Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (27), 2008
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ
Малахов Р. Г.
доцент кафедры экономики предпринимательства и маркетинга
Алтайского государственного университета (г. Барнаул),
кандидат экономических наук


Особенности изучения собственности в неоинституциональной исследовательской программе
В статье анализируется неоинституциональная программа исследования собственности. Автором выделены и рассмотрены ключевые гипотезы неоинституционального подхода (либерализм, радикальный экономизм, рациональный индивидуализм, правовой характер собственности, восприятие собственности как института, гипотеза об экстерналиях, сакрализация частной собственности, гипотеза протаскивания экономической эффективности собственности), перечислены вспомогательные гипотезы, определены философские основания (субъективизм, релятивизм, метафизичность, идеализм). Рассмотрены основные методологические принципы (методологический индивидуализм, изоляционизм, редукционизм) и базовый метод исследования собственности (индукция) в неоинституционализме
Ключевые слова: институционализм, либерализм, неоинституциональный подход, собственность, радикальный экономизм, рациональный индивидуализм, субъективизм

Собственность является сложным социально-экономическим феноменом. Помимо сложности данного феномена следует отметить и его сверхзначимость для общественной жизни, и многогранность научных толкований. Соответственно различные авторы формулируют и рассматривают различные гипотезы и используют различные методы исследования, поэтому собственность, как правило, изучается не как целое, а в определенном аспекте.
Нами предпринята попытка рассмотреть основные исследовательские программы собственности в предыдущих номерах журнала (см.: № 1, № 2, 2008) – марксистская и хозяйственно-философская. В западной экономической науке основной программой исследования собственности является неоинституциональная исследовательская программа, анализ которой является целью данной статьи.
Наиболее теоретически значимая часть любой программы – это жесткое ядро, состоящее из основных гипотез, отражающих суть институциональной исследовательской программы. Здесь мы рассматриваем не только основные гипотезы относительно явления собственности, но и некоторые базовые гипотезы исследования экономики в неоинституционализме, без которых такой феномен как собственность не будет раскрыт в полном объеме.
1. Либерализм, или признание «самоценности индивида и его ответственности за свои действия» [2; с. 121], свободы личности и признание равных прав каждой личности. Свобода личности является основной философской посылкой не только неоинституционализма, но и классической политической экономии. Обоснование свободы личности вытекает из теории естественных прав, к которым отнесены право на жизнь, на свободу, на стремление к счастью (согласно заявлению авторов Декларации независимости) [4; с. 34]. Признание равенства прав не означает равенства материального, наоборот, оно предполагает материальное неравенство, поскольку здесь говорится о равенстве прав вообще, а не прав на некоторые обладающие определенной ценностью ресурсы. Естественным образом такая философия приводит к сакрализации права частной собственности.
2. Рациональный индивидуализм, объясняемый как некоторая общая тенденция в поведении большинства человек, то есть «люди, действующие в рамках правовой системы, совершают действия, максимизирующие их функции полезности, то есть ведут себя как рациональные максимизаторы…Единственное, что при таком подходе оказывается необычным, – это характер (содержание) благ и цен» [8; с. 11]. Так, с точки зрения такого подхода, благом может выступать и преступление, а ценой наказание. Человек постоянно соотносит выгоды от определенных действий, явлений и затраты, связанные с этими действиями.
3. Радикальный «экономизм», то есть стремление перенести экономическую мотивацию во все сферы жизни человека: общение с друзьями, семейную жизнь, даже половые отношения представляются как один из видов экономической деятельности [7; с. 8]. Радикальный «экономизм» является следствием такого понятия как «транзакционные издержки». Развитие этого понятия привело к тому, что оно лишилось денежного измерения (под издержками стали пониматься и дискомфорт, и потраченное время) и стало распространяться на все сферы жизни человека. Здесь очень примечательным является высказывание из работы Р. Познера «Экономический анализ права»: «Человек «продает» себя, пытаясь убедить потенциальных партнеров по сделке – работодателя, невесту, даже случайного знакомого – в том, что он честен, верен, надежен, в общем, добродетелен» [7; c. 55]. Понятно, что фраза взята вне контекста, но примечательным является то, что брак, знакомство рассматриваются как сделка, а, значит, им сопутствуют некоторые издержки. Именно транзакционные издержки являются ключевыми в определении необходимости возникновения тех или иных институтов и организаций [13, 14]. Апогея радикальный экономизм достигает в работах Мансура Олсона, рассматривающего коллективное действие и выдвинувшего так называемый «тезис о нулевом вкладе» (zero contribution thesis), и считавшего, что человек будет делать вклад в общее дело, «только если группа, для которой он работает, малая, либо если его принуждают или используют другой способ заставить индивидов действовать в их общих интересах, рациональные, заинтересованные в самих себе индивиды, не будут действовать для достижения общих или групповых интересов»[цит. по 21; с. 137].
4. Существование институтов как некоторые «способы принуждения» (constraints) экономических агентов [23]. Институты – это общественные образования, необходимость которых была обоснована еще до возникновения институциональной экономики Томасом Гоббсом в его работе «Левиафан», где говорится о том, что необходимо государство, как способ предотвращения «войны всех против всех», которая является логичным продолжением концепции индивидуализма [3]. Данным философом вводится понятие контракта, которое является одним из ключевых в институционализме. Собственность рассматривается институциональной исследовательской программой как один из институтов, то есть как один из сдерживающих деструктивное поведение факторов. Собственность предполагает некоторые ограничения. Данная исследовательская программа принимает конфликт экономических агентов как основу их жизнедеятельности, задачей института, следовательно, является снижение степени конфликта до приемлемой. Снижение степени конфликта возможно в случае изоляции экономических агентов. Собственность, таким образом, – это способ само- и взаимоизоляции экономических субъектов, то есть обособления, отграничения агентов от друг друга, от общества, от государства. Т. Эггертссон выделяет два основных способа отграничения: 1) внутренний способ; 2) внешний – находящие свое выражение во внутренних и внешних правах собственности, в терминологии этого исследователя [15]. Внутренними способами являются охрана, защита, а внешними – закон, традиции, обычаи, государство. Институт собственности – это своеобразный контракт, согласно которому существуют ограничения на причинение вреда чужому имуществу [5].
5. Правовой характер собственности: собственность исследуется в данной исследовательской программе преимущественно как некоторый набор или «пучок» прав. Так Р. Эпстейн рассматривает собственность как набор трех базовых составляющих: право владения, распоряжения и использования [16], такие же права составляют право собственности и согласно Гражданскому Кодексу РФ. В институциональной теории наиболее известным является пучок прав, предлагаемый перечнем, разработанным профессором А. Оноре и включающим в себя 11 пунктов. На наш взгляд, право – это один из способов фиксации отношений. Таким образом, институциональная теория исследует только результат отношений собственности, но не сами отношения, а результатом отношений согласно принципу индивидуализма является исключение из доступа к определенному ресурсу определенных лиц и обеспечение доступа тем, кто не исключен. О.Рид рассматривает право собственности как «исключительное» право, критикуя А. Оноре за то, что он включил в свой пучок прав собственности и положительные права. Исключительное или негативное право – это, по мнению исследователей, работающих в рамках данной исследовательской программы, тот «сухой остаток», который можно извлечь после того, как отброшены все наслоения на понятие собственности [16, 23, 25]. Основным наслоением на данное понятие О. Рид считает «вещность» [23]. Несмотря на то, что основа собственности – это негативное право (право владения – это негативное право [16]), оно является основой положительных прав (прав использования и распоряжения [16]).
Права, наряду с физическими свойствами объектов собственности, обусловливают полезность данного объекта. Таким образом, собственность – это категория сферы обращения, ключевыми являются не трансформационные (производственные) издержки, а транзакционные. Такая теория могла возникнуть только в условиях насыщенного рынка, когда конкуренция покупателей, стремящихся получить товар, сменяется конкуренцией производителей, для которых ключевым вопросом является не производство, а сбыт. Именно такие экономические условия возникли в середине XX века в капиталистических странах, именно это позволило Г. Демсецу говорить о том, что полезность не настолько важна при заключении сделки (под сделкой можно понимать передачу активов под контроль другого лица), насколько важны права, и товар он определил как набор прав [14]. Собственность начинает рассматриваться как некоторый титул или наделенность титулом (entitlement). Идея о собственности как о титуле высказывается Г. Калабрези и Д. Меламедом [12]. Сделка рассматривается ими как обмен титулами. Основным признаком классификации титулов они видят степень свободы их владельца при осуществлении обмена, которая обусловлена экономической эффективностью, целями распределения богатства и прочими причинами, связанными с законодательством [12]. Данными авторами выделяются три основных типа титулов: первый тип – это титулы, основанные на правилах собственности (property rules) и предполагающие свободу в определении стоимости объектов собственности при совершении транзакции, второй тип – это титулы, основанные на правилах ответственности (liability rules) и предполагающие ограничения в определении стоимости объектов собственности при совершении транзакции и ограничения в свободе совершения или несовершения транзакции, и третий тип титулов – это титулы, основанные на правилах неотчуждаемости (inalienability rules) и предполагающие наличие определенных прав собственности, но невозможность совершить транзакцию по передаче этих прав другому лицу [12].
А. Белл и Г. Пархомовский предложили четвертый тип титулов – титулы, основанные на правиле антисобственности (antiproperty rules). Данные титулы являются эффективными при необходимости консервации ресурса и предполагают передачу права антисобственности (вето на иное использование) на ресурс, оказывающий определенное влияние на стоимость некоторой собственности владельцам последней. Расконсервировать ресурс становится возможным в случае выкупа права вето у наделенных им «антисобственников», причем они вольны в определении цены [11]. Собственность отрывается от своего объекта, рассматривается как нечто «безвещное».
6. Гипотеза о возникновении права собственности. Если собственность – это правовое понятие, то чем обусловлено возникновение данного права? На этот вопрос интересный ответ предлагает Г. Демсец в своей статье «К теории прав собственности», где он следует логике Р. Коуза. Возникновение прав собственности обусловлено соотношением выгод и затрат: если выгоды от наличия прав собственности превышают затраты от их введения, то можно говорить, что появление института собственности целесообразно.
7. Экстерналии, или внешние как благоприятные, так и неблагоприятные эффекты, – являются одной из ключевых гипотез, вытекающей из предыдущих. Правами собственности наделены многие, и в жизни большое количество людей оказывает влияние друг на друга. Определенные способы использования собственности одним лицом могут вступать в конфликт с устремлениями и желаниями других лиц. Решение проблемы экстерналий заключается в их интернализации.
8. «Протаскивание» экономической эффективности собственности – это, на наш взгляд, еще одна ключевая гипотеза, лежащая в основе институциональной программы исследования собственности и она естественным образом вытекает из гипотезы о рациональном индивидуализме. Сущность ее состоит в следующем: поскольку собственность рассматривается в институционализме преимущественно как правовое явление, поскольку собственность – это объект сферы обращения, и поскольку собственники – это рациональные субъекты, стремящиеся к максимизации собственной полезности, то достаточно наделить собственностью экономических агентов (отдельных лиц), и собственность будет эффективно работать. Частная собственность приводит к решению таких проблем, свойственных отсутствию частной собственности, как чрезмерное использование (поскольку собственник стремится увеличить стоимость своей собственности, чтобы ее можно было эффективно продать), недообеспечение для поддержания собственности в хорошем состоянии (опять таки, чтобы собственность могла быть эффективно реализована), неправильное управление [21].
Выше были изложены ключевые гипотезы, составляющие жесткое ядро институциональной теории собственности. Естественно, что данные гипотезы должны находить развитие во вспомогательных, частных гипотезах, которые составляют так называемый мягкий защитный пояс данной программы. Говоря о частной гипотезе, мы нисколько не преуменьшаем значение данных гипотез, скорее, наоборот, с точки зрения практического применения, данные гипотезы обладают гораздо большим значением, нежели ключевые, но их проработка в принципе невозможна без должного анализа ключевых. Частных гипотез в институциональной исследовательской программе достаточное количество. К ним относятся: решение проблем управления лесами [22], проблем водных ресурсов и проблем животных ресурсов мирового океана [17], определение оптимальных правовых режимов в отношении природных ресурсов [24], решение проблемы эрозии почв с экономической точки зрения [18], определение статуса парков и их влияние на ценность недвижимости [11], экономическое решение проблем, связанных с загрязнением окружающей среды. Одна из вспомогательных гипотез – это обоснование необходимости частной собственности и описание трагедий общей собственности (tragedy of the commons), связанной с так называемым «фри-райдерством» или иждивенчеством [21]. Необходимость частной собственности приводит к необходимости приватизации.
Третьей составляющей любой исследовательской программы является методология. Методологию в данном случае мы понимаем в узком смысле, как набор базовых принципов и методов.
Базовый принцип данной научно-исследовательской программы – это методологический «индивидуализм» [5]. Данная программа рассматривает экономических агентов как малозависимых, стремящихся к максимизации только собственной полезности. Таким образом, в экономике можно выделить только две сферы хозяйствования: индивиды и государство (как институт, которому индивиды передали право на насилие, ограничив тем самым свои насильственные устремления). Бизнес или фирма рассматривается как некоторый набор контрактов, разница между фирмой и домохозяйством исчезает, появляются максимизирующие свою полезность индивиды. Методологический индивидуализм отмечается как базовый принцип неоинституционализма и Дж. Ходжсоном, который считает данный принцип следствием редукционизма [19]. Институционализм рассматривает экономику в минимальном количестве уровней: понятие классов, слоев общества становится неуместным при таком подходе, общность интересов представителей слоев и классов – фиктивна, поскольку в обществе есть только индивиды, максимизирующие собственную полезность [5]. Институциональная теория является радикально индивидуалисткой теорией, гораздо более радикальной, нежели классическая экономическая теория. Очень интересное выражение данный принцип находит в «Теории собственности» Д. Бояркина, предложившего концепцию экономической клетки, которая способна определить свои цели, которая безошибочно максимизирует собственную полезность [1].
На наш взгляд, методологический индивидуализм при исследовании собственности выливается в изоляционизм, то есть стремление экономических агентов оградить ту часть «пирога», в отношении которой они имеют право контроля от влияния других агентов, государства (поэтому актуальной и является проблема экстерналий). Стремление к изоляции тем выше, чем больше размер подконтрольных ресурсов (материальных или властных). Изоляционизм должен сниматься институтами, нормами, пониманием индивидов необходимости взаимодействия для максимизации собственной полезности.
Для объяснения возникновения и развития данного принципа актуальным будет являться учение о «доминанте сознания»[9]. Можно утверждать, что такая теория могла возникнуть и найти свое развитие только в культурах с индивидуалистской доминантой сознания. К таким культурам как раз и относятся многие западноевропейские культуры и культура США (WASP – белых протестантов англо-саксонского происхождения), согласно исследованиям, проведенным Гиртом Ховстидом [10].
Принцип методологического «индивидуализма», полученный в результате редукционистского подхода, принимается на веру исследователями неоинституционального направления. Отсюда вытекает основной метод неоинституционального направления – индукция. *Данный метод можно рассмотреть на следующем континууме: один эксперимент приводит к выводу, все возможные эксперименты приводят к выводу. Действительно должно быть некоторое количество экспериментов, примеров, наводящих на соответствующие выводы, поскольку все возможные эксперименты и примеры невозможно осуществить и привести, то есть должно быть некоторое правило золотой середины. Так в отечественной экономической науке требуется значительная эмпирическая база для того, чтобы можно было сделать обобщение. В неоинституциональном направлении индукция одного примера является очень важным методом, из которого извлекаются основные теоретические положения данной теории. Кроме того, примеры, приводимые в работах по институциональной теории и используемые при получении основных теоретических положений, могут быть далеки от реальности [13]. Таким образом, индукция одного примера становится ключевым методом в получении основных теоретических положений, но здесь необходима оговорка относительно одного примера: данный пример не обязательно является примером, взятым из реальности, но выводы, сделанные из него распространяются на реальность. Таким образом, индукция принимает достаточно необычную форму «имажиналистического экзамплизма». Такая методология тесно связана с методами юридической науки, особенно островного права, основанного на прецедентах, предполагающего выведение нормы закона из одного случая, прецедента, рассмотренного в судебном порядке. Кроме того, в экономическую науку переходят некоторые «адвокатские приемы», что приводит к распространению «оправдательной» методологии в отношении основных положений данного направления.
Важным моментом при характеристике методологических установок, на наш взгляд, является определение философских основ анализируемой программы. С точки зрения философии, к данной программе применимы четыре определения: субъективистская, релятивистская, метафизическая, идеалистическая. Методологический индивидуализм, замена понятия стоимости полезностью, как принятие маржиналистских идей, являющиеся основанием неоинституциональной программы, – это следствие субъективизма. Логическим продолжением субъективизма является релятивизм, заключающийся в том, что собственность обусловливается структурой транзакционных издержек, а транзакционные издержки обусловливаются распределением правомочий. Релятивистский подход в неоинституциональной программе приводит не только к тому, что собственность обусловливается транзакционными издержками, но и даже моральные нормы, законопослушание объясняется транзакционными издержками. Здесь можно видоизменить тезис Протагора относительно человека, как меры всех вещей, и сказать, что, с точки зрения неоинституционализма, транзакционные издержки – мера всей экономики и институтов общества. Релятивизм в неоинституционализме проявляется и в том, что понятие выгоды становится относительным, для кого-то выгода, для кого-то убыль.
Метафизичность неоинституционального подхода к собственности выражается в концепции человека экономического. Первооснова неоинституциональной теории – это пресуппозиция об общих эгоистических устойчивых предпочтениях, свойственных всем экономическим агентам. Отсюда вытекает естественным образом предположение о том, что экономический агент поступит с максимальной выгодой для себя в любой ситуации. Тезис о необходимости наделения собственностью отдельных индивидов, которые смогут максимально эффективно ей распорядиться. Последний философский момент касательно неоинституциональной программы исследования собственности заключается в том, что данная программа идеалистична. Собственность в данной программе – это некоторая идея, некоторый ментальный конструкт, который должен существовать в сознании большого количества членов общества и реализующий себя в виде права или некоторого института собственности. В данной исследовательской программе нет определения понятия собственности, есть определение права собственности.


Литература
1. Бояркин Д. Теория собственности. – Новосибирск: ЭКОР, 1994. – 144 с.
2. Гаджиев К.С. Политическая философия. – М.: Экономика, 1999. – 606 с.
3. Гоббс Т. Левиафан. – М.: Мысль, 2001.
4. Джефферсон Т. Автобиография. Заметки о штате Виргиния. – М., 1990.
5. Капелюшников Р.И. Экономическая теория прав собственности. – М.: ИМЭМО, 1990. – 105 с.
6. Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т.1. Кн.1. Процесс производства капитала. – М.: Политиздат, 1988. – 891 с.
7. Познер Р. Экономический анализ права: в 2-х т. Т. 1. – СПб.: Экономическая школа, 2004. – 524 с.
8. Тамбовцев В.Л. Право и экономическая теория: Учеб. Пособие. – М.: ИНФРА-М, 2005. – 224 с.
9. Ухтомский А. О доминанте. – СПб.: Питер, 2002. – 448 с.
10. Ховстид Г. Влияние культур на теорию и практику деятельности организаций // Эффективный менеджер: Взгляды и иллюстрации: Хрестоматия /Подгот. Дж. Биллсберри. 5-е изд. – Жуковский: МИМ ЛИНК, 2001. – С. 259–279.
11. Bell A., Parchomovsky G. Of Property and Antiproperty / Michigan Law Review. – 2003. – Vol. 102. – October. – P. 1–70.
12. Calabresi G., Melamed D. Property Rules, Liability Rules and Inalienability: One View of the Cathedral / Harvard Law Review. – 1972. – # 6. – Vol. 85. – P. 1089–1128.
13. Coase R.H. The Problem of Social Cost / The Journal of Law and Economics. – 1960. – October. – Vol. III. – P. 1–44.
14. Demsetz H. Toward a Theory of Property Rights / American Economic Review. – Vol.57. – 1967. – P. 347–359.
15. Eggertsson T. The Economics of Institutions: Avoiding the Open-Field Syndrome and the Perils of Path Dependence / Acta Sociologica. – 1993. – Vol. 36. – P. 223–237.
16. Epstein R. Property and Necessity / Harvard Journal of Law & Public Policy. – 1990 – Winter. – Vol. 13. – Issue 1.
17. Feeny D., Hanna S., McEvoy A.F. Questioning the Assumptions of the “Tragedy of the Commons» Model of Fisheries. / Land Economics. – 1996. – # 2. – Vol. 72. – P. 187–205.
18. Hansen Z., Libecap G. Small Farms, Externalities and the Dust Bowl of the 1930s. / Journal of Political Economy. – 2004. – Vol. 112. – # 3. – P. 665–694.
19. Hodgson G. Institutional Economic Theory: The Old versus the New. / Review of Political Economy. – 1989. – November. – Vol. 1. – P. 249–269.
20. Ostrom E. Collective Action and the Evolution of Social Norms. / Journal of Economic Perspectives. – 2000. – Vol. 14. – # 3. – Summer. – P. 137–158.
21. Ostrom E. Coping with the Tragedies of the Commons. / Annu. Rev. Polit. Sci. – 1999. – # 2. – P. 493–535.
22. Poteete A.R., Ostrom E. Heterogeniety, Group Size and Collective Action: The Role of Institutions in Forest Management. / Development and Change. – 2004. – # 3. – Vol. 35. – P. 435–461.
23. Reed O.L. What Is ‘‘Property’’? / American Business Law Journal. – 2004. – Summer. – Issue 4. – Vol. 41. – P. 459–501.
24. Schlager E., Ostrom E. Property Rights Regimes and Natural Resources: A Conceptual Analysis. / Land Economics. – 1992. – Vol. 68. – August. – P. 249–262.
25. Umbeck J. The California Gold Rush: A Study of Emerging Property Rights. / Explorations in Economic History. – 1977. – Vol. 14. – P. 197–226.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия