Дуайт Эйзенхауэр

Планирование производства на основе общехозяйственного плана, как метод прямого управления своим собственным, общенародным хозяйством, есть более высокая ступень управления, чем государственное, косвенное воздействие на чужие хозяйства, регулирование государством частно-хозяйственного сектора страны.

академик АН СССР С.Г. Струмилин
О лейбористском планировании // Очерки социалистической экономики СССР. 1929–1959. М., 1959. С. 277.

В российском обществе, отмечают социологи, «растет ностальгия по временам СССР. Три четверти россиян считают советскую эпоху лучшей в истории страны» [1]. Полагаем, что ностальгия, как тоска по прошлому, не совсем точно определяет это явление, поскольку такую точку зрения наряду с людьми старшего возраста разделяет молодёжь в возрасте 18–24 года, которая не жила во времена СССР.
Но из средств массовой информации молодёжь знает, что в СССР был образ будущего, были социальная направленность экономической политики — приоритетное развитие образования, медицины, науки и культуры, гарантированная занятость — отсутствие безработицы как системного явления, долгосрочное планирование— возможность масштабных проектов (космос, энергетика, инфраструктура и др.) Плановая экономика для нее — не пережиток прошлого, а перспективная система, требующая объективного изучения и творческого развития.
С началом рыночных реформ в России шла целенаправленная критика плановой экономики. Во многом она была несправедливой. Либеральные критики искажали и искажают её, акцентируя внимание на отдельных трудностях, игнорируя очевидные преимущества, благодаря которым страна вышла в мировые лидеры. Между тем, общеизвестно, что в СССР наблюдался существенно более быстрый рост производства разных видов промышленной продукции, чем в первой экономике мира — США (таблица 1).

Таблица 1
Сравнение темпов роста промышленной продукции СССР и США

	Во сколько раз возросло производство с 1913 г. по 1966 г.		Во сколько раз производство в СССР развивалось быстрее, чем в США
	США	СССР
Электроэнергия	52	267	5
Нефть	12	26	2
Уголь (в пересчете на каменный)	0,95	18	19
Сталь	4	22,5	6
Минеральные удобрения (в у.е.)	15	403	27
Станки металлорежущие	4	110	27,5
Турбины	24	2572	107
Цемент	4	45	11
Хлопчатобумажные ткани (суровые)	1,5	3,3	2
Шерстяные ткани	0,7	3,7	5
Обувь кожаная	2,2	7,7	3,5

Источник: Страна Советов за 50 лет. Статистический сборник. М.: Статистика, 1967. С. 5.

Успешное развитие экономики СССР было обусловлено ростом производительности труда. Годовая производительность труда в промышленности увеличилась в 1967 г. по сравнению с 1913 г. более чем в 15 раз, а часовая производительность (с учетом сокращения рабочего дня) — примерно в 22 раза.
Это сравнение очень важно, поскольку в дореволюционной России производительность труда в промышленности была во много раз ниже, чем в развитых капиталистических странах. Россия действительно занимала 5 место в мире, но разрыв между 4 и 5 местом был громадный. Так, по сравнению с США производительность труда в промышленности царской России составляла примерно 11%, т.е. была ниже американской в 9 раз. К 1967 году уровень производительности труда в промышленности СССР составлял 40—50% уровня США.
В 1966 г., по сравнению с 1913 г., производительность труда выросла в целом по промышленности в 14,7 раза, в том числе в машиностроении и металлообработке— более чем в 30 раз, в химической промышленности — в 18 раз, в черной металлургии — примерно в 16 раз. По сравнению с дореволюционным периодом энерговооруженность труда промышленного рабочего выросла к 1967 г. в 22 раза, электровооруженность труда — в 36 раз.
За 50 лет Советской власти было построено и восстановлено более 40 тыс. крупных государственных промышленных предприятий. В год вводилось в строй 400–500 новых предприятий. Грузооборот всех видов транспорта увеличится в 1967 г., по сравнению с 1913 г., в 24 раза и пассажирооборот—в 13 раз. Общий объем сельскохозяйственной продукции в 1966 г. по сравнению с 1913 г. увеличился в 2,8 раза, при значительном сокращении численности работников, занятых в этой отрасли.
В высших учебных заведениях СССР к 1967 году обучалось свыше 4 млн студентов, что в 3,5 раза было больше, чем в Англии, Франции, ФРГ и Италии, вместе взятых. Очень быстрыми темпами росла численность научных работников: к 1967 году она составила 712,4 тыс. человек против 11,6 тыс. в дореволюционной России. В СССР к тому времени была сосредоточена четвертая часть всех научных работников мира [2].
Однако, несмотря на то, что в правдивости приведенных сведений нет никаких сомнений, Интернет до сих пор переполнен информацией о неэффективности плановой экономики. Эта политизированная информация фабриковалась в свое время и распространялась в оправдание рыночных реформ, которые основная масса населения не воспринимала, и она по-прежнему оказывает определяющее влияние на общественное мнение.
В вузах страны студентам преподаются курсы по экономике по известному учебнику «Economics» Пола Самуэльсона и Вильяма Нордхауса, который на Западе выдержал 18 изданий. Сколько изданий он выдержал в России, подсчитать невозможно, поскольку российские авторы, занимаясь переводами и ставя свою фамилию на обложке очередного переиздания учебников по микро- и макро-, забывают упомянуть, что они на самом деле не являются их истинными авторами.
Последний авторский учебник по экономической теории (в истории нашей страны она называлась по-разному, в то время — политической экономией) был разработан и издан в 1954 году. Работа над ним была начата в 1941 году и продолжалась 13 лет, не останавливаясь даже во время войны. Его авторы — академик К.В. Островитянов, член — корреспонденты АН СССР Л.М. Гатовский, В.Н. Старовский, Д.Т. Шепилов (руководитель авторского коллектива, который был одновременно секретарем ЦК КПСС) и другие, направляли материалы дискуссионного характера И.В. Сталину [3].
Как длительность срока, так и по сути дела соавторство Сталина в работе над учебником, свидетельствует о важности теорий обществоведческого характера. Они свидетельствуют об уровне познания общества, в котором мы живем, трудимся, защищаем его от наших «заклятых друзей». Они показывают не только суверенитет общества, но суверенитет мышления народа. Они не должны списываться даже у дружественных нам стран, например, у Китая, а тем более у англосаксов, которые враждебны нам более 300 лет.
Если бы у советских экономистов — Л.М. Гатовского и В.Н. Старовского и других был нынешний уровень мышления, они могли бы списать раздел «Монополистический капитализм» у Пола Суизи, автора учебника под названием «Monopoly Captal», весьма популярного в те годы в Америке. Но как бы ни трудна была самостоятельная работа, они ее сделали. И в этом отношении являются примером для тех наших научно-педагогических работников (НПР), которые считают, что современная Россия — часть глобального рынка, а не суверенная страна. А коли так, то можно без зазрения совести считать себя некоей частью «мировой мысли» и перепевать ее на разные лады с чужого голоса.
Эммануил Кант говорил, что понятия без представлений пусты, но и представления без понятий — слепы [4]. Понятия, весь категориальный аппарат, бездумно заимствованный из западных экономиксов-комиксов, представляет собой в современной России пустоту. В 30-летнюю эпоху глобализма, в стремлении навязать миру свое умственное и экономическое превосходство (они, видите ли — «цветущий сад, а кругом дикие джунгли») англосаксы придумали абстрактно — универсальную экономическую теорию, в которой экономика крошечной Андорры, состоящая из двух таможен, и экономика России, с ее многоотраслевым хозяйством, раскинувшемся на 11 часовых поясах — это одинаковые экономики. Именно поэтому, эта, как сейчас выяснилось, комичная теория пуста, она существует в России сама по себе, а российская экономика, которую невозможно определить в понятиях «андоррской экономики» живет сама по себе.
При этом находятся какие-то умники, даже среди преподавателей обществоведов, преподающих экономическую теорию — обществоведческую науку, которые в защиту этого ненормального положения, говорят, ну вот же нет российской математики или российской физики, поэтому и не может быть российской экономической теории...
Как можно экономическую теорию, изучающую отношения людей с различной историей, религией, традициями, менталитетом, действующих в различных условиях и т.д., ровнять с науками, изучающими камни (науки о природе) или кривые линии (физико- математические науки)? Тем не менее, увы это наследие гайдарочубайсов, еще долго будет довлеть над педагогическим корпусом в виде заполнивших университетские библиотеки учебников, проспонсированных ярым русофобом Дж. Соросом. Браво Сорос, ты знал, что делал, заполонив Россию жевательной резинкой под лейблами «микро» и «макро» экономиксов.
Конечно, Россия нуждается в своем учебнике по экономической теории, чтобы наши представления были понятны не только на уровне житейских разговоров, но и понятийного аппарата. Его задача как раз в том и состоит, чтобы видение происходящего в стране было понятно всем, несмотря на различие занятий, размеры заработной планы, удачи и неудачи, любви и неприязни друг к другу. Проблема в том, что это ух как непростое дело. Но ведь делать все равно придется и при этом важно определиться с вопросом «с чего начать»?
Пока что на уровне представлений всем стало понятно, что никакие реформы не способны прервать эволюцию страны и ее народного хозяйства, которая определяется размером территории, географическим расположением, климатической зоной, границами, соседями, демографией, менталитетом народа, его ценностной ориентацией, религиозной принадлежностью и многими другими факторами, которые не подчиняются волевым усилиям политиков и реформаторов.
После рыночных реформ в современной России не было даже плана распределения финансов, хотя программы и проекты составлялись. Потом стали планировать на год, потом на три, сейчас планируют на 5 лет. Идут попытки сверстать все проекты и программы в один общегосударственный план, но нет методики, и нет органа, куда бы стекалась управленческая информация.
Конечно, такого планирования как в СССР, в современной России не будет, там была единая общегосударственная собственность. Однако пример Китая показывает, что при наличии сильного государственного сектора планирование не только возможно, но и необходимо. До 1978 года («реформы Дэн Сяопина») плановая экономика в Китае носила жесткий директивный характер. Благодаря этому была проведена индустриализация в промышленности и коллективизация в сельском хозяйстве.
После начала строительства социалистической экономики с рыночными инструментами, связанной с развитием частного бизнеса (при этом надо отметить, что приватизации в Китае не было, частный бизнес возникал инициативным образом) планирование в государственном секторе по-прежнему носит директивный характер, а в коммерческом секторе — гибридное планирование, которое условно можно назвать индикативным, поскольку оно носит в том числе и обязательный, а не только рекомендательный характер.
Российские обозреватели зачастую преувеличивают роль частного бизнеса в экономике Китая. Достаточно взглянуть на проект «Пояс и путь». Масштабная инициатива по созданию транспортных и логистических коридоров, полностью финансируется государством. Он включает в себя, прежде всего, строительство железных дорог, портов и энергетических объектов в 140 странах мира [5]. Кроме «шелкового пути», пролегающего по суше, Китай реализует «жемчужный путь», пролегающий в морях и мировых океанах. Чтобы снизить беспокойство в недружественных странах относительно экспансии Китая, сделки совершаются от имени фирм, а не правительства.
Китай демонстрирует эффективность собственной плановой модели, совмещая жесткое планирование в стратегических отраслях и рыночные механизмы во второстепенных. Опыт Китая показывает, что плановая экономика отвечает современным реалиям и враждебным вызовам со стороны недружественных стран, обеспечивая технологический суверенитет и экономический рост. Китайские примеры демонстрируют, что модель экономики, сочетающая плановое управление с рыночными инструментами, способна обеспечить не только устойчивый рост, но и технологический суверенитет.
Пятилетние планы Китая (1950–1970-е гг.) эволюционировали к стратегическому планированию, рассчитанному на 15–20 лет. Китай смог создать конкурентную среду внутри госсектора, то есть государство позиционирует себя как драйвер внедрения инноваций. Кроме всего прочего, активная позиция правительства Китая по сокращению бедности и социального неравенства требовали планомерного централизованного распределения ресурсов. Благодаря таким программам 850 млн человек были выведены из нищеты с 1980-х гг. Опыт Китая очень важен для развивающихся стран.
В истории нашей страны был опыт планирования подобный китайскому. В годы нэпа в Советской России существовало два круга воспроизводства (терминология тех лет): командные экономические высоты, где было директивное планирование и коммерческий сектор, где было индикативное (рекомендательное) планирование. Однако такой подход, в отличие от Китая, где, повторяем, не было приватизации, способствовал формированию не производящей, а потребляющей экономики, развивающейся за счет ранее накопленных в народном хозяйстве резервов и запасов. Нэпман, получивший в аренду часть национализированной собственности не занимался ее восстановлением, не говоря уж о модернизации.
Нечто подобное мы наблюдаем в приватизированном секторе современной России, где «эффективный собственник», напоминающий прошлого нэпмана, «добивает» доставшееся «на халяву» и ни рубля не вкладывает в обновление основных производственных фондов. История с двумя танкерами с мазутом, производства 1970-годов, затонувшими в этом году в Черном море, является наглядным тому примером.
Таким образом в качестве резюмирующей части к вышесказанному можно подвести следующий итог: что же такое плановая экономика? Существует ли теория плановой экономики? Конечно, в советское время плановой экономике посвящались целые учебники. Плановая экономика, отмечалось в них — это система, при которой государство централизованно управляет производством, распределением ресурсов и ценами, минимизируя влияние рыночной неопределенности и целенаправленно воздействуя на снижение непроизводительных затрат. Но, в настоящее время, после 30-летнего преподавания экономических теорий Запада, понятийный аппарат, механизмы хозяйствования в России претерпели такие изменения, что довольно специфический текст времен социализма не будет восприниматься адекватно.
Следует очень критически подходить к текстам наших «партнеров» на Западе, описывающих плановую экономику СССР (хотя в бочке дегтя, при определенном трудолюбии и усидчивости можно будет найти ложку меда). Дело в том, что феноменальные успехи советской экономики всегда были в центре внимания западных экономистов. Достаточно сказать, что в 1960-е годы Дж. К. Гелбрейт — один из ведущих экономистов США, разработал теорию конвергенции, где описывался хозяйственный механизм, объединяющий плановую систему с частным предпринимательством. Она подверглась критике в СССР, поскольку в этот период произошел распад колониальной системы, и представлялось, что капитализм уже не сможет оправиться от глубочайшего кризиса.
Между тем, труд Гелбрейта «Новое индустриальное общество» стал вехой в мировой социально-экономической литературе и даже через 50 с лишним лет не потерял своей актуальности. «Результатом прогресса в области технологии является то, — писал Дж. К. Гелбрейт, — что происходящее снижение издержек снижает и сумму повышения заработной платы, которое планирующая система вынуждена перекладывать на общество при помощи ценового механизма. Это, в свою очередь, способствует осуществлению положительной цели роста. В рыночной системе, если не считать сельского хозяйства, выигрыш от роста производительности труда, как правило, теряется» [6].
В США существовало целое научное направление «советологов», изучающих советскую плановую систему. Конечно, целью этих ученых было не совершенствование социализма, а его разрушение. Выдвинутая ими версия, что основу советского планирования составляет «командно-административная система», была подхвачена российскими либералами и широко использовалась для дискредитации планирования в «лихие 90-е». При этом следует сказать, что сам термин «командно-административная система» представляет собой кодирование пустоты. Это просто ярлык, за которым ничего нет, отсутствует какое-либо мало-мальское описание, как работает такая экономика.
Описание советской системы планирования, в ее противопоставлении с капиталистической рыночной экономикой дал Раймон Барр, который был не только профессором Сорбонны, но и в 1976–1981 гг. занимал пост премьер-министра в период президентства Жискар д, Эстена. Его учебник выдержал более 10 изданий и представляет для нас ценность в том отношении, что плановая экономика описана в терминологии западной макроэкономики, преподаваемой в современной России.
