|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (94), 2025 | | | | ТЕКУЩАЯ БИБЛИОГРАФИЯ | | | |
| | Селищев А. С.
доктор экономических наук, профессор (г. Санкт-Петербург)
| | |
Автор рецензируемой книги (название оригинала: Yan Xuetong. Leadership and the Rise of Great Powers. — Princeton university press, 2020) [1] — профессор Янь Сюэтун (阎学通, р. 1952 г.), директор Института международных исследований Университета Цинхуа, обладатель почетных титулов, званий и должностей, к мнению которого прислушивается руководство КНР. Он является разработчиком теории морального реализма (道义现实主义), объединив идеи китайских философов древности и теоретические положения теории «морального реализма», основой которой является политическая сила (政治实力), зависящая от моральных качеств правителя. По мнению автора, влияние государства на мировой арене зависит не только от военной и экономической мощи, но и от политической силы, в основе которой лежит соблюдение норм морали во внутренней и внешней политике.
Профессор Янь Сюэтун исследует условия, при которых возвышающееся государство Китай сможет превзойти мирового лидера США. Работы китайского ученого получили немало откликов, в том числе и со стороны российских ученых. Так, исследователи из Санкт-Петербургского филиала НИУ ВШЭ Светлана Валентиновна Кривохиж и Елена Дмитриевна Соболева весьма квалифицированно ознакомили отечественного читателя с сутью теории морального реализма Янь Сюэтуна [2], базирующейся на анализе текстов доциньских философов, то есть периода Восточной Чжоу (770–221 гг. до н.э.) — второй половины династии Чжоу (1046–221 гг. до н.э.), одной из уникальных: ее правители находились у власти самый длительный срок — более 800 лет. Однако если в период Западной Чжоу (1046–771 гг. до н.э.) страна была более или менее единой, то в правление Восточной Чжоу Китай распался на отдельные постоянно воюющие между собой уделы и царства. В итоге жестокого соперничества возникла первая китайская империя Цинь (221–206 гг. до н.э.), положившая конец династии Чжоу. Период Восточной Джоу уникален: в это время бронзовый век сменяется железным; рождаются и интенсивно развиваются философские школы — конфуцианство, легизм, даосизм и множество более мелких; появляются металлические деньги, постепенно получающие все более широкое распространение.
Всеобъемлющий потенциал — ключевая идея теории Янь Сюэтуна. Ключевой и исходной категорией теории профессора Янь Сюэтуна является всеобъемлющий потенциал государства (СС), который включает в себя как материальные, так и нематериальные ресурсы, а также политический потенциал (Р). Математически автор выражает это следующим образом:
СС = (М + Е + С) · Р,
где М — военные, Е — экономические, С — культурные возможности [1, c. 29–30].
При этом, политический потенциал определятся эффективностью государственного руководства, в основном зависящее от двух факторов: политического направления реформы и масштабов ее осуществления. При правильном направлении реформ величина Р возрастает, при неправильном может уменьшаться вплоть до приближения к нулю, а также к минусовым значениям. Таким образом, реформы могут привести к прогрессу государства, а могут спровоцировать и регресс.
Любопытно, что в своей докторской диссертации мы предложили весьма схожую формулу экономического роста [4, с. 10–11]:
Y = f (K, L N, t)·e,
где Y — объем национального дохода, K — капитал, L — рабочая сила, N — земельный фактор, t — фактор технического прогресса, e — эффективность стратегии государства (где 0 ≤ e ≤ 1). Здесь «е» — важнейший параметр, оценивающий оптимальность государственной стратегии экономического развития, который в случае крайней неэффективности может не только приблизиться к нулю, но и стать отрицательным [5, с. 32]. Но вернемся к рецензируемой работе.
По всеобъемлющему потенциалу (СС) профессор Янь Сюэтун разделяет государства по международному статусу на четыре группы:
• государства доминирующие;
• государства растущие;
• государства региональные;
• малые государства.
Главный интерес доминирующего государства состоит в том, чтобы сохранить свои позиции в мире. Главный интерес растущего государства заключается в увеличении своего международного влияния. Главный интерес регионального государства — сохранение господства в своем регионе, но не в завоевании мирового господства. Выживание является главным интересом малого государства. Для того, чтобы лучше уяснить природу современных событий, профессор Янь Сюэтун обращается к богатейшей древней китайской истории. Из круга вопросов, которые он затрагивает в своей книге, российского читателя, безусловно, заинтересуют прежде всего два.
Первый вопрос: почему СССР потерпел поражение в соревновании с США?
Вопрос второй: что такое китайская идеология? Какой страной является Китай: социалистической или капиталистической?
Вопрос первый: почему СССР потерпел поражение в соревновании с США? В своей работе профессор Янь Сюэтун сравнивает СССР и США — государства ХХ века нашей эры с двумя древними китайскими государствами VII века до нашей эры — враждующими царствами Чу и Цзинь. Китайская цивилизация насчитывает пять тысячелетий, обладает богатейшей культурной историей. И современный китаец, по сути, с пеленок, с детского сада, с начальной школы, непрерывно капля по капле впитывает эту историю, знакомясь со сказаниями о героях Поднебесной. Нам же, европейцам, приходится входить в курс дела самостоятельно и хотя бы в общих чертах. И в данном случае уместна русская пословица о том, что глупо приезжать в Тулу со своим самоваром, которую можно перефразировать и так: «Нелепо европейцу учить китайца иероглифам». Но что делать: для того, чтобы разобраться с поставленными вопросами придется совершить краткий экскурс в китайскую историю. На рис. 1 изображены основные династии Китая на протяжении его истории. | | |  | | Рис. 1. Схема династий в Китае [3, с. 27] |
Царства Цзинь и Чу, о которых пойдет речь, являлись главными соперниками периода династии Восточная Чжоу, сменивший собой предыдущий «серебряный век» китайской истории. К «серебряному веку» Поднебесной (или Периоду трех династий) относят династии Ся, Шан-Инь и Западную Чжоу, когда, как говорил древний поэт Ван Юйчэн (954–1001), «была чистота и правда, все люди жили в согласии и никто не верил в Будду» (буддизм начал активно проникать в Китай несколько позже — со второй половине I века н.э. при династии Восточная Хань). Уже в период Западной Чжоу сформировались основы китайской культуры, политической и социальной структуры, генеральные принципы бытия и менталитета древних китайцев, и население уже различало: «мы — т.е. хуася (китайцы)» и «они — т.е. варвары».
Если в период Западной Чжоу страна была более или менее монолитной, то при Восточной Чжоу Китай распался сначала на уделы, а потом и царства. В свою очередь, Восточная Чжоу состояла из периода Чуньцю шидай, «Вёсен и осеней» (春秋時代, 770–476 гг. до н.э.) и периода Чжаньго шидай, «Борющихся» или «Сражающихся царств» (战国时代, 475–221 гг. до н. э), как это изображено на рис. 2. | | |  | | Рис. 2. Историческое место и временная структура династии Чжоу [3, с. 50] |
В период Чуньцю земли вана Чжоу — Чжоуский домен (имя которого носила династия) постепенно утрачивали былое влияние, но еще сохраняли сакральную власть. В эти годы новые крепнущие уделы и царства образовывали коалиции, разделялись на «гегемонов» и блоки. Гегемон в строгом смысле — это не царство как таковое само по себе, а конкретный правитель сильнейшего государства, признанный таковым правителями других царств, чей статус был подтвержден чжоуским ваном. На протяжении VII-V вв. до н.э. таковыми попеременно были северные гегемоны: Ци (齐) — с 679 по 643; Сун (宋) — с 643 по 637, Цзинь (晋) — с 632 по 628, Цинь (秦) — с 624 по 621, а также южные гегемоны: Чу (楚) — с 597 по 591, У (吴) — с 495 по 473, Юэ (越国) — с 473 по 464 гг. до н.э. В период Вёсен и осеней главными соперниками были «цивилизованное» царство Цзинь, которое исторически входило в «цивилизованную» систему династии Чжоу, и «полу-варварское» царство Чу, которое в эту систему изначально не входило.
В период Чуньцю царство Цзинь одержало победу над царством Чу в знаменитой битве при Чэнпу в 632 г. до н.э. (城濮之戰). Однако через два века в 453 г. до н.э. — произошел распад самого царства Цзинь, что во многом ознаменовало окончание периода Чуньцю и начала эпохи Чжаньго. Знаменитый историк Сыма Цянь (司马迁, 135–86 гг. до н.э.) подробно описывает царство Цзинь в 39 главе своих «Исторических записок». На период Вёсен и осеней (769–476 гг. до н.э.) пришлось 384 войны, то есть по 1,3 войны ежегодно [6, с. 325]. Царство Цзинь на протяжении полутора столетий была основой социально-политической структуры периода Чуньцю, без которой, как полагали древние, китайцы превратились бы в «варваров»: и если бы не Цзинь — то полу-варварские царства Цинь и Чу превратили бы историю Китая «в нечто совсем иное» [6, 574].
Древние чжоусцы считали себя потомками древнейшей династии Ся (夏), существовавшей в 2205–1766 гг. до н.э., от чего, вероятно, сложилось само название народа «хуася» (华夏), то есть, собственно, ханьцев или китайцев (汉族). Хуася обитали вокруг реки Хуанхэ там, где она сворачивает на юг и затем — на восток и северо-восток в своем течении до Желтого моря. К «хуася» в VII–VI вв. до н.э. относили царства: 1) собственно сам Чжоуский домен, а также царства: 2) Цзинь, 3) Чжэн, 4) Вэй, 5) Цай, 6) Чань, 7) Лу, 8) Сун, 9) Ци.
Прочие же в то время не относились к «хуася». То были «варварские» царства: 10) Янь — на севере от хуася, 11) Цинь — на западе, 12) Чу — на юге, 13) Юэ — на юго-востоке, 14) У, 15) Чжу, 16) Люй, 17) Цзи, и 18) Лай — на востоке. Что касается царства Чу, то это были очень обширные владения вокруг реки Янцзы, протекающей южнее реки Хуанхэ. Народы данного региона говорили на аустрических языках, родственных, в том числе, современному вьетнамскому. Для цивилизованных хуася древности «варвары» — это были «шакалы и волки», «отличающиеся жадностью», которые, «побеждая, не уступают славы, а терпя поражение — не приходят друг другу на помощь». Царство Чу, которое ранее никогда не признавало политическую власть дома Чжоу, на протяжении периода Чуньцю постепенно приняло культуру и письменность «хуася», но все же оставались «полу-варварскими» — полуцивилизованными [7, с. 272–280]. Однако и после гибели цивилизованного царства Цзинь, полу-варварское царство Чу продолжало существовать на протяжении всего последующего периода Чжаньго.
Период Чжаньго называли также эпохой Семи сильнейших (Цисюн, 七雄). То были семь самых влиятельных царств: Чу (楚), Хань (韩), Ци (齐), Цинь (秦), Вэй (魏), Янь (燕), Чжао (赵), царство же Цзинь уже распалось. Совокупное население этих семи царств не превышало 20 млн человек. Царству Чу историк Сыма Цянь посвятил 40-ю главу своего фундаментального сочинения [8, с. 57]. В 241 г. до н.э. царство Чу было разгромлено, а затем и вовсе ликвидировано [8, с. 64]. Но было ли царство Чу таким уж полу-варварским, если в нем ускоренными темпами развивалась металлургия, появилось первое в ареале оружие из железа, процветала торговля; и это было единственное древнекитайское царство, в котором получило хождение золотая монета [9, с. 18].
В конце концов западное царство Цинь одолело поочередно всех своих соперников периода Чжаньго: в 230 г. до н.э. пало царство Чжао, в 225 г. до н.э. — царство Вэй, в 223 г. — царство Чу, в 222 г. — царство Янь и в 221 г. — погибло последнее царство Ци. Произошло объединение китайских земель и основание империи Цинь (221–206 гг. до н.э.), что тем более удивительно, ибо еще в VIII в. до н.э. царство Цинь было всего лишь небольшим уделом с радиусом примерно 50–60 км на западе Чжоу. Но, как говорится: это уже совсем другая история. По классификации профессора Янь Сюэтуна исторические метаморфозы мировых цивилизаций таковы.
Доминирующими государствами в период Вёсен и осеней в Древнем Китае были пять гегемонов: царства Ци, Цзинь, Чу, У и Юэ. В других районах мира это были Римская империя и Османская империя. В VII–IX вв. — китайская империя Тан и в XIII–XIV вв. — Монгольская империя. В XVIII веке доминирующими государствами были Франция и Британия. Во время холодной войны — США и СССР [1, с. 92–93].
Растущими государствами (чей всеобъемлющий потенциал растет до такой степени, что сокращает их разрыв с доминирующим, позволяя захватить часть власти последнего), по мнению Янь Сюэтуна, в 1870-х гг. были США, в 1950-х — СССР, в 1980-х — Япония. По-нашему мнению, это не совсем точно. Насчет США — всё верно: уже в 1895 г. США обошли по объему ВВП Британию и стали самой богатой страной мира. После второй мировой войны наступил Pax Americana.
Возражения вызывает суждение о статусе Японии. Япония была типично растущим государством в 1960–1970 годы, однако с середины 1970-х годов явно обозначился переход ею от растущего к региональному статусу. «Заслуга» в этом во многом принадлежит США, которые заставили японское правительство в 4 раза повысить курс иены, и экономика страны Восходящего солнца потеряла былую конкурентоспособность. Правда, благодаря хаосу и развалу «горбачевской перестройки», Японии удалось (и это не ее заслуга, а результат демонтажа СССР), в конце 1980-х годов стать экономической державой № 2 и оставаться таковой до 2010 г., пока ее не обошел Китай. И действительно, если в 1985 г. доля СССР в мировой экономике составляла 13–15%, то после «шокового харакири» — 2–3% у России. Если следовать логике как китайского профессора, так и нашей, то реформы в СССР-России осуществлялись с большим отрицательным значением Р. Что касается СССР, то, на наш взгляд, в 1950–1985 гг. это было растущее доминирующее государство. Китай же после финансового кризиса 2008 г. (и после того, как в 2010 г. обошел Японию по объему ВВП) стал типичным растущим государством.
Региональные государства, это, в классификации Янь Сюэтуна, страны, которые доминируют в регионах, сами при этом находясь под влиянием доминирующих государств. К таким государствам китайский профессор относит Россию, Японию, Германию, Францию, Британию, Бразилию и Австралию. Кроме того, он выделяет еще своеобразную категорию — субрегиональные государства: это Индия, Южная Африка, Саудовская Аравия и Индонезия.
Малые государства, по мнению профессора Янь Сюэтуна, это страны, которые слишком слабы, чтобы оказывать какое-либо ведущее влияние на региональном или субрегиональном уровне любой из систем. Но и это понятие, по мнению автора, относительно. Например, Канада и Австралия являются примерно равными с точки зрения абсолютной возможности. Но Канада является малым государством, так как является слабым соседом США, в то время как Австралия — региональная держава в Океании [1, с. 93].
Царства Цзинь и Чу VII века до н.э. — это США и СССР ХХ века н.э.? Как уже отмечалось, профессор Янь Сюэтун сравнивает противостояние в ХХ веке США и СССР с соперничеством в VII веке до н.э. цивилизованного царства Цзинь и полу-варварского царства Чу. Приведем, в связи с этим обширную цитату из его монографии. «Норма двойных стандартов во время холодной войны была аналогична той, которая существовала в период гегемонистского соперничества между государствами Цзинь и Чу в период Вёсен и осеней [Чуньцю], которые, как и Соединенные Штаты, и Советский Союз, были гегемонистскими, а не тираническими державами. Цзинь и Чу организовывали свои собственные союзы, поддерживали своих союзников во время войны и саботировали режимы вражеских государств. Соединенные Штаты и Советский Союз создавали многосторонние, а также двусторонние союзы и обеспечивали безопасность и экономическую помощь союзникам, но одновременно участвовали в опосредованных войнах и инициировали перевороты во вражеских государствах. Поведение Соединенных Штатов и Советского Союза, однако было намного лучше, чем у Цзинь и Чу, в том, что касалось соблюдения принципа ненападения.
Что касается поддержания мирных отношений с союзниками, Соединенные Штаты можно сравнить с Цзинь, а Советский Союз — с Чу. Сходство между Соединенными Штатами и Цзинь заключается в большем доверии к их политике по отношению к союзникам по сравнению с политикой Советского Союза и их союзниками и Чу с их союзниками. Государство Чу инициировало больше военных интервенций против союзников, чем Цзинь. Соединенные Штаты инициировали План Маршала в 1948 году, чтобы помочь своим европейским союзникам, а также учредили НАТО в 1949 году для защиты безопасности своих союзников. С тех пор они не предпринимали никаких военных интервенций против своих союзников. В результате западный лагерь сохранил относительную солидарность на протяжении всей холодной войны. Что касается стратегического доверия к союзникам, Советский Союз был намного ниже Соединенных Штатов. В 1948 году он разорвал союз с Югославией и вывел свои войска из этой страны. В 1958 году он в одностороннем порядке приостановил действие договоров о помощи с Китаем. А в 1956 и 1968 годах осуществил военную интервенцию соответственно в Венгрию и Чехословакию, две страны — участницы Варшавского договора. Эти действия не соответствуют критерию Сунь-цзы для квалифицированного гегемона, согласно которому «однажды заключив соглашения с другими, независимо от выгод и потерь, он не должен обманывать партнеров». Невыполнение Советским Союзом обещаний, данных своим союзникам, также является причиной распада Варшавского договора в 1991 году» [1, с. 226–227].
Как это можно прокомментировать? Разберемся подробно и по пунктам со всеми высказываниями китайского профессора. Прежде всего, о критерии Сунь-цзы для квалифицированного гегемона. Речь идет о древнем и всемирно известном трактате «Искусство войны» (孙子兵法), написанном, как считают большинство специалистов, не ранее середины IV в. до н.э., то есть в период Чжаньго или даже при династии Западная Хань. Древнекитайский язык этого времени относится к своему раннему классическому периоду (V–III вв. до н.э.). В тексте древнего трактата, как и в его многочисленных переводах, нам не удалось обнаружить цитату об обмане партнеров, которую приводит профессор Янь Сюэтун. Удалось лишь в первой главе отыскать высказывание: «Война — это путь обмана» (兵者，诡道也。). Впрочем, возможно, цитата, которую приводит китайский профессор взята из каких-либо комментариев к трактату древнего полководца. Но нам они, увы, не известны. Далее — по пунктам.
Во-первых, следует учитывать реальную послевоенную обстановку во второй половине 1940-х годов. В СССР за годы Великой отечественной войны были разрушены 1710 городов, более 70 тыс. сел и деревень, 6 млн зданий, 31850 промышленных предприятий [10, с. 25]. Коалицией европейских фашистских стран была практически стерта с лица земли вся территория СССР к западу от линии Ленинград — Москва — Сталинград. Людские потери СССР составили 27 млн человек.
В свою очередь, как писала «Нью-Йорк таймс» 13 октября 1945 г., число убитых американцев в этой войне составило 262 тыс. человек, а в автомобильных катастрофах США во время второй мировой войны погибло 365 тыс. человек [10, с. 28]. Американский бизнес и экономика США колоссально выиграли от войны. Так, в 1946 г. индекс физического объема промышленного производства по отношению к довоенному (1937 г. = 100) составил: в Англии — 96, Франции — 72, ФРГ — 31, Западной Европе в целом — 70, в США — 147. Если в 1937 г. удельный вес США в производстве капиталистического мира составлял 41,4%, то в 1948 г. — 56,4%. Во всех же странах Западной Европы и в Японии — он сократился [10, с. 16].
Во-вторых, «План Маршалла» отнюдь не был актом благотворительности. США воспользовались существенным ослаблением Западной Европы в своих интересах. Вашингтон никогда не отрицал политических целей «плана Маршалла». Вот как они были определены Дином Ачесоном (Dean Gooderham Acheson, 1893–1971), госсекретарем США в администрации Гарри Трумэна, одним из инициаторов создания НАТО: «Эти меры помощи в деле восстановления лишь отчасти продиктованы чисто гуманными соображениями. В соответствии с постановлением конгресса США, американское правительство проводит политику помощи в деле восстановления, преследуя при этом свои узкие политические цели» [12, с. 90].
В-третьих, советско-югославские отношения были, действительно, разорваны в связи с неспособностью обеих стран урегулировать ситуацию, складывающуюся вокруг резкого несовпадения государственных интересов. После Второй мировой войны Югославия имела многочисленные претензии (в том числе и территориальные) ко всем окружающим ее странам, которые в военное время входили в гитлеровский блок. Политическая линия Югославии определялась такими базисными установками, как приверженность марксистской идеологии и верность Советскому Союзу. В то же время, появившееся еще в годы второй мировой войны леворадикальное стремление югославов забегать вперед, воспроизводя советскую модель социализма с элементами национальной специфики, нередко вызывало трения с Москвой. Тито и его соратники, не желая во всем следовать указаниям ни с Востока, ни с Запада, пытались лавировать, рассчитывая уйти от патерналистской опеки первых и обмануть вторых. Немалую роль сыграла и личная обида Сталина: югославы в узком кругу осмелились не только критиковать политику СССР, но и выступать против неё, о чем ему стало известно. [13, 5–6]. И в данной ситуации личный фактор, безусловно, сыграл важную роль: итогом стал разрыв. Кстати, власти КНР по этому поводу полностью и безоговорочно встали на позицию СССР, объявив югославских коммунистов в ревизионизме. И эта позиция оставалась неизменной вплоть до конца 1960-х годов, до того периода, когда советско-китайские отношения были уже окончательно испорчены. Что же стало с Югославией, когда СССР был демонтирован и не способен ее защитить — известно всем.
В-четвертых, это, так называемый «феномен Хрущева»: слабый политик, он оказался и недальновидным дипломатом. Его поведение целиком и полностью вписывается в формулу Янь Сюэтуна. Именно Н.С. Хрущев сформировал своими неадекватными действиями «иррациональную величину» советского политического потенциала (Р). В частности, доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС в феврале 1956 г. привел к сумятице внутри страны, к расколу мирового коммунистического движения, и в конце концов — к разрыву с Китаем в 1958 г., который стал окончательным в ноябре 1964 г. уже при Л.И. Брежневе (речь идет о выходке маршала Р.Я. Малиновского, который нанес публичные оскорбления в адрес Мао Цзэдуна, обращаясь непосредственно к Чжоу Эньлаю). Выходка Малиновского с большой вероятностью произошла при попустительстве брежневского окружения, и Брежнев за все дальнейшие 18 лет своего правления не нашел мужества разрешить проблему и не желал посетить Китай. Правда, в последний год своей жизни он огласил-таки известное ташкентское предложение о нормализации отношений с КНР (в марте 1982 г.), кратко повторив его в Баку (в сентябре 1982 г.). Но в ноябре его уже не стало.
В-пятых, ввод советских войск в Венгрию в 1956 году также стал следствием доклада Хрущева на ХХ съезде КПСС: критика Сталина Хрущевым послужила своеобразной индульгенцией для врагов СССР. При этом роль западных спецслужб в венгерской трагедии также была немаловажной. Кстати, и в этом случае руководство КНР безоговорочно поддержало действия СССР по подавлению венгерского мятежа. Любопытную запись в 1956 г. в связи с этим оставил в своем дневнике Л. И. Брежнев, когда Чжоу Эньлай в разговоре с советским руководством смеялся над Имре Надем, который вызывал китайского посла в Будапеште и жаловался на СССР, на то, что Советы не выводят свои войска из Венгрии, и просил воздействовать на советских руководителей [14, с. 78]. В советско-китайском заявлении от 18 января 1957 г., подписанном по случаю пребывания в СССР правительственной делегации КНР во главе с премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем также было выражено полное одобрение китайской стороной советской политики в Венгрии [15].
В-шестых, кризис в Чехословакии в 1968 году. В данном случае, Китай занял резко критическую позицию: советско-китайские отношения находились в то время на самом низком уровне (до вооруженного конфликта в марте 1969 г. оставалось совсем немного). Однако и к лидерам «Пражской весны» китайское руководство относилось весьма прохладно. Достаточно вспомнить как после визита Ота Шика (1919–2004) в Китай в марте-апреле 1981 г. тот был назван «антисоциалистическим элементом» (反社会主义分子) после того, как в одном из интервью сказал, что для того, чтобы реформы действительно заработали, необходимо положить конец диктату партии над экономикой. После этого всяческое сотрудничество с ним было прекращено.
В-седьмых, причиной распада Варшавского договора стало не невыполнение СССР своих обещаний, данных союзникам, как утверждает китайский профессор, а предательская политика Горбачева, который распустил и Совет экономической взаимопомощи, активно разваливая при этом социалистическое содружество по всем направлениям.
Что касается утверждения профессора Янь Сюэтуна о том, что США никогда не предпринимали никаких действий против своих союзников, в том числе военных интервенций, то оно очень спорно. США располагали мощным экономическим потенциалом, а поэтому и большими возможностями применять не только военные инструменты (хотя и это не отвергалось), но и использовать потенциал «мягкой силы». Вся послевоенная история изобилует многочисленными примерами военных переворотов, которые организовывали США и в отношении своих союзников, то есть членов НАТО. Приведем наиболее примечательные.
Пример первый. В 1945–1947 гг. в Италии сложилась обстановка равновесия в правительстве коммунистов и социалистов, с одной стороны, и правых сил — с другой. Однако страна была оккупирована англо-американскими войсками, что и определило исход политической борьбы. В январе 1947 г. Италии была обещана американская помощь при условии устранения коммунистов и социалистов из правительства. В мае 1947 года правые силы при предварительной договоренности и негласной поддержке США устроили государственный переворот [16, c. 206].
Пример второй. 21 апреля 1967 года ударной силой военного переворота в Греции явились отборные части греческой армии, находящиеся под непосредственным командованием НАТО и, тем самым, Соединенных Штатов. США изначально удалось захватить сильные позиции в греческой армии. В военных академиях и училищах США прошел подготовку и переподготовку почти весь командный состав греческой армии.
Пример третий. В феврале 1966 года президент Франции де Голль объявил о намерении страны выйти из НАТО, что вскоре и было сделано. Летом того же года, вынашивая планы сближения с СССР, он совершил официальный визит в СССР, где был принят на самом высшем государственном уровне. В 1967 г. де Голль потребовал ликвидации привилегий доллара и критиковал «отвратительную» войну США во Вьетнаме. В ответ на это в мае 1968 г. в Париже «внезапно» начались студенческие беспорядки, переходящие во всеобщую забастовку, один из первых примеров «цветных революций» в Европе. Де Голль был вынужден уйти в отставку и беспорядки тут же прекратились [17]. О прочих районах Земного шара, где США инициировали войны и перевороты и говорить не приходится: их десятки и даже сотни.
Говоря о возвышении КНР, китайский профессор утверждает [1, с. 142], что подъем Китая превратил его в главного соперника США за мировое лидерство, и что администрация Трампа включила КНР в список первой стратегической угрозы американским интересам, и ни одно европейское государство, включая Россию, не может считаться глобальным конкурентом Соединенных Штатов.
При всем при том, Янь Сюэтун отрицает, что между США и КНР возможно состояние холодной войны, ибо, по его мнению, главной причиной холодной войны была идеология [1, с. 128–129]. «До тех пор, пока Китай осторожно избегает идеологической конкуренции с Соединенными Штатами, Америка не сможет превратить политические разногласия в основу своего стратегического соперничества. Вместо этого мир может стать свидетелем калейдоскопической конкуренции между различными идеологиями на различных международных форумах» [1, с. 251]. И здесь мы подходим ко второму вопросу, над которым ломают головы лучшие умы планеты.
Вопрос второй: что такое «китайская идеология»? Китай — страна капиталистическая или социалистическая? Можно ли однозначно ответить на эти вопросы? Какими принципами руководствуется Китай в сфере как внутренней, так и внешней политики? На это китайский профессор отвечает, что существуют, по крайней мере, четыре идеологии, конкурирующие за влияние на формирование политики (в том числе — внешней) Китая [1, с. 184–185].
Во-первых, это марксизм — официальная идеология компартии Китая. Однако, она имеет ограниченное влияние на реальную внешнюю политику, по крайней мере с 1978 г., ибо классовая борьба, являясь ядром марксизма, не может сочетаться с мирным развитием, утверждает Янь Сюэтун.
Во-вторых, экономический прагматизм — идеология, наиболее широко принятая как правительством, так и простыми людьми Китая после реформ 1978 года. При этом, «экономический прагматизм в значительной степени утвердил свою легитимность в Китае благодаря марксистскому аргументу, согласно которому, экономика является основой политической надстройки» [1, с. 185].
В-третьих, либерализм — самая популярная идеология среди китайской интеллигенции. В начале 1980-х, когда Ху Яобан (1915–1989) занимал пост Генерального секретаря партии (1980–1987), либерализм руководил реформами во всех областях, которые в основном включали имитацию американской модели. Однако, по мнению автора, либерализм уже никогда не восстановит ту же степень влияния, которая была у него в 1980-х годах, особенно после инцидента на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года (六四事件) [1, с. 186–187].
В-четвертых, традиционализм, который, хотя и не является официальной идеологией, сегодня набирает обороты среди простых китайцев, а также интеллектуалов, ученых, политиков, в том числе и китайского правительства. «Хотя традиционализм не является официальной идеологией китайского правительства, ученые согласились, что внешняя политика [и внутренняя — тоже, А.С.] должна руководствоваться китайской традиционной политической мудростью, а не какой-либо идеологией, уходящей корнями в западную культуру, включая марксизм» [1, с. 187]. Китайский ученый утверждает также, что традиционализм относится не только к конфуцианству, но скорее к сочетанию всех школ древнекитайской мысли. Приведенная ниже таблица иллюстрирует это достаточно наглядно.
На наш взгляд, никакого особого секрета относительно сути китайской идеологии не существует. Марксизм, являясь официальной китайской идеологией, определяет цель и стратегию развития страны, отвечая интересам как элиты, так и всего населения страны. Цель эта отражена во многих официальных документах. Так, в докладе на ХХ съезде КПК (16 октября 2022 г.) в качестве цели обозначено построение к столетию КНР модернизированной социалистической державы в процессе великого возрождения китайской нации. Общий стратегический план состоит из двух этапов: 1) с 2020 по 2035 г. в основном осуществить социалистическую модернизацию, ВВП на душу населения Китая достигнет уровня среднеразвитых стран. А к 2049 г. Китай будет лидировать в мире по совокупной национальной мощи и международному влиянию.
Экономический прагматизм определяет тактику развития Китая. Трудолюбивый китайский народ добивается покорения все новых высот в национальной и мировой экономике, неизменно удивляя жителей планеты все новыми крупными достижениями.
Идеология либерализма в Китае не имеет будущего, так как противоречит достижению «китайской мечты».
Традиционализм является сердцем и душой китайской нации, регулирует правила поведения китайцев как внутри страны, так и на международной арене. Китайские традиции являются сокровищем мировой цивилизации.
Таблица
Четыре основные мировоззренческие доктрины китайской цивилизации| (Л) Легизм | (К) Конфуцианство | (Д) Даосизм | (Б) Буддизм |
|---|
| Религиозность: минимальна. | Религиозность: высокая. | | Генеральная установка — совершенствованием подданных за-нимается правитель. Люди по своей природе порочны. | Генеральная установка — постоян-ное самоусовершенствование. Интересы группы, семьи — выше собственных. Люди по своей при-роде благоразумны и добродетельны. | Генеральная установка — достижение просветления и душевного благополучия. Познать Дао и слиться с ним. Пороки общества заключаются в уклонении от Дао. Правитель относится к народу, как к детям, заботится о народе. Но народ правителю ничего не должен. | Генеральная установка — высшая цен-ность небытия. Нирвана. Материальный успех ничтожен. | | Поддержание социаль-ного порядка. Все беспрекословно подчиняются закону при деспотичной власти правителя. Круго-вая порука. | Поддержание социального порядка. Организованность и дисциплина, осно-ванная не на покорности, а на чувстве долга. Основа общества — семья. Китай — поднебесная в окружении варваров («китаецен-тризм»). | Поддержание социального порядка. Естественность: каждый должен быть самим собой и с осторожностью относиться к миру; готовность к отражению опасностей. Ценности соци-альных групп вторичны: у каждого свой путь. | Поддержание социального порядка. В центре индивид, но не как свободная личность, а как обособленный человек, занятый мыслями о собствен-ном спасении, а также — спасении своей общины, семьи. | | Организация обще-ственных отношений. Почитаются земледельцы и воины. Все люди обладают равными возможно-стями. Тупой и невежественный народ — великая сила государства. | Организация обще-ственных отношений. В целом мобильное общество. Культ знаний. Система государственных экза-менов позволяет талантливому человеку занять высокое социальное положе-ние. | Организация общественных отношений. Большая часть народа пребывает в невеже-ственном состоянии: так легче управлять. Просветления достигают лишь немногие истинные даосы. Социальная стратификация отсутствует. | Организация общественных отношений. Касто-вость. Минимальная социальная мобильность. | | Индивид зачастую несет ответственность за членов своей семьи, рода, общины. | | Духовные ценности. Культ общественной стабильности и порядка, которые базируются на законе, подменяю-щим собой традиции морали и культуры. Духовные ценности ничтожны. | Духовные ценно-сти. Общественная стабильность и порядок, которые базируются на следовании ритуалам, прави-лам и традициям. Высокий статус духовных ценностей. | Духовные ценности. Общество — источник заблуждений и неупорядоченности. Духовные ценности выдуманы для управления людьми. Но это — неизбежное зло. Основа жизни — постижение Дао. | Духовные ценности. Суетность и ничтожное значение общественной жизни. Стремление достигнуть нирва-ны. | | Политическая активность. Слабая политическая и социальная активность населения. | Политическая активность Слабая политическая, но сильная социальная актив-ность. Политикой занимается ограниченное меньшинство населения. | Политическая актив-ность Недеяние (у-вэй): достижение результата через отказ от противоестественных действий. Об-щество состоит из однородного народа и правителя, между которыми нет посредников. Политиче-ская и социальная активность — минимальны. | Политическая активность Безразличие ин-дивида к власти, к администрации, к государству. Политикой занимается ограниченное меньшин-ство населения. |
Источник: [3, с. 211–212].
Вместо заключения обратимся к двум сказкам: китайской и русской. В детстве моей любимой китайской была сказка «Упорный Юн Су» (в интернете размещен мультипликационный фильм). В ней говорится о том, как мальчик из бедной семьи устроился к богачу на работу без оплаты труда. В качестве вознаграждения он получил дозволение присутствовать на уроках детей богача. По ночам, при свете луны, мальчик упорно учился, став через годы блестящим ученым и влиятельным чиновником. В русской сказке Иванушка-дурачок сделал блестящую карьеру, обладая добрым сердцем и помогая людям, будучи при этом от природы сообразительным малым. Не в этом ли кроются особенности души китайского и русского народов и основы их добрососедства? |
| |
|
|
|
