|
| | | | Проблемы современной экономики, N 3 (87), 2023 | | | | ЭКОНОМИКА, УПРАВЛЕНИЕ И УЧЕТ НА ПРЕДПРИЯТИИ | | | |
| | Бирюков Е. В.
доцент кафедры экономики и управления на предприятии нефтяной и газовой промышленности
Института нефтегазового бизнеса
Уфимского государственного нефтяного технического университета,
кандидат экономических наук
| | | | В статье рассматриваются вопросы изучения процессов смены парадигмы развития современного предприятия в условиях ESG-трансформации. Показана ограниченность доминирующих концептуальных интерпретаций устойчивого развития предприятия и предложен концептуальный подход, ориентированный на реалистичное описание эндогенных механизмов формирования его стратегических преимуществ в современных условиях. | | Ключевые слова: устойчивое развитие, предприятие, ESG-трансформация, бизнес-деятельность, конкурентоспособность, глобальные вызовы, глобальная экономика | | УДК 338.2; ББК 65 Стр: 126 - 129 |
Фундаментальные перемены, происходящие сегодня в архитектуре глобальной экономики, связанные с формированием нового мирохозяйственного уклада и становлением многополярной системы мирохозяйственных связей, сопровождаются введением странами Запада в отношении России беспрецедентных финансовых, технологических, торговых, транспортных и иных санкционных мер. В этих условиях весьма настоятельной становится потребность смены парадигмы ведения бизнеса на основе использования адекватных усложняющейся реальности подходов к созданию бизнес-процессов российских предприятий, обеспечивающих успешное решение вопросов устойчивого роста эффективности экономической деятельности и развития конкурентных преимуществ с учетом существенного повышения значимости инновационных, социальных и экологических факторов.
В настоящее время в результате проведенных исследований сложился широкий спектр идей и концепций, интерпретирующих роль отдельных факторов, влияющих на поведение предприятия (фирмы), а также предлагаются разные версии обобщенной теории, в рамках которых предпринимаются попытки объединить концептуальные подходы на основе общей объяснительной схемы. Представители разных теорий предприятия предложили различные интерпретации процессов устойчивого развития. При этом, при разработке теоретических описаний процессов устойчивого развития предприятия все больше внимания обращается на то, что глобальный тренд развития современной экономики, связанный с формированием экологически и социально ответственного корпоративного управления, привел к появлению нового вектора развития бизнеса в виде ESG-трансформации [1].
Вместе с тем, процессы формирования постнеоколониальной архитектуры мирового хозяйства порождают новую волну критики доминирующей сегодня экономической теории и учебников по экономике. При этом обращается внимание на то, что знания, которые дают современные курсы микро- и макроэкономики, порождают ложный взгляд на сложную экономическую реальность. Необходимо уйти от догматического и схоластического набора квази-знаний, выбрать из экономической науки самое лучшее, практически- значимое [2]. В сложившихся когнитивных условиях актуальным становится определение парадигмальных основ разрабатываемых концептуальных подходов к рассмотрению проблем корпоративной устойчивости, а также возможности конструирования исследовательского подхода, позволяющего выйти на новый уровень понимания механизмов повышения эффективности бизнес-деятельности современного предприятия и устойчивого развития его стратегических преимуществ с учетом происходящих в деловой среде изменений в условиях ESG-трансформации.
Методологический поворот в экономической науке, возникший в конце XX века, способствовал признанию необходимости изучения развития экономики как сложной и многоуровневой системы, в которой складываются институциональные связи, выступающие как относительно устойчивые связи. В связи с этим для выработки более глубокого понимания экономической природы и механизмов устойчивого развития современного предприятия важным является рассмотрение особенностей построения в его внутренней и внешней среде институциональных связей, выступающих регуляторами взаимодействий субъектов экономики. Как пишет Г.Б. Клейнер, для современного экономического мировоззрения особую значимость приобретает институциональная парадигма, в рамках которой обьясняется регулирование конфликтов разных экономических интересов [3, с. 8].
Создаваемые в настоящее время концептуальные подходы к анализу бизнес-деятельности предприятия в условиях ESG-трансформации, несмотря на все их расхождения (явно или по умолчанию), опираются на общие парадигмальные основы, которые сложились в ходе маржиналисткого переворота в XIX веке на основе формирования дуализма требований к формированию теоретических схем. В рамках утверждившейся сегодня исследовательской традиции экономические мотивы индивидуальных и коллективных субъектов интерпретируются в соответствии с утилитаристской этикой как индивидуалистические и несоизмеримые. При такой интерпретации экономических мотивов субъекты не способны конструировать экономические нормы и/или правила, с помощью которых складываются относительно устойчивые экономические связи, регулирующие экономические взаимодействия. В результате, при конструировании экономических теорий, необходимы социальные элементы даже при строгих допущениях [4, p. 4 – 5]. В связи с этим теоретические описания выступают в виде объяснения влияние экзогенных факторов на экономическую деятельность индивидуальных и коллективных субъектов, что приводит к использованию структуралистских версий теоретических описаний [5].
Парадигмальные особенности создания теоретических объяснений, складывающихся в современных условиях процессов повышения конкурентоспособности предприятия и формирования устойчивых конкурентных преимуществ, определяются спецификой эволюции в ХХ веке концептуальных представлений о противоречивых взаимодействиях предприятия и общества. Осмысление данных взаимодействий осуществлялось на основе признания ограниченности неоклассической версии поведения фирмы в рамках двух взаимосвязанных исследовательских направлений. Во-первых, в ходе изучения социально-политических и этических аспектов бизнес-деятельности предприятия происходила эволюция концепции корпоративной социальной ответственности (КСО). Во-вторых, на основе переосмысления роли институциональных факторов в организации бизнес-деятельности предприятия складывалась эволюция его стратегической теории. В то же время конструирование концепций KCO и стратегической теории предприятия стало опираться на общую структуралистскую логику при интерпретации изменения бизнес-деятельности под влиянием перемен во внутренней и внешней бизнес-среды: структура – поведение – результат.
В противоположность доминирующим в мейстриме этико нейтральным представлениям об экономической науке, концепция корпоративной социальной ответственности создавалась как нормативная концепция, в рамках которой была предпринята попытка обоснования с помощью теории общественного договора и морально-агентской теории необходимости конструирования связей внешней и внутренней деловой среды предприятия на основе этико ориентированного подхода. При этом А. Kеролл обратил внимание на важность рассмотрения KCO как включающей в себя экономическую, правовую, этическую и филантропическую ответственность [6, p. 43]. В ходе дальнейшей разработки проблематики значимости корпоративной социальной деaтельности для формирования устойчивого развития бизнес-деятельности предприятия в соответствии со сложившейся nарадигмальной логикой были предложены концепции заинтересованных сторон (стейкхолдеров), корпоративного гражданства и корпоративной устойчивости.
В рамках общепринятой сегодня парадигмальной логики описания ESG-трансформации рассматриваются отдельные аспекты корпоративной социальной деятельности и предлагаются разные интерпретации принципов, процессов и результатов, учитывающие особенности меняющейся деловой среды. Вместе с тем, построение новых теоретических описаний часто не предусматривает полный отказ от более ранних. В результате эволюции концептуальных подходов к анализу корпоративной социальной деятельности, концепция социальной ответственности сегодня рассматривается, во-первых, в качестве самостоятельной концепции, объясняющей природу взаимоотношений предприятия и общества с позиции этических принципов, во-вторых, в качестве «зонтичной» концепции по отношению к остальным концепциям, создаваемым в ходе исследований процессов устойчивого развития бизнес-деятельности предприятия [7].
Признание корпоративной социальной деятельности в качестве важного источника создания конкурентных преимуществ способствовало тому, что идеи KCO привлекались на всех этапах построения стратегической теории предприятия. Так, еще в рамках школы стратегического планирования И. Ансофф писал о важности изучения проблем взаимоотношения бизнеса и общества в связи с тем, что усиливается воздействие психологических и социально-политических факторов на изменения, происходящие во внешней и внутренней бизнес-среде организации [8, p.3]. В дальнейшем КСО стала активно использоваться при разработке более продвинутых концепций — концепции позиционирования, ресурсной концепции, концепций динамических способностей и динамических возможностей. Так, представители концепции позиционирования сфокусировали внимание на понимании значимости корпоративной социальной деятельности как внешнего источника стратегических конкурентных преимуществ, связанных с удовлетворением ожиданий заинтересованных сторон и общества, а также обоснованию стратегий KCO в зависимости от особенностей отраслевой конкуренции [9]. В ресурсной концепции было предложено рассматривать экологические и социальные вызовы в качестве ключевых стимулов к формированию новых ресурсов и способностей, достижению репутационных преимуществ и росту производства фирмой добавленной стоимости [10].
Возникшие в конце прошлого века парадигмальные перемены в формировании источников развития стратегических преимуществ бизнес-деятельности предприятия, связанные с превращением инновационной конкуренции в основной тип рыночной конкуренции, показали явную неприспособленность к новым реалиям различных теоретических описаний, опирающихся на статический неоинституциональный подход к анализу процессов поддержания устойчивого повышения эффективности и конкурентоспособности предприятия. В связи с этим в последние десятилетия широкое распространение при построении теории устойчивого развития предприятия получает различные версии использования эволюционного подхода, а в качестве ведущих направлений изучения механизмов устойчивого развития предприятия выступили концепции динамических способностей и динамических возможностей. В концепции динамических способностей указывается на важность анализа процессов формирования стратегических конкурентных преимуществ предприятий на основе роста инновационного потенциала как источника ценности для всей системы заинтересованных сторон При этом развитие и поддержание уникальных отношенческих активов, складывающихся в ходе взаимодействия с заинтересованными сторонами, рассматривается как важнейшее средство устойчивого повышения производительности и конкурентоспособности предприятия [11].
Указывая на важность разработки концепции динамических возможностей, выступающей развитием идей концепции динамических способностей, Д. Тисс пишет, что сегодня в сложившейся микротеории многие фундаментальные вопросы об экономической деятельности фирм не находят ответа. Вместе с тем, конструирование устойчивых конкурентных преимуществ, как результата применения инноваций, более плодотворно, чем исследование статической эффективности, так как оно сфокусировано на том, как фирмы приносят пользу всем заинтересованным сторонам, когда создают возможности повышения конкурентоспособности. В концепции динамических возможностей объединяются уильямсоновские трансакционные издержки, ресурсы Пенроуза, неопределенность Найта и шумпетерианские комбинации, что может объяснить причины существования фирм, их масштабы и потенциал роста устойчивой прибыльности [12].
Таким образом, сложившаяся в прошлом веке интеллектуальная традиция исследований проблем развития стратегических конкурентных преимуществ предприятия привела к использованию эклектичных теоретических схем, в которых КCO выступает как «зонтичная» концепция по отношению к другим концепциям корпоративной социальной деятельности. Используемая при этом парадигмальная логика «структура — процессы — результаты» выступает методологической предпосылкой привлечения исследовательских подходов различных дисциплин при рассмотрении проблематики ESG-трансформации. Однако сложность проблемного поля и фрагментированное его восприятие не позволяет формировать теоретические развернутые описания на основе некой целостной концепции построения экономических механизмов создания устойчивых конкурентных преимуществ с учетом влияния социальных и экологических факторов на бизнес-процессы предприятия.
Формирование современного тренда ESG-трансформации происходит во многом под влиянием принятой в 2015 г. «Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года», включающей 17 целей УР (ЦУР ООН) и 169 задач УР. ЦУР ООН стали важным ориентиром управления развитием экономических систем всех уровней. Для компаний, принявших курс на реализацию ESG-подхода, важным является публичное представление нефинансовых результатов, что становится демонстрацией всем заинтересованным сторонам приверженности компаний целям устойчивого развития и способствует повышению конкурентоспособности. Так, опрос руководителей организаций более чем из 50 стран, проведенный PWC, показал, что при принятии решений 87% руководителей стремятся использовать или используют нефинансовую информацию, 96% считают, что интеграция нефинансовой и финансовой информации улучшает понимание процесса создания долгосрочной ценности и помогает совершенствовать управление организацией [13].
В российских исследованиях часто устойчивое развитие предприятия связывается с социальной ответственностью, предполагающей поддержание благоприятной социальной среды, и экологической ответственностью, предусматривающей снижение вредных выбросов в окружающую среду и рациональное использование природных ресурсов. Вместе с тем, сторонники разработки стратегической теории предприятия указывают важность трактовки ESG-стратегии в широком смысле, так как в рамках данной стратегии управленческие решения должны обеспечивать рост добавленной стоимости предприятию, а также выгоды персоналу, клиентам и всем членам общества [14]. Поэтому все большее распространение получает представление о важности разработки исследовательской парадигмы, в рамках которой устойчивое развитие бизнес-деятельности предприятия определяется необходимостью поиска и реализации бизнес-стратегии, которая позволяет поддерживать сбалансированное сочетание целевых ориентиров - экономической эффективности, социальной и экологической ответственности [15].
Сложившиеся в настоящее время исследовательские подходы к анализу механизмов формирования устойчивых экономических связей, регулирующих бизнес-деятельность предприятия, не позволяют объяснить их конструирование, поскольку они обладают экзогенным статусом [5]. Необходимо парадигмальное изменение видения процессов устойчивого развития современного предприятия на основе отказа от утилитаристской трактовки экономических мотивов субъектов и признания их в связи с интерсубьективной природой экономической реальности как носителей индивидуальных и общественных элементов экономической культуры. Это позволяет субъектам экономики с помощью экономических ценностей оценивать состояние бизнес-среды и на основе обмена знаниями и достижения ценностного компромисса выбирать формы экономических взаимоотношений, направленных на повышение эффективности бизнес-процессов и развитие стратегических преимуществ предприятия. В настоящее время российские предприятия сталкиваются со сложными проблемами выбора траектории устойчивого роста эффективности и развития конкурентных преимуществ в связи с радикальной трансформацией бизнес-среды и существенными различиями интересов стейкхолдеров. При этом выбор между альтернативными стратегиями развития бизнес-деятельности предприятия предусматривает реализацию разных программ повышения эффективности использования материальных и нематериальных активов и соответствующих программ изменения институциональных связей внутренней и внешней деловой среды.
Предлагаемый концептуальный подход исходит из того, что стратегический баланс экономических, экологических и социальных целей складывается в результате формирования коллективных организационно-экономических ценностей и построение с их помощью эндогенных по своей природе неформальных и формальных институциональных связей, регулирующих бизнес-деятельность с помощью побудительных и принудительных мотивов. В рамках данного подхода опора на этические принципы выступает исходной предпосылкой создания взаимовыгодного баланса интересов всех заинтересованных сторон и основой построения институциональных связей внутренней и внешней среды предприятия, которые определяют особенности формирования траектории устойчивого роста его конкурентоспособности с учетом специфики влияния экологических и социальных факторов. При этом эффективность бизнес-деятельности предприятия зависит от уровня баланса интересов всех заинтересованных сторон. Чем выше данный уровень, тем более благоприятные условия возникают для успешного устойчивого развития предприятия.
Сформовавшийся в последние десятилетия общественный запрос на необходимость смены парадигмы организации бизнес-деятельности предприятий предполагает использование ESG-подхода с учетом того, что создаваемые конкурентные преимущества зависят от отношений со всеми заинтересованными сторонами - потребителями, поставщиками, внешними инвесторами, персоналом, местными жителями, представителями гражданского общества, государством и обществом в целом. В связи с этим выбор курса на ESG-трансформацию происходит под влиянием целого ряда стимулов, связанных с публикацией нефинансовой отчетности и формированием привлекательности для широкого круга заинтересованных сторон: государства, инвестиционного сообщества, деловых партнеров, покупателей и других [16; 17]. Для российских компаний переориентация вектора взаимодействий на страны БРИКС, Азиатского и Ближневосточного регионов также стимулирует процессы использования ESG-подхода.
Сложившие в последние годы в российской экономике процессы свидетельствуют о том, что в условиях жестких санкционных ограничений у отечественных компаний сохраняются приверженность курсу на устойчивое развитие на основе реализации ESG-принципов и стремление информировать общество о своих ESG-практиках и результатах бизнес-деятельности. Сегодня процессы ESG-трансформации ведения бизнеса охватывают не только крупные компании, ориентированные на экспорт, но и стали включать средние предприятия, которые разделяют принципы ESG и намерены создавать свою повестку устойчивого развития. В условиях повышения роли ответственного инвестирования в корпоративных стратегиях и отчетности для компаний важным становится привлечение показателей, раскрывающих ESG-информацию. Так, согласно проведенному агентством «Эксперт РА» опросу, среди нефинансовых компаний доля компаний, разрабатывающих в 2022 году ключевые документы в области устойчивого развития, сохранилась на уровне 50%, но лишь треть из них утвердила конкретные показатели. Компании, не приступившие к подготовке базовых документов и планировавших подготовить в 2023–2024 гг., перенесли эти планы на последующие два года. В 2022 году доля компаний, утвердивших экологическую стратегию, выросла на 9% и она в 2 раза превышает долю компаний, ориентированных на внедрение климатической стратегии. Вместе с тем, более 70% из тех, кто утвердил климатическую стратегию, установили целевые показатели, что свидетельствует о серьезности отношения к работе над климатической повесткой (см. рис.1) [18]. | | |  | Рис. 1. Разработка климатической и экологической стратегии российскими компаниями
Составлено автором по [18] |
Многие российские предприятия сегодня критически относятся к ESG-повестке, но современные вызовы, складывающиеся в трансформирующейся бизнес-среде, порождают потребность конструирования все большего количества корпоративных стратегий развития конкурентных преимуществ на основе внедрения инновационных бизнес-процессов в соответствии с новыми тенденциями. Важными факторами, формирующими необходимость перехода российских предприятий к ESG-стратегии, становится использование российскими банками принципов ESG-кредитования с применением ESG-оценок. При этом ряд компаний-экспортеров после получения от зарубежных провайдеров заниженных ESG-рейтингов стали обращаться к национальным агентствам. Происходящие перемены в финансовой сфере направлены на использование ESG-инвестирование как формы социально ответственного инвестирования, включающей зеленые облигации, средства от выпуска которых направляются на экологические проекты, социальные облигации, средства от выпуска которых направляются на: социальные проекты; зеленый кредит для финансирования экологических проектов; социальный кредит для финансирования социальных проектов; ESG-кредит для финансирования экологических и социальных проектов; ESG-облигации и др. [19].
Российский рынок ESG-финансирования, несмотря на санкционные риски и закрытость от иностранных инвесторов, растет во многом благодаря госкомпаниям и институтам развития. Так, в 2022 году рынок обращающихся долговых бумаг ESG вырос на 27% - до 385 млрд. руб. и согласно прогнозам агентства, «Эксперт РА» он составит в 2023 г. примерно 400 млрд. руб. При этом практически все эмитенты, разместившие ESG-выпуски, использовали верификацию по национальным стандартам, основанным на международных стандартах. Вместе с тем, в условиях сложившихся санкционных рисков доля компаний, которые не хотят выпускать ESG-облигации или выдавать кредиты, сохраняется на высоком уровне, более 70% [18].
Вместе с тем, следует принимать во внимание, что в условиях смены мирохозяйственных укладов и формирования новых центров развития мировой экономики, «зеленая» повестка стала крайне политизированной, а инициатива «нулевого» углеродного следа превратилась в важный инструмент конкурентной борьбы и создания новой конструкции постнеоколониализма. В связи с этим возникает необходимость реализации ЦУР ООН исходя из настоятельной потребности создания суверенной модели успешного устойчивого развития российской экономики и соответствующих регуляторов с учетом вызовов современности. При этом важным является формирование модели государственного регулирования российского бизнеса в соответствии с принципами ESG, в рамках которой происходит перенаправление финансовых потоков для поддержки успешного развития передовых сегментов экономики и компаний-лидеров [20].
Таким образом, происходящее в современной экономике глобальное изменение ее архитектуры порождает настоятельную потребность смены парадигмы ведения бизнеса, связанной с конструированием стратегических конкурентных преимуществ предприятий в рамках ESG-модели. Вместе с тем, сложившиеся подходы к рассмотрению бизнес-деятельности предприятия обладают экзогенными по своему статусу свойствами и нуждаются в пересмотре. Предложенный концептуальный подход ориентирует на изучение эндогенных экономических связей внутренней и внешней среды предприятия и построение механизмов устойчивого развития в соответствии с новыми вызовами. |
| |
|
|
