Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 2 (26), 2008
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНОВ И ОТРАСЛЕВЫХ КОМПЛЕКСОВ
Жук В. А.
генеральный директор ЗАО «Группа компаний “Жилищный капитал”» (Москва),
кандидат экономических наук


Социальное территориальное пространство как объект управления региональной социально-экономической системы

Не требует особых доказательств тот факт, что конечными объектами управления и прогрессивными целями регионального развития являются социальная и природная среда региона. При использовании системного подхода экономика выступает в качестве средства развития и не может рассматриваться как самоцель, а представляет собой лишь фактор, условие, механизм достижения социальных и природоохранных задач, что обеспечивает устойчивость регионального воспроизводства в целом. Такая логика позволяет рассматривать в качестве системного приоритета устойчивое и сбалансированное социо-эколого-экономическое региональное развитие (1), привязываемое к конкретной территории.
Вместе с тем, в последние годы особенно отчетливо стали проявляться тенденции, важные с точки зрения реализации парадигмы управления общественным развитием. К их числу можно отнести следующее:
1. Изменение соотношения экономического и социального в рамках достижения общественного прогресса в целом и, в частности, общественного благосостояния. Указанное соотношение рассматривается не как функция и результат экономического роста, обеспечивающегося производством, а как важнейший фактор этого экономического роста. Отсюда появляется важный ориентир управленческого характера: надо целенаправленно менять направление и концентрацию управленческих усилий. Пришло время не констатировать и корректировать социальные последствия экономических решений, а создавать благоприятные социальные условия, стимулирующие и обеспечивающие развитие экономического базиса дальнейшего роста благосостояния населения.
2. Изменяется соотношение между групповым и индивидуальным. Нарастает процесс «гуманизации» управления. Это выражается в том, что управленческие решения все в большей степени оцениваются с точки зрения человека, соразмерности возможных последствий человеческой природе, учитывающей при этом не только социальную его сущность, но и психофизиологические особенности. Многие годы социальное развитие отождествлялось с изменением отношений между различными социальными группами населения, дифференцируемыми, прежде всего, по социально-классовому, территориально-поселенческому признакам. Неся в себе некоторые типические черты по различным классификационным признакам тех или иных социальных структур общества, человек одновременно воплощает в себе одну из бесчисленных комбинаций индивидуальных ценностей и предпочтений. Игнорирование индивидуальных интересов членов общества даже при соблюдении их социально-групповых интересов создает ощущение дискомфорта, способствует наращиванию негативных субъективных оценок качества жизни, которые чреваты перерастанием в серьезную социальную напряженность. Таким образом, проблема может превращаться из индивидуальной в острую социальную.
3. В соответствии с изменением масштаба социального управления – от социально-классовой структуры к человеку – неизбежно уменьшается дистанция управляющего воздействия, иначе говоря, идет сближение субъекта и объекта управления. Это находит свое выражение на практике в том, что большая часть полномочий и управленческих функций по социальному управлению концентрируется на территориальном уровне, в том числе – на местном уровне. Однако в рамках доминирующего сегодня территориального (регионального) подхода к управлению социально-экономическими процессами недостаточно учитываются некоторые моменты, существенные для реализации социального воспроизводства. Несмотря на усиливающуюся социальную ориентацию управления, регион (территория) по-прежнему рассматривается, прежде всего, в терминах ресурсного потенциала для социально-экономического развития. Понятно, что в его рамках в соответствии с объективными тенденциями развития производства все более значимую роль приобретают количественные и качественные характеристики населения как производителя и потребителя тех или иных благ. Иначе говоря, сохраняется подход, когда социальные цели рассматриваются как средства обеспечения экономического роста. Однако на практике такой подход ведет к доминированию экономических факторов на входе и выходе системы социального воспроизводства. Современному территориальному управлению явно не хватает представления региона в социологическом его определении – как «развивающегося населения».
В ряду актуальных задач с этих позиций стоит изучение не столько уровня потребления населения и его отдельных социальных групп, сколько их технологии потребления как совокупности и последовательности осуществления взаимодействий человека с окружающей средой с целью удовлетворения своих потребностей.
Технология потребления находит выражение в пространственной организации поселения, населенного места, рассматриваемого как территориальная единица. Такая трансформация позволит перейти от в значительной степени сохраняющего фрагментарный характер управления к действительно комплексному. Фрагментарность современного территориального управления выражается главным образом в осуществлении мероприятий по социально-групповому и отраслевому признакам, связанных, во-первых, с решением актуальных проблем отдельных социально-демографических слоев населения, прежде всего, социально уязвимых, и, во-вторых, с повышением общей (выражающейся в средних показателях) обеспеченности населения при росте качества отдельных услуг. В обоих случаях из поля зрения выпадает тот факт, что все социальные группы осуществляют повседневный процесс социального воспроизводства путем удовлетворения комплекса потребностей на одной и той же, «общей» территории.
С этих позиций центральной категорией регионального подхода в управлении становится форма расселения, конкретно – населенное место, поселение в своем видовом разнообразии.
4. Гуманизация социального управления неизбежно приводит к повышению значимости характеристик качества жизни населения, так как последняя категория в значительной степени определяется субъективным восприятием и оценкой. В конечном итоге качество жизни определяется диапазоном и разнообразием выбора индивидом средств и форм удовлетворения своих потребностей, решения жизненных проблем. Существенным фактором при этом является размер дохода. Однако известно, что при наличии достаточного дохода, с одной стороны, но при дефиците предложения искомых товаров и услуг, с другой, фактор дохода теряет свое значение.
Аналогичную картину можно представить и в пределах одного населенного пункта, особенно крупного города, отдельные районы и микрорайоны которого в разной степени обеспечены организациями и предприятиями, оказывающими услуги населению. Это значит, что характеристики места жительства, иначе – пространства деятельности индивида, определяющим образом влияют на качество его жизни. Отсюда обоснование еще одного приоритета современной парадигмы социального управления – обращение к ценностям качества жизненной среды.
5. Одним из определяющих факторов, обусловливающих низкое качество жизненной среды российского жителя, выступает стереотип рассмотрения индивида по «частям». Он сохраняется по инерции со времени централизованного, по преимуществу отраслевого, управления социалистической экономикой и предполагает рассмотрение индивида в качестве трудового ресурса, в качестве отдыхающего, в качестве больного, ученика, читателя, театрала и т. д. На человека, таким образом, переносится отраслевое деление организаций и предприятий, обеспечивающих реализацию его жизненных функций. Это еще одна предпосылка возникновения ситуации, когда человек обрекается на чрезмерные затраты временных, энергетических и материальных ресурсов в поисках возможности удовлетворения своих потребностей, реализации жизненных функций. Зачастую это ведет к отказу от их осуществления, но в любом случае негативно сказывается на уровне и качестве удовлетворения потребностей, его социальном самочувствии.
Переход к «человеческому измерению» результатов социально-экономического управления требует рассмотрения и адекватного представления в управляющих действиях образа жизни индивида – целостно в комплексе всех его потребностей и воспроизводственных функций. В соответствии с этим к числу других вышеназванных приоритетов современной парадигмы социально-экономического управления относится также локально-пространственная (средовая) ориентация.
В мировой практике управления социально-экономическим развитием наиболее используемым является индуктивный подход, в котором социальная жизнь региона представляется совокупностью разнообразных социальных процессов, каждый из которых имеет собственную динамику и способен стать самостоятельным объектом управления (2).
Все вышеназванные тенденции, в конечном счете, сводятся к требованию ввести в практику управления в качестве базовой управленческой единицы пространство повседневной деятельности человека.
Среда обитания, или жизненная среда, или социальное пространство в качестве научной категории имеет давнюю междисциплинарную традицию использования.
Анализ научной литературы позволяет выделить два основных подхода к определению границ данной категории. Первый, который можно условно назвать географическим, рассматривает жизненную среду как совокупность мест обитания, систем расселения и освоенной или осваиваемой человеком физико-географической среды, в рамках которой развертывается жизнедеятельность индивида, социальной группы, общества. В свою очередь, физико-географическая среда делится на природную и искусственную. В рамках географического подхода можно выделить расширительную и узкую трактовки. В узком смысле географический подход находит выражение в сведении жизненной среды исключительно к искусственной среде как результату деятельности человека по преобразованию природной среды обитания в сферу социальной жизнедеятельности.
Другой аспект узкого подхода реализует критерий непосредственного контакта индивида с элементами жизненной среды в своей повседневной жизнедеятельности, в рамках которой он осуществляет свои жизненно важные функции. С этой точки зрения в научный оборот введена категория непосредственной жизненной среды, или непосредственной среды обитания. Таким образом, непосредственная жизненная среда – это освоенная в повседневной практике среда, важнейший ресурс для социально-демографического воспроизводства.
В целом географический подход акцентирует внимание на отношениях человека с окружающей материальной средой природного и искусственного происхождения, вовлеченной в жизнедеятельность человека.
Второй подход можно охарактеризовать как социологический. Он ориентирован на преодоление узко «экологической» и «материалистической» позиции в отношении трактовки жизненной среды путем включения в нее системы отношений между людьми – социальных отношений.
Более распространенной и, с нашей точки зрения, более обоснованной позицией в рамках социологического подхода является рассмотрение жизненной среды как интегральной категории, учитывающей два взаимосвязанных аналитических уровня социального пространства. Первый, представленный рассмотренным выше географическим подходом, проявляется во всем многообразии расселения и природных комплексов, включенных в процесс общественной деятельности, обеспечивающих «поле общения людей». Социальное пространство в данном контексте выступает как материально-пространственное образование, локализованное в географическом пространстве. Второй уровень ориентирован на отражение социальных связей и отношений, в рамках которых идет процесс социального воспроизводства, представленный социальными структурами.
Возвращаясь к поставленной задаче приспособления теоретических категорий для использования в управленческой практике, можно проанализировать понятие социального пространства. При этом необходимо учитывать следующие важные аргументы.
Во-первых, пространственно-географическую и собственно социальную составляющие жизненной среды объединяют отношения диалектического единства, в котором первая играет функцию «формы», а вторая исполняет роль «содержания» общественной практики.
Во-вторых, отношения человека с материальными объектами «первой» и «второй» природы являются проекцией социальных отношений. Более того, именно в них прежде всего проявляются, становятся видимыми социальные отношения. Конкретизируя данный тезис, можно привести примеры того, как различия в социальной позиции граждан находят свою многообразную материализованную пространственную проекцию. В частности, в условиях жилья – район проживания, характер застройки и планировки, этаж, вход с улицы или со двора и т. п.; в условиях получения тех или иных услуг (рынок близ станции метро или супермаркет); в условиях транспортной и связанной с ней временной доступности услуг, например, культурно-досуговых центров (связанных как с обеспеченностью личным автотранспортом, насыщенностью, качеством транспортных магистралей, развитостью маршрутов общественного транспорта, так и равномерностью размещения названных центров).
Таким образом, эффективным направлением воздействия на социально-воспроизводственный процесс может стать не только увеличение дохода (капитала), но и совершенствование способа пространственной организации повседневной жизни населения, в рамках которой осуществляется процесс социального воспроизводства, т.е. рационализация социального пространства. Это в значительной степени равносильно рационализации социального пространства в своем более широком социологическом значении. Пространственную организацию социального воспроизводства можно рассматривать как фактор региональной дифференциации его режимов.
Исходя из изложенного, представляется чрезвычайно важным вывод о том, что, рационализируя пространственную организацию жизнедеятельности населения, можно тем самым сокращать социальные дистанции – смягчать социальную дифференциацию.
В-третьих, социальные отношения в своем определяющем значении формируются на уровне общества в целом. Возможности территориального уровня управления в этой области существенно ограничены. С другой стороны, действующие общие социальные ценности и нормы могут существенным образом трансформироваться, даже искажаться на локальном уровне, в непосредственной жизненной среде. При этом, как мы уже указывали ранее, основные полномочия по решению задач социального развития ложатся именно на территориальные органы управления, в ведении которых по преимуществу находятся социально-инфраструктурные элементы социального пространства. Таким образом, именно рационализация пространственной организации материальной среды жизнедеятельности населения может стать реальным направлением совершенствования социально-экономических отношений на региональном уровне.
Можно сделать вывод о том, что в качестве объекта управленческой деятельности на региональном уровне целесообразно использовать категорию социального пространства как пространственно-организованную освоенную материальную среду жизнедеятельности человека, представляющую собой своеобразную инфраструктуру социального воспроизводства населения на данной территории.
Однако и в таком своем качестве социальное пространство неоднородно и имеет иерархическую организацию, причем по нескольким направлениям. В частности, можно отметить деление социального пространства по элементам – на отдельные помещения, здания, сооружения, транспортные средства и т. п., где осуществляются отдельные или комплексные функции жизнедеятельности человека и отдельных групп. Такие элементы называют первичными ячейками социального пространства.
Следующим уровнем социального пространства являются территориальные образования различного масштаба и функциональной направленности, в рамках которых располагается некоторый комплекс первичных звеньев социального пространства. Сюда входят территориальные образования от жилого квартала до города, села и от жилых, производственных, рекреационных зон, транспортных артерий до агломерации.
Не отвергая научной целесообразности такого подхода к представлению социального пространства, можно отметить, что он недостаточно учитывает требования управленческой практики в социальной сфере. Исходя из понимания миссии территориального управления как обеспечения наиболее благоприятного режима социального воспроизводства населения, более целесообразно использовать воспроизводственный подход к систематизации иерархических уровней социального пространства.
Бесспорно, что в наиболее полном объеме социальное воспроизводство осуществляется на уровне общества, в масштабах страны в целом. Именно на этом уровне обеспечивается, прежде всего, воспроизводство детерминант, регулирующих социальную деятельность, взаимодействие, воспроизводство социальных качеств человека как члена определенного общества. Это реализуется через установление и регулирование на этом уровне системы общественного разделения труда, власти, собственности, капитала и мировоззренческих ценностей. Однако, как мы указывали выше, население воспринимает общие социальные нормы и ценности через непосредственную жизненную среду, в процессе своей повседневной деятельности.
Полный цикл социально-демографического воспроизводства осуществляется на уровне территории, обеспечивающей реализацию всех основных видов деятельности, удовлетворяющих сущностные потребности людей. К такому классу территорий относятся крупный город, агломерация. При этом городское пространство самым существенным образом влияет не только на ежедневное мироощущение и повседневное поведение населения, но и на долгосрочные и фундаментальные процессы развития гражданского общества (3). В этих процессах и в этой среде формируются коллективные ценности, доверие к общественным и государственным институтам, определенные взаимоотношения социальных групп, нормы и стереотипы поведения, отношение к историческому и культурному наследию, условия формирования главного ресурса общества – молодежи – и другие важные составляющие социальной среды. Системообразующими параметрами этой среды выступают привязанные к территории условия жизни, деятельности и развития, которые и создают соответствующее качество жизни населения (4). Часть функций социального воспроизводства осуществляется эпизодически, в том числе, лишь на отдельных этапах жизненного цикла человека (например, роды, получение дошкольного, среднего и высшего образования, проведение санаторно-курортного лечения и др.). Базовые жизненные потребности, такие как поддержание здоровья, воспитание и обучение подрастающего поколения, реализация бытовых функций, проведение досуга и отдыха, целостно реализуются на территории более низкого ранга, к которым можно отнести район крупного города.
Функции социально-демографического воспроизводства осуществляются и на территориях более низкого уровня, в частности, городского микрорайона. Различия между административным районом города и микрорайоном заключаются не столько в наборе удовлетворяемых потребностей, сколько в существенной разнице диапазона выбора средств и форм их осуществления.
Исходя из сказанного, можно рассматривать материально-пространственную структуру территории – ее социальное пространство – в качестве целостного объекта управления. Причем базовым звеном в системе управления должны стать крупный город и городская агломерация, в рамках которых осуществляется полный цикл социально-воспроизводственной деятельности. Однако данный уровень управления и соответствующий ему инструментарий должны увязываться с относительной автономностью территориальных образований более низкого ранга, являющихся при этом органической частью более сложного комплекса – города.
Выделение крупного города (агломерации) в качестве ведущего звена материально-пространственного аспекта территориального управления объясняется не только его местом в социально воспроизводственном цикле, но и тем обстоятельством, что городская форма расселения является ведущей в нашей стране и во всех развитых странах. Сегодня значительная доля населения сосредоточена в крупнейших городах и зонах их тяготения. В 1996 г. в России насчитывалось 73% жителей городов. На пороге XXI в. сформировано 128 крупных городских агломераций, в границах которых обитает 97,2 млн чел., или 66% населения страны. Плотно заселенные урбанизированные районы становятся основной ареной взаимодействия человека, среды и общества.
В этих условиях закономерным шагом должен стать переход от экстенсивной урбанизации к интенсивному развитию системы расселения, оптимизации среды обитания посредством создания требуемой социальной инфраструктуры и обустройства территории. Это необходимые условия развития производства и обеспечения достойного качества жизни населения.


Литература
1. Слуцкий Е.Г. Перспективы сбалансированного социо-эколого-экономического развития Северо-Запада России // Перспективы устойчивого и сбалансированного развития Северо-Запада России: Сборник докладов и тезисов межрегиональной научно-практической конференции. – СПб., 2007. – С. 16.
2. Тюличева Л.Д. Методологические вопросы использования сравнительных исследований при определении стратегических приоритетов //Выбор стратегических приоритетов регионального развития: новые теоретико-методические подходы: Матер. междунар. науч.-практ. конф. – СПб., 2007. – С. 299.
3. Селюк О.В. Формирование жилой среды городов как приоритет регионального развития //Выбор стратегических приоритетов регионального развития: новые теоретико-методические подходы: Матер. междунар. науч.-практ. конф. – СПб., 2007. – С. 156.
4. Ложко В.В. Базисные инновации для перспективного социально-экономического развития России // Инновации. – 2007. – № 1. – С. 33–44.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия