|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (94), 2025 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. МАКРОЭКОНОМИКА | | | |
| | Пахомова Н. В.
профессор кафедры экономической теории и истории экономической мысли экономического факультета
Санкт-Петербургского государственного университета,
доктор экономических наук,
член-корреспондент РАЕН, заслуженный работник высшей школы РФ
Автончук Г. А.
Андеррайтер СПАО «Ингосстрах» (г. Санкт-Петербург)
Поздняков Г. Е.
старший консультант ООО «Технологии Доверия — Консультирование» (г. Санкт-Петербург).
| | | | В условиях освоения инноваций и провоцируемых цифровизацией структурных сдвигов в экономике усложняется процесс принятия управленческих решений, все более значимое место, в котором занимает идентификация и оценка разнообразных рисков, включая экологические. В статье, с учетом места риска и неопределенности в современной экономической теории, раскрыты содержание и понятия экономических и экологических рисков и показана их взаимосвязь, проведена систематизация экологических рисков предприятий, исследована роль институциональной среды в ослаблении неопределенности и предотвращении реализации экологических рисков, а также сделан обзор существующих практик по их качественной и количественной оценке. | | Ключевые слова: устойчивое развитие, экологические риски предприятий, институциональная среда. | | УДК 330.15 Стр: 80 - 86 |
Введение. В условиях активного освоения инноваций четвертой промышленной революции, ускорения технологических изменений и качественных сдвигов в конфигурации мировой экономики, провоцируемых цифровизацией, происходит усложнение ранее привычных подходов к хозяйственной деятельности. Более комплексный характер приобретает и процесс принятия управленческих решений, в числе основных компонент которого возрастает значение идентификации и оценки разнообразных рисков, как факторов, способных оказать значимое влияние на результаты принимаемых в бизнесе и в обществе в целом решений. С усложнением процесса производства и поиска предпринимателями дополнительных факторов усиления конкурентных преимуществ происходит кумулятивное усложнение ресурсно-экологических проблем, вызываемых деятельностью бизнеса и функционированием экономики в целом. Эти проблемы имеют характерное свойство «накапливать» неблагоприятные эффекты, расширяя свойственные им потенциальные негативные последствия и увеличивая риски для общества во всех сферах его деятельности. Об этом, в частности, свидетельствуют оценки ежегодно выпускаемых Глобальных отчетов по рискам ВЭФ, по данным которых в течении последних нескольких лет к числу наиболее значимых рисков, входящих в первую десятку по приоритетности, относятся ресурсные, экологические и климатические риски.
В принятых с целью ослабления указанных проблем и вызываемых ими негативных последствий международных [Парижское соглашение по климату] и национальных документах [Стратегия экологической безопасности, Климатическая доктрина, Энергетическая стратегия], а также в ряде научных публикациях последних лет [1, 2, 3, 4] существенное место, причем как в предотвращении, так и в управлении и минимизации негативных последствий экологических рисков отводится модернизации институциональной среды. Её особая роль состоит в формировании рамочных условий предпринимательства, которые задают для нее как ресурсно-экологические и другие ограничения, так и стимулы для ее эффективного осуществления. Институциональная среда задаёт общие формальные и неформальные правила ведения деятельности для государства и бизнеса, благодаря которым происходит снижение неопределённости и рисков для всех участников.
Авторы статьи исходят из представления о том, что ресурсно-экологические и климатические риски становятся для предприятия экономически значимым фактором, в существенной мере вследствие включения индикаторов экологической безопасности и других параметров управления рисками в природоохранное и связанное с ним законодательство. Таким образом, изначальный процесс социализации индивидуального риска предприятий «возвращается» на уровень индивидуальных организаций через формируемую в стране институциональную среду. Что касается экспортно-ориентированного бизнеса, то для него значимы институциональные рамки не только национального, но и международного уровня.
Тема экологических рисков является актуальной для предприятий в рамках операционной процедуры риск-менеджмента для снижения потенциальных экономических издержек, выражаемых в плате за выбросы, сбросы, а также в штрафах и исках к предприятию от реализации экологического риска. Данная тема значима и для государства в качестве практической деятельности по защите экологического благополучия и здоровья граждан, а также по формированию институтов и регулированию процессов противодействия и ликвидации негативных внешних эффектов от загрязнения окружающей среды. Наряду с прямым регуляторным воздействием, направленным на предупреждение экологического ущерба, применяется и косвенное регулирование по противодействию и ликвидации ущерба, наносимого окружающей среде, что опосредованно влияет на экологическое благополучие населения. Деятельность государства по охране окружающей среды в значительной степени направлена на минимизацию экологических рисков, а именно: на снижение вероятности возникновения неблагоприятных экологических событий и потенциальной суммы ущерба для общества и населения.
Целью статьи является анализ институциональных условий и оценка их воздействия на управление экологическими рисками и ослабление неопределённости. Изучая существенные институциональные изменения последних лет в контексте снижения экологических и климатических рисков, в статье обосновывается подход к оценке их влияния на предпринимательский сектор. Логика и последовательность анализа таковы. Начинается анализ с раскрытия места, которое занимают риск и неопределенности в экономической теории и с уточнения соотношение этих понятий. Далее исследуется эволюция подходов к риску в экономической науке, показывается взаимосвязь между экологическими и экономическими рисками, изучаются их основные разновидности, а также роль институтов в снижении неопределенности и в управлении предпринимательскими рисками.
Риск и неопределённость в экономической теории. Риски и неопределённость занимают в экономической науке особое место. Детальное исследование фактора риска, как сопутствующего предпринимательской деятельности и поэтому требующего дополнительного вознаграждения, было проведено ещё в конце XIX века такими экономистами как Джон Милль, Томас Мальтус, Иоганн фон Тюнен. Они выделяли плату за риск как один из компонентов предпринимательской прибыли, что легло в основу классической теории предпринимательского риска. Предпринимательский риск, согласно классическому видению — это потенциально возможный ущерб, который предприниматель может получить вследствие сделанного им выбора.
В XX веке изменилась парадигма исследования риска. Представители неоклассического подхода и экономической теории благосостояния, включая Альфреда Маршалла и Артура Пигу стали исследовать особенности принятия решений предприятий в условиях неопределённости. Значительным вкладом в экономическую теорию риска стали исследования Фрэнка Найта, в рамках которых он разделил риски на исчисляемые, которые становятся статьей издержек предприятия, и неисчисляемые, которые обуславливают специфическую деятельность и прибыль предпринимателя. При этом он подчеркивал, что неопределенность является ключевым аспектом при разделении предпринимательского дохода на ренту (или доход по контракту) и остаточный доход [5].
Дальнейшее представление о рисках развивалось посредством практических математических расчётов и эволюции моделей оценки рисков. В середине XX века было опубликовано сразу несколько знаковых работ по оценке рисков. Так, Гарри Марковиц создаёт «портфельную теорию» и выделяет такие специфические типы рисков как систематические и несистематические. Леонард Сэвидж и Милтон Фридман разрабатывают теорию отношения к риску, а экономические явления начинают трактоваться с точки зрения склонности индивида к риску. Джон фон Нейман и Оскар Моргенштерн дают трактовку поведения индивида по отношению к риску, исходя из теории ожидаемой полезности и рационального выбора.
Как показывает уже этот краткий обзор, необходимо учитывать существенную разницу между понятиями «риск» и «неопределённость». Согласно концепции, сформулированной ещё Ф. Найтом, риск — это измеримая или детерминированная неопределённость. Ей может быть противопоставлена «подлинная, или неизмеримая неопределённость», которая не поддаётся точным оценкам. В случае, когда экономический субъект владеет достаточно обширной и достоверной информацией о том или ином явлении или процессе, вместо неопределенности речь следует вести об угрозах и возможностях [5]. В рамках представлений, сформированных уже современными исследователями, понятия риск и неопределенность можно определить с позиции субъективного или оценочного подхода. Субъективное отношение к риску связано с неблагоприятным исходом в условиях многовариантности развития, которую и отражает понятие неопределенности [6]. Это разграничение имеет важное значение при выработке механизмов управления рисками, включая экологические.
В статье, с учетом приведенных выше подходов, под риском понимаются возможные вероятностные убытки для предприятия вследствие реализации некоторого неблагоприятного события, а также недополученного в силу этого дохода. Тем самым риск для экономического субъекта можно интерпретировать через вероятность отрицательного отклонения от запланированного результата и оценку величины этих неблагоприятных отклонений. Под неопределенностью будет пониматься отсутствие или недостаток информации для выделения рисков из среды, в которой функционирует предприятие [7].
С точки зрения институционального анализа, институты, формальные и неформальные, выполняют важную задачу — они создают детерминизм там, где ранее была неопределённость. И в этом смысле институциональная теория — это научное направление, которое исследует процессы снижения неопределённости и, как следствие, повышения эффективности сфер в результате формирования тех или иных институтов. Формальные и неформальные институты устанавливают «правила», по которым регулируется деятельность соответствующей сферы. Таким образом, для экономических агентов становится более определённым будущий потенциальный итог от принятия ими тех или иных текущих решений. Рассуждая в терминах предельной полезности, при принятии решений в рамках определенной институциональной среды агент получает более детальную информацию относительно своей ожидаемой полезности, а именно, — обернется ли она возможным убытком или выгодой. Выражаясь математическим языком, в результате формирования институтов происходит перераспределение плотности вероятностей возможных событий, с учетом как позитивных, так и негативных их последствий.
Оценка потерь, вызванных реализацией экономических рисков, часто ассоциируется с финансовыми потерями. Финансовые потери экономического агента, в свою очередь, могут быть представлены и как потери вследствие реализации негативного вероятностного сценария, и как дополнительные санкции, сопутствующие этой реализации. Например, затраты по ликвидации нанесённого окружающей среде ущерба вследствие аварии танкера и разлива по поверхности воды нефти являются экономическим ущербом для самого агента, а наложенные на него вследствие этого события штрафы– это дополнительные санкции.
Институты не только детерминируют будущую неопределённость, но и во многих случаях ограничивают размер потенциального ущерба, который несёт экономический агент вследствие того или иного выбора. При этом они также выполняют функцию регулирования потенциального оппортунистического поведения хозяйствующих субъектов и играют роль своеобразной преграды для распространения последствий реализации рисков на уровень общества, т.е. своеобразного «обобществления» этих потерь.
Экологические риски. Наиболее полное описание экологических рисков, с которыми сталкивается общество, предложено в Программе ООН по окружающей среде (ЮНЕП). Данная программа включает в том числе задачи по минимизации экологических рисков, обусловленных негативными экстернальными эффектами. Однако недостатком этого документа является его «статичность», а именно отсутствие отслеживания изменений и «эволюции» рисков.
Иной подход содержится в ежегодных отчётах по рискам Всемирного экономического форума. В отчётах отражаются наиболее существенные и оказывающие, по мнению экспертного сообщества, наиболее значимое влияние риски, с которыми сталкивается общество. Так, к числу наиболее разрушительных долгосрочных рисков в 2025 году были отнесены такие риски как вооружённые конфликты, экстремальные погодные условия, геоэкономическая конфронтация, дезинформация и социальная поляризация. Согласно указанному отчёту, а также динамике его индикаторов за последние 5 лет, в число наиболее разрушительных и наиболее вероятных долгосрочных рисков продолжают входить риски экологического и климатического характера. По мнению исследователей, на данной совокупности рисков необходимо сосредоточить особое внимание в течение следующего десятилетия в силу того, что это риски, к которым человечество наименее подготовлено. Текущие краткосрочные кризисы отвлекают основное внимание и экономические ресурсы от решения долгосрочных экологических проблем, как и задач противодействия и адаптации к изменениям климата. Это может способствовать накоплению критической массы проблем в данной сфере.
В апреле 2025 года в нашей стране была утверждена долгосрочная Энергетическая стратегия Российской Федерации на период до 2050 года (далее — Стратегия), в которой также сделан акцент на ключевые климатические изменения и международную политику, проводимую в отношении природоохранной деятельности. Согласно Стратегии, к числу существенных внешних вызовов для развития топливно-энергетического комплекса страны относится рост спроса на традиционные энергетические ресурсы минимум до 2035 года на фоне недоинвестирования в проекты добычи из-за несбалансированной климатической политики в ряде стран, являющихся основными потребителями на мировом рынке углеводородов. В этом же ряду — рост конкуренции экспортеров на мировом рынке углеводородов на фоне сокращения спроса за горизонтом 2035 года. В Стратегии, откликаясь на эту проблематику, сделан стресс-прогноз по сценарию ускоренного энергетического перехода для мировой энергетики от традиционных энергетических ресурсов к возобновляемым источникам (Стратегия, Приложение 4), который (сценарий) является риском для российской экономики. В целях минимизации последствий экологических и климатических рисков, в частности, предложено учитывать климатические риски, а также изменение гидрометеорологических условий в полном жизненном цикле объектов при технико-экономическом обосновании проектов и их реализации. В этом же ряду — стимулирование научных исследований и поддержка разработки перспективных технологических решений, направленных на снижение негативного воздействия на окружающую среду, включая ресурсосберегающие, низкоуглеродные и цифровые технологии. Решение всего комплекса указанных задач должно быть зафиксировано и развито в дополнительных формальных требованиях путем создания новых институциональных механизмов и инструментов их успешной реализации, часть из которых уже формируется по инициативе государства [8]. Речь идет, в частности, о формировании международного правового регулирования в области климата, о создании условий и стимулов для реализации результатов климатических проектов, оцениваемых посредством углеродных единиц, с возможностью их обращения на углеродных рынках стран межгосударственного объединения БРИКС. Эти задачи должны получить отражение и в Плане мероприятий по реализации Стратегии путем целенаправленных усилий в области дальнейшей модернизации институтов, которые целесообразно согласовывать с международными требованиями и подходами.
При определении места экологических рисков в экономических отношениях в литературе выделяются следующие типы взаимовлияния экологических рисков и предприятий [1, 9, 10], которые также следует принимать во внимание при формировании институциональной среды:
1) деятельность предприятия является источником экологических рисков;
2) деятельность или проводимая политика предприятия создают неопределенность последствий, которые могут нести экологическую угрозу;
3) деятельность предприятия подвержена экологическим рискам из внешней среды.
С учетом перечисленных типов взаимовлияния экологических рисков и предприятий, можно заключить, что сценарии, при которых сами предприятия являются источниками риска, прямо или косвенно относятся к пунктам 1 и 2. И именно на них должно быть, прежде всего, акцентировано внимание исследований экологического риска, экологического менеджмента, а также формирующего институциональную среду регулятора. Что касается взаимоотношений, относящихся к пункту 3, то в данном сценарии предприятия не являются источниками экологического риска, а подвержены экологическому риску, обусловленному внешним воздействием. То же относится и к климатическим рискам. На подобные риски и механизмы минимизации их последствий, как уже указывалось выше, было обращено внимание в Энергетическая стратегия РФ на период до 2050 года. В последующем анализе преимущественное внимание будет уделяться экологическим рискам, которые возникают вследствие деятельности самого предприятия. При этом напомним, что с предпринимательским риском, который напрямую обусловлен деятельностью самого предприятия, связана идея измерения экологического риска через оценку финансовых потерь от его реализации.
Экологический риск, вызванный деятельностью предприятия (пп. 1 и 2), становится экономическим риском не сразу, а в процессе некоторой трансформации [1, 11]. Наиболее часто встречающимся видом трансформации возможного экологического риска в экономический риск предприятия являются штрафы за нарушение экологического законодательства, экологические налоги и сборы. Такое прямое несение ответственности предприятием за экологические последствия, возникающие в процессе его деятельности, соответствует такому широко известному экономическому инструменту как «налог Пигу».
В результате действия законодательных норм, предприятия сталкиваются с экономическими последствиями их нарушения, которые обусловлены загрязнением окружающей среды и нерациональным природопользованием. Происходит трансформация экологических рисков в экономические. Реальный экологический риск, который включает риск экономических последствий от непосредственной производственной деятельности или от влияния на неопределённость последствий, которые могут нести экологическую угрозу, может быть определён как экологический риск предприятия. Таким образом, экологический риск может выступать как риск экономической ответственности предприятия за свою деятельность перед третьими лицами.
В последнее время в научной среде всё более активно изучается способ трансформации экологического риска предприятия в экономический посредством расширения ответственности предприятия в виде ее несения заранее, ещё до продажи товара конечному потребителю, получившего наименование расширенной ответственности предприятия. Косвенным подтверждением значения этого принципа для предпринимателей является включение его анализа в издаваемую учебную литературу [12]. Данный тип трансформации ответственности стал вводиться в России с 2017 года в рамках реформы системы обращения с отходами производства и потребления, и он был распространен на утилизацию тары, упаковки и целого ряда потерявших потребительские свойства изделий. Указанный порядок расширяет сферу применения базового принципа ресурсно-экологической политики «загрязнитель платит», охватывая своим действием с учетом концепции экологического жизненного цикла продукции сферу потребления, а также отходы, образующиеся после утраты товарами и упаковкой потребительских свойств. Отметим, что в данном случае упомянутый выше налог Пигу применяется в форме экологического сбора, который устанавливается на одну тонну выпущенного товара или упаковки и определяется на основе средних сумм затрат на раздельный сбор, накопление, транспортирование, обработку и утилизацию отходов от использования товаров и удельных ежегодных затрат на создание соответствующей инфраструктуры. Первоначально уплачивать экологический сбор были обязаны производители и импортеры товаров, которые не обеспечивают самостоятельную утилизацию отходов от использования товаров. При этом перечень товаров и упаковки, отходы от использования которых подлежат утилизации, устанавливается специальным постановлением Правительством РФ. В последующем произошел перенос ответственности и затрат на утилизацию отходов от упаковки с производителей товаров в упаковке на компании, которые ее изготавливают [12].
Методы оценки экологических рисков в ходе их преобразования в экономические риски предприятия. В рамках управления рисками, помимо его определения и идентификации, существенное значение имеет оценка потенциального ущерба от реализации анализируемого риска. Как уже отмечалось выше, при исследовании экологического риска важным является процесс его трансформации в экономический риск. К числу примеров подобных экономических рисков относятся штрафы, иски и суммы ущерба, причиняемого негативным воздействием на окружающую среду. Наряду с этим, важна и оценка вероятности реализации данных рисков (например, в форме наложения штрафов на предприятие).
Количественная оценка экологических рисков в научной литературе на сегодняшний день носит довольно узконаправленный характер, связанный с оценкой внедрения тех или иных технологий, влияющих на снижение негативного влияния на окружающую среду, а также преодолением сложностей в оценке рисков, связанных с экологическими активами и оценкой их стоимости. Так, в работе [13] были предложены этапы оценки экологических рисков для вводимых в производство технологий, а также разделено понятие «влияния на окружающую среду» на непосредственное влияние на человека и опосредованное влияние на человека через влияние на экологическую ситуацию. Также было обращено внимание на такую сложность во внешней оценке экологического риска, как перманентный недостаток данных. Согласно авторам статьи, недостаток данных приводит как к возможной недооценке риска, так и к его переоценке. Поэтому исследователям в сфере оценки эффективности и влияния институтов часто приходится прибегать к дополнительной интерполяции данных, или их самостоятельному математическому преобразованию для подготовки данных к применению статистического аппарата. На значение информационной составляющей при оценке рисков обращают внимание и другие исследователи. Так, согласно Сугак Е.В., для оценки негативных изменений в окружающей среде в результате внешних, антропогенного и природного воздействий, как и для оценки любого риска, необходимо использовать наиболее полные и достаточные данные по вероятности таких событий, их возможных последствий и возможном ущербе. [14]. Значение полноценной информационной основы для оценки экологических рисков, а также категорирования однотипных рисков в качестве важного этапа риск-менеджмента, также подчеркивает и Бельская Е.Н. с соавторами, обращая внимание и на целесообразность учета связи между экологическим и социальным ущербом [15]. Заслуживает внимания и работа Дмитриева В.Г, в которой представлен подробный обзор литературы на 2014 год по основным методам оценки экологического риска и на этой основе сформирован перечень используемых специалистами подходов, который, в частности, применим на практике при оценке масштаба угроз, возникающих в арктическом макрорегионе при освоении континентального шельфа [16]. В этом контексте вызывает интерес упоминание автором относительно нового метода оценки рисков, включая экологические, на основе Байесовских сетей. Сам по себе этот метод не является сложным для применения, представляя собой оценку эффектов влияния всех переменных модели друг на друга. При этом полученная модель открыта для машинного обучения, что позволяет получать качественные оценки взаимовлияния различных факторов, что очень важно при оценке экологических рисков.
Вместе с тем, несмотря на развитие математического аппарата, используемого для оценки рисков, в литературе продолжает преобладать исследование влияния конкретных факторов на получаемые оценки рисков, например, здоровью населения из-за неблагоприятного экологического воздействия, обусловленного аварийным загрязнением окружающей среды. Это позволяет утверждать, что система риск-менеджмента за последние несколько десятилетий не претерпела существенных изменений в способах взаимодействия и в оценке экологического риска. Основное внимание и в теоретических изысканиях учёных, и на практике все еще направлено на измерение влияния конкретного фактора на конкретный риск. В современной научной литературе по оценке экологических рисков недостаточно акцентируется важность изучения влияния институциональных факторов на вероятность рисковой ситуации и на величину ущерба от реализации экологических рисков предприятий. В то же время, как уже отмечалось ранее, эволюция институциональных условий является важным фактором для оценки экологических рисков предприятий, а также для управления минимизацией рисков как в аспекте вероятности их осуществления, так и с точки зрения вызываемого этим ущерба.
Что касается институциональных исследований в области оценки рисков, то заслуживают внимания стандарты Агентства по охране окружающей среды США. На сегодняшний день насчитывается более десяти действующих стандартов по риск-менеджменту экологических рисков предприятий, выпущенных Агентством по охране окружающей среды США. К числу наиболее важных стандартов в данном ракурсе следует отнести выпущенный в 1998 году стандарт, который именуется как Рекомендации для оценки экологического риска (Guidelines for Ecological Risk Assessment). Стандарт довольно полно описывает применяемые методики риск-менеджмента: от формирования гипотезы существования экологического риска до рекомендаций по его оценке. Вместе с тем, все действующие стандарты представляют собой только набор общих рекомендаций по оценке экологических рисков, при отсутствии в них конкретных методов по их оценке. Что касается выделенного выше стандарта, то в нем делается акцент на оценку неопределённости с применением моделей стресс-тестирования. Например, при предположении, что мы ошиблись в прогнозировании вероятности возникновения ущерба или его потенциального размера. На практике это тестирование часто проводится через оценку эмпирического распределения случайной величины, например, с помощью метода Монте-Карло. Таким образом, предусматривая нейтральность и состоятельность своих оценок, мы предполагаем, что возможна неопределённость в оценках, которую необходимо оценивать дополнительно.
Австралия в июне 2006 года выпустила свою региональную инструкцию для оценки экологических рисков для тропических рек. Данная инструкция является более конкретной, предлагая уже, помимо общих систем риск-менеджмента, которые могут быть использованы в рамках предприятий, применение модели относительного риска «Relative Risk Model» (RRM) для оценки рисков в каждом конкретном кейсе. Модель относительного риска наиболее часто применяется в медицине и подразумевает оценку эффекта воздействия какого-либо фактора риска (в медицине — раздражителя, патогена и т.п.) на основе выборки, которая подвержена такому фактору, и выборки, которая практически полностью этому фактору не подвержена (контрольная группа). Экстраполяцию полученного результата предлагалось проводить путём формирования эмпирической плотности распределения величины ущерба уже с прямой рекомендацией к использованию метода Монте-Карло.
В России наиболее близкими стандартами и рекомендациями по оценке экологических рисков являются ГОСТ Р 54135–2010 «Руководство по применению организационных мер безопасности и оценки рисков. Защита экологических природных зон» и ГОСТ Р 14.09–2005 «Руководство по оценке риска в области экологического менеджмента». ГОСТ Р 54135–2010 даёт технические обширные характеристики по оценке экологического ущерба в экологических природных зонах. Данный ГОСТ содержит конкретные инструкции по измерению качества атмосферного воздуха, почвы, водоёмов, измерения качества собранных препаратов относительно нормы (метод RRM), методы последующего мониторинга и другие инструкции. Оценка рисков в данном ГОСТ-е представляет собой скорее качественную оценку рисков и инструкции по организации соответствующего риск-менеджмента для экологических природных зон. Важным для данного ГОСТ-а является использование вспомогательных графиков и диаграмм, в том числе универсальной диаграммы соотношения вероятности-ущерба, применяемой как в сфере инвестиционного риск-менеджмента, так и в актуарной деятельности. ГОСТ Р 14.09–2005 имеет значительные черты сходства с только что описанным стандартом, включая рекомендации, описание систем и их диаграммную интерпретацию. Вместе с тем, оба эти стандарта являются в определенной мере уникальными, в связи с тем, что они формализуют подходы по оценке экологического ущерба с точки зрения менеджмента и даже самих методов оценки. Эти стандарты предполагают возможность их использования не только государственными структурами в целях риск-менеджмента, но и, что особенно важно, коммерческими предприятиями. Таким образом, предприятиям предлагается выработать свой собственный подход в рамках собственного экологического риск-менеджмента, который может базироваться на указанных стандартах. Это особенно важно в связи с современной парадигмой экономики природопользования в виде смещения акцента с работы с экологическим ущербом пост-фактум к превентивной оценке такого ущерба, оценке рисков и возможной неопределённости для экологии самими организациями.
Способы оценки экологического риска. Сам процесс оценки рисков, с точки зрения риск-менеджмента является процессом как объективным, количественным, так и субъективным, качественным. С развитием математических методов и увеличением статистической выборки происходит переход от применения субъективных методов к методам, которые становятся более объективными и позволяют оценивать риск достаточно точно. Помимо оценки каких-то специальных экологических рисков, возникающих в ответ на конкретные факторы, влияющие на окружающую среду, важной задачей выступает общая оценка развития экологического риска в стране с учетом изменения институциональной среды. Как отмечалось ранее, деятельность государственных институтов по охране окружающей среды, по сути, направлена на снижение экологических рисков, прежде всего, в аспекте сокращения неопределённости. В данном контексте речь можно вести, например, о правильном разграничении прав собственности (скажем, на отходы производства и потребления, а также на упаковку), о снижении трансакционных издержек на поиск информации и о сокращении потенциального экологического ущерба, например, путём внедрения расширенной ответственности производителя и введения сборов за негативное влияние на окружающую среду. Оценить эффект от подобных изменений не является простой задачей, прежде всего, из-за отсутствия каких-либо специальных экономических метрик измерения институционального влияния, а также полных и долгих рядов статистики. Тем не менее, на практике используются следующие методы:
1) экспертные и смешанные количественные оценки, в том числе в виде специальных рейтингов;
2) альтернативные количественные/номинальные показатели на основе статистики.
Методы, основанные на экспертных и смешанных количественных оценках, как правило, сильно подвержены субъективным факторам. Классический пример — «зелёные индексы». Как и любой публичный индекс, «зелёные индексы» не могут являться объективными метриками функционирования «зелёных» институтов. В качестве примера можно привести один из самых популярных публичных индексов — Environmental Performance Index (EPI-index). Индекс рассчитывается на основе негосударственных источников информации, а также неназываемых агентств и иных исследовательских институтов. Рассматривая индекс детальнее, можно обратить внимание на отсутствие данных для оценки составляющих показателей для России после 2014 года. К этому также добавляется прекращение сбора некоторых составных элементов индекса при сохранении их значений на постоянном уровне, а также экстраполяцию некоторых показателей по неизвестной методике (как например по эмиссии углекислого газа).
В России широкую популярность имеет Национальный экологический рейтинг, оцениваемый Общероссийской общественной организацией «Зелёный патруль». Индекс основывается на доступных источниках данных, публикуемых государственными органами в разрезе регионов. Индекс формирует конкретные оценки для всех регионов России. В рамках Национального экологического рейтинга используются и субъективные оценки — факты, которые позитивно или негативно влияют на климат, водные и воздушные ресурсы, биоразнообразие и так далее. Существенным недостатком индекса является его отказ от оценки возможного позитивного или отрицательного эффекта — в индексе любая новость или факт имеют одинаковый вес в общей структуре. Например, проведение лекции о сохранении сокола-балобана в Алтайском крае зимой 2025 года имеет такой же вес, как и ущерб, принесённый жителями в связи с незаконной рубкой лиственниц. Это также создаёт существенную волатильность оценок индекса для регионов, что не позволяет прослеживать достаточно устойчивые тренды и затрудняет количественное моделирование. Отдельно стоит выделить «Зелёный рейтинг», созданный Российским экологическим оператором — узкоспециализированный рейтинг вклада субъектов России и региональных операторов в развитие системы обращения с твёрдыми коммунальными отходами (ТКО). Этот рейтинг имеет большее число количественных критериев, включая дефицит мощностей по размещению отходов, бесперебойность оказания услуг, своевременность строительства инфраструктуры по обращению с ТКО и т.д. Тем не менее индексы, как международный, так и Национальный экологический рейтинг, а также «Зелёный рейтинг» могут достаточно хорошо использоваться в качестве бенчмарков для статистических оценок в рамках сравнений стран или регионов между собой, в том числе для косвенной оценки развития институциональной среды в сфере природопользования.
Что касается количественных оценок экологического риска, то таковыми могут служить оценки на основе потенциального размера ущерба от загрязнения окружающей среды. С точки зрения публичной статистики, сложно найти подходящие количественные метрики, особенно характеризующиеся полнотой и достаточностью для проведения оценок. Кроме того, экологический ущерб обычно публикуется только для крупных свершившихся рисков, однако и в этом случае вряд ли будет дана его объективная оценка, так как подобные риски, как правило, являются крупными, а также редкими. Что же касается более стабильных рядов статистики, то они не являются в этом случае публичными. Тем не менее, косвенной оценкой размера экологического ущерба, в том числе разделённого по объектам экологических рисков, могут выступать государственные и муниципальные штрафы, накладываемые на предприятия. Такая статистика публиковалась Росприроднадзором до 2020 года, но сейчас она не находится в свободном доступе, что затрудняет количественную оценку рисков. Возможные альтернативные источники и подходы измерения рисков продолжают прорабатываться авторами.
Выводы. В статье разграничены понятия неопределённости и риска, при этом отдельно выделено понятие экологического риска, который является специфичной разновидностью предпринимательского риска. В узком смысле экологический риск — это риск ответственности предприятия в связи с реализацией экологического события, сопровождающегося негативным влиянием на окружающую среду и причинением ущерба третьим лицам. Проведённый анализ оценки влияния институциональной среды России на экологические риски позволил рассмотреть структуру экологических рисков предприятий и их место среди предпринимательских рисков, а также описать методы трансформаций экологических рисков в экономические. Показано, что значимую роль в этой трансформации, как и в сокращении неопределённости, играют институты, в том числе создаваемые и модернизируемые по инициативе государства. Как следует из проведенного анализа, существующие схемы риск-менеджмента экологических рисков, содержащиеся в научной литературе и в официальных государственных инструкциях по проведению процедуры риск-менеджмента, направлены преимущественно на оценку влияния отдельных факторов на окружающую среду и благосостояние населения. При этом недостаточно акцентируется значение модернизации институциональных условий страны, которые также играют важную роль в предотвращении реализации экологических рисков и минимизации их негативных последствий. Наряду с этим описаны существующие практики по качественной и количественной оценке экологических рисков, на базе чего сделан вывод, что для оценки экологического риска преимущественное внимание все еще уделяется составлению рейтингов, которые косвенно в той или иной степени отражают фактическое состояние регионов, работу предприятий, факты и частоту нанесения экологического ущерба. Даны рекомендации по дальнейшему улучшению риск-менеджмента предприятий, а также по возможному изменению оценок таких рейтингов и количественной оценке экологических рисков в разрезе субъектов Российской Федерации. |
| |
|
|
|