Р. Барр не использовал вульгарную терминологию «командно-административная система», а определял плановую экономику СССР как «централизованная коллективистская экономика» [7]. Он полагал, что общенародная (или общегосударственная) собственность в СССР не позволяет частным лицам присваивать процент, ренту и дивиденды. Они аккумулируются государством на решение общенациональных проблем. В этом состоит коренное отличие социализма от капитализма. В то же время — именно это различие в присвоении превращенных форм прибавочной стоимости позволяет направлять ее на экономическое развитие путем планирования в общенациональном масштабе при социализме, и не позволяет сформировать плановую экономику при капитализме.
Советский Союз, подчеркивал Р. Барр, занимает первое место в мире по инвестированию в основные производственные фонды [7]. В среднем, в СССР вводилось в строй 400–500 новых предприятий за год [8].
История экономической мысли в России свидетельствует, что идеи планирования народного хозяйства зародились еще в дореволюционной России, при капитализме. Это, прежде всего, труды М.П. Кашкарова, Н.Х. Бунге, С.Ю. Витте и др. экономистов. М.П. Кашкаров полагал, что обширное хозяйство России, раскинувшееся на 11 часовых поясах, проходит испытание на прочность. От развала его спасает большая доля государственной собственности. Однако, она должна работать по плану, иначе самостоятельное местное творчество администрации на местах приводит к «разнобою», при котором напрасно расходуются и финансы, и материалы, и рабочая сила [9].
Н.Х. Бунге в «Загробных заметках», которые можно считать его экономическим завещанием, отмечал, что при Николае I «государство хотело сделать все само. А управлять производством и народным хозяйством в целом должны специально подготовленные и экономически образованные чиновники, для чего было реформировано образование в университетах и Царскосельском лицее, создано училище правоведения. При Александре II, наоборот, все было пущено на самотек. Полагали, что хозяйственная жизнь сама собой сложится...) Планирование, по Бунге, необходимо в России для экономической стабильности, предсказуемости действий власти [10].
С.Ю. Витте в «Конспекте лекций о народном и государственном хозяйстве, читанных его императорскому высочеству великому князю Михаилу Александровичу в 1900–1902 годах» [11], писал о том, что России нужно придерживаться неизменности экономической политики на протяжении, как минимум, десятилетия, поскольку предшествующая практика показывает, что она на различных периодах зачастую носит прямо противоположный характер, из-за чего народные силы и финансы расходуются напрасно. Нужно придерживаться национальных интересов, — писал он в работе «Национальная экономия и Фридрих Лист», — и не поддаваться на уловки западных экономических светил, дающих России вредные советы под видом хороших. Идеи Витте поддерживали профессора Н.К. Бржеский, И.И. Иванюков, А.Н. Гурьев, В.Д. Катков и другие, кто помогал С.Ю. Витте с изданием его трудов [12].
Однако реальное планирование стало осуществляться в России в годы первой мировой войны, когда были национализированы предприятия — вначале немцев, затем иностранцев, а затем, всех, кто не справлялся с оборонным заказом. Созданное тогда Особое совещание по обороне, размещавшееся в Таврическом дворце, после прихода к власти большевиков стало называться Высшим советом народного хозяйства (ВСНХ). Именно в его стенах составлялся план ГОЭЛРО, создание на его основе основных органов плановой экономики Советской России — Госснаба и Госплана [13].
Теоретические аспекты функционирования планового хозяйственного механизма следует рассмотреть на историческом примере России — СССР, поскольку только в России, как стране впервые в мире создавшей плановую систему хозяйства, присутствует массив документальных и литературных источников, раскрывающих теоретические и практические основы плановой экономики.
До начала экономических реформ 1929–1933 годов Госплан напоминал скорее дискуссионный клуб, чем орган директивного планирования. Формирование социалистического хозяйственного механизма, просуществовавшего до начала реформ Ельцина — Гайдара, т.е. практически до 2000-х годов, началось с реформы управления промышленными предприятиями. Были ликвидированы тресты и синдикаты, которые были образованы при новой экономической политике (нэпе) в условиях недостатка собственных оборотных средств предприятий и выполняли функции «общего котла».
Для примера можно привести трест ГОМЗА (государственных машиностроительных заводов), объединяющих в себе более 20 заводов по всей стране. Если какой-то завод не получал заказ на производство, и не мог даже выплачивать заработную плату рабочим, то из «общего котла» — треста ему перечислялись средства, чтобы не наступило банкротство. Другие заводы перечисляли в это время основную часть прибыли в «общий котел». Этот механизм позволил сохранить промышленность в Советской России в условиях нэпа.
По такой же схеме в настоящее время в России функционируют «Объединенная судостроительная корпорация», «Объединенная авиастроительная корпорация» и т.д. В ходе реформы 1929 года предприятие было определено в качестве основной производственной ячейки промышленности. Каждое из них получило печать, расчетный счет в банке (ранее он был только у треста). Они были переведены на полный хозрасчет, что означало, что производственный план, промтехфинплан предприятия должны были выполнять самостоятельно, хозяйствовать за счет прибыли, получаемой от реализации произведенной продукции.
Директоров предприятий стали в это время называть «красными директорами», поскольку в отличие от дореволюционных директоров над ними не было хозяев. В экономическом смысле степень свободы руководителей советских предприятий была гораздо выше, чем у капиталистических менеджеров, в деятельность которых может вмешаться даже жена хозяина. Менее всего к директору советского предприятия подходило определение, что он «послушный винтик в каком-то громадном и страшном механизме», функционирующем вне его воли, как описывали социалистический хозяйственный механизм, либеральные писатели.
Далее, в 1930 году была проведена кредитная реформа. Коммерческий кредит был по сути дела ликвидирован, поскольку возникший в условиях спекулятивного оборота, он не занимался кредитованием производства. В конкурентной борьбе банки настолько подняли выплаты по вкладам, что такой дорогой кредит оказался не под силу промышленным предприятиям. Норма рентабельности в промышленности никогда на превышает 18–20%, а банки выплачивали процент по вкладам в пределах 20–25%. В этих условиях выгоднее хранить деньги в банке, чем заниматься производством. В конечном итоге, такая экономика обречена, что, собственно, и произошло с нэпом, который никто не ликвидировал. Он «проел» себя сам.
В качестве иллюстрации нэповской экономики можно привести пример из экономики современной России. Банки с большим удовольствием кредитуют производство водки, которую можно пить 24 часа в сутки, а, следовательно, с такой же скоростью вращается кредит и банкам «капает» процент. Но ни один российский банк не желает добровольно кредитовать производство атомных реакторов, каждый из которых изготавливается за 5 лет и этим сроком определяется оборот выделенного кредита. Кредитованием авиа- и судостроительного производства занимается, в основном, специально выделенный банк — ВТБ, который по законам капиталистической конкуренции несет убытки по сравнению с коммерческими банками: «Т-банком», «Альфа банком», «Росбанком» и т.д. Его убытки покрываются государством. Государству приходится также дотировать кредитование сельскохозяйственного производства, где оборот кредита совершается один раз в год.
После реформы 1930 годов для кредитования тяжелой промышленности был создан Промбанк, для кредитования сельского хозяйства Сельхозбанк, для кредитования потребительской кооперации «Покобанк», для кредитования жилищного сектора «Жилсоцкомбанк» и другие специализированные банки. Кроме банковского кредитования было введено безвозвратное инвестирование производства из государственного бюджета, где заранее планировалось финансирование объектов по, так называемым, «титульным спискам», т.е. по особо важным объектам. Конечно, строительство капитальных объектов требует, так называемых, «длинных денег», которые совершают длительный оборот. Для их уравновешивания необходимо было создать механизм «коротких денег». Он был создан в ходе коллективизации сельского хозяйства, где с колхозниками рассчитывались произведенной продукцией, а денежное обращение носило ограниченный характер.
При этом, деньги обладают способностью по различным причинам накапливаться или, как говорили классики политической экономии, «уходить в сокровища». В определенных обстоятельствах, по причине экстремальных условий, слухов, паники и т.д. они могут появляться на потребительском рынке в самый неудобной момент. Кредитная реформа способствовала тому, что денежный оборот не испытывал дефицита, или как тогда говорили, «кредитной рестрикции», но это же обстоятельство способствовало избытку денег на потребительском рынке.
С целью изъятия «лишних» денег, следом за кредитной реформой была проведена налоговая реформа. Вместо налога на добавленную стоимость, что характерно для «торговой экономики» был введен налог с оборота. По сути дела, этот механизм препятствовал появлению на потребительском рынке денег, выделенных на развитие промышленности. Плательщиками по этому налогу были в основном промышленные предприятия. Для остальных секторов экономики основным налогом оставался налог на прибыль. Только вместо 82 видов налогов, существовавших при нэпе, был введен один дифференцированный налог.
Завершала формирование социалистического планового хозяйственного механизма тарифная реформа, проведенная в 1932–1933 годах. Она внедрила тарифно-квалификационную сетку — ЕТКС, которая просуществовала практически вплоть до настоящего времени. «Эффективный менеджмент» давно на нее покушался, но удалось им ее ликвидировать лишь под надуманным предлогом «несоответствия рыночным условиям и согласования с международной практикой». Она почти 15 лет существовала в рыночных условиях, и международная практика не предъявляла к России каких-либо претензий. Теперь же получается, что менеджмент стал выписывать себе миллионные зарплаты, а простые работники стали меньше получать за одну и ту же работу. Формирование тарифно-квалификационной сетки, при которой учитывалось редуцирование труда, что делало соизмеримым труд уборщицы и труд профессора, давало возможность работнику расти в профессиональном плане, получать за это более высокую заработную плату, было увязано с общими экономическими вопросами ценообразования.
При этом важно отметить, что реформы 1929–1933 годов, названные «советологами», а затем — либеральными экономистами, «сталинскими», отражают их крайне несправедливое, критическое отношение к И.В. Сталину, как государственному деятелю. На самом деле они были вынесены на всенародное обсуждение. Если полистать подшивки газеты «Правда» того времени, то можно убедиться, что в обсуждении реформ, приняли практически все отраслевые ведомства того времени: ВСНХ, Наркомтяжпром, профсоюзы, получившие потом название ВЦСПС, потребительская кооперация, наркомат легкой промышленности, Госбанк и коммерческие банки, и даже, артели инвалидов.
Свои проекты реформирования ведомств предлагали не только сами ведомства, но и отдельные ученые, государственные деятели, передовые рабочие. Возможно, что искренность кого-либо можно поставить под сомнение, но несомненно одно — эти проекты обсуждались в открытой печати. Они проводились в интересах большинства народа и не представляли для населения тайну, информацию, доступную лишь для избранных. В этом отношении реформы 1929–1933 годов выгодно отличаются от гайдаровской шоковой терапии, ваучерной приватизации и залоговых аукционов, тайно проведенных в условиях рыночных реформ сторонниками критиков «сталинских» реформ советского времени. Благодаря такому механизму СССР вышел на первое место в мире по капитальному строительству, без займов за рубежом.
Были построены гигантские предприятия (Магнитка, ДнепроГЭС, Сталинградский, Челябинский, Харьковский, Кировский тракторные заводы и другие. Благодаря плановой системе СССР из преимущественно аграрной страны был превращен в ведущую индустриальную державу. В ходе первой пятилетки (1928–1932) были построены 1500 крупных предприятий, в том числе: автомобильные заводы в Москве (АЗЛК) и Нижнем Новгороде (ГАЗ), Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский и Харьковский тракторные заводы. В результате выполнения второго пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР было введено в действие 4500 крупных государственных промышленных предприятий [14].
Огромную роль сыграла плановая система хозяйства в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Общегосударственное планирование и общественная собственность на средства производства сыграли определяющую роль в обеспечении Красной Армии всем необходимым. Постановлением Государственного Комитета Обороны СССР от 7 августа 1941 г. № 421 «О порядке размещения эвакуируемых предприятий» на Госплан СССР была возложена задача обеспечения эвакуации и мобилизации промышленности СССР. Наркомам предписывалось согласовывать с Госпланом СССР конечные пункты для вывозимых в тыл предприятий и организацию дублирующих производств. В течение июля-ноября 1941 года на восток страны было перебазировано более 1500 промышленных предприятий и 7,5 миллионов человек — рабочих, инженеров, техников и других специалистов. Был создан институт уполномоченных Госплана под руководством его Председателя — Н.А. Вознесенского. Располагая чрезвычайными полномочиями этот орган сыграл важную роль в наведении производственной дисциплины и ответственности конкретных лиц за невыполнение плановых показателей [15].
В 1950-е годы СССР сделал значительный скачок в развитии промышленности, сельского хозяйства, науки и других областей. Выросли масштабы и ассортимент производимой продукции. С расширением масштабов производства и распределения непрерывно возрастала сложность управления хозяйством, увеличивались потоки экономической информации и усложнялись методы ее обработки. Одновременно повышались требования к скорости и точности обработки информации во всех звеньях государственного аппарата.
Реформирование Госснаба и Госплана, произведенное в середине 1950-х годов, дало кратковременные результаты. Требовались инновационные решения на совершенно новой научно-технологической основе. Учитывая, что в условиях обобществленного хозяйства было вполне возможно внедрение в работу плановых органов комплексной автоматизированной системы управления экономикой, не было сомнений, что эффект от такой автоматизации будет гораздо выше, чем от автоматизации отдельных участков экономики, применяемой в капиталистических странах. Исходя из этого, было принято решение о внедрении в общегосударственную плановую систему АСУ на основе ЭВМ. Задача упрощалась тем, что полная комплексная автоматизация процессов управления в непрерывном режиме и реальном времени уже применялась в оборонном комплексе страны.
С начала 1950-х годов в СССР велись работы по АСУ атомных подводных лодок, в частности подлодки «Ленинский комсомол». Ее вычислительный центр в непрерывном режиме обрабатывал информацию по энергетической установке, стрельбовому комплексу, штурманско-навигационную информацию, обеспечивал радиосвязь и т.д. Параллельно велись подобного рода, но более масштабные работы в сфере противоракетной обороны. В мае-августе 1954 г. под руководством инженер-контр-адмирала А.И. Берга был запущен в эксплуатацию первый в СССР (и в мире) Вычислительный Центр (ВЦ-1 Министерства обороны, впоследствии ЦНИИ-27), вскоре ставший одним из ведущих научных центров страны. На его основе в планирование внедрялась система оптимального функционирования экономики (СОФЭ), построенная на множестве ЭВМ замкнутых в единую комплексную систему [16].
Реформа 1965 года, осуществившая переход от совнархозов — территориального управления экономикой к отраслевому управлению придала новый импульс переводу планирования на единую систему электронно-вычислительной техники (ЕС ЭВМ) Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 21 мая 1963 г. «Об улучшении руководства внедрением вычислительной техники и автоматизированных систем управления в народное хозяйство» [17] подробно регламентировало внедрение СОФЭ в народнохозяйственное планирование.
Новое руководство страной, пришедшее на смену Н.С. Хрущеву активно поддержало внедрение СОФЭ, хотя надо сказать, что в последующем, внедрение в ходе «косыгинской» реформы нового экономического показателя деятельности предприятия — прибыли, наряду с действующим с 1930-х годов — снижением себестоимости, «посадило» проектировщиков СОФЭ, программистов и математиков (с их моделями), «между двух стульев». Во вновь образованных, прежде всего для СОФЭ, Институте экономики РАН и Центральном экономико–математическом институте РАН разгорелись дискуссии, которые и вошли в компендиум нашей литературы, как СОФЭ, хотя, как мы уже показали, СОФЭ — это комплексная автоматизация планирования, а не дискуссии по экономико-математическим моделям. С 1960 по 1980 гг. количество автоматизированных систем управления в народном хозяйстве выросло более чем в 4 раза (табл. 2).

Таблица 2
Автоматизированные системы управления в народном хозяйстве (с1966 по 1980 гг.)

	Всего за 1966– 1980 гг.	В том числе 1966–1970 гг.	1971– 1975	1976– 1980
АСУ предприятиями (АСУП)	1378	151	838	389
АСУ технологическими процессами	2040	170	564	1306
АСУ территориальными организациями	1146	61	631	454
АСУ министерств и ведомств	279	19	168	92
АСОИ (автоматизированные системы обработки информации)	254	13	108	133
Число автоматизированных систем управления (АСУ)	5097	414	2309	2374

Источник: Н.Е. Кобринский, Е.З. Майминас, А.Д. Смирнов. Экономическая кибернетика. М.: Экономика, 1982. С.390.

По сути дела, СОФЭ впервые в мировой экономике решила вопрос о внедрении искусственного интеллекта в экономику, поскольку над программированием СОФЭ стали работать не только экономисты и математики, но и филологи, психологи, историки и т.д. СОФЭ породило системные исследования и кафедры экономической кибернетики, которые особенно были популярны в экономических вузах в 1970-е годы [18].
Парадокс заключался в том, что молодые ученые, занимающиеся вопросами планирования и внедрения СОФЭ в деятельность плановых органов, которые были отправлены на обучение в Австрию в Центр системного анализа (руководитель Салли Цукерман, заместитель Станислав Шаталин) вернувшись оттуда не просто отвергли идею СОФЭ, они стали идеологами рынка, утверждая, что руководство предприятий вводит в СОФЭ завышенные данные об эффективности работы предприятия.

Форма использования	Главные результаты	Важнейшие сферы применения
I. Механизация и комплексная механизация рутинных расчетов	Высвобождение работников от ручных операций и повышение качества расчетов	Области, где рутинные операции документооборота и расчетов являются массовыми и стандартными (материально-техническое снабжение, торговля, банки, учетные и кассовые операции, резервирование мест на транспорте и т.п.)
II. Интеграция обработки данных в информационно-поисковых системах, особенно в «базах данных»	Повышение качества решений благодаря лучшему информационному обеспечению (по количеству, своевременности, сопоставимости данных и т.п.) лиц, принимающих решения	Области, где управление требует обработки больших массивов разнородной информации, и прежде всего в оперативном и текущем режимах (современные крупные предприятия, энерго- и транспортные системы и т.п.
III. Решение новых, неосуществимых без ЭВМ типов задач управления и, прежде всего оптимизационных, в разовом порядке и в режиме управления	Непосредственное и принципиальное повышение качества управленческих решений за счет разработки и предварительного обора лучших альтернатив	Во всех областях, где постановка подобных задач может быть формализована и обеспечена необходимой информацией и методами решения; эффект растет с масштабом задач

Это была неправда, поскольку в СССР была система планирования «от достигнутого», и они физически не могли этого сделать. Тем не менее, когда глобалистами были применены в отношении СССР те же методы, что и в Польше, Чехословакии и других социалистических странах Восточной Европы, они сработали. Вне их влияния остались социалистические страны Азии, сохранившие плановую экономику, что косвенно доказывает, что плановая экономика в СССР потерпела крушение не по своей непригодности, а из-за влияния извне, которое опиралось на силы прозападной ориентации в российской элите. Кроме Китая и СССР плановая система была характерна для стран Восточной Европы (1945–1989). ГДР, Венгрия, Польша, Румыния, Болгария, Чехословакия и другие социалистические страны Восточной Европы применяли директивное планирование в промышленном производстве и, частично, в сельском хозяйстве. Причины отказа от плановой экономики данных стран не следует рассматривать в отрыве от политических процессов, которые в отличие от эволюции народного хозяйства подвержены быстрым изменениям.
В конце 1970–1980-х годов Запад отказался от социал-демократической модели (которая прекрасно уживалась с восточноевропейским социалистическим лагерем). Начался процесс глобализации, связанный с отказом от индустриальной модели экономики, мировой экспансией доллара, печатаемого Федеральной Резервной Системой (ФРС) США, подкупом национальных элит, требованием отказа от национального суверенитета и т.д. В качестве примера можно привести деятельность в 1980-х годах «Солидарности» в Польше, которая имеет большую диаспору в США и через которую осуществлялось финансирование «народного гнева в Польше». Глава «Солидарности» Лех Валенса впоследствии не скрывал, что политический переворот в Польше был произведен «Солидарностью» благодаря США. Ранее подобный переворот потерпел поражение в Чехословакии в начале 1970-годов. Были попытки организовать государственные перевороты в других странах народной демократии. Целенаправленное разрушение социалистического лагеря привело в конце концов к развалу его цементирующего ядра — СССР. «У Советской России два врага, которые могут ее уничтожить. Это международное капиталистическое окружение и буржуазное перерождение партии — писал в свое время В.И. Ленин [19]. Как он оказался прав!
В отличие от этих стран, социалистическая Югославия разработала собственную модель «самоуправленческого социализма» с индикативным (рекомендательным) планированием. На предприятиях существовало рабочее самоуправление, которое в конечном итоге планировало — что и в каком количестве производить, ориентируясь на рыночный спрос.
Планирование в Корейской народной демократической республике (КНДР) (1945-н/в) можно назвать полным антиподом югославской модели. Несмотря на самостоятельную идеологию («чучхэ» — опора на собственные силы) она во многом повторила плановую модель СССР, характерную для 1930–1940-х годов. В стране была проведена индустриализация в промышленности и коллективизация в сельском хозяйстве. Разработки Государственного планового комитета и пятилетнее планирование способствовали ранее отсталой стране, находящейся длительное время под санкциями Запада, войти в «ядерный клуб», реализовывать «лунную программу» создать собственный интернет и искусственный интеллект.
Куба — вторая социалистическая страна с плановой экономикой, находящаяся около 80 лет под санкциями США и их сателлитов. Островное положение и отсутствие промышленного производства до революции, не позволили Кубе продемонстрировать успехи подобные КНДР, но, тем не менее, страна сохранила суверенитет и независимость, благодаря плановой системе хозяйства.
Далее следует назвать социалистические страны Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Лаос, Камбоджа) (1945-н/в). В какой-то мере они копируют плановую модель современного Китая с планированием в условиях рыночных отношений.
Индия. С 1951 по 2017 гг. составляла пятилетние планы. В настоящее время она реализует 7-летние стратегии и 15-летнее «видение» развития народного хозяйства. С 1947 года по настоящее время Индия привержена социалистической идее с риторикой «демократического социализма». В последние годы осуществляется жесткий контроль над частными банками, отдается предпочтение государственному кредитованию и инвестированию в экономику.
Норвегия, Франция, Бельгия (1960- н/в) до сих пор осуществляют индикативное планирование: государство влияет на экономику через госсектор и стратегические программы (например, норвежская нефтегазовая отрасль).
В годы Второй мировой войны все ведущие ее участники с капиталистической экономикой: Великобритания, США, Германия, Япония и другие применяли методы мобилизационной экономики с планированием производства, рабочей силы, распределения продовольствия, топлива и других стратегических продуктов и материалов.
Особо следует отметить Францию и другие страны Западной Европы, чья экономика функционировала в рамках единого европейского военного хозяйства (1942–1945 гг.). Производственные планы для них составлялись фашисткой Германией, под них выделялось сырье, финансирование и рабочая сила. В 1943 году Морис Алле, работающий экономистом и директором различных предприятий в годы оккупации, на основе исследования этого планирования опубликовал фундаментальный труд «В поисках экономической дисциплины», которая легла в основу «Economit et Interet», за которую он впоследствии получил Нобелевскую премию [20].
Кроме рассмотренных выше, в современном мире есть страны, которые декларируют отказ от классического капитализма и следуют альтернативным моделям развития. К ним, в первую очередь, следует отнести страны образовавшиеся после развала СССР в 1990-е годы и страны, условно говоря «социалистической ориентации».
Как страны с сильным государственным капитализмом, они не отвергают рынок полностью, но активно регулируют экономику, в том числе элементами планирования, ограничивая влияние «рыночной стихии» и частного капитала: Белоруссия — «социально ориентированная рыночная экономика» с доминированием госсектора; Россия — смешанная модель с усиленным государственным контролем в ключевых отраслях (энергетика, ВПК, финансы); Иран — «исламская экономика» с запретом ростовщичества и неправедной торговли, со значительной ролью государственных корпораций; Венесуэла — несмотря на кризис, сохраняет социалистическую риторику и госрегулирование экономики; Боливия — «индейский социализм» с национализацией ресурсов и поддержкой кооперативов; Эфиопия — попытки «революционного демократизма» с доминированием правящей партии в экономике; Алжир, Ангола — сохраняют сильное государственное влияние в нефтегазовом секторе. Отдельные элементы планирования сохранили с советского времени Монголия, Казахстан, Армения, Азербайджан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения, Грузия.
Таким образом, плановая экономка привлекает большинство населения планеты тем, что она эффективна в кризисных ситуациях, что немаловажно для нестабильного мира, в котором мы живем. Она ориентирована на социальную стабильность и равенство, которое декларирует Россия, начиная с Конституции и заканчивая очередными Стратегиями 2020–2035. Планирование позволяет концентрировать ресурсы на стратегических направлениях, выстраивать очередность и приоритетность решаемых задач. Плановое хозяйство устойчиво к внешним шокам. Оно независимо от рыночных колебаний, периодически устраиваемых различного рода международными спекулянтами и игроками «на повышение/понижение». В отличие от рыночной экономики, где погоня за прибылью стимулирует совершенно ненужные красочные упаковки, плановая система ориентирована на сокращение себестоимости, и в этом отношении, она обладает качествами ресурсной рациональности и экологичности.
Наша страна стала зарастать мусором после перехода к рынку. В Советском Союзе тара и посуда использовалась многократно, упаковки были бумажные, пластиковых пакетов и бутылок не было. При плановой экономике осуществляется единая научно-техническая политика, что многократно увеличивает технологический потенциал страны. Нет необходимости приводить общеизвестные примеры с первыми атомными реакторами, ледоколами, космическими технологиями и другими достижениями, благодаря которым Россия еще котируется в современном мире. Но мы не можем назвать ни одного изобретения или же достижения, которое самостоятельно создала бы современная Россия, не опираясь на советскую инженерную научную школу. Мантра о том, что лишь предприниматель — инноватор, не работает в нашей стране.
Приведенные аргументы не преследуют цели восстановления плановой системы по образцу Советского Союза. Но что-то надо делать с рыночной анархией. СВО показала не только героизм русских людей, прежде всего русских по духу, а не по паспорту, но и проблемы с массовым производством, с производственной дисциплиной, с себестоимостью, с кредитом, с удушающим коммерческим процентом, да много еще с чем. Мирная передышка даст возможность критично осмыслить то, о чем не принято говорить в военное время.