Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (29), 2009
ЭКОНОМИКА И РЕЛИГИЯ
Алфорд Х.
декан факультета социальных наук Папского университета св. Фомы «Angelicum» в Риме

Человеческое развитие и ключевая роль общего блага
По мнению автора, экономические блага не обладают самостоятельной ценностью, они должны служить духовному и гармоничному развитию человека. При этом не существует фундаментального конфликта между реализацией личного блага и благом общества. Проведен анализ трактовок человеческого развития в «Докладах о человеческом развитии» ООН и в католической социальной мысли. Представлена модель принятия решений в фирме на основе иерархии высших и экономических, общественных и частных благ
Ключевые слова: человеческое развитие, общее благо, расширение человеческих возможностей, истинные блага, видимые блага

Введение
Важнейшей целью всех социальных, политических и экономических систем является человеческое развитие. Это утверждение кажется очевидным, когда речь идет о развивающихся странах, однако оно не менее справедливо и в отношении стран развитых, хотя мы и не очень часто применяем к ним этот термин. В этой статье нам хотелось бы найти ответ на два важнейших вопроса:
— Что означает человеческое развитие для мира в целом, без разделения его на развитые и развивающиеся страны?
— Как обеспечить подлинное человеческое развитие в нашем быстро глобализирующемся мире, учитывая существование в нем различных социальных и культурных систем?
В христианской (католической — прим. перев.) социальной традиции (далее «КСТ») человеческое развитие рассматривается в неразрывной связи с общим благом. В этой традиции, таким образом, глобализация человеческого развития неотделима от понимания глобального общего блага и движения к нему. В этой статье мы сравним ответы на наши два фундаментальных вопроса в русле КСТ с некоторыми данными, опубликованными в Докладах о человеческом развитии (далее «ЧРД»). Эти доклады анализируются в контексте первого вопроса, насколько это возможно в рамках данной статьи. Что же касается ответа на второй вопрос, то здесь мы опираемся во многом на книгу «Менеджмент, когда вера имеет значение», посвященную подходам к человеческому развитию в русле КСТ в контексте бизнес-организации. В ней представлена сознательно упрощенная модель, помогающая менеджерам и другим субъектам, принимающим решения сфокусироваться на том, что является критически важным в продвижении к общему благу и, тем самым, в обеспечении человеческого развития. Эта модель «общего блага» разработана как прямая альтернатива моделям акционеров и стейкхолдеров (причастных или заинтересованных лиц), на которые во многом опирается изучение основ бизнеса в современных бизнес-школах *. Поскольку модель общего блага не сужена до рамок модели принятия решений, она открыта для инкорпорирования в нее различных культурных подходов и взглядов и вполне применима на глобальном уровне. Она, безусловно, более восприимчива к общему благу, чем модель акционеров и, есть основания полагать, более чем модель стейкхолдеров. Кроме этого, общее благо является термином, воспринимаемым в рамках многих культур и религиозных традиций, что дает еще большие основания применять его, когда идет речь о глобализации человеческого развития *. Эта модель разработана для бизнес — организаций, однако она может быть полезна и для других видов организаций и институтов. И, наконец, с тех пор как бизнес ставит перед собой цель не только производство товаров и услуг, но и человеческое развитие занятых в нем людей, модель, помогающая менеджерам работать ради общего блага, занимаясь своей ежедневной деятельностью, может стать важным вкладом в глобализацию человеческого развития.

Термины «человек», «человеческое развитие», «общее благо» в Христианской социальной традиции
Для того чтобы понять соотношение понятий «человеческое развитие» и «общее благо» в КСТ необходимо, прежде всего, рассмотреть как соотносятся в ней человек и общее благо. Благодаря трудам Жака Маритена мы ясно видим, что эти термины подразумевают друг друга или, иными словами, человек и общее благо — это две стороны одной монеты. Подлинное общее благо существует не иначе как среди людей. По словам Маритена: «Общее благо является общим, поскольку оно получается целостными человеческими личностями, каждая из которых является зеркалом целого. У пчел есть общественное благо, а именно благо надлежащего функционирования улья, но это не общее благо, т.е. благо получаемое и соединяющее» *. Таким образом, между общим благом и отдельной личностью существует «взаимное подчинение» и «взаимное включение» *.
Это является ключевым моментом, поскольку не существует фундаментального конфликта между реализацией моего собственного блага и блага сообщества, к которому я принадлежу. Для того, чтобы иметь возможность реализовать мое собственное благо, я должен ориентировать мою деятельность на достижение общего блага.
Идея «личности» восходит к ранней христианской теологии, ко времени, когда христианские мыслители должны были отстаивать понимание того, что Бог един и в то же время троичен в лицах *. Будучи однажды сформулированной в отношении Бога, идея личности позже была приложена и к человеку, созданному «по образу и подобию Божию» (Быт. I, 27). Если мы вспомним, что идея личности первоначально формулировалась в отношении Бога и только во вторую очередь — в отношении нас, то нам нетрудно будет увидеть, что общее благо и личность подразумевают друг друга, поскольку личности по природе стремятся к единству друг с другом. В Троице это единство является совершенным, Ее составляют совершенные личности, в нашем случае это единство — несовершенно, поскольку мы не живем в едином духе, и, таким образом, мы всегда остаемся «индивидуализированными» через наши физические тела. Наша материальность и ограниченность, однако, является еще одной причиной нашей потребности друг в друге. Маритен так пишет о двух причинах нашей потребности в общности с другими: «Почему человек как личность имеет потребность жить в обществе? Во-первых, — в силу его совершенства, как личности, и его внутреннего побуждения к общности знаний и любви, требуемых для его отношений с другими людьми. В своем переполняющем радикальном великодушии человеческая личность стремится к социальной общности в ответ на закон избытка, написанного в глубинах бытия, жизни, мышления и любви. Он делает это, во-вторых, в силу своих потребностей и недостатков, происходящих от его материальной индивидуальности» *.
Здесь будет уместно, обратить внимание на различие между «личностью» и «индивидом». Каждый из нас — представитель вида homo sapiens. В той мере, в какой наше благополучие зависит от вида, мы можем рассматриваться как индивидуальная «часть» вида. В этом аспекте бытия мы подобны животным. Так, с точки зрения нашей материальной природы, нашей принадлежности к биологическому виду, мы часть большего целого и, таким образом, наше благо может быть подчинено благу этого целого. Однако каждый из нас во все времена — не только индивид, но и личность, созданная «по образу и подобию Божию» и наделенная вечной жизнью. По этому поводу Маритен говорит следующее: «С этой точки зрения, ... само общество и его общее благо косвенно подчинены достижению совершенства личности и его надвременному стремлению к цели другого порядка, стоящей над ними. Одна человеческая душа значит больше, чем вся вселенная материальных благ. Нет ничего выше хранимой Богом бессмертной души. С уважением к вечному бытию души, общество существует для каждой личности и служит ей» *.
Если мы сейчас обратимся от размышлений о соотношении «человеческая личность — общее благо» к соотношению «человеческое развитие — общее благо», то, прежде всего, следует обратиться к трактовке человеческого развития, данной в энциклике Sollicitudo Rei Socialis (далее SRS). Эта энциклика важна для понимания нашего вопроса, поскольку она содержит главу, озаглавленную «Аутентичное человеческое развитие» и включающую семь основных пунктов: *
— Развитие не является автоматическим и безграничным — оно зависит от свободного использования человеческих возможностей и человеческой воли. В этом смысле, развитие следует отличать от идеи «прогресса» и «наивного механистического оптимизма». События XX века трансформировали такой оптимизм в «вполне обоснованные тревоги за судьбу человечества» *.
— Накопление материальных благ не является достаточным условием человеческого счастья *.
Технологические достижения автоматически не освобождают от рабства. То, что мы видим в мире сегодня представляет собой сосуществование недоразвития с «суперразвитием», последнее представляет собой «чрезмерное количество материальных благ, находящихся в распоряжении отдельных социальных групп». Как недоразвитие, так и суперразвитие «не соответствует тому, что является благом и подлинным счастьем». Второе делает человека рабом собственности или незамедлительного потребления и оставляет его радикально неудовлетворенным, поскольку материальные потребности никогда не могут быть удовлетворены, а более важные потребности оказываются подавленными и оттесненными. В обоих случаях «обладание» оказывается отделенным от бытия. В случае недоразвития это происходит потому, что люди не имеют достаточно средств для реализации своего потенциала; в случае суперразвития — обладание столь многим ослепляет обладающего и мешает ему видеть другие, более важные направления развития. Существует «упорядоченная иерархия» благ, в которой находятся и экономические блага. Развитие включает экономический аспект, но не ограничивается им. Если мы сведем развитие лишь к его экономической составляющей «оно [развитие], обернется против тех, кто намеревался воспользоваться его плодами» *.
— Следует приветствовать инновации, новые блага и новые возможности, которые благодаря этому появляются. Это — дар Божий и продукт человеческих устремлений. Однако создание и использование нами этих благ должно быть подчинено нашему божественному подобию и призванию к бессмертию. Согласно повествованию Книги Бытия о творении, когда нам была дана власть над другими творениями Божьими, в то же самое время была дана и обязанность подчиняться Божественной власти. Развитие — это не что иное как современное выражение важного аспекта человеческого призвания господствовать над творениями и совместно «возделывать и хранить сад» в рамках послушания Богу. Когда наше послушание Богу было утеряно, природа также восстала против нашего господства над нею. Мы все еще господствуем над творениями, и все еще имеем призвание «возделывать и хранить сад» но делаем это сейчас с немалыми страданиями. Тем не менее, человеческая история состоит из «постоянных достижений» и всякий, отказывающийся от своей роли в работе ради развития и этих достижений, уклоняется от исполнения своего долга.
— Пришествие Христа принесло с собой и новое качество «прогресса», в котором наш грех искуплен, и через веру в Него мы можем ожидать чего-то большего, чем от прогресса ветхозаветных времен. У Святых Отцов мы часто находим оптимистическое прочтение истории через этот аспект пришествия Христа. В свете Его пришествия Церковь и все человеческое сообщество обязано оказывать помощь тем, кто страдает для того, чтобы избавить их от их горестей.
— Трудиться ради развития — долг не только отдельных людей, но и всего человеческого сообщества.
— Права человека являются неотъемлемой частью развития, с тех пор как оно само по себе имеет моральный характер.
— Наше господство над тварным миром не является абсолютным, оно ограничено нашим повиновением Богу. Мы должны, поэтому, с уважением относиться к природе, ее естественному порядку, особенно это касается невозобновляемых ресурсов и загрязнения окружающей среды.
SRS, таким образом, позволяет нам увидеть следующее: свобода человека и его ответственность являются движущими силами развития; материальные блага должны служить духовному или гармоничному развитию человеческой личности и общества; труд ради развития является частью фундаментальной природы человека, созданного Богом и искупленного Христом; социальный аспект человеческой личности имманентен ее развитию, как и уважение прав человека; всякое развитие ограничено естественным порядком. Вышедшая позднее энциклика Иоанна Павла II Centesimus Annus (1991), вновь обращается к этим положениям и развивает некоторые из них. Особенно это касается важности института частной собственности, профессиональных союзов и роли фирм в обеспечении человеческого развития, о чем будет сказано ниже. В этих документах ясно прослеживается мысль, что проблема человеческого развития существует и в передовых, экономически развитых странах, и она имеет не меньшие масштабы, чем в странах развивающихся. Ключом к пониманию развития является осознание подчиненности экономической деятельности и материальных благ духовному и трансцендентному призванию человеческой личности, так, что они способствуют интегрированному и гармоничному человеческому развитию. Мы понимаем трансцендентное измерение человека через религиозную традицию, частью которой являемся. Таким образом, хотя SRS и не использует термин «общее благо», она прямо связывает нас с ним идеей подчиненности экономических благ более высоким благам. Более подробно эти вопросы рассматриваются в разделе нашей книги «Менеджмент, когда вера имеет значение», посвященном модели миссии и цели бизнеса.

Человеческое развитие в серии ЧРД
С 1990 года для фокусирования внимания правительств и политиков на человеческом развитии, ПРООН (Программа развития ООН) выпускает ежегодник «Доклад о человеческом развитии» (ЧРД). До начала выхода этих докладов господствующим было мнение, что экономический рост является признаком здоровья страны и мерой ее развития. Серия ЧРД является очень важным шагом вперед. С началом их выхода человеческое развитие оказалось в центре внимания. Эти доклады постоянно подчеркивают то же, что желает подчеркнуть Христианская социальная традиция: экономические достижения являются лишь инструментом или опорой для достижения высших или духовных благ человеческого развития. «Мужчина, женщина и дети должны быть в центре внимания — развитие должно служить людям, а не люди — развитию» *. Главной целью этих докладов является смещение фокуса с экономического развития на развитие человеческое как критерий оценки прогресса в развитии и работы таких организаций как ПРООН. Огромные усилия были предприняты для ухода от идеи одномерного развития, в которой важны лишь фундаментальные экономические блага, к идее антропоцентричного развития, где экономические блага ценны постольку, поскольку способствуют высшим или духовным благам человеческого развития.
Важной новизной этой серии докладов является создание нескольких индексов, среди которых наиболее известен «Индекс человеческого развития» (ИЧР). ИЧР был призван стать простым показателем, используемым как лучшая альтернатива ВВП, широко используемого в качестве меры здоровья экономики. Методика расчета ИЧР несколько раз уточнялась, но он всегда включал переменные, основанные на доходе, ожидаемой продолжительности жизни и уровне образования. Разработчики ИЧР исходили из того, что показатель ВВП, используемый для измерения совокупного экономического роста, в очень малой степени отражает эффект этого роста на общем благосостоянии населения, а часто и вовсе вводит в заблуждение, но идея простого показателя привлекательна для политиков и тех, кто фокусирует свое внимание на валовых показателях. Простота показателя ВВП обязывала разработчиков создать другой простой показатель, измеряющий человеческое развитие так же, как ВВП измеряет развитие экономическое. ЧРД также бросали вызов гегемонии экономического мышления в вопросах развития. Вопрос, на который надо было найти ответ, звучал так: насколько ЧРД продвинули видение человеческого развития?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам следует проанализировать определения человеческого развития, встречающиеся в этой серии докладов. Наиболее ценен для нас в этом смысле первый ЧРД, вышедший в свет в 1990 г. В нем авторы стремились продемонстрировать наиболее ясно свое понимание термина «человеческое развитие». Как видно из нижеследующей цитаты, существовала некоторая неопределенность в понимании этого термина, которая, возможно, отражала различие взглядов среди исследователей и составителей отчета. В самом начале преамбулы ЧРД 1990 читаем: «Этот отчет посвящен людям и тому, как развитие расширяет их возможности и выбор. Он о том, что важно нечто большее, чем рост ВВП... Получение человеком доходов может быть результатом его выбора, но не суммой всех его устремлений». Далее, в преамбуле, говорится следующее: «Человеческое развитие — это процесс расширения человеческих возможностей и поля выбора. Наиболее важными из всего спектра возможностей являются возможности более продолжительной и здоровой жизни, получения образования и доступа к ресурсам, необходимым для достойного уровня жизни. Дополнительные возможности включают политическую свободу, гарантированные права человека и личное самоуважение».
Развитие позволяет человеку иметь эти возможности. В I главе в подзаголовке «Определение человеческого развития» мы читаем примерно то же, что и в преамбуле со следующим добавлением: «Личное самоуважение — это то, что Адам Смит называл возможностью общения с другими «без стыда появляться на публике»... Человеческое развитие имеет две стороны: формирование человеческого потенциала — укрепление здоровья, получение знаний и навыков; и использование людьми приобретенных способностей — для досуга, производства или деятельности в культурной, социальной или политической сферах. Если баланс этих сторон будет нарушен, люди могут быть разочарованы».
Авторы Отчета затем пытаются показать, чем этот подход к человеческому развитию лучше других, таких, например, как теории формирования человеческого капитала, теории благосостояния или концепция базовых потребностей. В первой из перечисленных теорий человек рассматривается скорее как средство, чем как цель; во второй — люди являются в большей степени пассивными реципиентами развития, чем активными его участниками; наконец, третья концепция фокусируется на обеспечении базовых благ для уязвимых слоев населения, а не на «проблемах человеческих возможностей» (п.11. ЧРД. 1990).
Что вытекает из этих определений? Хотелось бы обратить внимание на четыре, по меньшей мере, момента.
1. Исходный и важнейший элемент в определении человеческого развития — слово «возможности». Человеческое развитие — это процесс расширения возможностей.
2. Некоторые возможности определяются как наиболее важные: быть здоровыми, жить долго; быть образованными; иметь достаточный доход для достойной жизни. Политическая свобода, гарантированные права человека и самоуважение являются «дополнительными возможностями».
3. Вторым элементом определения человеческого развития является формирование и использование человеческого потенциала.
4. Наконец, добавлена идея, что человеческое развитие связано с «уровнем благосостояния людей».
При таком анализе выявляется прогресс при переходе от одного определения к другому. Большинство авторов отчета видят человеческое развитие как «процесс», имеющий целью (хотя они и не используют это слово) «расширение возможностей». Промежуточная позиция состоит в том, что расширение возможностей является целью человеческого развития, но не только расширение «старых» возможностей. Здесь присутствует некоторая «иерархия», в которой некоторые возможности видятся более важными, по сравнению с другими. Иными словами, существует определенный критерий оценки и сравнения этих возможностей, деления их на более важные и менее важные. Поразительно, но политическая свобода, права человека и «личное самоуважение» не рассматриваются как столь же «критически важные» для человеческого развития как ожидаемая продолжительность жизни, образование и достойный доход. Несмотря на этот неожиданный взгляд, важнейшая проблема здесь не в том, чтобы рассматривать гарантированные права человека как дополнительные возможности, а скорее в том, что сложно увидеть эти аспекты человеческого процветания как возможности для всех. Что означает чей-то «выбор» чего-то вроде «гарантированных прав человека» или «личного самоуважения»? Формулирование подобных вопросов свидетельствует о том, что мы уходим от определения человеческого развития, основанного исключительно на возможностях и выборе, и движемся в сторону более глубокой субстанциональной дефиниции. Это также означает, что авторы пытаются дать различные определения в терминах возможности и выбора, даже если эти слова не вполне подходят к новым определениям. Они делают это, возможно для того, чтобы в какой-то степени замаскировать факт, что в отчете присутствуют очень различающиеся определения.
Через эту промежуточную позицию мы переходим к третьему, более основательному определению, в котором нет ссылок на выбор и возможности. Это определение сфокусировано на «формировании и использовании человеческого потенциала» и на «уровне благосостояния» людей. Поскольку в определении не раскрывается, какой именно потенциал мы обсуждаем, оно может сосуществовать вместе с двумя предыдущими определениями. В результате, как представляется, достигается политический компромисс между двумя группами. В целом определения, данные в докладе оставляют впечатление, что человеческое развитие — это расширение диапазона возможностей и выбора, которым обладает человек.
По сравнению с этими определениями, индекс человеческого развития основан на ясных и измеримых критериях, как уже говорилось выше. «Возможности», играющие ключевую роль в определениях, вообще не фигурируют в индексах, даже если кто-то скажет, что это меры возможности и выбора для людей в критически важных сферах, упоминаемых во втором определении. В действительности же, измерение человеческого развития возможно лишь косвенными методами, если вообще возможно. Вместо этого напрямую или через косвенные параметры измеряется степень доступности для людей доходов, здравоохранения и образования *.
Что можно сказать по поводу этих подходов к человеческому развитию? Много можно было бы сказать о философском обосновании этих двух дефиниций, но здесь я хотела бы сосредоточиться на двух конкретных сравнениях, касающихся удобства их использования или применимости. SRS рассматривает человеческое развитие как результат нашего ответа на наше призвание к полноценному развитию, к тому, чтобы стать теми, кем мы должны быть как созданные Богом и искупленные Христом. Для того, чтобы это произошло, мы должны рассматривать материальные блага как средство человеческого развития. Благодаря этому изменению в мировосприятии, мы сможем преодолеть как суперразвитие, так и недоразвитость, а также порабощение материальным, в котором мы оказываемся в обеих ситуациях. ЧРД вместо этого видит три различных пути человеческого развития, важнейшим из которых является расширение человеческого выбора и человеческих возможностей.
Первым основным отличием определения, данного SRS, является его равная применимость как в отношении развитых, так и в отношении развивающихся стран. Определение из ЧРД нацелено исключительно на ситуацию, при которой экономические и другие блага редки и существует потребность в большем их количестве. Это можно понять, поскольку ПРООН является организацией развития, которая обязана сосредотачиваться на развивающихся странах. Однако слабость этого определения в том, что в нем не виден смысл, для чего мы должны расширять поле выбора для человека и его возможностей. Ценность этого расширения невелика, если мы не знаем для чего эти возможности и для чего мы используем блага в этом мире. Возможности для такого рода рабства очевидно присутствуют и в экономически развитых странах. В результате, определение из ЧРД в лучшем случае применимо только к части нашего мира. Но даже в этом случае оно ограничено отсутствием признания потенциальных проблем определения человеческого развития как расширения возможностей и поля выбора. Эта последняя проблема в некоторой степени ослабляется тем фактом, что другие определения в докладе несколько уравновешивают свои слабые места, но это достигается сосуществованиям нескольких противоречивых друг другу определений, которым нелегко находится бок о бок в ключевой части доклада. Однако эти вторые определения нисколько не помогают в решении первой проблемы частичной применимости определения. Иными словами, в то время как определение человеческого развития SRS «глобализируемо», определение ПРООН — нет.
Вторым важнейшим преимуществом определения SRS является его последовательный и в минимальной степени предписывающий характер, при этом оно может быть дополнено деталями того, что представляет собой человеческое развитие на уровне отдельной культуры и отдельной личности. Оно основано только на двух принципиальных положениях: человеческое развитие — это результат нашего ответа на наше призвание; к материальным или инструментальным благам надо соответственно относиться, т.е. как к «инструментам», а не как к «цели» (в противном случае они порабощают нас). Определения ЧРД также в минимальной степени носит предписывающий характер — первое определение предписывает только «выбор», хотя последующие определения предписывают определенные базовые требования, которые многое оставляют открытым. При этом определения ЧРД не последовательны, о чем было уже сказано выше. Важным преимуществом определения SRS является его «глобализируемость».
Установив, что определение SRS имеет больший глобализационный потенциал, чем определение из ЧРД, мы возвращаемся теперь к модели «общего блага», которая основана на первом из них, как к средству достичь понимания сути глобального человеческого развития.

Глобализация человеческого развития: простая модель для фирм в богатых и бедных странах
В нашей с Майклом Нотоном книге «Менеджмент, когда вера имеет значение» мы предполагаем, что целью бизнеса является достижение общего блага и объясняем, что это означает в терминах бизнеса. О том, что бизнес должен стремиться к достижению общего блага прямо говорится в энциклике Centesimus Annus: «Интегрированное развитие человеческой личности через труд не препятствует, а скорее способствует росту производительности и эффективности самого труда, несмотря на то, что это может ослабить консолидированную мощь структуры. Бизнес не должен рассматриваться только как «сообщество капитальных благ», он является также «сообществом людей» в котором люди различными способами участвуют и несут определенную ответственность, либо предоставляя необходимый для деятельности предприятия капитал, либо участвуя в этой деятельности своим трудом» (п.43).
В своей книге мы используем следующее определение общего блага: «содействие достижению всех благ, необходимых для интегрированного развития человека в организации, при сохранении определенного порядка этих благ». Через это определение хорошо видно, что общее благо и человеческое развитие подразумевают и поддерживают друг друга. Ключевым элементом достижения общего блага является содействие человеческому развитию в сообществе, и наоборот, человеческое развитие в контексте фирмы — это движение в направлении общего блага. Человеческое развитие имеет несколько измерений и мы соединяем их с различными принципами социального учения Церкви; далее, люди развиваются благодаря пониманию того, как удовлетворять свои нужды и стремиться при этом к содействию достижения общего блага.
В соответствии с томистическими традициями, блага — это то, что удовлетворяет или совершенствует отдельного человека или группу и потребляются по мере достижения поставленных целей. Мы участвуем в потреблении общих благ, которые являются результатом общей деятельности; частные блага должны распределяться между людьми *.
Мы считаем, что в достижении общего блага на предприятии его сотрудники, особенно менеджеры, всякий раз, когда они принимают решения, должны анализировать свои действия на трех уровнях *. Первые два уровня анализа охватывают две пары благ: высшие и фундаментальные экономические, общественные и частные *. Несмотря на то, что фундаментальные экономические блага (включающие в себя деньги, оборудование и здания) часто могут довлеть над нами, они не в состоянии охватить или полностью объяснить миссию бизнеса или наши мотивы начать бизнес. Эти блага должны содействовать достижению высших благ человеческого развития в сообществе.
Такое выстраивание иерархии благ, их упорядочение должно присутствовать в каждом принятии решений. Это именно то, что Иоанн Павел II в энциклике SRS видел сутью человеческого развития. В течение рабочего дня менеджеры должны держать в уме оба уровня благ (одновременно или параллельно), так, чтобы указанная выше упорядоченность не нарушалась *. Так, например, в дизайне производственной системы, включающей людей, принцип приоритета человека и его развития должен быть закреплен в структуре и функционировании системы. Это не сложно сделать технически и есть много примеров «антропоцентричных» или повышающих квалификационный уровень подходов, которые бизнес может применить с пользой для себя. Нужна лишь добрая воля менеджмента *.
Аналогичное упорядочение должно быть сохранено между общественными и частными (или благами участия и благами распределения). Распределение частных благ зависит от предварительного распределения общественных благ и должно быть ориентировано на общее благо. Так, изменение структуры собственности в фирмах, путем распределения акций или иных финансовых инструментов среди своих работников может усилить использование этих распределенных акций (частного блага частных лиц) для общего блага бизнеса в целом.
Заключительный элемент принятия решений состоит в том, чтобы подвигнуть занятых в компании работать в мире «истинных», а не «видимых» благ. Это утверждение часто вызывает у людей нервную реакцию, хотя это просто констатация простого факта: мы должны решить является ли то, чего мы желаем добиться ради прибыли тем, ради чего нам действительно следует работать.
Включение этого элемента в качестве одной из стадий принятия решения означает просто честное рассмотрение всего, что требуется для принятия правильного решения. В плюралистическом обществе, в котором мы живем, конечно, необходима дискуссия о том, что такое истинное благо, причем наше понимание истинного блага развивается вместе с развитием знания и опыта (свидетельство тому изменение наших взглядов на табак). Мы вовсе не утверждаем при этом, что существует какой-то фиксированный или ограниченный круг истинных благ, мы говорим лишь о том, что не все, что помогает делать деньги, может считаться истинным благом и что этот вопрос требует дополнительного рассмотрения. Мы также хотим сказать о том, что определенные виды продуктов или деятельности людей (те, которые наносят прямой вред или ущерб, основаны на использовании человеческих слабостей или недостаточных знаний, а также бесполезные и тривиальные) должны быть исключены из числа благ для того, чтобы расширить возможности достижения истинных благ. Нам необходимо формировать наше сознание, быть в курсе новых событий, обращаться к мудрости народа, извлеченной из богатых религиозных традиций, частью которых мы являемся. В конце концов, однако, пока не нарушаются законы, только тот, кто имеет право принятия решения, может решить является ли то, что он делает истинным благом. Мы не предлагаем создать новый род инквизиции. Все, о чем мы говорим, может быть сведено к вопросу: является ли то, чем я занимаюсь истинным благом?
Все блага ранжируются по отношению к базовому принципу общего блага, то есть содействия человеческому развитию в сообществе. Для того, чтобы менеджеры могли использовать на практике такие методы принятия решений (которые не дают таких четких ответов как, например, такое простое правило принятие решений как максимизация богатства акционеров) необходимо брать в расчет структуру общего блага, анализ которой проводится в нашей книге «Менеджмент, когда вера имеет значение».
Принимая во внимание огромное влияние, оказываемое бизнесом на повседневную жизнь людей в развитых странах и более изощренные способы искажения подлинного развития, существующие в них, работа бизнеса ради общего блага, возможно, имеет в развитых странах даже более важное значение, чем в странах бедных *. В развитых странах существует гораздо больше возможностей направить человеческое развитие в нежелательное русло. Глубоко дегуманизирующий эффект у использующих их людей могут вызывать технологии, в том числе и высокие технологии (Centesimus Annus n.41), те же, кто не имеет технических навыков могут быстро маргинализироваться (Centesimus Annus n.33). Разрабатываются и насильственно внедряются показатели и цели для придания видимости повышения эффективности. Маркетинговые схемы порой разрабатываются с расчетом на слабости человеческой природы и менталитет потребительства (Centesimus Annus n.36). Этими и многими другими путями, человеческое развитие может быть подорвано в развитых странах в не меньшей степени, чем это происходит в странах развивающихся.
Заключение
Отвечая на вопросы, поставленные в начале статьи, мы выяснили, что означает человеческое развитие в КСТ и в серии ЧРД. В результате мы пришли к выводу, что определение человеческого развития в КСТ более применимо на глобальном уровне, чем дефиниция, выработанная ПРООН и, следовательно, первое из них создает лучшую основу для понимания сути «глобализации человеческого развития». Мы убедились также, что в КСТ человеческое развитие и общее благо неразрывно связаны между собой, так, что работа ради общего блага предполагает содействие человеческому развитию. Поскольку предприятия являются очень важным институциональным элементом обеспечения экономического и человеческого развития, и поскольку они существуют как в богатых, так и в бедных странах, и если они дейст­вительно начнут реализовывать модель общего блага, то это может стать важным вкладом в глобализацию человеческого развития.
В данной статье нашел отражение и критический взгляд на определение человеческого развития, сделанного в серии ЧРД. С точки зрения КСТ, это определение имеет существенные недостатки, несмотря на то, что индекс человеческого развития является усовершенствованным показателем здоровья экономики. С точки зрения модели общего блага, мы могли бы сказать, что определение ЧРД не учитывает различия между истинными и видимыми благами, как, впрочем, и между благами распределения и благами участия. Мы проанализировали также второе и третье определение ЧРД, в которых нашла отражение идея иерархии фундаментальных экономических благ и высших благ. Кроме того, поскольку в докладе выдвинуто еще одно определение человеческого развития: формирование и использование человеческого потенциала, можно сделать вывод о том, что среди авторов доклада нет единства мнения о том, что представляет собой человеческое развитие. Они не замыкаются полностью в рамки либеральной философской идеи о том, что человеческое развитие — это не более чем расширение возможностей и поля выбора. Их непоследовательность в этом вопросе дает надежду на то, что они могут быть открыты для более полного определения человеческого развития. В то же время серия ЧРД представляет собой возможность и вызов для всех, кто занимается этой проблемой убедиться в адекватности модели человеческого развития, предлагаемой в «Докладах о человеческом развитии» ООН.


Helen Alford Globalising Human Development. The Key Role of the Common Good // OIKONOMIA. Journal of ethics & social sciences. Angelicum University Press. Roma. Italia. June 2002, pp. 13–23, available at www.oikonomia.it. Пер. с англ. С.В. Лукин.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия