Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 1/2 (13/14), 2005
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ
Николаев М. В.
доцент кафедры экономики
Казанского государственного университета,
кандидат экономических наук


КЛАСТЕРНАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЭФФЕКТИВНОЙ ИНТЕГРАЦИИ РЕГИОНОВ В ГЛОБАЛЬНУЮ ЭКОНОМИКУ

Региональный или межрегиональный кластер представляет собой комплекс взаимосвязанных секторов экономики, включающий базовую (профилирующую для региона) отрасль, отрасли-поставщики и отрасли-потребители ее продукта, а также производителей соответствующего оборудования и услуг, в первую очередь научно-образовательных и высокотехнологичных (рис.1).
Рис.1. Структура регионального кластера
Критерием для выделения базовой отрасли кластера является ее способность производить продукцию, конкурентоспособную на мировом рынке. Кластер в целом должен обладать следующими отличительными признаками:
- его доля на рынке соответствующей продукции (национальном и мировом) превышает среднюю долю экономики региона (ВРП) на этом рынке;
- темп прироста продукции кластера превышает средний темп прироста ВРП;
- конкурентоспособность кластера с учетом удельных затрат и качества продукции не уступает соответствующим секторам экономики других стран и регионов;
- устойчивое кооперирование отраслей, входящих в кластер, формирование на этой основе агломерационных процессов, ВИК и сетевых форм организаций;
- развитие информационных и маркетинговых связей между предприятиями кластера на основе современных технологий, формирование в рамках межрегиональной экономической интеграции недостающих звеньев цепочки создания стоимости, общих стандартов производства, поставок и управления, активное развитие кластерных брендов.
Кластер как межотраслевой производственный комплекс представляет собой среднее звено экономики.
До недавнего времени большинство экономистов исходили из представления о двухзвенной структуре народного хозяйства [1,2]. Микроэкономика исследует взаимодействие фирм и домохозяйств, механизм взаимодействия спроса и предложения, определяющий рыночное равновесие и поведение хозяйственных субъектов. Макроэкономика анализирует функционирование экономической системы в целом, структуру экономического роста, финансовой системы, рынка труда, отношения государства и хозяйственных субъектов. Но это деление во многом условно, поскольку макроэкономический анализ невозможен без исследования предпочтений и мотивов поведения хозяйственных субъектов, а это поведение нельзя объяснить без анализа макроэкономических процессов инфляции и инвестиционной активности [3]. Ряд экономистов считает такое разделение устаревшим.
В условиях глобализации структура экономики становится более сложной. Главным субъектом становятся мезоэкономические структуры - межотраслевые хозяйственные объединения, осуществляющие стратегическое управление технологическими цепями - от добычи сырья и разработки новой продукции до ее производства и оптовой или розничной (для индивидуальных продуктов особой сложности и высокой стоимости) продажи. Главная особенность этих структур - трансформация отношений между их участниками на организационно-плановой, а не стихийно-рыночной основе.
Это соответствует положениям К. Маркса о планомерном характере внутрифирменных отношений. Следует согласиться с Нобелевским лауреатом В.В. Леонтьевым: множество предположений К. Маркса "могут быть интерпретированы, как провозвестники почти всех современных теоретических конструкций" [4].
Ю.В. Яременко [5] обосновал концепцию многоуровневой экономики как иерархии технологических срезов хозяйства, эксплуатирующих принципиально разнородные ресурсы. Качественные ресурсы - продукция высокотехнологичных отраслей и квалифицированного труда в РФ использовались преимущественно в оборонном комплексе, частично в секторе своего собственного воспроизводства и лишь в малой степени в неприоритетных секторах, где преобладали массовые ресурсы - неквалифицированная рабочая сила и сырье низкой степени переработки. В соответствии с этим Ю.В. Яременко разработал новый подход к анализу межотраслевых взаимодействий, предложив рассматривать коэффициенты прямых затрат ресурсов как функцию от объема производства не только отрасли-производителя, но и отрасли-потребителя, а также от интенсивности смежных ресурсных потоков. Учитывалась также эволюция межотраслевых связей во времени.
На наш взгляд, кластерная концепция развивает теорию многоуровневой экономики, обосновывая механизм привлечения качественных ресурсов на основе межотраслевых взаимодействий. Вместе с тем она является предметом острой дискуссии в экономической литературе. Радикально-либеральные экономисты выступают за максимальное ограничение государственного вмешательства в экономику, отрицают любые идеи селективной поддержки отраслей ("точек роста"), т. к. государство в принципе не способно правильно оценить, какие отрасли будут определять развитие экономики в долгосрочной перспективе. Например, консультационная фирма ING Bering`s полагает, что структурные дисбалансы внутри российской экономики могут исправиться естественным путем. Пакет мер по дебюрократизации может подстегнуть рост в легкой промышленности, где появится место для малых и средних предприятий, а инвестиции в машиностроение - это проблема менеджмента конкретных предприятий, их желания привлекать внешние ресурсы, а не предмет государственной политики.
Опыт Финляндии и других стран Северной Европы подтверждает значение другой концепции: государство и его региональные органы призваны содействовать выбору, формированию и развитию кластеров.
Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) опубликовал доклад "Отраслевая структура промышленности как фактор и ограничение экономического роста в среднесрочной перспективе". Главный тезис доклада - инерционный сценарий развития усилит сырьевую ориентацию российской экономики. В этом случае стране придется забыть об устойчивом росте (4-5% в год), без чего в ближайшее десятилетие невозможно решить целый ряд стратегических задач - создать массовый средний класс с уровнем потребления не ниже дореформенного, полностью решить проблему внешнего долга, поддерживать обороноспособность страны.
На наш взгляд, следует подчеркнуть еще одну важнейшую проблему, которая не может быть решена на базе инерционного развития под воздействием стихийных рыночных сил, - критически опасную дифференциацию развития регионов. Развитие отраслей промышленности неизбежно приобретет конфликтный характер, условия, необходимые для нормального воспроизводства одних секторов, являются недопустимыми для других. Политика невмешательства будет на руку сырьевым отраслям с минимальной добавленной стоимостью, а развитие ключевых отраслей машиностроения столкнется с проблемой нехватки производственных мощностей и низкой конкурентоспособности. Инвестиционный голод "бедных", ориентированных на внутренний спрос отраслей не будет утолен за счет перетока капитала из "богатых" сырьевых производств. Поскольку добывающие отрасли могут обеспечить более высокую отдачу, они способны брать более дорогие кредиты. Это ведет к росту ставки процента в экономике и вытеснению инвестиций в других отраслях.
В ЦМАКП предлагают конкретные ориентиры промышленной политики: предприятия должны снижать электроемкость в среднем на 1,5-1,7% в год, удельное потребление нефти, газа и металлов - на 0,5-1,2%, производительность труда должна увеличиваться на 2%. Государство должно сдерживать темпы роста тарифов естественных монополий, которые не должны превышать среднепромышленную инфляцию больше чем на 5-8% в год. Другие инструменты такой политики - субсидирование процентных ставок по кредитам приоритетным, но малодоходным отраслям, финансирование НИОКР, разработка программ развития производственно-технической инфраструктуры.
Теории региональных кластеров в последние годы посвящено большое число зарубежных монографий и других публикаций. Основываясь на работах А. Вебера [6] и Й. Шумпетера [7], опубликованных еще в первой трети ХХ в., они рассматривают региональные и межрегиональные кластеры как межотраслевые комплексы, порожденные переходом к постиндустриальной информационной экономике. С. Розенфельд рассматривает их формирование как основу современного экономического развития [8] и стратегии менее развитых регионов [9]. И. Самплер трактует их как индустриальную структуру информационного века [10], другие авторы прямо связывают с глобализацией экономики [11].
Формирование и развитие региональных кластеров оценивается как важное конкурентное преимущество современной экономики [12], обеспечивающее реальный синергический эффект [13], как основа регионализма в глобальной экономике [14].
В соответствии с выводами М. Портера о конкурентных преимуществах [15] кластеры отражают тенденцию к интеграции и обобществлению экономики [16]. На этом строится и современная эволюционная теория экономических преобразований [17], связанная с переходом от "фордизма" индустриального общества к глобальной экономике знаний [18], поиском принципиально новых путей регионального развития [19].
Специальные публикации посвящены роли кластеров в создании национальной инновационной системы [20], их преимуществам и проблемам развития [21], опыту формирования региональных и межрегиональных кластеров в Германии [22], Шотландии [23], США [24], Финляндии [25], международным сравнениям кластеров [26].
Теория кластерного анализа и кластерной политики стала важным направлением регионалистики [27, 28]. Важные практические рекомендации по межрегиональной экономической интеграции на базе кластеров содержатся в работе о методах кластерного анализа, изданной в 2003 г. по поручению Европейской комиссии [29].
Для северных регионов России особый интерес представляет опыт стран Скандинавии, в частности Финляндии.
В последние годы, согласно исследованиям под эгидой Мирового экономического форума (World Economic Forum), Финляндия занимает первые места в рейтинге текущей (Microeconomic Competitiveness Index) и перспективной конкурентоспособности (Growth Competitiveness Index) стран, обогнав такие ведущие индустриальные державы, как Япония и Великобритания [30]. Поскольку Россия занимает лишь 64-е место среди 80 стран, анализ успешного опыта северного соседа весьма полезен для региональной экономической политики и разработки корпоративных стратегий.
Важнейший аспект формирования устойчивой конкурентоспособности - это развитие промышленных кластеров [31] как сети независимых производственных и/или сервисных фирм (включая их поставщиков), создателей технологий и ноу-хау (университеты, НИИ, инжиниринговые компании), связующих рыночных институтов и потребителей, взаимодействующих друг с другом в рамках единой цепочки создания стоимости.
Кластерный подход к анализу структуры экономики Финляндии впервые был использован для разработки промышленной политики в 1991-1993 гг. [32] Выводы о развитии кластеров основывались на книге М. Портера "Конкурентные преимущества наций" [33] и такой подход к пониманию микро- и мезоэкономических процессов стал аналитическим инструментом для построения национальной инновационной системы с учетом кластерной природы конкурентоспособных производств. При этом использовались таблицы затраты-выпуск для прогнозирования абсолютных показателей и модель "Даймонд" (Diamond) (рис. 2).
Рис.2. Модель "Даймонд"
Важнейшим фактором конкурентоспособности кластеров является высокий уровень развития системы связанных институтов и отраслей, а для формирования национальной инновационной системы и притока квалифицированных кадров - государственная политика. Эффективное развитие производства продуктов с высокой добавленной стоимостью и активные инновации происходили и в секторах, испытывавших недостаток природных ресурсов. Недостаток собственных энергоресурсов сформировал спрос на энергоэффективные технологии; относительный недостаток лесных ресурсов для экспортно-ориентированного производства, металлов, химикатов стимулировал развитие процессов переработки сырья, правильный выбор перспективных рыночных ниш и инвестиционных приоритетов [34, 35].
Основную роль в обеспечении устойчивой конкурентоспособности кластеров играло качество корпоративной стратегии. Ключевым аспектом стратегического развития таких кластеров, как информационный и телекоммуникационный, лесной, энергетический и машиностроительный, стали глобализация операций, ориентация на потребителей конкретных региональных рынков, увеличение сервисной составляющей, экспорт инжиниринговых услуг при сохранении лидерства в новых технологиях и их экологичности, рост посредством слияний и поглощений, корпоративные альянсы.
В России межрегиональный Урало-Сибирско-Приморский экономический кластер может стать основой развития экономики и эффективного использования геоэкономических преимуществ страны. Геостратегическое положение позволяет ему при реализации межрегиональных и международных транспортных проектов стать мировой пространственной осью, соединяющей социально-экономические системы Запада на основе международных проектов, в частности Северного транспортного коридора и Транспортного коридора Берлин-Москва-Пекин, и Востока (Китай, Индия, Корея, Япония и т. д.), Севера (государства Арктического бассейна) на основе Северного морского пути и Юга (государства Центральной Азии) на основе реализации проета ТРАСЕКА.
Экономические связи этого кластера определяются как традиционными западноевропейскими, так и новыми направлениями - восточным, южным и юго-восточным (Китай, Индия, Юго-Восточная Азия). Важнейшую роль в этом макрокластере предстоит сыграть слабозаселенным регионам к западу от Берингова пролива, Чукотке, Камчатке и Якутии.
Геоэкономика определяет совокупность базовых стратегий государств, регионов и мезоэкономических структур, направленных на перераспределение мировых ресурсных потоков - капитала, квалифицированных кадров, интеллектуальной собственности, геоэкономических рентных платежей.
Важное значение в этой связи имеет создание в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке единой системы добычи, транспортировки газа и газоснабжения, включая экспорт в Китай, Корею и Японию.
Исходя из кластерной концепции, требуется уточнить содержание категории "региональные финансы". Нередко они определяются как денежные ресурсы и потоки в их наличной или безналичной форме, которые обеспечивают нормальный с точки зрения потребностей хозяйства территории уровень производства товаров и услуг, устойчивый товарообмен в соответствии с законами рыночного хозяйствования и социально приемлемый жизненный уровень населения.
Однако региональные финансы существуют в любом регионе, даже депрессивном, в котором уровень производства нельзя считать нормальным, товарооборот устойчивым, а жизненный уровень - социально приемлемым. Доля населения, живущего за чертой бедности, в ряде регионов, где нет экспортного сырья, морских портов и т. д., существенно выше, чем в целом по России, безработица достигает 30% (по методике Международной организации труда), наблюдаются явления социальной деградации. Но это не означает, что финансов в регионе нет.
Финансы региона можно определить как денежные ресурсы и потоки в их наличной или безналичной форме, которые обеспечивают функционирование региональной экономики, в т. ч. расположенных на территории региона юридических и физических лиц - хозяйственных субъектов.
Финансы частных юридических и физических лиц не находятся в ведении региональных органов власти, но регулируются на основе местного законодательства через налогообложение, финансирование регионального и муниципального заказа, социальной сферы. Особое значение имеет совместное участие власти и бизнеса в повышении конкурентоспособности региональной экономики на основе совместных инвестиций. Поэтому формирование общего критерия этой конкурентоспособности вполне обоснованно.
Целесообразно при этом учитывать национальное богатство, рыночную капитализацию и финансовые ресурсы региона.
Национальное богатство региона включает все активы, имеющие стоимостную оценку. Сюда относятся:
- стоимость (кадастровая оценка) природных ресурсов, включая запасы полезных ископаемых, земельные участки, лесной фонд, водные ресурсы, которые (согласно новому законодательству 2004-2005 гг.) могут быть объектом реализации, аренды и т. д.;
- рыночная капитализация фирм региона;
- стоимость недвижимости, в т. ч. зданий и объектов производственной инфраструктуры (дороги, мосты, терминалы и т. д.);
- стоимость основных фондов;
- нематериальные активы, имеющие стоимостную оценку и числящиеся на балансе предприятий.
В регионах России более 80% этого богатства составляют природные ресурсы, а в развитых странах более 60% - нематериальные активы, интеллектуальная собственность, патенты, бренды и т.д.
Ликвидные финансовые ресурсы определяют финансовый потенциал региона в среднесрочной перспективе. Как показано в ряде публикаций, они включают:
- консолидированный бюджет региона, внебюджетные фонды;
- ценные бумаги, эмитированные регионом и его хозяйственными субъектами;
- финансовые ресурсы кредитно-банковских организаций;
- средства населения в наличной форме, на банковских депозитах и в виде ценных бумаг.
Финансовые средства, непосредственно входящие в товарно-денежные потоки, включают:
- межбюджетные потоки между центром, регионом и внутри региона;
- объем реализации товаров и услуг хозяйственными субъектами региона;
- фонд оплаты труда работников из средств предприятий и бюджета, выплату пенсий, пособий, стипендий и т. д.;
- оплату товаров и услуг предприятиями и населением;
- уплату налогов и других обязательных сборов и т. д.;
- инвестирование денежных средств.
Современные информационные технологии, увеличение доли безналичных платежей, проходящих через банки, позволяют региону планировать не только бюджет, но и всю финансовую сферу. Совокупная прибыль прогнозируется на основе прогноза изменения объема реализации, себестоимости и цен, амортизационные отчисления - на базе стоимости основных фондов на начало периода, их ввода, выбытия и норм амортизации. Особое значение для управления региональной дифференциацией имеет прогноз следующих базовых показателей:
- душевого размера национального богатства;
- душевого размера ликвидных финансовых ресурсов;
- ВРП в расчете на душу населения;
- рентабельности реализации и активов по данным финансового баланса;
- доли убыточных предприятий, в т. ч. по региональным и межрегиональным кластерам;
- сальдо межбюджетных отношений;
- размера дефицита (профицита) консолидированного регионального бюджета и доли в нем федеральных дотаций;
- государственного долга в % к ВРП и доходам бюджета;
- уровня инвестиций в расчете на душу населения, в % к ВРП и расходам бюджета;
- просроченной задолженности предприятий бюджетам всех уровней, внебюджетным фондам, по кредитам банков и займам.
Основной организационно-экономической формой развития кластеров и межрегиональной экономической интеграции в целом должны стать вертикально-интегрированные компании (ВИК) и их группы.


Литература
1. Крылатых Э.И. Основы макроэкономики. М., 1999. 104 с.
2. Основы экономической теории. Политико-экономический аспект / Под ред. В.И. Климко. Киев, 2001.
3. Клейнер Г. Системная парадигма и теория предприятия // Вопр. экономики. 2003. N 10. 47 с.
4. Леонтьев В.В. Экономические эссе. Теории, исследования, факты. М., 1991. 101 с.
5. Яременко Ю.В. Теория и методология исследования многоуровневой экономики. М.: Наука, 1997. 400 с.
6. Weber A. Theory of the location of industries. Chicago, 1929.
7. Schumpeter J. The theory of economic development. Cambridge, 1932.
8. Rosenfeld S. Bringing business clusters info the mainstream of economic development // European planning studies, 1997. N 5. Р. 3-23.
9. Rosenfeld S. Creating smart systems. A guide to cluster strategies in less favored regions. - EV, 2002.
10. Sampler S. Redefining industry structure for the information age // Strategic management Journal, 1992.
11. Anderson A., Anderson G. (eds). Gateway to the global Economy. Moscow, Phases, 2001.
12. Christensen G. The past and future of competitive advantage. Oslo, 2001.
13. Iversen M. Synergies and sustainable competitive advantage. Copenhagen, 1999.
14. Isaksen A. Rationalization and regional clusters as a development strategies in a global economy. Oslo, 1998.
15. Porter M. The competitive advantage of nations. N.Y., Free press, 1990.
16. Reinert E. Competitiveness and its predecessors-a 500-year cross-national perspective. Oslo, 1994.
17. Nelson R., Winter S. An evolutionary theory of economic change. Cambridge - Harvard, 1989.
18. Lagendijk A. New ways for local and regional economic development. Newcastle, 1998.
19. Lundvall B. From fordism to the globalising darning economy - implications for innovation policy. Vienna, 1999.
20. Asheim B., Isaksen A. Location, agglomeration and innovations: towards regional innovation systems in Norway // European planning studies. 1997. N 3. Vol. 5. Р. 299-330.
21. Barkley O., Henry M. Advantages and disadvantages of targeting industry clusters. Clemson, 2001.
22. Bender Ch., Harms r., Rinderman G. Du clusters matter? Empirical evidence from Germany. Vniv. of Muenster, 1999.
23. Brown R. Cluster dynamics in theory and practice with application to Scotland. Glasgow, 2000.
24. Feser E., Luger M. Cluster analysis as a mode of inquiry: its use in science and technology policy-making in North Carolina // European planning studies, 2003. N 11. Р. 11-24.
25. Paija L. The Finnish ICT cluster in the digital economy. Helsinki, 2001.
26. Noen A. An international comparison of national clusters. - CPB report, 2001.
27. Cluster analysis and cluster - based policy: new perspective and rationale in innovation policy. Roeland T., P.den Nertog (eds.). Paris, OECD, 1999. Р. 219-242.
28. Nertog P. Approaches to cluster analysis and its rationale as a basis of policy. Brighton, 1999.
29. Nesta L., Patel P., Arundel A. Background paper on methods for cluster analysis. EU, 2003.
30. Сутырин С.Ф., Филиппов П.Н. Кластеры конкурентоспособности Финляндии. //Вестник СПбГУ. Сер. 5. 2004. N 1. С. 71-78.
31. Boosting innovations. Cluster Approach. OECD, 1999.
32. National industrial strategy for Finland. Ministry of Trade and Industry Publications. 1993. N 3.
33. Porter M. The Competitive advantage of nations. London, 1998.
34. Hernesnieni H., Lammi M., Yia-Antilla P. Advantage Finland: The future of Finnish industries. Helsinki, 1995.
35. Информационное сообщество: опыт Финляндии: Материалы семинара. Центр стратегических разработок. М., 2002.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия