|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (94), 2025 | | | | ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ | | | |
| | Гусева Е. А.
профессор кафедры общественных наук
Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
доктор философских наук
Черных А. А.
ассистент кафедры общественных наук
Санкт-Петербургского государственного экономического университета
| | | | В статье рассмотрено соотношение логики, по которой функционирует экономическая система, и логики самого человека, создающего эту систему. Показано, что концепт «экономический человек» устарел, поскольку на смену ему пришел концепт «реальный человек», в котором учитываются не только рациональные причины действий человека, но также культурные и психологические. Проанализирована идеология «успеха», навязывающая человеку шаблон поведения, и ее основания. | | Ключевые слова: экономический человек, реальный человек, рациональное действие, логика экономической системы, рекламная кампания, бренд | | УДК 330; ББК 65.01 Стр: 29 - 32 |
Введение. Вопросы философии экономики рассматриваются многими отечественными исследователями [1–9], философско-экономическая проблематика разрабатывалась также рядом известных ученых XIX и XX вв. [10–17], в том числе нашими современниками [18; 19]. Однако немало аспектов данной темы все еще остаются не вполне проясненными и не до конца изученными. Соответственно, некоторые их этих аспектов представляется необходимым рассмотреть.
Наука, в частности экономическая наука, тесно связана с философией, поскольку наука как таковая зародилась в лоне философии. Зачатки протонаучных форм экономики мы видим уже у такого философа, как Аристотель [20]. Один из столпов экономической науки, К. Маркс высоко ценил Аристотеля не только как создателя логики, но и как выдающегося политэконома своего времени [16, с. 65].
Однако философия и экономика имеют не только общую историю, но и множество пересечений в современности. Так, их объединяют некоторые схожие черты.
1. И философия, и экономика тяготеют к теоретическому знанию. Философия и экономика стремятся к объяснению действительности, вскрытию сущности тех или иных процессов; простое описание реальности не удовлетворяет ни философа, ни экономиста. Методология как философии, так и экономики основывается на логическом аппарате.
2. Целью философии и экономики (шире — науки вообще) является истина. Полное познание предмета исследования, познание того, как дело обстоит на самом деле — цель как философии, так и экономической науки. Даже если ученый не ставит себе «философской» задачи познать истину, он все же стремится к ее познанию, пусть и несознательно.
Тем не менее, по распространенному мнению, философию не следует относить к наукам. Если наука изучает материальную действительность и связь явлений в этой действительности, при этом по большей части игнорируя мысли людей о мире, то философия как раз тяготеет к познанию человеческого мышления (и мышления вообще).
С конца Нового и в Новейшее время наблюдается конвергенция философии и экономики. Следствием этого стало формирование такого раздела знания, как философия экономики. Философия стремится к познанию бытия (того, что есть), а в рамках философии экономики исследователь концентрирует свое внимание именно на экономическом бытии, то есть на рассмотрении экономической жизни общества как системе, способной к самоорганизации.
Логика экономической системы и человек. Классики экономической мысли, такие как А. Смит и Д. Рикардо, считали, что хозяйственная деятельность имеет своей целью удовлетворение человеческих потребностей. Из такого представления следует, что человек, будучи субъектом хозяйственной деятельности, есть «экономический человек», который стремится к выгоде и на пути достижения своей цели использует рациональные способы обогащения.
Однако уже К. Маркс показал [16], что экономическая сфера жизни, изначально созданная человеком, впоследствии отделяется (отчуждается) от него и функционирует уже не так, как человеку это нужно для достижения выгоды или любой иной цели, а по своим собственным законам и в соответствии со своими собственными «потребностями». Таким образом, не человек, стремящийся к выгоде, определяет то, как он будет действовать, а само богатство человека, ставшее капиталом (то есть стоимостью, которая самовозрастает) определяет его образ действий. Иными словами, следование тому, что экономический человек считает для себя рациональностью, есть не его собственная рациональность, а всего лишь рациональность экономической системы, которая навязывает человеку свою логику. Принимая эту чуждую ему логику за свою собственную, человек оказывается в плену идеологии.
Экономический человек, предполагающий, что поступает рационально, вынужден осуществлять свою деятельность в рамках этой квазиразумной системы, которую он сам создал и которую сам же поддерживает своей «разумной» деятельностью. Другими словами, человек, стремясь к своей выгоде, в акте своего экономического действия каждый раз воссоздает экономическую систему, которая мешает ему в достижении изначальной цели получения выгоды и сама же использует его в достижении своей цели (увеличиваться, расширяться, подчинять). Таким образом, человеку, чтобы обратить экономику себе на пользу, необходимо понять ее логику и начать поступать вразрез с этой логикой.
Однако понятия о выгоде (личной пользе и интересе) и рациональности (разумности) длительное время казались ученым ХIХ–ХХ вв. определяющими принципами экономики, на которых строится хозяйственная деятельность людей.
В действительности, деятельность человека рациональна только в той степени, в которой он считает себя частью экономической системы, поскольку деятельность субъекта экономики разумна для нее, но скорее иррациональна для самого субъекта. Кажется, следовало бы изменить это положение дел таким образом, чтобы действия человека стали рациональны по отношению к нему самому, а по отношению ко всей системе — скорее иррациональны.
Сейчас же иррациональность поступков человека проявляется в его отношении к вещам как к самостоятельным акторам. В логике экономической системы это само собой разумеется, поскольку сама экономика не видит разницы между человеком и вещью: оба участвуют в акте купли-продажи и в процессе производства новых благ. Человек же, подчиняясь этой логике, видит смысл своей деятельности в приобретении вещей, их накоплении и способности приобретать как можно большее количество товаров; человек измеряет степень своей успешности и своей ценности (именно ценности, а не стоимости) в вещах, товарах или в их всеобщем эквиваленте, в деньгах. Другими словами, эта мнимая ценность человека определяется его успешностью как субъекта экономики.
Экономический человек и реальный человек. Кроме того, следует отметить и то, что экономический человек представляет собой идеальную модель, которая не тождественна реальному человеку. Реальный человек, конечно, стремится к рациональному действию, поскольку любой индивид нуждается в совершении рациональных поступков, чтобы не только быть «успешным» с точки зрения общественного мнения, но и чтобы иметь ресурсы для поддержания своей жизни.
Однако представление о человеке как об абсолютно рациональном субъекте экономики есть абстракция. Несмотря на то, что в основе мотивации поступков человека лежит рациональное начало (определяемое стремлением сохранить свою жизнь), все же на экономическое поведение человека оказывает влияние множество других факторов: культурные нормы, менталитет, обычаи и традиции, психологические особенности того или иного индивида и многое другое.
Концепция экономического человека хотя и объясняет, почему психически здоровый человек зачастую совершает поступки, которые предполагают продолжение его экономической деятельности как субъекта хозяйства и жизнедеятельности вообще, все же не учитывает множество других факторов, составляющих реальную мотивацию человека.
Так, предположение, что человек следует исключительно рациональным мотивам в своей деятельности, мешает прийти к пониманию, почему на субъекта экономики воздействует реклама, а также почему бренды тратят большую часть бюджета на рекламу своего продукта. Неясно, зачем крупному бизнесу тратить 20 млн рублей на рекламную кампанию (например, рекламные кампании Haval в сфере киберспорта в 2020-х гг.), если потенциальный клиент/покупатель все равно выберет тот товар, тот бренд, который окажется для него наиболее полезным и нужным.
Однако принятие того факта, что теория об экономическом человеке не отражает всей сути мотивов и действий реального человека, может помочь в понимании причин, по которым бренды не просто стремятся создать более качественный и нужный покупателю товар, но и более привлекательный для него. Например, при создании рекламных роликов бренды нередко используют прием по вызыванию ассоциаций продукта с каким-либо человеческим качеством или образом. В телевизионных рекламных роликах парфюмов аудитории не дают информации о реальных качествах духов; вместо этого бренды стремятся выстроить у своих потенциальных покупателей ассоциативную связь между собственно брендом и образом успешного мужчины или обворожительной женщины.
Причем человек, задумывающийся о приобретении парфюма, в первую очередь вспоминает те бренды, которые ему известны по рекламным кампаниям, и только после этого сравнивает их между собой на основании их потребительных стоимостей, то есть реальных качеств.
