Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (51), 2014
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОБЛЕМЫ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В СТРАНАХ ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА
Григорьев А. Н.
экономист-международник (г. Москва)

Размышления о капитализме, частной и общенародной собственности и о проектировании будущего
В статье предлагается новый взгляд на теорию конвергенции, на современную капиталистическую систему, частную собственность и проблему перехода к социализму. Рассматривается динамика трансформации сознания человека и высказывается предположение о невозможности детального проектирования будущего общества
Ключевые слова: капитализм, социализм, конвергенция, частная собственность, обобществление средств производства, коллективизм
УДК 330.858/88; ББК 65.01   Стр: 78 - 81

Вступление
Нельзя не признать, что за годы советской власти наша страна достигла значительных успехов в ряде областей народного хозяйства, науке, искусстве. Однако сейчас также очевидно и то, что за всё это время в области общественных наук, в частности политэкономии, не было сделано ни одного значительного открытия, мы топтались на месте. Несмотря на отдельные попытки, не было сказано ничего принципиально нового. По сути в общественных науках господствовала такая доктрина: ученые могут что-то подправить, но принципиально ничего менять нельзя. То есть предполагалось, что всё уже исследовано, всё открыто, и нужно просто кое-что доработать, «освежить», и это несмотря на то, что политэкономическая теория всё больше расходилась с действительностью. Сложилась парадоксальная ситуация, когда официально декларируя диалектический материализм в качестве метода исследования, на практике игнорировалась всякая диалектика, а марксистско-ленинская теория (причем догматически истолкованная) преподносилась как единственно верная наука. Хотя это только одна из теорий, входящих в науку — политэкономия, которая, как наука, оказалась шире и глубже, чем эта теория. К тому же не может быть вечных теорий.
Для того, чтобы теория стала жизнеспособной, требуется связать теорию с реальностью и вернуть диалектику. Сегодня стало очевидно, что без переосмысления базовых категорий политэкономии этого сделать невозможно. Оказалось, что ряд фундаментальных политэкономических понятий, к примеру, таких как частная собственность, эксплуатация, классовая борьба, свобода, демократия и некоторые другие оказались в нашем обществе значительно деформированы.
В течение жизни я сталкивался с множеством различных мнений, идей и рассуждений, касающихся политэкономии. Их авторами были как известные ученые, политики, журналисты, бизнесмены, так и случайные собеседники. Сейчас невозможно сказать какие именно идеи стали определяющими в моём понимании бытия, скорее всего они все вместе сформировали моё представление об окружающем мире. Я пытался как «puzzle» сложить целостное понимание нашей социально-экономической действительности. В результате у меня получилась, естественно на мой субъективный взгляд, достаточно гармоничная общая концепция Новой политэкономии, ключевыми понятиями которой стали единство мира, общественное сознание и психологическая модель общества. В своей работе я старался опираться в основном на фактический материал и на логические рассуждения, а не на чьи-либо высказывания и трактовки. Моя принципиальная позиция состояла в том, что одно доказательство стоит больше, чем множество ссылок на авторитеты. Я не стремился обличить кого-то в ошибочности его взглядов, поэтому мне не пришлось много места уделять критике других авторов.
Работа ещё далеко не закончена и многое ещё предстоит понять, но в общем и целом её уже можно обсуждать. Я старался излагать свои взгляды в максимально простой и понятной форме. Считаю это обязательным условием для любого исследования в области общественных наук, поскольку все открытия в этой сфере необходимо в конечном итоге донести до каждого человека. Это тем более относится к политэкономии — науке, которая закладывает основы мировоззрения человека и наряду с законами морали определяет основные принципы общежития, правила поведения человека в социуме. Именно поэтому сегодня возникла такая насущная необходимость в новой правдивой и ясной науке — Новой политэкономии, которая бы адекватно ответила на вопросы, давно назревшие в обществе.

О конвергенции
В работе Джона Кеннета Гэлбрейта «Экономические теории и цели общества», к которой я буду ещё не раз возвращаться по ходу данной статьи, мне встретилась следующая цитата: «Смысл изучения экономической теории не в том, чтобы получить набор готовых ответов на экономические вопросы, а в том, чтобы научиться не попадаться на удочку к экономистам» (с.7). Любопытная мысль, но, к сожалению, до сих пор не существует единой экономической теории, которая бы адекватно описывала реальность, так что пока вряд ли удастся так просто избежать ошибок и заблуждений. В своей работе Гэлбрейт убедительно критикует неоклассическую экономическую модель. Он прямо говорит, что «неоклассическая система не является описанием реальности» (с.17). С другой стороны, как показала практика, и марксизм в его догматической трактовке оказался далёк от идеала.
Именно для приближения теории к реальности и была предложена теория конвергенции. Во второй половине прошлого века она подвергалась жесткой критике со стороны ортодоксальных марксистов. Тем не менее, до сих пор есть её сторонники. В своё время мне тоже показалось, что в этой теории имеется рациональное зерно. Действительно, с бытовавшим тогда «социализмом» нужно было что-то делать, поскольку экономическое положение в нашей стране становилось всё хуже и хуже. И единственный выход виделся в необходимости перенять у капитализма какие-то наиболее рациональные элементы. Но в этом случае возникал явный казус: чтобы спасти более «передовой» строй, оказалось необходимым отступить назад и скопировать элементы отсталого, «загнивающего». Нонсенс. Может быть поэтому официальная наука категорически открещивалась от теории конвергенции, даже от самой мысли о слиянии двух систем. И, как ни странно, наши догматики оказались формально правы, но не потому, что советский «социализм» был такой передовой, что он ни на йоту не мог уступить капитализму, а потому что сама идея конвергенции является в некотором смысле абсурдной. Я не говорю о конкретных выводах и предложениях, содержащихся в теории. Многие из них как раз очень разумны и даже необходимы. Я говорю об абсурдности самого подхода к проблеме. О конвергенции можно говорить только тогда, когда имеются два различных независимых друг от друга пути развития, но у человечества, судя по всему, всего один путь. Мы же сами утверждаем, что формации сменяют одна другую, каждая следующая вырастает из предыдущей и является более совершенной по отношению к ней. В таком случае рассматривать вопрос об их конвергенции бессмысленно. Можно ли вообразить конвергенцию феодализма и капитализма? Суть проблемы в том, что развитие общества, как и развитие самого человека, процесс последовательный, а не параллельный. Это значит, что мы имеем последовательные этапы развития общества: рабовладельческий строй, феодализм, капитализм, коммунизм, что в некоторой степени аналогично этапам развития самого человека: детство, юность, зрелый возраст и старость. Какого компромисса можно достичь между этими этапами или придумать какой-то другой путь развития? Было бы понятно, если бы речь шла о поиске компромисса между различными формами в рамках одной формации: либо социализма, либо капитализма. Но когда какое-то общество уже достигло новых, действительно прогрессивных форм отношений, очевидно, что старые формы не могут в нём расцениваться как желательные или даже обязательные нововведения, а лишь как всем понятные пережитки отсталого прошлого — рудименты. Почему же тогда такой убедительной и такой реалистичной казалась теория конвергенции? Почему капиталистические формы отношений выглядели более целесообразными и перспективными? Да потому, наверное, никакого реального социализма в СССР не было, а бытовали скорее феодальные порядки. Именно поэтому в середине прошлого века нашей стране для нормального экономического развития объективно нужны были новые, прогрессивные формы хозяйствования. Таким образом, в действительности речь шла не о конвергенции, а о поиске настоящих, работающих эффективно социалистических форм хозяйствования. К сожалению, этим больше занимались в капиталистических странах, чем в СССР. В результате капитализм постепенно трансформировался, обновлялся, а мы сначала топтались на месте, а потом и вовсе деградировали. Как стало сейчас очевидно, мы допустили принципиальную, я бы сказал системную ошибку. А ведь правильная постановка вопроса — это главная предпосылка правильного ответа.

Плюсы и минусы капитализма
Капитализму ставят в вину то, что при нём осталась экономическая зависимость, эксплуатация человека человеком. Однако при более тщательном анализе этого вопроса оказывается, что корни этой проблемы совсем не в экономике, а в психологии. Не буду сейчас на этом останавливаться. Это отдельный вопрос, который я подробнее разберу, возможно, в следующей статье. Коротко только замечу, что основной причиной эксплуатации, её движущей силой является обычный человеческий эгоизм. Поэтому без изменения мировоззрения человека и всего общества уничтожить эксплуатацию невозможно. Что касается экономической зависимости, то хочу высказать несколько соображений в подтверждение того, что в развитом демократическом обществе, подчёркиваю — развитом, экономическая зависимость есть категория достаточно субъективная. Во-первых, если человек считает, что его угнетают, он может перейти на другую работу. Во-вторых, если и это его не устраивает, то он может взять кредит и открыть своё дело. Практически эту же мысль высказал в своей работе «Экономические теории и цели общества» Дж. Гэлбрейт: «Поскольку необходимые технические средства не являются сложными, а потребности в капитале невелики, то организация своего предприятия не связана с большими трудностями. Таким образом, человек, не способный найти работу в планирующей системе, может зачастую стать предпринимателем в системе рыночной» (с.74). В крайнем случае, такой человек может просто ничего не делать и получать пособие. Ну а если кто-то недоволен размером получаемого не за что пособия (что, кстати, имеет место в современном мире), то считать это экономической зависимостью не вполне корректно.
В этой связи хочу несколько слов сказать о фундаментальном постулате, практически догмате, советской политэкономии, якобы вскрывающем эксплуататорскую сущность капитализма — о частной собственности на средства производства. Согласно утвердившейся доктрине, частная собственность рассматривается как причина эксплуатации, т. е. есть частная собственность на средства производства — есть и эксплуатация, нет частной собственности — нет эксплуатации. Всё очень просто. Почему-то этот постулат никогда не подвергался сомнению и не был предметом изучения. Он принимался всеми без каких-либо возражений видимо потому, что являлся краеугольным камнем идеологии классовой борьбы. Однако по прошествии более ста лет с момента формирования такого взгляда стало понятно, что это не совсем так. При внимательном рассмотрении частная собственность оказывается не причиной, а только инструментом эксплуатации и то лишь в отсталом обществе. Действительно, в определенных ситуациях обладатель средств производства может использовать их для эксплуатации и угнетения, но только в том случае, если общество и государство будут равнодушно на это смотреть. Вообще, при правовой незащищённости граждан инструментом эксплуатации может стать не только частная собственность на средства производства, но и всё что угодно: даже информация в руках шантажиста, даже собственное административное положение в руках коррупционера. Это зависит от моральных принципов, скорее их отсутствия, и от фантазии конкретного человека. Именно поэтому запрет частной собственности на средства производства автоматически не приводит к ликвидации эксплуатации. Вполне очевидно, что следует различать инструмент и причину. Так, например, инструмент преступления — это совсем не причина преступления.
Важнейшая заслуга капитализма, на мой взгляд, состоит в том, что именно капитализм поднял вопрос о равенстве людей. Это значит, что был поставлен вопрос не о формальной свободе, а была впервые осознана необходимость перехода к принципиально новым отношениям. За свободу боролись и Спартак, и Разин, и Пугачев, но никто из них не ставил задачу коренного изменения самих взаимоотношений в обществе. Нельзя не признать, что капитализм не только поставил вопрос, но и осуществил на деле освобождение людей от личной зависимости, окончательно упразднив всякие сословия. Так о какой большей свободе личности может идти речь? Свободе от чего? Любой человек, живя в обществе, не может быть совершенно от него свободен. Остаётся, видимо, освободиться от своего человеческого состояния, человеческих принципов. Не к такому ли абсурду пришла сегодня определённая часть населения в некоторых развитых станах Запада? Люди не видят, что может быть дальше. Полная свобода, максимальный комфорт, достаточная обеспеченность привели многих к растерянности, к деградации личности, к неестественному либерализму. Они не могут найти себя от бесцельности жизни. Совсем как некоторые российские дворяне в 19-ом веке: безграничная толерантность ко всему и всем, а ещё самоуничижение. Вспомните обитателей села Степанчиково, до чего их довела такая идеология («Село Степанчиково и его обитатели», Ф.Достоевский). Вообще, когда люди не чувствуют меры, это приводит к мракобесию в любой области — и в социальной, и в религиозной, и в спортивной. Не зря древние греки особо подчеркивали, что всему должна быть мера.
Принимая во внимание вышесказанное, можно предположить, что европейская цивилизация пришла в «точку бифуркации» (по-моему, этот термин из синергетики очень точно отражает суть дела). Линейность прерывается. В обществе должно возникнуть какое-то новое качество. Линейный процесс освобождения просто от чьей-либо зависимости на капитализме заканчивается. Именно в рамках капитализма он оттачивался и доводился до совершенства, до своего логического конца. И, судя по всему, некоторые так называемые капиталистические страны в своём развитии уже достигли уровня, соответствующего социализму. То, к чему в своё время стремились в СССР, в этих странах уже стало реальностью, они воплотили в жизнь главный социалистический лозунг: «от каждого по способностям, каждому по труду». Более того, в этих странах даже безработные, мягко говоря, не умирают от голода. Социализм стал реальностью. Это произошло также неожиданно и незаметно, как превращение юноши во взрослого мужчину, как когда-то утвердился сам капитализм. И сейчас уже не вызывают удивления слова Дж.Гэлбрейта: «Социализм уже существует. Признание этого факта и его необходимости было бы проявлением честности и оказало бы огромную услугу делу улучшения результатов деятельности» (с.164). Безусловно, это только начало. Социализм ещё только зарождается и пока имеет явно локальный характер. Таким образом, социализм вполне можно рассматривать не как начальную фазу коммунизма, а как завершающую фазу капитализма. Безусловно, есть одно весьма важное обстоятельство, которое не позволяет пока объявить о полной и окончательной победе социализма в ряде стран Запада — это очевидный дефицит коллективизма в общественном сознании. Так что речь идёт пока скорее о форме. Тем не менее, объективный закон развития ведёт человека от эгоистического духа наживы, жадности, скупости к чувству созидания, гармонии, коллективизма. Так что всё ещё впереди.

От эгоизма к коллективизму
Считалось, что формационный переход от капитализма к коммунизму связан с обобществлением средств производства, причем в неограниченном масштабе, и утверждением общенародной собственности. Мне думается, в этом есть очень большое преувеличение. Способны ли люди на современном этапе или даже в недалёком будущем осознать общность всего и вся? Способны ли люди своим сознанием превратиться в муравьев, которые живут только интересами общества? Если когда-то, в далеком будущем, через тысячи, а то и миллионы лет это произойдет, что же, так тому и быть, но сейчас даже говорить об этом преждевременно. А ведь практически всё прошлое столетие наших граждан убеждали и принуждали к этому, а упорствовавших уничтожали ради «благородной» цели строительства светлого будущего, даже не понимая, что такой метод даёт обратный результат — не рост, а разрушение общественного сознания. Именно деформация сознания привела, на мой взгляд, к тотальному распространению в нашей стране таких негативных черт, я бы даже сказал привычек, как воровство, мошенничество, взяточничество, пристрастие к обману, поиску всевозможных лазеек и многое другое. Конечно, что-то имеет свои корни в далёком прошлом, но многое развилось на почве насилия и лжи в саму советскую эпоху.
Читая про различные утопические проекты, которые пытались реализовать когда-либо в жизнь, постоянно сталкиваешься с одной и той же проблемой, с тем, что сознание людей фатальным образом не соответствовало задуманному проекту. Точно как в Советской России. При этом линейное мышление её тогдашних руководителей постоянно подсказывало им простой, но ошибочный путь воздействия: насильственный коллективизм. Но большое количество вместе работающих людей — это ещё не социализм. В Древнем Египте на строительстве пирамид тоже работало огромное число людей, но это была совсем не новая формация. Запихнуть побольше народа в одну квартиру или барак — это не значит пробудить в них дух коллективизма, а скорее наоборот — его убить.
Вообще, по ряду соображений, я тоже считаю следующим качественным переходом в сознании людей проявление чувства коллективизма, именно коллективизма, а не обобществления. Полагаю, что именно это качество станет принципиальным отличием новой формации, характерной её чертой. Именно распространение коллективизма приведёт к новому скачку сознания общества, именно по этому качеству пройдёт «водораздел» между капитализмом и коммунизмом. И, похоже, что в обозримом будущем больше никаких принципиальных отличий не будет. Хочу также обратить внимание на то, что «капитализм» — это всего лишь условное название одного из этапов исторического развития и не более того, причем название, данное значительно позже самого процесса зарождения капитализма. Это значит, что люди начали строить новое прогрессивное для них общество задолго до его полного расцвета, буквально не понимая, какую именно формацию они создают. Они просто хотели жить лучше. И надо сказать что, в отличие от СССР, многим странам это удалось. Чтобы снять негативный оттенок с самого термина «капитализм» один исследователь даже предложил назвать эту формацию «индустриализм», что в целом отражает существо вопроса. Но, пожалуй, наиболее точно и ёмко суть этой формации отражает термин «эгокультура», который использует в своём исследовании «Полилогия современного мира» А.С. Шушарин. Безусловно, эгоизм как черта характера присущ, хотя и в разной степени, всем существовавшим когда-либо формациям, поскольку он присущ самому человеку. На самых ранних этапах человеческой истории это было, скорее всего, ещё более агрессивное чувство, что-то типа всеобщей ксенофобии. С зарождением капитализма пышным цветом расцвел этакий либеральный эгоизм, а, как я уже отмечал выше, именно тривиальный человеческий эгоизм и является главной причиной эксплуатации. Таким образом, именно беспредельный эгоизм превратил в 18–19 веках индустриально развитые страны в монстров, пожирающих собственных граждан. Практически то же самое произошло и в России в 90-е годы 20 века.
С уничтожением всех сословий, т.е. с приходом капитализма, практически любому человеку предоставляется полная свобода быть тем, кем он есть или таким, каким он хочет стать. С этого момента всё стало зависеть только от него самого. Но, похоже, что и раньше, и сейчас существует большое количество людей, которые не умеют или не хотят жить по-человечески. К сожалению, люди в большинстве случаев очень мало восприимчивы к мудрым наставлениям. Как минимум две тысячи лет нас учат правилам «человеческой жизни», а прогресс весьма скромный. Поучительные замечания, вскрывающие человеческие недостатки и пороки, на протяжении столетий внедряются в человеческое сознание через литературу (вспомните басни Эзопа, Лафонтена, Крылова), театр, кино, через другие виды искусства, через высказывания знаменитых мыслителей. Но, увы, тщетно. Мало кто из нас твердо следует хорошим советам.

О проектировании будущего
Усилиями советской пропаганды Советский Союз стал для всего Мира символом свободы и примером коллективизма и продолжал им быть в течение достаточно длительного времени. А было ли это реальностью? Безусловно, многие верили, что это так. Но вера слепа, как религиозная, так и коммунистическая. Нужны знания и собственные убеждения, а их у большинства советских граждан скорее всего не было. Во всяком случае, в 80-е годы 20 века вера выветрилась почти полностью, а убеждения сильно покачнулись. К тому же, если человек просто повторяет то, что ему навязывают, то это далеко не убеждение. То, что образ СССР был в своё время таким привлекательным для одних и устрашающим для других, сыграло огромную роль в развитии всего человечества. Это подстегнуло буквально всех, стало стимулом для развития, заставило весь остальной Мир переосмыслить своё состояние. Я думаю, что само существование СССР в большой степени способствовало развитию капиталистических стран. И это не фантазия. Вот какую цитату приводит в своей работе Гэлбрейт: «Холодная война увеличивает потребность в товарах, помогает поддерживать высокий уровень занятости, ускоряет технический прогресс и, таким образом, позволяет стране повышать жизненный уровень... У нас есть основания благодарить русских за то, что они помогают капитализму в Соединенных Штатах существовать лучше, чем когда-либо» (с.100).
К сожалению, наши реальные достижения и в экономике, и в социальной области были много скромнее декларируемых. Реально в СССР не было ни свободы, ни обобществления средств производства. Лагеря и репрессии для инакомыслящих — это не свобода, а национализация имеет очень мало общего с обобществлением. Тем не менее, реальные ростки социализма всё-таки были — это кооперативы: производственные и потребительские. Однако, руководство всеми силами пыталось их уничтожить как пережитки прошлого. Можно было бы отнести к новым социалистическим формам и колхозы, если бы они создавались не насильственно, а полностью добровольно. Возможно такие колхозы тоже были, но у меня нет конкретных примеров. Это говорит о том, что процесс становления социализма в принципе мог бы развиваться, но догматизм и полное непонимание тогдашним руководством реальных задач, стоящих перед страной, погубили все дело, погубили всё то, что было достигнуто таким трудом и такой кровью. Очень верно отметил Гэлбрайт в уже упоминавшейся выше работе: «Нельзя допускать, чтобы связь между доктриной и реальностью была слишком далекой ... Когда от веры требуют слишком много, она исчезает; доктрина же в таком случае отвергается» (с.17). По отношению к СССР это в высшей степени справедливо. Сегодня же, спустя почти четверть века после развала страны, к сожалению, утрачено даже то немногое из наследия СССР, что можно и, главное, нужно было бы сохранить.
Несмотря на то, что сами идеи коммунизма и коллективизма известны с незапамятных времён, процесс распространения нового коллективного сознания по историческим меркам ещё только начинается и будет развиваться постепенно и, видимо, долго. В какой сфере конкретно люди захотят проявить свой коллективистский дух, каковы будут структуры-аттракторы, их конкретные формы — это вопрос открытый. В сфере ли производства путем обобществления орудий труда, как это пытались насильно сделать у нас в стране? А может в сфере потребления через потребительскую кооперацию? А возможно в сфере отдыха или жилья, или во всех сразу? Это проблема самосознания. Насильственным путём сделать с этим ничего нельзя. Можно показать преимущества, помочь, подсказать, научить, но не заставить. К сожалению, в нашей стране даже развитие предпринимательства, то что составляет основу капиталистического образа жизни, и то идет с большим трудом.
Поскольку процесс эволюции человека ещё до конца не познан, а смена формаций связана именно с качественным изменением сознания людей, то, строго говоря, мы не можем абсолютно точно предсказать, каков будет следующий скачок человеческого сознания. Конечно, мы можем строить свои предположения на ближайшее или отдаленное будущее, но гарантировать, что это будет именно так, нельзя. Разбираясь в истории, нам, похоже, удалось прояснить для себя эти качественные переходы, их периоды и их свойства, но только в прошлом. Это относится ко всем прежним формациям. Так, например, зарождение капитализма Макс Вебер связывает с протестантизмом, распространением духа аскетизма, духа свободы и предпринимательства. На мой взгляд, не вполне очевидно, что главную роль в этом сыграл именно протестантизм, но очевидно другое: новое мировоззрение — новая формация. С коммунизмом же дело обстоит много сложнее. Коммунизм — это не прошлое, а будущее. Мы не можем его анализировать, его можно только экстраполировать, причем не линейно, как это пытались делать до сих пор.
Есть ещё одна очень веская причина, по которой нельзя в полной мере, детально спроектировать будущее общество. Это бесконечность информационного содержания реальности. Любой проект — это конечный объем информации, и рано или поздно люди столкнутся с противоречиями. Очень интересную мысль высказал по этому поводу некто Белозор Р.Ю. в своей работе под названием «Место виртуального в жизнедеятельности человека». Он пишет: «Ни одна игра не может длиться чрезвычайно долго именно потому, что она имеет ограниченный набор правил, ограниченное пространство взаимодействия. Именно это отличает игру от жизни — широта допустимых правил. И это же отличие накладывает свой отпечаток на все миры, существующие или создаваемые искусственно. Для реального мира необходим не набор, а неограниченное пространство правил, создающее неограниченное пространство возможностей.» Не могу в этой связи не привести ещё одно суждение, принадлежащее Нобелевскому лауреату И.Пригожину: «...это значит, что мы можем делать достоверные предсказания лишь на коротких временных интервалах... Это, кстати, служит еще одним напоминанием, что наше знание — всего лишь небольшое оконце в универсум, и что из-за нестабильности мира нам следует отказаться даже от мечты об исчерпывающем знании. Заглядывая в оконце, мы можем, конечно, экстраполировать имеющиеся знания за границы нашего видения и строить догадки по поводу того, каким мог бы быть механизм, управляющий динамикой универсума. Однако нам не следует забывать, что, хотя мы в принципе и можем знать начальные условия в бесконечном числе точек, будущее, тем не менее, остается принципиально непредсказуемым.» (И.Пригожин. Философия нестабильности, с.51)
Таким образом, строго говоря, построить запланированный кем-то заранее новый строй коммунистический или космический — нельзя в принципе без постоянной его доработки и исправления. Получается, что В.И.Ленин был совершенно прав, утверждая, что строительство социализма — это творчество миллионов, непрерывный поиск. Но тогда что останется от первоначального плана по прошествии значительного количества времени? Видимо только какие-то общие принципы. Разве похож, например, самодвижущийся экипаж с бензиновым мотором, который создал в 1886 году немецкий инженер Карл Бенц, на современный концепт кар от БМВ или Альфа-Ромео, разве есть между ними что-то общее? — Только принцип.


Литература
1. Белозор Р.Ю. Место виртуального в жизнедеятельности человека: Студенчская конференция ТТИ ЮФУ. 2007 // Сайт filosof.historic.ru
2. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Сайт filosof.historic.ru
3. Джон К. Гэлбрейт Экономические теории и цели общества // Сайт ModernLib.Ru
4. Пригожин И.Р. Философия нестабильности // Вопросы философии. — 1991. — № 6. — С. 46–52.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия