Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (29), 2009
ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС И ПЕРЕХОД К НОВОЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ РАЗВИТИЯ
Тумашев А. Р.
доцент Казанского государственного университета им. В.И. Ульянова-Ленина,
кандидат экономических наук


Мировой финансовый кризис: причины и последствия
Статья впервые была опубликована в журнале «Татарстан», 10 ноября, 2008. – С. 26–29.
В статье предпринят политико-экономический анализ причин и условий возникновения современного мирового финансового кризиса, рассматриваются его долгосрочные последствия для глобальной экономики и потенциальные угрозы, которые он создает для экономики России
Ключевые слова: мировой финансовый кризис, экономика России, вывоз капитала, финансовая политика, денежно-кредитная политика

Одной из главных тем, активно обсуждаемых в средствах массовой информации, находящихся в центре внимания политиков, специалистов и рядовых граждан, стал мировой финансовый кризис, перерастающий в глобальный экономический кризис. Он будет иметь важные долгосрочные последствия для мировой экономики, изменения расстановки сил в мире, создаст новые, более сложные и жесткие условия функционирования экономики России.
На память приходят исторические события ХХ века, Великой Депрессии, обернувшейся для мировой рыночной системы самым глубоким экономическим потрясением капиталистической экономики, которое знала история. Также как и сегодня, кризис начался с падения фондового рынка.
В течение нескольких лет, предшествовавших Великой Депрессии, в экономике США наблюдался инвестиционный «бум», деньги вкладывались в разные отрасли промышленности и сельское хозяйство, покупались акции, по которым ожидалась высокая прибыль, активно приобреталась недвижимость. Для приобретения ценных бумаг брались крупные банковские кредиты. Ажиотажный спрос на фондовом рынке обусловил быстрый рост курса акций, капитализации рынка, что потребовало дополнительных денежных средств. Реальный рост производительности труда в промышленности замедлялся, но Федеральная резервная система США — американский аналог Центрального банка —
увеличивала объем денежной и кредитной эмиссии и лишь в августе 1929 года начала ее сокращение. Поскольку «бум» в экономике продолжался, в экономику вместо долларов хлынули денежные суррогаты в виде частных долговых обязательств.
Несмотря на сложность и опасность ситуации, ведущие экономисты верили в способность ФРС контролировать экономику. За десять дней до краха американского фондового рынка экономист-математик Ирвинг Фишер заявил: «Страна марширует по высокогорному плато процветания». Однако в «черный вторник» 29 октября 1929 года началось обвальное падение курса акций, что означало резкое сокращение объема денежной массы, в первую очередь за счет суррогатных платежных средств, обеспечением которых и являлись эти бумаги. Банки перестали давать кредиты, и по стране прокатилась волна банкротств. В течение пяти последующих лет ситуация ухудшалась. Начавшись в промышленности и кредитной системе, кризис охватил другие отрасли хозяйства —
строительство, транспорт, торговлю. За годы кризиса потерпели крах более 110 тысяч торговых и промышленных предприятий, 19 железнодорожных компаний, более 5760 банков. Объем промышленного производства в 1933 году сократился по сравнению с 1929 годом на 46 процентов, количество безработных в США составило 25 процентов трудоспособного населения.
Из США кризис перекинулся в развитые страны Западной Европы. Пожалуй, только СССР в этот период смог избежать катастрофического влияния мирового экономического кризиса и на фоне мировой Великой Депрессии обеспечить активный экономический рост. Неспособность президента США Гувера стабилизировать ситуацию привела к смене американской администрации, но даже более гибкая финансовая и структурная политика Ф.Рузвельта не смогла спасти страну от очередного спада, наступившего в 1937 году.
Аналогии с событиями прошлого заставляют задуматься о причинах и последствиях современного мирового экономического кризиса, оценить, кто и в какой степени несет ответственность за дестабилизацию мировой финансовой системы, какие сценарии развития событий являются наиболее вероятными.
Официальную точку зрения руководства высказал Президент России Д. Медведев. По его оценке проблемы, с которыми столкнулись большинство стран, являются следствием грубых ошибок, совершенных рядом государств (прежде всего Америкой). Удельный вес американской экономики и финансового рынка в мировой экономике очень велик, поэтому кризис, разразившийся в США, рикошетом ударил по экономике практически всех стран. В условиях, когда доллар США остается основной резервной валютой и главным платежным средством в международный расчетах, резкое снижение доступности международных кредитов приводит к аналогичным процессам в национальных экономиках. В результате сокращается спрос, сжимаются рынки сбыта, снижается использование производственных мощностей, и происходят увольнения работников, что вызывает новое уменьшение спроса. Приостанавливается реализация инвестиционных программ, откладываются планы расширения производства. Последняя администрация США в этом свете является ответственной за глобальный кризис. С этим трудно не согласиться. Американская экономика действительно имеет долговой характер.
Мировой валовый внутренний продукт (ВВП) по паритету покупательной способности равен примерно 60 триллионов долларов. ВВП США, по их собственным оценкам, накануне кризиса приблизился к 14 триллионам долларов (для сравнения, ВВП России составляет примерно 1,3 триллиона долларов), а общий долг США, включающий долги федерального правительства, штатов, муниципалитетов, предприятий и домохозяйств, превысил 50 триллионов долларов, из которых чистая внешняя задолженность составляет 10 триллионов долларов. Мировая экономическая система находится в ситуации, при которой долг США приближается к размеру всего годового мирового ВВП. В силу этого американская экономика обостренно реагирует на повышение учетной ставки, вызывающее удорожание кредита, стоимости его обслуживания. Огромные долги выплачивать невозможно, США уже отказались от этой идеи, задолженность приходится рефинансировать, перезанимать, а значит — брать обязательства выплачивать проценты. По учетной ставке ФРС, которая недавно доходила до 5%, совокупные расходы на обслуживание всего долга составляли 2,5 триллиона долларов или пятую часть ВВП США. Такие расходы не может выдержать никакая экономика. Следовательно, США приходится увеличивать долг. Темпы его роста составляют около 10% в год, что в 2,5 раза выше темпов роста американской экономики.
Очевидно, что финансовый кризис имеет под собой более веские причины, чем ошибочные действия администрации США в области финансовой и денежно-кредитной политики, они заключены в глубоких структурных диспропорциях их национальной экономики, количественном и качественном несоответствии объемов и структуры производства и потребления. Высокий уровень потребления в США формировался целенаправленно, с целью продемонстрировать преимущества капитализма перед социализмом. Если вклад США в мировой ВВП составляет 20—24%, то в мировом потреблении их доля составляет около 40%. Высокий уровень жизни американцев дотируется практически наполовину за счет прямых кредитов гражданам, предприятиям и населению и завышенного курса доллара.
Преодоление фундаментальных причин мирового финансового кризиса невозможно без жесткой реструктуризации экономики этой сверхдержавы, но добровольно провести ее США не смогут, не поставив страну перед угрозой социально-политического кризиса. Если ограничить денежную массу в расчете на то, что рынок сам устранит неэффективных производителей и потребителей, произойдет почти двукратное снижение жизненного уровня американцев, сопоставимое по масштабу с событиями 90-х годов в России. Ликвидация «слабых звеньев» экономики США вызовет реакцию спада в других отраслях. Лучший выход для США — законсервировать существующее положение вещей, сохранить положение ФРС как главного эмиссионного центра мира. Для этого требуется не допустить обесценения доллара, поддержать его ведущее положение как основного платежного средства в мировой торговле, чтобы и в дальнейшем прибегать к кредитной эмиссии для покрытия бюджетного дефицита и нивелировать последствия пассивного торгового баланса. Возможно, это будет одной из главных задач экономической политики новой администрации США. Но в долгосрочном плане данная перспектива представляется проблематичной, так как груз обслуживания потребления в США становится непосильной ношей для стран, в которых сегодня сосредоточена основная доля мирового производства товаров реального сектора.
Структурная причина кризиса состоит в том, что Запад в лице США и Европы вынес значительную часть своего производства в Азию, превратившись в центр эмиссии денег и сосредоточие потребления. Экономический рост Азии подстегивался кредитной эмиссией ФРС, назад доллары возвращались в виде заимствований американского государства и иностранных инвестиций в американские «ценные активы», либо складировались в виде избыточных золотовалютных резервов Японии, Китая, России и других стран.
В результате финансового кризиса схема поддержания глобального экономического роста (производство —
в Азии, потребление и эмиссия — в США) разрушена. Падение потребления в США приведет к существенному снижению производства в Европе, Китае, Японии, Индии и других азиатских странах, которые превратились в мировую фабрику по производству информационных технологий и потребительских товаров для США. Кризис снижает потребность в сырье и сбивает мировые цены на нефть и газ, снижая потребительский и государственный спрос в арабском мире и в РФ. Резкое сужение мирового рынка приведет к росту протекционизма и усилению торговых противоречий между США и Европейским Союзом, Китаем, Японией, Индией, Россией, исламскими странами и странами Латинской Америки, что обусловит кризис ВТО и усилит интеграционные процессы внутри региональных союзов и их экономических структур.
Приближение кризиса не было неожиданным. Многие отечественные и зарубежные экономисты, от либералов до социалистов, не просто предсказывали его наступление, но и достаточно точно описывали его сценарий
[1, 3, 5]. Насколько адекватным было восприятие угроз, создаваемых кризисом для экономики России, в какой степени государственная политика соответствовала их характеру? До самого последнего срока руководители финансового блока российского правительства отказывались признать возможность серьезнейших последствий мирового кризиса для экономики России, которую многолетний министр финансов и нынешний вице-премьер
А. Кудрин оценил как «островок финансовой стабильности». Возложить вину за все негативные последствия мирового кризиса только на Америку — значит отказаться от учета ошибок собственной экономической политики, как финансовой, так и структурной.
После дефолта 1998 года, вызвавшего резкое повышение курса доллара, отечественное производство стало конкурентоспособным и начало расти, обеспечивая импортозамещение. Одновременно на мировом рынке стали повышаться цены на нефть и газ, обеспечивая приток твердой валюты в экономику России. Это открывало потенциальные возможности создания экономики крупных современных корпораций по примеру тесно интегрированных с государством южнокорейских экономических гигантов, обеспечивших Южной Корее лидерство в области автомобильной, судостроительной, сталелитейной промышленности, производстве бытовой техники и электроники. Опираясь на внутренние финансовые ресурсы и не допуская их вывода из страны, Республика Корея смогла практически «с нуля» построить всемирно известные «чеболи», такие как Samsung, LG и Hyundai, подойдя к последующему развитию среднего и мелкого бизнеса. Существенной особенностью этих корпораций было отсутствие финансовой самостоятельности и полная зависимость от государства. Их финансирование осуществлялось через государственные банки в обмен на точное следование правительственным планам развития национального производства. Особенно примечательно, что страна смогла в короткие сроки преодолеть последствия финансового кризиса 1997–1998 годов, подтвердив конкурентоспособность своей экономики.
Распорядители российских финансов действовали так, будто не видели предпосылок экономического кризиса, угрожающего сегодня России. Если в 90-е годы в целях макроэкономической стабилизации проводилась политика ограничения рублевой массы путем ее привязывания к золотовалютным резервам, «настоящим» деньгам, то в конце первого десятилетия ХХI века либеральные теоретики реформ объявили инфляционной и вредной для экономики и твердую валюту —
доллары и евро, проигнорировав принципиальные различия между национальной и резервными валютами, разный характер их обеспечения. Их умами овладела идея оправдать проблемы отечественной экономики тем, что России повезло с ценами на нефть. «Когда в экономику приходит большая масса денег, не обеспеченных товарами, — утверждал Герман Греф, возглавлявший Минэкономразвития России, — то они либо должны изыматься из экономики и не тратиться внутри страны, или будет очень высокая инфляция, ну в полтора раза выше, чем сейчас, а это прямое влияние на инвестиционный климат, отрицательное влияние… стабилизационный фонд нужно инвестировать вне пределов страны для того, чтобы сохранить макроэкономическую стабильность внутри страны. Как это не парадоксально, инвестируя туда, мы больше на этом зарабатываем. Не в страну! Это первое. Вторая функция стабилизационного фонда — это вот сундук на черный день» [2]. Парадоксальная логика: если у государства завелись деньги, то инвестировать их внутри страны нельзя, потому что это испортит инвестиционный климат и у нас будет мало инвестиций. Если инвестиции в страну вредны, зачем нам благоприятный инвестиционный климат?
Концепция современного либерального фундаментализма исключает представление о стране как о доме, в котором мы живем, в котором человек является не рациональным эгоистом, стремящимся к максимизации своего дохода и удовольствия, а хозяином, отвечающим за него и за судьбу будущих поколений. Для человека, мыслящего чисто экономически, неважно, из чего извлекается прибыль. Как только было отвергнуто представление о своей стране, национальном государстве как о высшей ценности («наша цель — не защита государства, а защита интересов собственников»), новые эффективные собственники бросили производство и кинулись выкачивать нефть и газ для «мирового рынка». Основатель современной микроэкономики английский экономист А. Маршалл писал, что рента — это доход, который проистекает из неисчерпаемого источника.
А нефтяные и газовые скважины — это вход в исчерпаемые кладовые природы. И главная проблема состоит не в том, как справедливо разделить доход от экспорта ресурсов, на чем в свое время сосредоточивали внимание теоретики левой оппозиции. Глубже и точнее мысль, высказанная С.Г. Кара-Мурзой: нефть для народного хозяйства — это жизнь для народов России, нефть для мирового рынка — это, после некоторого предела, угасание России [2].
Вместо того чтобы превратить нефтегазовые доходы в источник развития экономики, власть «стерилизовала» идущий в Россию поток нефтедолларов, не столько сдерживая инфляцию, сколько возвращая долларовую массу в США. Разумное предложение Торгово-промышленной палаты РФ вложить эти деньги в несколько крупных российских банков не было принято. Средства, которые могли пойти на создание государственных банков развития, способных обеспечить реальный сектор долгосрочными кредитами, предоставляемыми в рамках программ государственной промышленной и сельскохозяйственной политики, оказались выведенными из экономики России. Вложенные в американские ценные бумаги, они обесценивались из-за падения курса доллара и фактически отрицательной доходности облигаций казначейства США. В результате к 2007 году эффект дефолта 1998 года оказался утрачен, производство в Российской Федерации стало нерентабельным, быстрыми темпами стал расти импорт, а оставшееся производство — перемещаться в Китай.
Размещение денежно-валютных резервов страны и средств Стабилизационного фонда, преобразованного в 2008 году в Резервный фонд и Фонд будущих поколений, на счетах зарубежных банков, вложение части этих активов в иностранные долговые бумаги заставило регионы, банки и предприятия, испытывающие дефицит финансовых ресурсов, прибегать к зарубежным заимствованиям для финансирования текущих расходов. Миллиарды долларов, полученных Россией от экспорта нефти и газа, попали в финансовую систему Запада, который из этих же денег выдавал отечественным банкам и компаниям «длинные кредиты». На фоне сокращения федерального государственного внешнего долга стал быстро расти внешний корпоративный долг. В течение нескольких лет российские предприятия брали дешевые кредиты под залог собственных акций и тратили эти средства на скупку стремительно дорожающих активов, а банки осуществляли заимствования для того, чтобы заработать на перепродаже этих денег по более высокой цене российским внутренним заемщикам. На Запад за «длинными» кредитами пошли и крупные компании — «Газпром», «Роснефть», Сбербанк. В самые сжатые сроки российские компании набрали на Западе долгов втрое больше, чем Российская Федерация за годы правления Ельцина.
Привлекать прямые инвестиции казалось менее выгодным, чем получать дешевые кредиты и вкладывать их в стремительно растущие в цене акции. С мая 2005 года по май 2008 года индекс РТС вырос почти в 4 раза (с 650 пунктов до 2487). Фундаментальных причин для такого роста курса акций российских предприятий не было, даже если учесть беспрецедентное повышение мировых цен на углеводороды, но на какое-то время он стал предметом национальной гордости и расценивался как симптом начавшегося возрождения экономики страны. Спекулятивный рост фондового рынка создавал предпосылки его будущего крушения. В то время как мировые развивающиеся рынки наращивали прямые инвестиции, российские компании на каждый доллар прямых инвестиций привлекали три доллара заимствований. На долю России приходилось около 30% всех кредитов, предоставленных компаниям развивающихся рынков, и только 9% прямых инвестиций. Поощряемое активной рекламой, к жизни «в долг» потянулось и население. Быстро расширяющееся потребление привело к беспрецедентной ситуации, когда прирост кредитов населению превысил прирост банковских вкладов, население становилось чистым заемщиком, должником.
Функционирование экономики, получившей необоснованные и легкие денежные доходы, имеет ту неприятную особенность, что в период такого потребительского благополучия начинает деградировать и разрушаться собственная воспроизводственная структура. В стране преимущественно развиваются и переоснащаются производства, ориентированные на конечное потребление, а также торговля. В то же время происходит старение производственных фондов в машиностроении, нарастает его технологическое отставание, продолжается массовый отток квалифицированной рабочей силы из промышленного сектора, излишне дорогими и избыточными представляются наука и система образования. Когда рост промышленности составляет немногим более 4% в год, а импорт расширяется на 25%—27%, очевидно, что большая часть прироста потребления обеспечивается за счет финансирования импорта, а не собственного производства.
Внешнеэкономическим фактором, способствовавшим стремительному росту капитализации российских компаний, стал приток долларов на российский фондовый рынок, как за счет доступного кредита, так и в результате роста цен на сырьевые товары, формирующие основу российского экспорта и подкрепляющие надежность отечественных заемщиков в глазах международных кредиторов. Цены на нефть марки WTI на мировом рынке достигали максимума в 148 долларов за баррель. Почти четыре года Россия стояла под долларовым дождем, а когда в результате разразившегося финансового кризиса в США он закончился, осталось возложить на них всю ответственность за сложившееся положение вещей, то есть за невозможность жить на природную ренту и в долг, привлекая «длинные деньги» из-за рубежа. Из-за кризиса на фондовом рынке США западные финансисты перестали кредитовать российские банки. После ипотечного кризиса для расчета по собственным обязательствам американцам самим долларов не хватает. Этим объясняется временный рост мирового спроса на американскую валюту, ее укрепление по отношению к евро на первом этапа развития кризиса. Сокращение мирового производства вызвало падение цен на углеводородное сырье — основу российского экспорта и бюджетных доходов.
Чем это угрожает отечественной экономике? Разрушением финансовой стабильности, которую выстраивали в 2000—2008 годах, ростом вывоза капитала из страны и банковским кризисом, сокращением производства и повышением безработицы, ослаблением рубля и подорожанием импортных товаров — закупаемого продовольствия, медикаментов, машин и оборудования. Под угрозу могут быть поставлены планы реконструкции ЖКХ, развития авиапрома, судостроения и военно-промышленного комплекса.
Чтобы отдавать тяжелые долги, российскому большому бизнесу и населению необходимо перекредитовываться, перезанимать деньги, брать новые кредиты, чтобы отдать старые. Когда источники внешних кредитов иссякли, крупные компании России, набравшие кредитов для покупки активов или для того, чтобы заработать на перепродаже этих денег российским внутренним заемщикам, столкнулись с реальной угрозой банкротства. Либо по их долгам будет вынуждено расплачивается государство за счет национальных резервов, либо будет осуществлена продажа их активов Центральному банку с неподконтрольным золотовалютным резервом, для чего были подготовлены изменения в Федеральный закон «О Центральном банке РФ (Банке России)» и статью 12 Федерального закона «О рынке ценных бумаг». Главному банку страны предоставляется уникальное в мировой практике право оперировать не только государственными ценными бумагами, но и осуществлять куплю-продажу корпоративных ценных бумаг.
Пока федеральный центр «тушит пожар» в банковском секторе, к ранее объявленным вливаниям в банки почти трех триллионов рублей премьер-министр В. Путин обещал следующее: российские корпорации будут перекредитованы российским Центробанком (этим фактически признан корпоративный дефолт); Центробанк будет выдавать кредиты коммерческим организациям без залогов (так как значимых активов для обеспечения кредита у наших крупных корпораций не осталось); для поддержания рынка межбанковских кредитов Центробанку предоставляется право заключать соглашение с некоторыми банковскими организациями (Сбербанком, ВТБ и Газпромбанком) о возмещении части убытков от кредитования других финансовых учреждений России; действия ведущих банков по поддержанию операций на биржевом рынке будут страховаться государством, на эти цели в бюджете 2008—2009 годов выделяется 250 миллиардов рублей (страховые премии будут складываются не из взносов страхуемых, а из средств государства). Это российский аналог американского плана Полсона-Буша. Принципиальная разница наблюдается лишь в условиях предоставления кредитов. Стремясь удержать капиталы внутри страны и укрепить рубль, Банк России поднял учетную ставку до 13%, сделав кредит практически недоступным для отечественного товаропроизводителя, в то время как ФРС снизила ставку рефинансирования до 1%. Намечен ряд мер по государственной поддержке населения, в том числе заемщиков по ипотечному кредитованию, потерявших работу.
Вернуть кредиты, набранные российскими заемщиками — первая часть проблемы, хотя и очень болезненная. Ее можно решать, расходуя бюджетные средства и государственные резервы на субсидирование банков и валютные интервенции для поддержки рубля, пока эти средства не закончатся. Другая часть проблемы заключена в том, что для преодоления кризиса в стратегической перспективе России требуется новая программа индустриализации, более сложная, чем догоняющая индустриализация первой половины ХХ века. Принципиальный подход очевиден — нужно экстренно восстанавливать национальное промышленное и сельскохозяйственное производство, причем на современной технологической основе. Разработайте новый план ГОЭЛРО, инвестируйте в модернизацию экономики, перенаправив поток нефти и газа с зарубежного рынка на российские заводы и ослабив зависимость национальной экономики от мировых цен на нефть, сделайте «черный день» невозможным в принципе — предлагают экономисты даже умеренно либеральных взглядов.
Сложность состоит в том, что время долларового дождя закончилось, и для новой индустриализации у страны слишком мало доступных финансовых ресурсов, дешевых денег для развития реального сектора экономики. Решать эти объективно необходимые задачи модернизации экономики придется в режиме жесткой экономии.


Литература
1. Делягин М. Крупный бизнес ведет страну к очередному кризису. — http://www.patriotica.ru/actual/delyagin_krisis.html
2. Кара-Мурза С.Г. Порочный круг реформ. — http://www.gazetanv.ru/article/?id=693
3. Кучеренко В. Опять дефолт в России? — http://gazetanv.ru/article/?id=5138
4. Хазин М. Через три года большинство наших олигархов разорятся. — http://www.kp.ru/daily/24189/396671/
5. Khazin M. Crisis theory. Report for the conference in Modena, Italy, 9 July 2008. — http://worldcrisis/crisis/533205

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия