Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 3/4 (15/16), 2005
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ

Н.И. Боенко. "Покушение" на традиционную экономику?

Уже во времена. Адама Смита и его последователей (включая самого А. Смита) экономисты догадывались о влиянии на хозяйственную деятельность неких факторов неэкономической природы. Обсуждаемый доклад, похоже, свидетельствует о вечном характере подобных поисков. Целесообразны ли они? Вопрос звучит риторически. Успешный процветающий Запад давно ощущает неуют собственных рациональных парадигм, перешедших в жизненные практики. России же с ее архетипами целостности, объединяющими противоречивость различных аспектов и предполагающими сосуществование материального и идеального, рациональности и иррациональности, пока не так легко от них уйти. Да и надо ли? В начале XX века известный русский философ С. Н. Булгаков утверждал, что хозяйство есть "психологический феномен" и "явление духовной жизни в такой же мере, в какой и все другие стороны человеческой деятельности и труда", и что "всякая хозяйственная эпоха имеет свой дух, и, в свою очередь, является порождением этого духа..." (Булгаков С. Н. Философия хозяйства. М., 1990, с. 187). Хозяйственная эпоха XXI в. принципиально иная. Притом ее фон  не национальные экономики, а глобальные и глобализационные процессы.
Дискуссия о содержании стоимости, цены, ценности, потребительной стоимости затянулась на столетия. Виной тому не только разные позиции авторов, но и особенности национального менталитета, а также специфика современных изменений (социальных трансформаций), ставших главным предметом социологии. Ситуация, на наш взгляд, такова, что, направление социально-экономических трансформаций в России (от плановой экономики к рыночной) в целом соответствует содержанию общемировой траектории развития, но их особенности, вызванные режимом "догоняющего развития", спецификой исторического прошлого, вступают с ней в противоречие. Последнее заключается в том, что, во-первых, ответом на "вызовы", в терминологии А. Тойнби, глобализирующегося мира, выступает изменение природы экономических отношений, в частности, конкуренции: она все в большей степени становится конкуренцией не отдельных производителей, а их ассоциаций, т. е. требует усиления экономических отношений коллективного, партнерского характера, в то время как в России наблюдается сдвиг в сторону индивидуалистических ценностей. Во-вторых, в силу противоречивости российского менталитета, социальные трансформации в России вступают в противоречие с некоторыми его чертами, в то время как другие черты, наоборот, усиливают данные противоречия. Поясним сказанное. В основу изначальных архетипов православного мировоззрения, во многом определивших архетипы отношения к труду, заложено уважение к коллективистским принципам, социальной справедливости, стремление к абсолютному (долгу, истине и т. п.). Между тем, как глубоко заметил Н. А. Бердяев, раскрывший фантастическую противоречивость "русского духа", в реальности "царит относительное и среднее" (Бердяев Н. А. Судьба России. // Бердяев Н. А. Сочинения. М.. Харьков, 1998, с. 274). Кроме того, рядом современных исследователей отмечена бинарность ценностной структуры российского этноса, которая позволяет мгновенно в историческом плане поменять ценностные полюса, создает ментально-идеологическую основу кризисного, революционного, а не эволюционного типа развития общества (Управление социально-экономическим развитием России: концепции, цели, механизмы / Под ред. Д. С. Львова. М.. 2002, с. 173). Отмеченные черты привели к тому, что общественное сознание в начале 1990-х годов "метнулось" от плановой ориентации к рыночной, от коллективизма к индивидуализму, о чем свидетельствуют результаты социологических исследований. Одно из проявлений этого, помимо сдвига ценностей, выразилось в мгновенном "взрыве" цен, запустившем одновременно инфляционную спираль и механизм сужения сферы производства. В свете рассматриваемой проблемы произошедшие перемены не только высветили принципиальную возможность независимости цены от трудовой стоимости, но и наглядно показали, сколь существенным может быть разрыв.
В этой связи работа А. В. Орлова представляется своевременной, прежде всего, потому, что являет собой попытку выхода за пределы сугубо экономических категорий, посягая на "социологичность" подхода. Заключение о многозначности мотивов экономического поведения людей дополняется наблюдением о повышении для работников значимости социального статуса и "самоутверждения человека как экономически независимого субъекта общественных отношений". Второй важный момент, по нашему мнению,  анализ принципиально различной роли основных и вспомогательных материалов в производственном процессе, удавшийся в силу диалектического подхода. В частности, заслуживает внимания замечание о двойственном характере основных материалов, участвующих в производственном процессе в составе как живого, так и овеществленного труда. Это тем более примечательно, что и сам труд в производственном процессе (если не ограничивать его рассмотрение рамками отдельного предприятия, что и делает автор) выступает в качестве то живого, то опредмеченного.
Особый интерес вызывает проведение аналогии потребления вспомогательных материалов (энергоносителей) с потреблением индивидами жизненных средств. Справедливо разграничивая понятия ценности и стоимости, А.В. Орлов отказывает труду в принятии его за основу стоимости, считая более подходящим для этого "совместную величину жизненных средств, которые служат для обеспечения деятельности человека, и энергоносителей, приводящих в движение орудия труда". Тем самым выделяется особое свойство труда  энергия. В этой связи стоит обратиться к статье Д. Ю. Миропольского, в которой высказываются интереснейшие мысли о двойственной природе стоимости продукта как стоимости затрат и результата, о двойственности самого продукта как единства процессов производства и потребления, о субъективной и объективной сторонах продукта и, наконец, о том, что процесс образования стоимости происходит в двух формах  ценовой и объемной (Миропольский Д. Ю. Модернизация теории стоимости  теоретическая предпосылка перехода к эффективному экономическому развитию России // Проблемы современной экономики.2004. N 1/ 2). Вышеуказанные положения обоих авторов наводят на мысль о дискретном, а не непрерывном характере труда, определяемом, во-первых, его цикличностью, во-вторых, различной формой существования предметов и средств труда на разных этапах производственного цикла, в-третьих, цикличностью общественного развития. Не случайно А.В. Орлов многократно упоминает о "неопределенности" термина "труд". Представляется, тем не менее, что автора тревожит не столько его неопределенность, сколько многоаспектность; если же исходить из контекста доклада  то "многоформность" самого труда, неуловимость его характера, которая объясняется тем, что решающей стороной его в непрерывном производственном процессе попеременно становятся то субъективные, то объективные его аспекты. Однако данный факт становится видимым, если масштаб рассмотрения превышает "территорию" предприятия. Примечательно, что А.В. Орлов использует и неоднократно подчеркивает необходимость расширенного масштаба рассмотрения. Данный постулат, наряду с предложением определения величины стоимости со стороны издержек производства через энергосодержащие продукты, представляется небезынтересным, так же, как и вытекающий из них практический вывод о необходимости расширения базы для расчета налогообложения. Однако это только начало пути, на котором пока еще больше вопросов, чем ответов.
В частности, предложенную концепцию хорошо бы "совместить" с положением Д. Ю. Миропольского о том, что цена выступает относительно независимой от издержек величиной, в основе которой лежит стоимость результата. И, как говорится, с этого места "хотелось бы поподробнее". При этом следует учесть несколько моментов. И то, что масштаб рассмотрения требует историзма. (Отсюда возникает необходимость понимания, что современный продукт как результат включает и виртуальный аспект, объективно наращивающий цену (издержки) ради субъективных интересов производителя. Последний, хотя и радеет за потребителя, "вкладываясь" в маркетинговые исследования, но, мягко говоря, не совсем бескорыстно. Таким образом, в объективном продукте-результате скрыты субъективные интересы производителя. Не просматривается ли на этом пути тупик? Не случайно же в некоторых типах организационных культур потребитель воспринимается как партнер. И то, что маржиналисты, как справедливо замечает А.В. Орлов, (правда, не соглашаясь с ними), отдавали должное существованию субъективных ценностей, к тому же понимая под ними не только материальные вещи. А сходные ценности в разное время "стоят" неодинаково. Недаром же говорят, например, о "цене" реформ, когда превышение целесообразной величины вызывает социальную напряженность. Выявленный социологическими исследованиями в западных странах с развитой экономикой сдвиг от общественных ценностей в сторону частных вызывает предельное обострение противоречия индивидуального и частного в капиталистической системе хозяйствования. Даже такой апологет капитализма, как Дж. Сорос, заявляет, что слишком большая конкуренция и слишком малое сотрудничество могут привести к недопустимому неравенству и лишить общество ощущения цели и целостности" (Сорос Дж. Новый взгляд на открытое общество. М.: Магистр, 1997, с. 9). По всей вероятности, наступает время возрастания в общественном сознании ценности гармоничного соединения противоречия общественного и индивидуального, материального и духовного, что не может не отразиться на методологии и методике ценообразования. Между тем создается впечатление, что активно употребляя термин "потребительная ценность", А.В. Орлов вкладывает в него не то, что подразумевает социологический подход (иначе зачем "ссориться" с маржиналистами?), а нечто близкое к потребительной стоимости в сугубо материальном аспекте.
Тем не менее разрабатываемая автором концепция, не только, на наш взгляд, правомерна, но является инновационным путем, результатом которого может стать более глубокое объяснение явлений, интерпретируемых традиционной экономикой.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия