прибыли, процента, земельной ренты [2].
Во взаимодействии между земельным собственником (рантье) и фермером (рентодателем) также отмечаем важные для нашего анализа особенности: во-первых, неравное положение субъектов из-за собственности на землю одного из них, его возможность контролировать пользователей земли и получать из сельскохозяйственного производства выгоду; во-вторых, зависимость получаемой выгоды от исходного качества самой земли или от сделанных на ней улучшений, что предполагает широкий разброс земельных ресурсов по качеству (плодородию, субстрату) и требуемых за них рент; в-третьих, отношения между рантье и рентодателем не являются производственными, а отражают взаимодействия вне производственного (собственно сельскохозяйственного) процесса; в-четвертых, и это следует из предыдущего пункта, в процессе отношений между рантье и рентодаталем не образуется новая стоимость, а перераспределяется уже созданная ранее (в процессе сельскохозяйственного производства) [3].
Так же как К. Маркс проследил отношения между капиталистом и рабочим и между землевладельцем и фермером, рассмотрим коррупционные отношения, обратив внимание на то, что в них не образуется новая стоимость (как в процессе производства рабочим), а перераспределяется ранее произведенная (как в случае с рантье и рентодателем). Субъекты коррупционных отношений находятся на двух противоположных полюсах: у одного из них, как и у капиталиста, есть ресурс, необязательно материальный, который необходим другому (рабочему или фермеру) в его хозяйственной деятельности. В свою очередь, у последнего тоже есть то, что нужно первому — денежные средства, и он будет отдавать их взамен на необходимый в его хозяйственной деятельности ресурс. Из-за того, что собственность на этот уникальный и востребованный ресурс принадлежит только одному субъекту, отношения между ними не будут равноценными: один субъект будет находиться в зависимости от собственника ресурсов.
Процесс обмена ресурсов на денежные средства в нашем случае реализуется не в производстве, соответственно, коррупционные отношения мы рассматриваем как отношения вне воспроизводственного процесса. Но сами ресурсы, изначально находящиеся в собственности одного субъекта, используются затем вторым субъектом в процессе материального производства или в сфере услуг.
Таким образом, мы можем отметить основные особенности коррупционных отношений в политэкономическом анализе:
• во-первых, субъекты коррупционных взаимодействий находятся в неравных отношениях, поскольку один из них обладает собственностью на необходимые другому ресурсы, а значит, последний будет зависим от того, как распорядится этими ресурсами собственник или субъект, уполномоченный собственником;
• во-вторых, противоречие между властью собственника и властью уполномоченного субъекта порождает особый рынок, на котором цена на ресурс будет тяготеть к рыночной или к «коррупционной»;
• во-третьих, субъекты связаны друг с другом непроизводственными отношениями, поскольку их взаимодействие по поводу ресурсов и благ возникает вне процесса воспроизводства;
• в-четвертых, в результате этих непроизводственных отношений происходит неэквивалентный обмен ресурсов на блага, в результате которого уполномоченные собственником ресурсов субъекты присваивают стоимость сверх той, которую отдают другому субъекту в виде ресурсов.
С этой точки зрения, коррупция является безвозмездным присвоением или отчуждением части стоимости (которая ранее сформировалась в процессе производства) вне воспроизводственного процесса.
Подробнее остановимся на источниках и характере отношений власти и зависимости между субъектами коррупционных взаимодействий. Необходимость взаимодействовать диктуется собственностью на уникальный ресурс, которым обладает один из субъектов. При этом он может не использовать этот ресурс в своей производственной деятельности, а просто им владеть. Другими же субъектами, которые непосредственно заняты хозяйственной деятельностью, необходимы такие ресурсы для ее реализации. Они обращаются к собственникам ресурсов, которые соглашаются предоставить им эти ресурсы на своих условиях. Возможность предоставлять доступ к ресурсам появляется у собственников за счет того, что ресурсы, как уже было сказано, уникальные, редкие и востребованные, без них эффективная хозяйственная деятельность других субъектов не будет реализована. Поэтому последним приходится соглашаться на эти условия, если они хотят продолжать свою деятельность. Из этого следует, что собственники ресурсов обладают определенной властью над другими субъектами (у которых этих ресурсов нет), и этот факт ставит последних в зависимое положение от собственников ресурсов или от субъектов, уполномоченных собственниками.
Коррупционные отношения, являющиеся отношениями вне воспроизводственного процесса, основаны на власти и зависимости уполномоченных собственниками ресурсов субъектов (которые могут принимать решения касательно ресурсов) и пользователей ресурсов. Помимо уже упомянутой экономической власти и зависимости, источником которых является собственность на ресурсы, а результатом — экономические категории (прибыль, стоимость, процент и т.д.), пользователи ресурсов попадают и в административную зависимость от уполномоченных собственниками субъектов. Чтобы получить доступ к ресурсам, зависимые субъекты вынуждены искать другие пути, кроме установленной рынком необходимой оплаты. Так появляются наиболее распространенные в современном анализе коррупции случаи дачи и получения взяток, а также оказания обоюдных услуг, покровительства, обогащения за счет чужих средств и пр., — все внешние проявления коррупции, которые рассматриваются и классифицируются в современном мейнстриме без углубленного анализа отношений собственности и форм власти и зависимости.
От того, как реализуется административная власть, находящаяся в руках уполномоченных собственником ресурсов субъектов, — то есть как, кому, в каком объеме и в обмен на что будут отданы уникальные ресурсы, — будут зависеть экономические результаты, полученные пользователями ресурсов. То есть коррупционные отношения находятся в плоскости власть-зависимость (как и отношения капиталистического производства), но уже вне воспроизводственного процесса. Причем власть здесь не просто только экономическая, административная или политическая, а преимущественно административная, но имеющая экономические последствия, т.к. присваивается в результате коррупционных взаимодействий именно стоимость.
Таким образом, коррупционные отношения реализуются вне воспроизводственного процесса в рамках административной власти, имеющей экономические последствия. Природа власти и зависимости между субъектами этих отношений определяется источниками власти:
• во-первых, источниками власти могут являться сами ограниченные ресурсы, и именно они чаще всего встречаются в неоклассическом анализе, например, служебное положение, связи, инсайдерская информация, приобретенные опытом уникальные знания, доступ к определенным благам и т.д., — все то, что необходимо для совершения выбора и процесса принятия решения субъектами хозяйственной деятельности;
• во-вторых, источником власти являются юридически оформленные «правила игры», нормы законодательства, а также неформальные условности, распределяющие главенствующие или подчинительные «роли» между субъектами;
• в-третьих, внешняя и внутренняя политика государства тоже может расширять или исключать полномочия определенной группы субъектов, определять их функции, возможности и масштабы деятельности.
Каждый из ресурсов, являющихся источниками административной власти, может представлять интерес для пользователей этих ресурсов (участников хозяйственной деятельности) и стимулировать коррупционные отношения.
Рассмотренные выше причины коррупционных явлений, лежащие в плоскости отношений собственности и связанные с проблемой отчуждения, лежат в основе разрастания коррупции в России. За последние 30 лет трансформаций российская экономическая система обычно характеризуется как экономика с развивающимся рынком или рыночная. Переходный тип экономики и характерные для него процессы порождают мутации рынка, теневое государственное регулирование, политико-экономическую власть олигархов и бюрократии, поиск ренты, экономический кругооборот, отчуждение. В российском обществе произошли значительные трансформации в традициях и системе ценностей. Большую роль при переходе к рыночной системе приобрел культ денег, поэтому многие ученые характеризуют современное российское общество как общество, в основе которого лежат отчуждение человека от продуктов своей трудовой деятельности, гражданских институтов и социальной природы, ориентация на краткосрочные цели, коррумпированность обширной сферы хозяйственных отношений [6]. Накопление капитала как основной стимул хозяйственной деятельности стало ведущей целью производства.
Согласно исследованию Всемирного экономического форума, один из основных факторов конкурентоспособности и технологической развитости нашей экономики — инновации — не реализуется должным образом, и во многом это является результатом значительной коррупционной составляющей в процессе взаимодействия экономических субъектов. По возможностям инновационного развития в 2019 г. Россия находилась на 32-м месте из 141-го в общем рейтинге стран, но по применению современных технологий в организациях и на предприятиях — уже на 71-м [7, с. 484–485]. Основным негативным фактором здесь является коррупция, которая заняла долю более 13% среди всех факторов, отрицательно влияющих на экономическую активность.
Основные причины сложившейся ситуации коренятся в экономической сущности капиталистической формы отношений: частная собственность в ее капиталистической форме и всеобщий характер товарно-денежных отношений, когда все вовлекается в процесс купли-продажи: от предметов потребления до шедевров культуры. Отчуждением характеризуются и внепроизводственные процессы перераспределения стоимости, в результате которых владельцы (и их уполномоченные) уникальных ресурсов, должностей, имеющие возможности и умеющие более эффективно их использовать, обладающие инсайдерской информацией, присваивают часть созданной в процессе производства стоимости.
Сосредоточение собственности на ключевых и уникальных ресурсах в руках определенной группы субъектов предоставляет им экономическую власть, а уполномоченные ими субъекты, имеющие возможность распоряжаться (не владеть) этими ресурсами, приобретают административную власть, что вкупе является источником масштабной коррупции.
Рис 1. Коррупционный рынок
Источник: составлено автором.
Обмен этих ресурсов, уникальной «ценности», на деньги, происходящий между субъектами коррупционного взаимодействия, реализуется не по закону стоимости. Чем больше власти у собственника и чем меньше у уполномоченного им экономического агента, тем ближе цена будет к той, которую установил собственник ресурса. Однако даже при очень слабом собственнике и очень сильном коррупционере цена не станет равной цене, устанавливаемой совершенным рынком (см. рис. 1).
Из противоречия экономической власти собственника ресурсов и административной власти уполномоченного им субъекта следуют важные выводы, которые мы можем использовать при анализе коррупционных стимулов и способов противодействия развитию коррупционных отношений в России:
1. Коррупционные отношения будут стремиться к нулю, если собственники (прежде всего в лице государства) не будут обладать экономической властью. Это модель совершенной конкуренции — без государственного вмешательства и обязательно без монополий, на чём настаивал ещё Адам Смит: «Представители одного и того же вида торговли или ремесла редко собираются вместе даже для развлечений и веселья без того, чтобы их разговор не кончился заговором против публики или каким-либо соглашением о повышении цен» [8, с. 109]. А Дж. Гэлбрейт в своей работе о новом индустриальном обществе и господстве технократии раскрыл коррупционные отношения и в рыночной экономике [9], а современные исследователи развивают идею связи технологических сдвигов в развитии производства с общим социально-экономическим прогрессом и с изменениями в потребительской культуре общества.
2. Коррупционные отношения будут стремиться к нулю в случае «высококомпетентного» государства, поэтому, при прочих равных, чем дальше от феодальной модели, тем меньше развивается коррупция. Именно поэтому необходимо поддерживать развитие реформирования органов госуправления и развитие электронного правительства.
3. Коррупционные отношения будут стремиться к нулю при высокой степени доверия к государству и высоком качестве социального капитала. В первом случае экономические агенты будут отождествлять свои интересы с интересами государства, во втором случае доверительные отношения увеличат количество социальных контактов и примеров успешного сотрудничества, когда каждый субъект заинтересован в успешных результатах и ожидает того же от другого. В случае с Россией мы сталкиваемся с длинным негативным опытом взаимодействия с государством в течение всех лет продолжающихся трансформационных реформ, перекрыть который возможно путем постепенных долгих изменений, направленных на изменение отношений собственности, причем не всегда поступательных (иногда реверсивных).
4. Коррупционные отношения будут стремиться к нулю в случае экономической координации по принципу свободной ассоциации, поскольку в данном случае мы имеем дело с формами управления определенной экономической системой и формами организации интересов, которые облегчают взаимодействие между субъектами и делают его более понятным и прозрачным.
5. Однако, коррупционные отношения будут стремиться к нулю и в случае авторитарного государства, обладающего высокой неэкономической властью, поскольку такое государство-субъект, владелец многочисленных типов и единиц собственности, сможет решить проблему скоординированности с уполномоченными этой собственностью управлять субъектами, а также привести в единое соответствие меновые стоимости.
Указанные действия по сокращению коррупционной составляющей в экономике, на наш взгляд, следует включать в систему других изменений в рамках институциональных преобразований и социально-экономической политики, поскольку лишь системный подход, связывающий воедино все блоки экономической жизни, может обеспечить выход из нынешней ситуации. В этом плане долгий и активный процесс борьбы с коррупцией может стимулировать развитие правового государства, обеспечивать верховенство закона, способствовать соблюдению прав и свобод граждан и т.д. В данном случае имеется в виду развитие экономики в широком смысле, включающее не только укрепление финансового сектора и промышленности, но и социальное, культурное развитие, а также образование и науку, что прямо и косвенно сказывается и на развитии первых сфер.


Литература
1. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / Пер. с англ. А.Н. Нестеренко; предисл. и науч. ред. Б.З. Мильнера. — М., 1997.
2. Маркс К. Капитал. T. III. Ч. 1. — М., 2001.
3. Маркс К. Капитал. T. III. Ч. 2. Гл. 47. — М., 2001.
4. Социализм-XXI. 14 текстов постсоветской школы критического марксизма / Под ред. А.В. Бузгалина. — М., 2009; СССР: незавершенный проект / Под ред. А.В. Бузгалина, П. Линке. — М., 2013.
5. Бузгалин А.В., Колганов А.И. Система производственных отношений и социально-экономическое неравенство: диалектика взаимосвязи // Вопросы политической экономии. — 2018. — №1. — С.10–34.
6. Павлов М.Ю. Вступительное слово Переосмысливая воспроизводство // Вопросы политической экономии. — 2019. — № 2. — С.15–22.
7. The Global Competitiveness Report 2019 // WEF Publication, 2020.
8. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. — М., 1962.
9. Гэлбрейт Дж.К. Новое индустриальное общество. — М., 2004.
10. Бодрунов С.Д. Государство и технологическая революция: политэкономический взгляд // Экономическое возрождение России. — 2019. — № 3 (61).
11. Газизуллин Н.Ф., Ведин Н.В. Новое индустриальное общество: будущий нооиндустриальный облик России // Проблемы современной экономики. — 2018. — № 3. — С.11–14.
12. Павлов М.Ю. Креативная экономика: как остановить утрату знаний // Социологические исследования. — 2018. — № 3. — С.285–287.
13. Пороховский А.А. Планирующая система Дж.К. Гэлбрейта: 50 лет спустя // Российский экономический журнал. — 2017. — № 1. — С.71–88.
14. Хубиев К.А. О социально-экономическом значении современной научно-технологической революции // Реформа. — 2018. — Т. 79. — № 3. — С. 6–16.
15. СССР: незавершенный проект / Под ред. А.В. Бузгалина, П. Линке. — М., 2013.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия