|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (94), 2025 | | | | ЕВРАЗИЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ | | | |
| | Черномырдин А. В.
преподаватель кафедры внешней политики России и стран СНГ
Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
| | | | В статье рассматривается роль Евразийского экономического союза в энергетической интеграции России и стран Центральной Азии с акцентом на политико-экономические аспекты. Раскрыто значение развития совместных проектов по переходу к возобновляемым источникам энергии, расширения транспортной инфраструктуры и создания механизмов разрешения конфликтов внутри ЕАЭС. | | Ключевые слова: Евразийский экономический союз, энергетическая интеграция, Россия и Центральная Азия, возобновляемая энергетика, транспортная инфраструктура, ESG-требования, политико-экономическая интеграция | | УДК 339.5; ББК 65.428.8с51 Стр: 15 - 18 |
Введение. Энергетическая интеграция России и стран Центральной Азии в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) приобретает особую значимость в условиях современных геополитических и экономических вызовов, в особенности в мегатрендах четвертого (низкоуглеродного) перехода.
Центральная Азия, обладая значительными запасами углеводородов и растущим потенциалом в сфере возобновляемой энергетики, становится ключевым регионом для обеспечения энергобезопасности не только стран-участниц ЕАЭС, но и широкой евразийской территории. Для России, как крупнейшего экспортера энергоресурсов, политико-экономическое сотрудничество со странами Центральной Азии в энергетической сфере позволяет укрепить позиции на мировых энергетических рынках, диверсифицировать маршруты транспортировки энергоносителей и создать устойчивую платформу для взаимодействия с учетом глобальных ESG-трендов. В то же время, страны Центральной Азии заинтересованы в углублении кооперации для модернизации своих энергетических систем, привлечения инвестиций и повышения экономической устойчивости. Однако политические разногласия, недостаточная координация и инфраструктурные ограничения препятствуют реализации полного потенциала партнерства.
Целью настоящего исследования выступает проведение концептуальной политико-экономической оценки фактора Евразийского экономического союза в энергетической интеграции России и стран Центральной Азии.
Евразийский экономический союз (ЕАЭС) — важное региональное объединение, преследующее с политико-экономической точки зрения сохранение и преумножение преимуществ, связанных с интеграцией экономик и общества стран постсоветского пространства. ЕАЭС соответствует типичным критериям экономического союза, при этом сам союз прошел определенные стадии эволюции, характерные для организаций международной экономической интеграции, и вырос из таможенного союза и затем — из экономического сообщества.
«Якорными» экономиками в сфере топливно-энергетического комплекса ЕАЭС выступают Россия и Казахстан, при этом речь идет именно о локомотивах развития, а не о монополистах и тем более конкурентах: ЕАЭС в своем функционировании учитывает комплекс взаимных политико-экономических интересов участвующих стран и соответствующий баланс не нарушается, по крайней мере, систематически. О чем свидетельствует в том числе тот факт, что отдельные участники, и, прежде всего, Армения, политическое руководство которых периодически высказывает скепсис по поводу потенциала и общей целесообразности участия в евразийской интеграции на территории бывшего СССР, именно от преимуществ членства в ЕАЭС, в отличие, скажем, от участия в военно-политических блоках, как ОДКБ, никак не отказывается.
ЕАЭС реализует комплексную политику в рамках внутреннего и внешнего энергетического партнерства, основанную на следующих идеях, принципах и механизмах энергетической интеграции: установление общих цен и квот на сырьевые товары и энергоносители, гармонизация нормативно-правовой базы в сфере энергетики, обеспечение равного доступа к энергетической инфраструктуре, а также координация стратегий развития национальных энергетических комплексов для повышения устойчивости региона перед внешними вызовами. Соответствующие меры направлены не только на экономическую эффективность, но и на укрепление политического единства участников союза, что особенно важно в условиях глобальной турбулентности и усиления давления со стороны конкурирующих геополитических центров.
Привлекательность энергетической интеграции в ЕАЭС для участвующих стран очевидна и заключается в возможности коллективного противостояния внешним вызовам, таким как волатильность мировых энергетических рынков, санкционное давление и попытки изоляции отдельных участников союза. Кроме того, энергетическая интеграция позволяет минимизировать политические риски за счет создания общей энергетической платформы, которая способствует взаимозависимости и снижению вероятности конфронтации между странами-участницами. В конечном счёте, это укрепляет их суверенитет, поскольку позволяет выстраивать более автономные стратегии взаимодействия с внешними акторами. Как и по ряду других аспектов взаимодействия в экономическом союзе, локомотивами субрегиональной энергетики выступают Российская Федерация и Республика Казахстан, поскольку они обладают наиболее развитой ресурсной базой, инфраструктурой и политическим влиянием в регионе. Россия выступает ключевым поставщиком энергоресурсов и технологическим лидером в области добычи и транспортировки углеводородов, тогда как Казахстан играет важнейшую роль как транзитная страна и крупный производитель нефти и газа. Политическая стабильность двух государств и их способность выстраивать долгосрочные стратегии энергетического и иного партнерства делают их естественными лидерами в формировании энергетической повестки ЕАЭС.
Однако другие участники союза также представляют важность в энергетической интеграции, и речь идет о взаимной выгоде — в обмен на поддержку энергетического баланса доступными ресурсами, включение в единые энергетические системы, инвестиционную и техническую поддержку от лидеров субрегиональной энергетики, другие участвующие страны выполняют важную миссию в части обеспечения транзита энергоресурсов, а также ситуационного балансирования регионального энергетического потребления. В результате сложившаяся ситуация в энергетической интеграции в ЕАЭС может быть описана термином win-win (англ. «выигрыш-выигрыш») для всех участников энергетической интеграции. А цементирующим аспектом этой интеграции, безусловно, остается ресурсная обеспеченность стран-участниц и готовность ответственно распределять энергетические ресурсы, поддерживая энергетическую безопасность всех участников ЕАЭС, и рассматривая эти вопросы с учетом уважения к интересам участвующих государств.
Даже в условиях беспрецедентных санкций, наложенных в одностороннем порядке группой недружественных стран на Российскую Федерацию, энергетическая интеграция в ЕАЭС не прекращается и не поворачивается вспять, поскольку она основана на глубокой взаимозависимости стран-участниц, которая выходит за рамки краткосрочных экономических расчетов. Более того, санкционное давление лишь усилило необходимость консолидации усилий внутри Союза, что проявляется в активизации совместных проектов по развитию энергетической инфраструктуры, диверсификации экспортных маршрутов и созданию альтернативных финансовых механизмов для расчетов за энергоресурсы [1].
В фокусе энергетической интеграции ЕАЭС — различные региональные кластеры и географические макрорегионы, в первую очередь, страны Центральной Азии, пространство которых стало в последние десятилетие площадкой масштабного многополюсного геостратегического противоборства, включая целый ряд интересантов, ключевыми из числа которых выступают Россия, Китай и США (вместе с блоком «подчиненных» вашингтонскому обкому держав, постепенно утрачивающих суверенитет во внешней политике, и включая страны Европейского Союза). Это так называемый дальний внешний контур акторов политического противоборства в регионе Центральной Азии (см. рис.1), притом каждый из них активно заинтересован в укреплении собственных позиций в региональной энергетике, поскольку контроль над энергетическими ресурсами региона обеспечивает не только экономическое влияние через доступ к стратегически важным углеводородам, но и возможность проецирования политической силы на сопредельные регионы. | | |  | Рис. 1. Ареалы акторов политико-экономического противостояния в сфере международного партнерства со странами Центральной Азии в энергетической сфере и трансграничной энергетической интеграции в регионе
Источник: Составлено автором. |
Для России — это вопрос сохранения традиционной сферы влияния, сложившейся с позапрошлого столетия, для Китая — ключевой элемент инициативы «Один пояс — один путь», а для США — инструмент сдерживания как России, так и Китая, а также развития собственных рынков сбыта, международных проектов и инициатив, включая политику «контролируемого хаоса», направленную на укрепление политического влияния Запада на третьи страны через управляемую дестабилизацию внутренней политики и социально-экономических отношений.
В ближний внешний контур такого противоборства входят соседние государства, Турция в фактической связке с Азербайджаном, а также Иран, которые стремятся использовать свою географическую близость к Центральной Азии для укрепления позиций в региональной энергетике. Турция активно продвигает проекты транспортировки энергоресурсов через свою территорию, стремясь стать энергетическим хабом между Востоком и Западом. Иран же пытается преодолеть международную изоляцию через развитие транзитных коридоров и участие в региональных проектах по добыче и транспортировке углеводородов. Оба актора одновременно конкурируют с Россией за влияние в регионе и пытаются балансировать между интересами Китая и западных держав.
Кроме того, за энергетическое и общеэкономическое лидерство в регионе соперничают крупнейшие экономики и главные ресурсообеспеченные страны — прежде всего, Казахстан, а также Узбекистан (амбиции которого подкреплены сравнительной экономической мощью и богатыми трудовыми ресурсами и компетенциями), и Туркменистан (как ключевая, пусть и крайне замкнутая энергоресурсная экономика региона).
Из пяти участников ЕАЭС два государства относятся к региону Центральной Азии — это Казахстан и Кыргызстан. В регион также входит Узбекистан, который в ЕАЭС имеет статус наблюдателя. Цели участия Казахстана и Кыргызстана в энергетической интеграции в ЕАЭС в определенной мере отличаются, что обусловлено различиями в их ресурсной базе, экономическом потенциале и политических приоритетах. Цели Казахстана включают диверсификацию экспортных маршрутов для своих углеводородов, привлечение инвестиций в разработку новых месторождений и укрепление своего статуса как транзитного узла между Азией и Европой. Политически Казахстан также рассматривает участие в энергетической интеграции как инструмент усиления своей роли на международной арене через укрепление взаимодействия с Россией и Китаем. В то время как цели Кыргызстана касаются обеспечения энергетической безопасности через доступ к дешевым энергоносителям от партнеров по ЕАЭС, а также привлечения технологий и инвестиций для развития гидроэнергетики. С политической точки зрения, власти Кыргызстана уже традиционно рассматривают участие в интеграции как способ усиления своей зависимости от союзников по ЕАЭС для компенсации своей уязвимости перед внешними вызовами.
Однако два полноправных участника ЕАЭС, безусловно, не охватывают весь центральноазиатский регион, в связи с чем закономерно возникает вопрос по поводу того, насколько справедливо распространять фактор Евразийского экономического союза на энергетическую интеграцию во всем регионе? Безусловно, те государства, которые не участвуют в экономической интеграции в ЕАЭС, прямые выгоды не получают и от энергетической интеграции. В случае с Туркменистаном соответствующие решения реализуются в рамках осознанной политики по обеспечению национальной энергетической и экономический безопасности в связи с его традиционной стратегией нейтралитета и ориентацией на двусторонние договоренности с ключевыми внешними партнерами. Туркменистан, обладая значительными запасами природного газа, стремится минимизировать свою зависимость от многосторонних интеграционных платформ, чтобы сохранить контроль над экспортными маршрутами и избежать политических обязательств, которые могут ограничить его суверенитет. Такая позиция отражает не только внутренние приоритеты политического режима, но и осторожное отношение к возможному влиянию крупных региональных игроков, таких как Россия и Китай. При этом негативные эффекты от «интеграционного изоляционизма» Туркменистана, как показано, в частности, в [2, 3], все еще подлежат углубленному изучению и переоценке, в том числе в энергетической сфере, поскольку ограничение участия в многосторонних механизмах координации приводит к снижению возможности влиять на региональную повестку дня и формировать устойчивые альянсы. Туркменистан, несмотря на свои ресурсы, оказывается в уязвимом положении, так как его энергетическая политика становится заложником внешних факторов, включая колебания мировых цен на газ и давление со стороны ключевых покупателей. Кроме того, отсутствие интеграции с соседями создает риски для устойчивости энергетической инфраструктуры и усложняет диверсификацию экспортных маршрутов.
Невхождение Узбекистана в ЕАЭС обусловлено рядом факторов, среди которых одну из ключевых ролей, по всей видимости, играет негласное политическое стремление не уступать свой экономический суверенитет, причем речь идет не столько даже об опасениях в связи с нарастающим влиянием России (или токсичности в экономических отношениях с ней в условиях международных санкций), сколько о стремлении не уступать в конкуренции с Казахстаном в региональном экономическом влиянии [4, 5]. Сказанное представляет дополнительный интерес с учетом того обстоятельства, что, по мнению отдельных исследователей (например, [6]), Казахстан может рассматривать ЕАЭС как инструмент собственного регионального политико-экономического влияния в намного большей степени, чем, скажем Россия. Хотя, опять же, сама идея конкурентного ответа Узбекистана Казахстану в виде невхождения в число постоянных участников ЕАЭС представляется сомнительной, как в части объективной оценки реального потенциала такой конкуренции, так и в контексте анализа реальных возможностей укреплять собственные конкурентные преимущества через частичный региональный изоляционизм (Узбекистан остается членом СНГ и взаимодействует со странами региона на некоторых других интеграционных площадках, включая, прежде всего, Шанхайскую организацию сотрудничества, а в части экономического сотрудничества с Россией — и на площадке БРИКС, где Узбекистан имеет статус страны-партнера). «Минусы» от отказа от масштабной энергетической интеграции в ЕАЭС для Узбекистана означают ограничение доступа к совместным инвестиционным проектам в энергетической инфраструктуре и утрату возможности влиять на формирование региональных энергетических стандартов. Отказ от участия также снижает потенциал координации поставок энергоресурсов и доступа к более выгодным условиям транзита через территории стран ЕАЭС. Попытки балансировать между крупными внешними игроками, такими как Россия и Китай, без возможности использовать многосторонние механизмы для защиты своих интересов в данной связи едва ли гарантируют достижение положительного результата.
Что касается Таджикистана, то невхождение в ЕАЭС во многом может оцениваться как вынужденная ситуация: при всей противоречивости внешней, в том числе интеграционной, политики многолетнего периода правления администрации Эмомали Рахмона, Республика Таджикистан, в первую очередь, не в полной мере подходит под критерии экономической интеграции и не прошла длительный путь по согласованию и обеспечению соответствия региональным стандартам общего правового регулирования экономики и обеспечения экономической безопасности. Особо остро стоит вопрос защищенности границ от контрабанды и иных преступлений, при том, что со вступлением в ЕАЭС внешние границы государства становятся общими таможенными границами для всех участвующих стран, а также в части технических регламентов, соответствующего контроля и надзора, в том числе в энергетической сфере. В этой связи, говорить о преимуществах и/или потерях Республики Таджикистан от невключения в энергетическую интеграцию в ЕАЭС с практической точки зрения не приходится.
Однако регион Центральной Азии, включая в том числе страны, не вовлеченные напрямую в энергетическую интеграцию в ЕАЭС, безусловно, получает многочисленные косвенные выгоды от этой интеграции, в том числе нижеследующие: создание более устойчивой инфраструктуры транспортировки энергоресурсов через территорию стран ЕАЭС способствует стабильности поставок для всех участников региона. Кроме того, унификация энергетических стандартов и нормативных правил внутри ЕАЭС оказывает положительное влияние на соседние государства, которые получают широкий спектр возможностей, позволяющих адаптировать национальные подходы к соответствующим стандартам для упрощения взаимодействия с союзом. Также следует учитывать общий рост инвестиционной привлекательности региона благодаря усилению координации внутри ЕАЭС. Эти преимущества могут быть усилены за счет реального вовлечения в энергетическую интеграцию, как непосредственно через вхождение в ЕАЭС, так и через развитие межгосударственных и корпоративных энергетических партнерств, общим препятствием для которых нередко выступает фактор политической воли (а также возможного политического давления со стороны третьих стран).
Следует отметить, что по мнению ряда исследователей (например, [7, 8]), регионализация энергетического партнерства, возвышение роли международных организаций особо ярко проявляется в эру четвертого энергетического партнерства, а также активного распространения ESG-концепции как философии корпоративного стратегирования и базовой идеологии правительственных политик в сфере внутренних и международных экономических отношений. При этом, по мере роста значимости соответствующих факторов сила регионализации партнерства в обеспечении приоритетных национальных интересов в области энергетической безопасности, по всей видимости, будет также нарастать.
Для России фактор Евразийского экономического союза в энергетической интеграции со странами Центральной Азии едва ли может быть переоценен. Его влияние на национальные интересы в энергетике, экономике, внешней и даже внутренней (с точки зрения регулирования миграционных потоков) политике многогранно. Энергетическая интеграция позволяет России укреплять свое влияние в регионе за счет создания устойчивых экономических связей и обеспечения доминирующего положения в экспорте энергоресурсов, маршрутизации экспорта, а также поддержку реализации политики «мягкой силы» в регионе. Кроме того, сотрудничество в рамках ЕАЭС способствует стабилизации миграционных потоков через развитие совместных инфраструктурных проектов, что улучшает социально-экономическую ситуацию как внутри России, так и в странах-участницах.
Однако асимметрии в интересах и участии России и стран Центральной Азии в энергетической интеграции на площадке ЕАЭС потенциально нивелируют ряд преимуществ, поскольку различия в уровнях экономического развития и ресурсной базы приводят к дисбалансу выгод от сотрудничества. Страны Центральной Азии зачастую воспринимают участие в интеграции как способ получения доступа к российским технологиям и рынкам сбыта, тогда как Россия ориентируется на укрепление своего геополитического влияния, что формирует многочисленные очаги напряженности в переговорах и риски устойчивости складывающихся партнерств, тем более, усугубляемые факторами «санкционной токсичности», когда дружественные, но политически менее сильные государства фактически понуждают отказываться от выгодного политико-экономического сотрудничества с Российской Федерацией.
Необходимо также учитывать дополнительные вызовы и угрозы, ограничивающие положительное влияние фактора Евразийского экономического союза в энергетической интеграции России и стран Центральной Азии, и включающие усиление конкуренции со стороны Китая за ресурсы региона, санкционное давление на Россию со стороны стран Запада, а также внутреннюю политическую нестабильность некоторых государств Центральной Азии. Индивидуальное, а чаще комплексное влияние соответствующих факторов потенциально приводит к подрыву доверия между участниками интеграции и в целом создает различные препятствия для реализации долгосрочных стратегий в региональном энергетическом партнерстве.
Заключение. По результатам проведенного исследования может быть сделан вывод о том, что Евразийский экономический союз обладает значительным потенциалом для углубления энергетической интеграции между Россией и странами Центральной Азии. Одним из ключевых факторов является развитие совместных проектов в области возобновляемой энергетики, что соответствует современным требованиям экологической устойчивости и ESG-стандартам. Расширение транспортной инфраструктуры, в том числе диверсификация маршрутов экспорта энергоресурсов, может способствовать укреплению позиций региона на мировых рынках. Важным аспектом становится необходимость создания эффективных механизмов разрешения конфликтов внутри союза, что позволит минимизировать политические риски и обеспечить стабильность партнерства. Углубление координации между странами ЕАЭС может стать основой для формирования сбалансированной модели взаимодействия, способной противостоять глобальным вызовам. Следовательно, можно констатировать, что активизация роли ЕАЭС в энергетической сфере не только укрепит экономическую взаимозависимость стран-участниц, но и станет важным шагом к обеспечению их национальной безопасности. |
| |
|
|
|