Из приведенных примеров видно, что бренды на практике исходят из того соображения, что реальный человек, то есть потенциальный клиент, принимает решение о покупке того или иного товара не только на основании качеств продукта, но даже в большей степени на основании своего восприятия бренда.
Этот факт имеет двоякую природу. С одной стороны, реальный человек делает выбор в пользу покупки товара на основании того, как он воспринимает бренд (психологический фактор). С другой стороны, — что нередко даже важнее — реальный человек совершает выбор в пользу того бренда или товара, который ему просто известен (информационный фактор); речь не о том, знает ли человек о существовании бренда, а о том, насколько он наслышан об этом бренде. Если покупатель узнает о каком-либо бренде впервые, то он вполне может испытывать по отношению к нему определенную степень недоверия. Если же покупатель наслышан о бренде, если он знаком с ним на протяжении длительного времени (пусть и не «лично»), если человек относится к бренду как к «старому знакомому», то вероятность приобретения товара этого бренда значительно повышается. И логично было бы задаться вопросом, является ли такой выбор рациональным, если единственное, что покупателю известно о бренде, рассказано ему от лица самого этого бренда о самом себе. Напрашивается ответ «нет», ведь такой выбор явно иррационален, в некоторой степени даже наивен. Тем не менее, даже в таком решении можно было бы обнаружить рациональность: человек выбирает то, что ему хоть в какой-то степени известно, вместо того, о чем он не знает ничего.
Подобное мнимое знакомство человека с товаром или брендом происходит, когда в рекламной кампании используется продакт-плейсмент. Данный вид рекламы принято считать скрытым, неявным, поскольку воздействие на человека происходит на фоне подсознания. В качестве примера можно привести российскую кинофраншизу «Ёлки». Человек наблюдает не за брендом, а за действием фильма, воспринимая рекламную по своей сути информацию параллельно с основным действием. Как итог, зритель оказывается проинформирован о существовании тех или иных брендов, что может сыграть в пользу этих брендов, когда человек решит совершить покупку того или иного товара.
Желание и вера в успех через Другого. Логика системы прививает субъекту экономики свою логику, то есть идеологию, в рамках которой человек, покорно принимающий логику системы, убеждается в возможности для себя некоего «успеха». В контексте логики системы этот успех представляет собой такую степень богатства, которая позволяет человеку иметь доступ ко всем благам цивилизации.
Однако, на самом деле реальный человек не верит в свой собственный успех. Вместо этого он частично удовлетворяет свое желание в достижении успеха, рассматривая примеры людей, которые получили доступ к той степени богатства, которая дает человеку возможность использования всех благ цивилизации. Словенский мыслитель С. Жижек называет подобные явления термином «Другой», заимствованным из психоанализа [19].
Удовлетворяясь только чужим примером успеха, реальный человек, принимающий логику системы за свою собственную логику, действует так, как если бы он искренне верил в возможность для себя такой же степени этого успеха. Таким образом, среди составляющих его экономической деятельности или поведения следует выделить следующие:
• действия и решения реального человека;
• «вера» реального человека (то есть неверие в успех);
• мнение реального человека о своей вере (то есть вера в успех).
То есть человек не верит в свой успех и в то же время верит в него, точнее, не верит, но ошибочно полагает, будто верит. Причем эти два типа веры реальный человек зачастую путает, принимая одно за другое, или точнее — принимая их за одно и то же. Неверие в успех реальный человек расценивает как неоправданное сомнение, сбивающее с толку, отклоняющее от пути к успеху, богатству; а веру — как осознание возможности, переход которой в действительность обуславливается в первую очередь усердным трудом и непреклонным стремлением человека.
Однако смешение веры и неверия друг с другом в данном случае следует считать упрощением. Разумеется, человек, участвующий в хозяйственной жизни общества, рассматривается как субъект экономики, устроенный монистически (все его мотивы, желания, побуждения так или иначе связаны между собой в рамках психики индивида). Тем не менее, феномены веры и неверия в успех следует различать, не соединяя их в одном явлении, чтобы вполне понять их сущность и вообще сущность идеологии современной экономической системы и реального человека, существующего в ее рамках.
Иными словами, реальный человек, участвующий в экономической жизни общества, и он же — человеческий индивид, обладающий психикой, есть такое существо, в процессе познания и в уже полученном знании которого есть некая раздвоенность. В данном случае, мы рассматриваем феномен веры человека в то, чего он, как предполагается, может достичь в экономической сфере.
С одной стороны, человек может занимать в системе экономики любое положение, которое предусмотрено в рамках системы. Так, если существуют крупные бизнесмены, владельцы мировых брендов, то человек, участвующий в экономической жизни общества, может занимать положение бизнесмена и владельца бренда. Наряду с этим человек может занимать любое иное положение, предусмотренное в рамках системы, однако навыки, необходимые для руководства крупным бизнесом, приобретаются, этому можно научиться, они не являются врожденными. В то же время, человек отдает себе отчет в том, что карьерный рост в XXI в. возможен, сословных ограничений на сегодняшний день значительно меньше, чем в прошлых столетиях. Отсюда следует, что человек, стремящийся к своей цели (успеху, богатству), может статья крупным бизнесменом и владельцем мирового бренда.
С другой же стороны, человек, находясь в действующей экономической системе, принимающий в ней участие как субъект экономики, видит, какое положение он занимает в системе в настоящий момент и что ему нужно, помимо навыков и стремления, для достижения желаемого положения в обществе и экономике. И здесь нередко возникает ситуация, в которой компонентов для достижения успеха просто недостаточно, причем нехватка ощущается именно в тех, которые не зависят от субъективных факторов. Соответственно, одни люди имеют реальную возможность и могут ей воспользоваться, а другие — такой возможности не имеют, даже если потенциально могли бы ей воспользоваться.
Первое, о чем мы сказали, это вера в успех. Второе же — неверие в него. Первое базируется на примере людей, которые тем или иным образом смогли воплотить веру в успех в реальный успех; то есть здесь речь идет о том, что вообще в человеческом обществе есть богатые люди, о том, что человек вообще (абстрактный человек) может быть богатым. Второе основывается на положении конкретного человека в экономической системе и его личных возможностях и перспективах; и здесь речь о том, что в обществе есть богатые люди, но все ими быть не могут, причем по объективным причинам.
И этот конкретный человек, не имеющий реальных возможностей для реализации своих навыков и талантов, не займет в экономической системе такого положения, которое соответствовало бы его способностям. Как следствие, возникает противоречие: конкретный человек отдает себе отчет в своем соответствии определенной степени богатства, но также понимает, что это соответствие лишь гипотетическое и воплощено в реальность не будет. Просто признать этот факт для конкретного человека было бы болезненно, поэтому он несознательно ищет выход из указанного противоречия.
И реальный человек находит следующий выход: понимая невозможность успеха для себя как конкретного человека, все же предполагает его возможным для себя как абстрактного человека. Основывая свой взгляд на такой казуистике, человек убеждается в том, что вообще экономическая система устроена в соответствии со справедливостью (ведь человек как таковой может быть богатым). А как система устроена конкретно — это человек как бы игнорирует (возникает некая слепая зона в мировоззрении). Другими словами, он рассматривает себя исключительно как абстрактного человека.
Заключение. Из проведенного анализа видно, что логика экономической системы (то есть ее законы) и сама эта система создаются и поддерживаются человеком, однако впоследствии приобретают власть над человеком. Кроме того, логика системы чужда человеку, она подчиняет его во благо себе, а не для человеческой пользы.
Следуя логике системы, человек претендует на то, что он как бы действует как «экономический человек», поступающий рационально. Тем не менее, эта рациональность имеет своим источником систему, то есть эта рациональность «не человеческая», а потому в отношении к самому человеку его же собственные действия имеют скорее иррациональный характер.
Реальный человек, действуя согласно логике системы, подчиняет себя идеологии, которая вынуждает его стремиться к заведомо недостижимым целям. Причем реальный человек, понимая это, пытается удовлетворить свое желание (соответствовать установкам идеологии, достичь «успеха» и богатства) посредством положительного примера «Другого» человека. Этот Другой становится для него абстрактным человеком (то есть идеей человека), с которым реальный (конкретный) человек себя ошибочно отождествляет. |
| |
|
|
|
