Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 2 (78), 2021
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНОВ И ОТРАСЛЕВЫХ КОМПЛЕКСОВ
Мудрова С. В.
зав. кафедрой политической экономии и истории экономической науки
Российского экономического университета им. Г.В.Плеханова (г. Москва),
кандидат экономических наук


Становление методологии пространственного анализа регионального развития
В статье представлена эволюция взглядов о региональной экономике, что позволяет выявить онтологические и гносеологические предпосылки формирования пространственного подхода к трактовке закономерностей и источников регионального развития. Определены принципы пространственной парадигмы, разработка которой дает возможность обосновать эффективный выбор инструментов региональной политики государства в условиях растущей неопределенности факторов внешней среды. Выделены три этапа эволюции представлений о региональной экономике; представлены особенности объектов, предметов и инструментария исследования на различных этапах развития экономических идей. Результатом исследования является тезис о преимуществах пространственного подхода к трактовке регионального развития
Ключевые слова: экономическое пространство, пространственная экономика, эволюция экономических идей, региональная экономика, региональное развитие, гетеродоксальная экономическая теория, междисциплинарный подход
ББК У21(0)9я431; У21(2)я431   Стр: 134 - 137

Формирование парадигмы пространственного развития традиционно имеет особое значение для современной России, которая имеет федеративное устройство, характеризуется протяженной территорией и межрегиональным неравенством. Экономический и санитарный кризис 2020 г. актуализировал проблему поиска новых подходов к трактовке характера и направлений развития системы взаимодействия между наднациональными организациями, национальными и региональными органами государственной власти, от эффективности функционирования которой во многом зависели результаты противоэпидемиологических мероприятий. Разработка действенных инструментов экономической политики государства предполагает необходимость формирования современной пространственной парадигмы, которая учитывает достижения альтернативных экономических школ, а также опыт пространственного развития России и зарубежных государств. Анализ эволюции представлений о региональной экономике и региональном развитии показал, что многоаспектность и неоднозначность категорий, а также законов и закономерностей территориальной организации экономики стали причиной многообразия теоретико-методологических подходов к их исследованию и многочисленных научных дискуссий. Необходимость систематизации многочисленных идей и теорий регионального развития с целью последующего использования познавательного потенциала альтернативных школ и течений определяет актуальность изучения процесса становления методологии пространственного анализа регионального развития.
Проведенное исследование показывает целесообразность выделения трех этапов в развитии представлений о региональном развитии: этапа дорыночного хозяйства, этапа нерегулируемого рынка, этапа регулируемого рыночного хозяйства, характеризуемого процессами глобализации и информатизации. Первый этап хронологически совпадает с периодом существования древневосточных цивилизаций, античного мира, эпохи средневековья. Он характеризуется формированием отдельных идей о влиянии территории размещения на выбор направления и результаты хозяйственной деятельности человека. Отдельные экономические идеи, присутствовавшие в административных или нормативно-правовых документах государства, в философских и религиозных трактатах, отражали особенности функционирования конкретных ареалов. Регион, трактуемый как некое территориально-локализованное образование, идентифицировался в соответствии с географическими и административными признаками. Однако, при спорадическом характере товарно-денежного обмена и географической близости торговых площадок транспортные издержки не влияли на выбор места размещения примитивных производств. Углубление общественного разделения труда проявлялось в территориальной специализации и концентрации производства, что впоследствии стимулировало переход от натурального хозяйства к товарному. На данном этапе развития экономических идей и условий их возникновения цены формировались преимущественно на основе издержек производства (рынок продавца) без учета издержек транспортировки.
В эпоху средневековья высокий уровень атомизации экономического пространства находил отражение в отсутствии национальных и общеевропейского рынков. Следует согласиться с выводом П.А. Минакира и А.Н. Демьяненко, которые указывают, что «было бы слишком наивно трактовать формирование экономических регионов применительно к рассматриваемому этапу как исключительно географически детерминированный процесс. Как правило, а возможно и исключительно..., к моменту начала формирования экономически конкурентоспособных территориальных локализаций — экономических регионов — политическая дефрагментация национальных пространств уже была свершившимся фактом....» [8, с.17]. Тем самым, процессы районирования на этапе формирования рыночных отношений следует рассматривать как результат воздействия совокупности факторов природно-географического и политического характера.
Второй этап развития представлений о региональном развитии относится к Новому времени, которое характеризуется становлением классического рынка. Темпы развития внутренней торговли европейских государств в XV–XVI вв. уступали аналогичным показателям на международной арене, что привело к возникновению меркантилизма, как экономического учения, которое рассматривало товарно-денежные отношения между государствами как основной источник богатства нации (Т .Мен, У. Стаффорд и др.). При этом наличие существенных различий в составе факторов производства на территории различных государств и развитие международного разделения труда стало предпосылкой для понимания роли различий природно-географических условий в определении приоритетных направлений экономической деятельности в отдельных государствах. Указанные различия выступали фактором выбора вида деятельности, обеспечивающего конкурентоспособность территории размещения производителей.
Углубление общественного разделения труда во взаимосвязи с Великими географическими открытиями, промышленным переворотом предопределили дальнейшее развитие рыночных отношений и их превращение в Новое время в доминирующую форму организации производства, распределения, обмена и потребления. Изобретение парового двигателя и начало использования каменного угля в качестве источника энергии, который заместил энергию водяного колеса, позволило изменить принципы размещения предприятий, располагавшихся ранее вдоль русла рек. Превращение пространственного фактора выбора из ключевого во второстепенный и усиление зависимости решения о размещении предприятия от экономических процессов предопределили характер теоретических представлений данного периода, которые трактовали пространственное развитие в контексте проблем экономического развития с использованием общенаучного инструментария и в соответствии с общими принципами научного исследования.
Понятийный аппарат и аналитический инструментарий, используемый представителями классической школы политической экономии, позволили переосмыслить качественные изменения конфигурации международного и национального экономического пространства. Сформулированная теория абсолютных преимуществ А.Смита [13] и вытекающий из нее принцип абсолютной специализации выступают частным случаем общей теории относительных (сравнительных) преимуществ, обоснованной Д. Рикардо [12]. Следствием последней является принцип относительной специализации в международной торговле. Развитием данного направления научных исследований выступают теории международной торговли ХХ века (Э.Ф. Хекшер [16], Б.Олин [10]), положения которых отражают преимущества международного обмена с учетом особенностей размещения факторов производства вне зависимости от территории размещения его участников.
Представители классической школы рассматривали в качестве естественных преимуществ национальной экономики территорию, климат, природные ресурсы. В качестве источников приобретенных преимуществ — технологии. На основании опытных данных ученые сделали вывод о зависимости производительности факторов производства от территории размещения, что дало начало «размещенческим» теориям региональной экономики. На данном этапе развития общества пространственная вариабельность эффектов использования факторов производства не была ярко выражена, что не позволило использовать положения вышеуказанных теорий для исследования закономерностей функционирования национальной экономики. В этой связи теории абсолютных и относительных преимуществ длительное время рассматривались исключительно как концепции мировой торговли.
Существенный вклад в развитие представлений о региональном развитии был сделан разработчиками «штандортных» теорий. И. Тюнен (1826) [15] сформулировал принципы размещения сельскохозяйственных предприятий с учетом динамики транспортных затрат при условии неизменного объема земельной ренты и цен на продукцию. Реализацией пространственных закономерностей функционирования сельскохозяйственного производства нашло отражение в форме размещения производителей вдоль концентрических кругов вокруг рыночного центра («вольное» хозяйство, лесное хозяйство, плодосеменное хозяйство, выгонное семипольное хозяйство по производству зерна, классическое трехпольное зерновое хозяйство, экстенсивное скотоводство). Проведенный анализ позволил сделать вывод о том, что выбор расположения хозяйства, обеспечивающего получение максимального дохода, определяется расстоянием от фермы до рынка, ценами на сельскохозяйственную продукцию и земельной рентой, т.е. зависит от совокупности природно-географических и социально-экономических условий. Обоснованность выводов И. Тюнена была подтверждена В. Лаунхардтом [21], который их адаптировал к сфере промышленности.
Выбор агломерации, как места для размещения предприятия, рассматривается как стремление снизить транспортные издержки и издержки строительства объектов инфраструктуры. При этом А. Вебер [3] различает низшую и высшую степень агломераций. Низшая степень возникает в результате укрупнения производственных предприятий, высшая — в результате пространственного сближения субъектов хозяйствования при сохранении их самостоятельности. Использование математического аппарата позволило автору ввести в научный оборот ряд показателей, среди которых — материальный индекс, или отношение локализованных материалов к весу производимого продукта и штандортный вес, или стоимость общего объема материалов и конечной продукции, перемещаемых между местом добычи, предприятием и рынком сбыта. Полученные расчеты нашли отражение в модели штандортной фигуры с весами. Дополнительный экономический эффект формируется как результат совместного использования объектов инфраструктуры, что обеспечивает снижение транспортных издержек, низкий штандортный вес, высокую функцию сбережений.
Отличием результатов данного исследования от ранних штандортных теорий было то, что В. Кристаллер [17] анализировал условия выбора со стороны коллективных экономических агентов, представленных совокупностью юридически самостоятельных производственных предприятий и объединенных территорией размещения. Иерархический принцип расселения соответствует правильной геометрической прогрессии и определяется радиусами реализации товаров и услуг. В. Кристаллер исходил из допущения об однородности экономического пространства, характеризующегося равномерностью размещения активов, равной покупательной способностью потребителей и равной плотностью транспортных потоков при отсутствии между «центральными местами» конкуренции за потребителей и, следовательно, дополнительной прибыли. Важным представляется понимание исследователем негативных последствий локализации, которые заключаются в повышении уровня специализации активов, в высоких рентных платежах за землю и в потенциальных кризисах в результате падения спроса [17, с. 290–291]. При этом выделяется крупная агломерация, которая выступает «пространством, концентрирующим прогрессивные виды промышленной и научно-исследовательской деятельности, а также объекты социальной инфраструктуры» [17], что инициирует агломерационный эффект. Развитие процессов урбанизации привело во второй половине ХХ в. к переходу концепции агломерации на качественно новый уровень, учитывающий многомерность экономического пространства.
Изменение субъектно-объектного состава взаимосвязей, составляющих сущность региональной экономики, обусловливает возникновение в период формирования регулируемого рынка новых экономических школ. Особое значение при этом приобретают теории инноваций, в рамках которых сформировалось два подхода к исследованию инновационных процессов в пространственно-временном измерении: синхронный, согласно которому объектом анализа выступают взаимосвязи между объектами как результатами диффузии инноваций в экономическом пространстве, и диахронный, который рассматривает пространственную вариабельность как источник изменений во времени и в пространстве.
Исследование в данной области показали, что эффективность инновационных стратегий в значительной степени определяется полнотой учета факторов внешней и внутренней среды. Это привело к появлению пространственно-временных концепций инноваций. Представляется значимым использование экономистами данной школы идеи диффузии нововведений для объяснения закономерностей функционирования и развития центр-периферийной системы, а также для выделения моделей взаимодействия Центра и Периферии, что обогатило представления о рекурсивных итерациях с участием экономических агентов. Достоинством предложенного теоретического подхода выступает всеобщность ее положений, которые могут быть результативно применены для объяснения экономических процессов на мировом, национальном и локальном уровнях.
Признание пространства в качестве эндогенного фактора развития позволило ввести в аналитический инструментарий современной экономической науки категорию «локальный оптимум», которая отражает положение инновации в пространственном континууме [9, с. 11], обеспечивающее максимизацию экономической и социальной выгоды участниками итераций. Низкий уровень адаптивности инновации к факторам экономического пространства обусловливает изменение его локации, деградацию или приводит к трансформации пространственных характеристик (локальных или всеобщих).
В контексте исследования особый интерес представляет анализ механизма диффузии инноваций, проведение которого Т. Хегерстранду позволило выделить диффузию расширения, диффузию перемещения и смешанный тип [20]. Диффузия расширения реализуется в результате непосредственного взаимодействия экономических агентов (контактный тип) и последовательность соподчиненных итераций (каскадный тип). Последний принимает форму распространения инноваций от крупных населенных пунктов как центров нововведений к малым. Эффективность данного механизма определяется наличием (отсутствием) разрывов в пространстве и уровнем адаптивности реципиентов к инновациям. Диффузия перемещения заключается в нарушении локального оптимума и смене территории размещения участников инновационных отношений (производителей или потребителей), что объясняет временной лаг между жизненными циклами нововведений Центра и Периферии и одновременно связь между данными пространственно локализованными территориями.
Существенный вклад в становление пространственного подхода к трактовке регионального развития внесла российская экономическая школа, в составе которой особая роль принадлежит Н.Н. Колосовскому. Ученый доказал, что комбинация производственных и территориальных факторов в границах экономического района обеспечивает эффективное удовлетворение локальных потребностей на основе углубленной специализации. Согласно определению Н.Н. Колосовского, «производственным комплексом называется такое экономическое [взаимообусловленное] сочетание предприятий в одной промышленной точке или в целом районе, при котором достигается определенный экономический эффект за счет удачного [планового] подбора предприятий в соответствии с природными и экономическими условиями района, с его транспортным и экономико-географическим положением» [4, с. 138]. Теория ТПК является реализацией пространственного подхода к размещению производительных сил и частью концепции их развития, учитывает закономерности территориального разделения труда, представленные процессами концентрации, специализации комбинирования и интеграции.
В работах А. Маршалла исследуется промышленный район и его роль в определении направления экономического развития территории размещения [7]. Внешняя экономия в промышленном районе обеспечивается за счет «концентрации многих однородных мелких предприятий в отдельных районах, или, ... локализации производства» [7, с. 286]. При этом последнее связано с природными условиями или с динамикой объема спроса, в регулировании которого может принимать участие государство.
Современная экономическая наука уделяет значительное внимание проблемам поляризации экономического пространства, что находит отражение в мир-системных концепциях. Так, Дж. Фридманн [19] выделяет четыре этапа становления мир-экономики. Первый этап характеризуется формированием совокупности локальных ядер, обладающих силовым полем, которое влияет на конфигурацию локального экономического пространства и размещение владельцев активов. На втором этапе повышение уровня межрайонной поляризации приводит к выделению доминирующего района как ядра региона, которое связано многочисленными итерациями с менее развитой периферией. На третьем этапе активизируется обратная связь между Центром (ядром) и Периферией, что находит отражение в поляризации пространства и в формировании его полицентристской структуры. На четвертом этапе получает развитие периферийное пространство между метрополиями. И. Валлерстайн [2] выделяет мир-империи, которые представлены возникшими в результате присоединения завоеванных территорий совокупностями локальных культур (Древний Рим и др.); мир-экономики, которые состоят из самостоятельных государств-наций (европейские государства периода Нового и Новейшего времени); мир-социализм как виртуальную систему. Изучение эмпирического и статистического материала, отражающего развитие европейской мир-экономики, а также использование познавательного потенциала эволюционной экономической теории позволили обосновать закономерности поступательной динамики экономических систем с учетом пространственного фактора и выделить этапы становления мир-экономик.
Важным шагом на пути формирования пространственной парадигмы регионального развития выступает теория кластеров (М. Портер [11]). С одной стороны, кластер рассматривается как совокупность экономических агентов — участников цепочки добавленной стоимости, которые передают на аутсорсинг часть бизнес-процессов и наряду с отношениями конкуренции используют отношения сотрудничества. Расширение субъектного состава кластеров за счет включения в него государства, научно-исследовательских и образовательных организаций снижает транзакционные издержки поиска контрагентов, защиты прав собственности, прежде всего, интеллектуальной, обеспечения исполнения контрактов и др., а также создает предпосылки для формирования и распространения открытых инноваций (например, в соответствие с положениями модели «тройной спирали»). С другой стороны, кластер рассматривается как форма пространственной организации экономики, возникновение которой связано первоначально с географической близостью его участников и синергетическим эффектом взаимодействия участников. По мере развития информационно-коммуникационных технологий и замещением офлайн взаимодействий итерациями онлайн характера приходит понимание несовпадения границ пространства и территории размещения участников кластерных образований.
В соответствии с положениями кейнсианства У. Айзарда [1] рассматривал совокупный спрос как ключевой фактор поступательной экономической динамики. Одновременно совокупные расходы трактовались как инструмент изменения экономического ландшафта территории размещения ресурсов. Использование технико-экономического подхода к пространственному анализу позволило ему рассматривать затраты на приобретение сырья и транспортные перевозки в качестве существенных факторов, определяющих размещение и иерархию населенных пунктов. Введение пространственного измерения в инструментарий исследования социально-экономических процессов как неотъемлемого элемента привело к выделению У. Айзардом самостоятельного сектора научных изысканий — региональной науки, или регионалистики. Основанием для подобного вывода было наличие всех атрибутивных признаков науки, сформировавшихся к 60–70-м гг. ХХ в. — объективность, предметность, системность, категориальность, логическая непротиворечивость, доказательность, интерсубъективность, экстраполируемость знаний, система специальных методов, связь с практикой.
Положения, сформулированные представителями теории агломерации, легли в основу современных градостроительных теорий (теории расселения, отражающие противоречия между процессами урбанизации и дезурбанизации; теории планировочной структуры городов, сформулировавшие закономерности развития альтернативных пространственных форм — континуальной и дискретной; концепция трех форм расселения Ле Корбюзье [5]; утопическая схема Э. Глойдена [6] «Круглый город», рассматривающая конурбацию в качестве пространственной формы организации городской агломерации; теорию «экуменополиса» К. Доксиадиса [18] и др.).
Определенный вклад в становление современного представления об экономическом пространстве сделан российскими авторами теории территориальной организации общества, которое определяется как «пространственное выражение (сторона, срез) существования материи на поверхности Земли» [14, с. 165]. В качестве указанных законов рассматриваются: «площадная дискретизация жизнедеятельности людей; территориальная концентрация и деконцентрация жизни общества; пространственная дифференциация общества и делегирование функций вышестоящим районам, что ведет к образованию таксонов разного пространственного уровня с объективно проявляющимися границами: макро- , мезо-, микро- и топо- районы»[14, с. 10–11; 23, с. 240–241].
Проведенный анализ эволюции представлений о региональном развитии позволил в ходе исследования выделить три этапа, различающихся по составу объективных и субъективных предпосылок возникновения идей, а также по предмету исследования, в качестве которого последовательно выступают: закономерности развития экономики региона, региональная экономика, пространственная экономика. Экономика региона идентифицировалась мыслителями донаучного этапа развития знаний с учетом природно-географических и административных (политических) признаков. Региональная экономика анализировалась преимущественно в соответствии с принципами неоклассической концепции и определялась на основе учета экономических факторов. Пространственный подход основан на положениях гетеродоксальной экономической науки, что позволяет трактовать региональное образование как пространственную систему, как совокупность взаимодействий экономических агентов, включающую взаимодействия экономического и неэкономического характера, интенсивность и частота которых определяет направления и темпы поступательной динамики [22, с. 17–18]. Пространственный фактор выступает эндогенным источником регионального развития, и одновременно пространственная вариабельность активов определяется как следствие указанного развития. Тем самым, формирование пространственной парадигмы регионального развития является закономерным результатом эволюции представлений о региональной экономике. В то же время ее принципы могут послужить отправной точкой для включения пространственного инструментария в систему научных представлений вне зависимости от области знания.


Список использованных источников:
1. Айзард У. Методы регионального анализа. — М.: Прогресс, 1966. — 660 с.
2. Валлерстайн И. Миро-системный анализ // Время мира. Альманах современных исследований по теоретической истории, макросоциологии, геополитике, анализу мировых систем и цивилизаций /Под ред. Н.С.Розова. — Новосибирск, 1998. Вып.1. — С. 105–123.
3. Вебер А. Теория размещения промышленности. — Л.; М.: Книга, 1926. — 220 с.
4. Колосовский Н.Н. Основы экономического районирования. — М.: Госполитиздат, 1958.
5. Ле Корбюзье. Три формы расселения. Афинская хартия — М.: Стройиздат, 1976. — 136 с.
6. Мавлютов Р.Р. Пространственное развитие крупных городов России в период постиндустриального перехода [Электронный ресурс] / М-во образования и науки Рос. Федерации, Волгогр. гос. архит.-строит. ун-т. Электронные текстовые данные (2,2 Мбайт). — Волгоград: ВолгГАСУ, 2015. Научное электронное издание сетевого распространения. Режим доступа: http://www.vgasu.ru/publishing/on-line/. Дата обращения: 17.09.2020.
7. Маршалл А. Принципы экономической науки. М.: Прогресс, 1993.
8. Минакир П.А., Демьяненко А.Н. Пространственная экономика: эволюция подходов и методология // Пространственная экономика. — 2010. — № 2. — С. 17.
9. Носонов А.М. Теории пространственного развития в социально-экономической географии // Псковский регионологический журнал. — 2011. — № 11.
10. Олин Б. Межрегиональная и международная торговля // Вехи экономической мысли. Т.6. Международная экономика / под ред. А.П. Киреева — М.: ТЕИС, 2006. — С. 174–187.
11. Портер М. Конкуренция. — М.: Издательский дом «Вильямс», 2005. — С. 78.
12. Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. — М.: Эксмо, 2016. — 1040 с.
13. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. — М.: Эксмо, 2016. — 1056 с.
14. Ткаченко А.А., Файбусович Э.Л. Территориальная организация — общий предмет исследования географии и регионологии // Регионология. — 1994. — № 4.
15. Тюнен И. Изолированное государство в его отношении к сельскому хозяйству и национальной экономике. — М.: Экономическая жизнь, 1926. — 321 с.
16. Хекшер Э.Ф. Влияние внешней торговли на распределение дохода / А.П. Киреев. Вехи экономической мысли. Т.6. Международная экономика. — М.: ТЕИС, 2006. — С. 154–173.
17. Christaller W. Die zentralen Orte in Süddeutschland. Iena. 1933.
18. Doxiadis C.A. Ecumenopolis: the inevitable city of future. N.Y., 1974.
19. Friedmann J. Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela. MITPress, 1966.
20. Hägerstrand T. Innovation Diffusion as a Spatial Process. Postscript and translation by A. Pred. Chicago and London: University of Chicago Press, 1967. 334 pp.
21. Wilhelm Launhardt, Die Bestimmung des Zweckmässigsten Standortes einer Gewerblichen Anlage, Zeitschrift des Vereines Deutscher Ingenieure, 1882.
22. Khasanova A.Sh., Bataykin P. A., Shlychkov V.V., Tumashev A.R., Tumasheva M.V. Economic growth under resource constraints: an ordinal approach to optimizing the macroeconomic structure of production // Bulletin of Economics, Law, Sociology. 2016, No. 2 p. 16–25. https://www.elibrary.ru/item.asp?id=26367498
23. Хасанова А.Ш., Амирова Н.Р., Саргина Л.В. Природно-ресурсный потенциал как фактор регионального развития // ЦИТИСЭ. — 2020. — № 2. — С. 234–245.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2021
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия