|
| | | | Проблемы современной экономики, N 3 (95), 2025 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. МАКРОЭКОНОМИКА | | | |
| | Хасанова А. Ш.
профессор кафедры политической экономии и истории экономической науки
Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова (г. Москва),
доктор экономических наук
Гамарник И. А.
магистрант Высшей инженерной школы «Новые материалы и технологии»,
специалист кафедры государственных и муниципальных финансов
Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова (г. Москва)
| | | | В статье рассматривается формирование концепции «человека экологического» в России. На основе данных Росстата, выявлены ключевые детерминанты экологического поведения, влияющие на структуру и динамику бюджетов домохозяйств. Установлены поведенческие различия между молодежью и старшим поколением. Результаты демонстрируют трансформацию финансовых стратегий под влиянием экологического сознания, что требует адаптации государственных и бизнес-практик. | | Ключевые слова: человек экологический, экологическое сознание, персональные финансы, поведенческие модели потребителей, структура бюджета домохозяйства, экоповедение | | УДК 330.341; ББК 65.013 Стр: 37 - 41 |
В условиях нарастающего внимания к вопросам устойчивого развития и экологизации различных сфер общественной жизни особую актуальность приобретает исследование феномена «человека экологического» как новой социокультурной парадигмы российского общества. Формирование экологической идентичности, изменение системы ценностей и трансформация поведенческих моделей населения оказывают значительное влияние не только на отношение к окружающей среде, но и на экономическое поведение индивидов, в частности на практики управления персональными финансами. Постепенно появляются активные группы населения, которые готовы к заботе об окружающей среде, такие группы называют проэкологическими. Происходит изменение паттерна поведения потребителей, что способно повлиять на структуру спроса. Изменение структуры спроса отражается в первую очередь на предприятиях, производящих и реализующих товары массового потребления. Целью статьи является выявление концептуальных оснований формирования «человека экологического» в российском социуме и оценка влияния экологически ориентированных поведенческих моделей на структуру и динамику персональных финансов домохозяйств. Соответственно основными задачами, стоящими перед авторами статьи, стали следующие:
• изучение понятия «человек экологический»;
• рассмотрение практики защиты окружающей среды человека экологического;
• исследование возможности укоренения «человека экологического» как доминирующей модели потребительского поведения;
• анализ финансовых последствий и предпосылок экологических практик в России
Формирование «человека экологического» как субъекта, интегрирующего экологические ценности в повседневные практики, приобретает особую значимость в контексте глобальных вызовов устойчивого развития и национальных приоритетов России, закрепленных в проектах «Экология» и «Жилье и городская среда». Рост антропогенной нагрузки, усиление климатической повестки и санкционные ограничения актуализируют необходимость перехода к ресурсосберегающим моделям потребления, что отражается на структуре персональных финансов домохозяйств. Несмотря на растущий интерес к экоповедению в российской науке, остаются недостаточно изученными механизмы трансформации экосознания в финансовые стратегии.
Первой научной работой в истории отечественной литературы, в которой были сформулированы основные принципы перехода системы государственного управления России к модели «человека экологического» была статья Н.Ф. Газизуллина в соавторстве с И.З. Гафиятовым, Ю.К. Максимовым, Г.М. Маннаповым «Человек экологический: к вопросу о новой методологии государственного управления развитием России», опубликованная в 1-м номере 2002 года журнала «Проблемы современной экономики» [14].
Теоретической основой исследования являются также работы С.В. Смирнова [11], Д.Р. Лебедевой [7], Е.А. Ильиной [5], Д.З. Ахметовой [1], И.В. Лавыгиной [6].
Первостепенно необходимо изучить вопрос понятия «человек экологический». В первую очередь, данная концепция опирается на отношение к человеку, способному осознавать масштабы экологических угроз, находить пути разрешения, проектировать модели рационального взаимодействия общества и природы. Такой концепт появился как ответ на постановку социоприродной проблематики в рамках Стокгольмской конференции ООН [10]. Как итог была сформулирована стратегия устойчивого развития современной цивилизации в 1992 году. В целом, проблема экологической ответственности является сравнительно молодой проблемой. Тем не менее, мировоззрение человека экологического предвидел еще В.И. Вернадский в свете понимания ноосферы. Под ноосферой понимается этап развития биосферы, на котором деятельность человека, вооруженного научно-технической мыслью и воплощенная в социально-организованную трудовую деятельность, превращается в определяющий фактор ее эволюции. Однако проблема ноосферного подхода заключается в том, что данный подход зачастую интерпретировался как подчинение природы. В современных условиях, как таковое, подчинение природы не отвечает запросу на заботу об окружающей среде. В качестве решения проблемы предлагается биоинтеллектосферный подход. Биоинтеллектосфера является этапом развития биосферы, на котором деятельность человека будет направлена на сохранение и поддержание условий, необходимых для оптимального существования жизни — геопланетарного фактора, являющегося исходной предпосылкой возникновения и существования человечества [10]. То есть происходит замещение подчинения природы кооперацией с ней. Стартовая точка становления потребителя человеком экологическим — антропоцентричное обоснование экологических практик [7]. Рассмотрим модель человека экологического с точки зрения западных исследователей. Они включают в это понятие ряд сфер жизни с их отдельными параметрами, такими как стиль жилья, семейные модели, стиль питания, стиль работы [1]. Образ жизни как система взаимоотношений человека с окружающей средой на микроуровне связан с жизненным циклом и условиями жизни на макроуровне: от утренней гигиены до внешнего вида, питания, мобильности и трудовой жизни. Такой подход помогает разработать многопрофильный взгляд на человека, обусловленный его образом жизни. Фактически сегодня формируется проект по созданию человека экологического, что означает неизбежное наступление нового этапа эволюции потребителя. Для того, чтобы удовлетворять спрос, а шире — потребности человека экологического организациям необходимо понимать направления его воспитания, формирования. | | |  | | Рис. 1. Преемственная система формирования «человека экологического». Источник: [1] |
На рис. 1 представлены поэтапно реализуемые сегменты преемственной системы профилактики и предупреждения нарушений здоровья у детей в рамках формирования человека экологического. Важно отметить, что в рамках данной схемы основной целью процесса выставляется формирование у ребенка самосознания, самостоятельности и здоровья. Забота сначала о своем здоровье, а затем о «здоровье» планеты.
Рассмотрим факторы, которые формируют потребительское поведение человека экологического в целом. Мы уже приводили понимание западных ученых о человеке экологическом. Теперь необходимо резюмировать полученные знания для выработки собственного понимания о факторах потребления человека экологического. Факторы делятся на четыре основные группы. Речь идет о заботе о здоровье, стремлению к устойчивости и этичности производства и о желании внести вклад в сохранение природных ресурсов, то есть об экологической ответственности потребителя.
В первую очередь, человек экологический стремится к покупке экологичных товаров. Это могут быть органические продукты питания, одежда из натуральных материалов, бытовая химия без вредных химических соединений, упаковка из перерабатываемых материалов и многие другие товары. Во-вторых, выбор человека экологического склоняется к устойчивым брендам. Он склонен выбирать компании, которые открыто декларируют свою приверженность принципам устойчивого развития. В данной ситуации под устойчивым развитием будет пониматься использование возобновляемых источников энергии, как часть экологической ответственности бизнеса, а также сокращение углеродного следа, участие в программах, направленных на защиту природы, например, высадку леса или уборку мусора в общественных пространствах. Также человек экологический обращает внимание и на место производства товара, он стремится к поддержке местных производителей. Данная тенденция заслуживает отдельной статьи, так как в целом противоречит глобализации и глобальному рынку, но, с другой стороны, им же и поддерживается. В-третьих, человек экологический стремится к минимизации отходов. Происходит отказ от одноразовой продукции с переходом к потреблению многоразовых вариантов. Например, человек экологический может использовать тканевые сумки вместо пластиковых пакетов, многоразовые бутылки для воды вместо пластиковых бутылок, а также отдавать предпочтение товарам с минимальной упаковкой.
Важным и заключительным фактором, отличающим данный потребительский паттерн поведения, является высокая степень осведомленности о влиянии собственных покупок на окружающую среду. Человек экологический активно интересуется составом продуктов, методами их производства и стремится делать осознанный выбор, основываясь на этих данных. Человек экологический часто участвует в различных проектах и движениях, направленных на защиту природы, переработку отходов, озеленение городов. Соответственно, он более вероятно купит продукцию бренда, который поддерживает подобную активность. Действительно, потребительские предпочтения человека экологического отражают его мировоззрение и ценности, направленные на поддержание устойчивого образа жизни и снижение негативного влияния на окружающий мир.
Говоря об «экологических практиках» и заботе об окружающей среде, показательно исследование, в рамках которого был проведен опрос молодого населения России. В рамках исследования были выявлены основные экологические практики [6]. Рассмотрим наиболее популярные среди респондентов от 18 до 27 лет:
• Потребление эко-брендов
• Раздельный сбор отходов
• Zero waste
• Отказ от ПЭТ тары
• Чистоплотность (у старшего поколения)
Часто целевая аудитория эко-брендов — веганы. Таким образом на рынке пищевых продуктов и шире FMCG создалась ситуация, в которой организации для увеличения объема продаж должны следить не только за качеством продукции, но и за экологичностью. В этом контексте предприятия могут отказываться от ПЭТ тары для своей продукции и создавать перерабатываемую упаковку.
Рассмотрим роль и место человека экологического в биоэкономике [2]. В основном, они определены способностью и, главное, желанием человека экологического влиять на экономические процессы через осознанные, а, следовательно, нестандартные, потребительские решения. Сначала определим роль человека экологического в биоэкономике. Такой потребитель стимулирует спрос на экологически чистую продукцию. Потребители, ориентированные на экологическую устойчивость, создают высокий спрос на продукцию, произведенную с использованием биоресурсов и биотехнологий [8]. Это стимулирует предприятия разрабатывать новые продукты и технологии, соответствующие требованиям устойчивого развития. Благодаря потребительским предпочтениям человека экологического происходит снижение нагрузки на природные ресурсы, благодаря выбору продуктов, произведенных с учетом принципов циркулярной экономики. Отдается предпочтение товарам, которые позволяют реализовать повторное использование, переработку или восстановление материалов. Циркулярная экономика в целом позволяет снизить потребность в первичных ресурсах [3]. В целом, человек экологический может способствовать росту конкурентности рынка за счет стимулирования прозрачности бизнеса, а также за счет поддержки местных производителей. Благодаря человеку экологическому происходит развитие локальных рынков, что требует от компаний большей открытости и ответственности за свою деятельность. Это приводит к тому, что организации начинают внедрять системы мониторинга и отчетности, раскрывающие информацию о воздействии на окружающую среду. Это повышает уровень доверия со стороны общества. Приверженцы устойчивости развития часто отдают предпочтение местным производителям, что способствует развитию региональных экономик и созданию новых рабочих мест. Локальные рынки становятся более устойчивыми и менее зависимыми от глобальных цепочек поставок.
Также в условиях конкурентного рынка человек экологический способен стать проводником и фактором негосударственной поддержки инноваций. Осознанные потребители способствуют развитию инновационных решений в области переработки отходов, использования возобновляемых источников энергии, создания новых материалов и технологий. Их поддержка помогает компаниям инвестировать в исследования и разработки, направленные на улучшение экологической обстановки.
В рамках изучения финансовых последствий и возможностей укрепления поведенческой модели «человека экологического» в России целесообразно рассмотреть и среднедушевые доходы, и расходы населения. В табл.1 представлены данные за 2019–2023 гг., позволяющие изучить динамику расходов домохозяйств. Эти данные служат эмпирической основой для дальнейшего изучения трансформации потребительского поведения в условиях экологических вызовов и устойчивого развития.
Таблица 1
Потребительские расходы в расчете на душу населения в Российской Федерации за период 2019–2023 гг.| Год | Среднедушевые
денежные
доходы,
руб./месяц | Потребительские
расходы в среднем
на душу населения,
руб./месяц | Потребительские
расходы в среднем
на душу населения,
в % к предыдущему году |
|---|
| 2019 | 35 506 | 26 964 | 106,5 | | 2020 | 36 240 | 28 729 | 95,5 | | 2021 | 40 272 | 27 443 | 117,8 | | 2022 | 47 386 | 35 745 | 111,5 | | 2023 | 53 579 | 41 231 | 115,3 |
Источник: составлено авторами на основе данных Росстат: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13270
Эмпирические данные, представленные в табл.1 свидетельствуют о значительном росте потребительских расходов населения, более чем на 17% с 2021 года, опережающем инфляционные показатели, что связано с постпандемийным восстановлением экономической активности и восстановлением традиционных статей потребления. Однако, структурный анализ бюджета домохозяйств выявляет устойчивую ориентацию на базовые потребности, так в 2023 г. 31% расходов приходится на питание, 15% на одежду и обувь, 11% — на транспорт и жилье. Одновременно наблюдается сокращение доли затрат на образование и рестораны с 16% до 8%, что отражает сдвиг в сторону функционализма потребления, противоречащего принципам «человека экологического».
Рост накоплений, выраженный увеличением объема наличных средств на руках у населения на 12% в 2023 г. и прирост депозитов на 15,7% в IV кв. 2022 г. демонстрирует финансовую осторожность населения в условиях макроэкономической нестабильности. Отметим, что данная тенденция замедляет внедрение ресурсосберегающих технологий, требующих значительных первоначальных инвестиций. Концепция «человека экологического», предполагающая перераспределение финансовых потоков в пользу устойчивых практик, сталкивается с рядом системных барьеров:
• высокая доля обязательных расходов ограничивает доступ домохозяйств к премиальным экопродуктам, формируя «ловушку базового потребления»;
• накопительные стратегии, хотя и повышают краткосрочную финансовую устойчивость, не трансформируются в долгосрочные «зеленые» инвестиции из-за отсутствия стимулов (субсидии, налоговые льготы);
• рост зарплат как условие развития внутреннего рынка не сопровождается синхронным усилением экосознания, что сохраняет приоритет дешевых, но экологически небезопасных товаров.
В первую очередь, анализ структуры расходов российских домохозяйств выявляет системные противоречия между текущими потребительскими практиками и императивами устойчивого развития. Доминирование обязательных расходов, включая базовые товары и услуги, а также обслуживание долгов, формирует «ловушку базового потребления». В рамках данной модели доступ к премиальным экопродуктам, стоимость которых на 30–50% превышает рыночные аналоги, ограничивается в пользу ценовой рациональности, что согласуется с теорией иерархии потребностей Маслоу. Инфляционное давление и санкционные ограничения усугубляют эту тенденцию, сокращая долю «зелёных» товаров в потребительской корзине до 2–3%.
Накопительные стратегии, демонстрирующие рост объёма наличных средств и депозитов, хотя и обеспечивают краткосрочную финансовую устойчивость, не трансформируются в долгосрочные экологические инвестиции. Согласно теории запланированного поведения, это обусловлено институциональными дисфункциями, в частности, отсутствием субсидий на энергоэффективные технологии, налоговых льгот для экоаналогов и информационной асимметрии относительно их окупаемости. Парадокс роста реальных доходов при сохранении приоритета экологически небезопасных товаров объясняется доминированием утилитарных ценностей над биоцентрическими.
Для преодоления барьеров необходима институциональная перестройка, которая включает:
• фискальное стимулирование;
• субсидирование спроса;
• образовательные инициативы.
Фискальное стимулирование проявляется во введении прогрессивной шкалы экологического налога для производителей, замещающих опасные товары, и снижение НДС для сертифицированных экопродуктов. Субсидирование спроса можно реализовать в виде компенсации части стоимости «зелёных» решений для низкодоходных групп. Образовательные инициативы могут быть реализованы как интеграция модулей по устойчивому потреблению в школьные программы и корпоративные тренинги.
Разрешение указанных противоречий требует институциональных изменений, например, необходима интеграция экопросвещения в образовательные программы, снижение стоимости «зеленых» решений через государственно-частное партнерство и введение механизмов мотивации для перевода накоплений в экологически ориентированные активы. Только при таком подходе модель «человека экологического» может стать массовой практикой, синхронизирующей экономическое поведение с императивами устойчивого развития.
Далее рассмотрим структуру использования доходов населения Российской Федерации.
Таблица 2
Структура использования доходов населения Российской Федерации в период 2019–2023 гг.| Год | в том числе использовано на, в процентах |
|---|
покупку
товаров
и услуг | оплату
обязательных
платежей
и взносов | прирост (+),
уменьшение (-)
сбережений
населений | из них в на-
личных деньгах
на руках
у населения |
|---|
| 2019 | 80,9 | 15,2 | 3,9 | 0,5 | | 2020 | 75,7 | 15,2 | 9,1 | 4,5 | | 2021 | 80,2 | 15,5 | 4,3 | 0,9 | | 2022 | 75,4 | 16,0 | 8,6 | 4,3 | | 2023 | 78,1 | 14,7 | 7,2 | 2,1 |
Источник: составлено авторами на основании данных Росстата: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/Urov_14kv_nm.xlsx
Согласно данным табл. 2, доминирующей статьей расходов населения в анализируемом периоде остаются затраты на приобретение товаров и услуг, доля которых варьируется в диапазоне от 75,4% до 80,9%. Вторичную позицию занимают обязательные платежи и взносы, составляющие в среднем 15% от общего объёма расходов, при этом значительная часть доходов граждан, до половины, направляется на обслуживание долговых обязательств, что отражает низкий уровень доходов и подтверждается динамикой роста потребительского кредитования. Сберегательные стратегии характеризуются минимальной активностью — лишь 6,6% доходов аккумулируются в накоплениях. Представленные данные демонстрируют статичность структуры расходов, что выражается в сохранении устойчивого распределения средств между тремя ключевыми направлениями, такими как потребительские расходы, обязательные платежи и наличная ликвидность. Такая стабильность финансового поведения подчёркивает высокую долговую нагрузку, ограниченный потенциал формирования сбережений.
Высокая долговая нагрузка ограничивает возможности перераспределения ресурсов в пользу инвестиционных или «зелёных» решений, соответствующих модели «человека экологического». Ограниченный потенциал формирования сбережений приводит к снижению устойчивости домохозяйств к экономическим шокам и замедлению перехода к устойчивым практикам потребления.
Выявленные тенденции говорят о необходимости разработки мер по снижению долговой зависимости, повышению доступности финансовых инструментов и интеграции экологических императивов в структуру повседневных расходов. Без этого сохранятся риски снижения финансовой устойчивости домохозяйств и их отчуждения от глобальной повестки устойчивого развития.
Проведенное исследование позволило выявить концептуальные основания формирования «человека экологического» в российском социуме, а также установить противоречивое влияние экологически ориентированных практик на структуру персональных финансов домохозяйств. Концепт «человека экологического» интерпретируется как субъект, интегрирующий биоцентрические ценности в повседневное потребление через энергосбережение, сортировку отходов и осознанный выбор товаров. Однако в российских условиях его становление ограничено доминированием утилитарной рациональности, высокой долей обязательных расходов и институциональными пробелами, включая слабую поддержку «зеленых» рынков. При этом стоит отметить, что в российском обществе существует запрос на такую модель поведения, тем не менее она остается недостижимой для наиболее широких слоев населения.
Анализ экологических практик выявил их фрагментарный характер. Так, внедрение энергоэффективных технологий и использование экотоваров сосредоточено преимущественно в урбанизированных регионах с развитой инфраструктурой, тогда как в малых городах и сельской местности доминирует «ловушка базового потребления», то есть ориентация на дешевые, экологически опасные товары. Накопительные стратегии населения, выраженные в росте объема наличных средств и депозитов, не трансформируются в долгосрочные «зеленые» инвестиции из-за отсутствия фискальных стимулов и информационной асимметрии относительно окупаемости таких решений.
Финансовые последствия экопрактик носят амбивалентный характер. В частности, краткосрочное увеличение расходов на экотовары нивелируется долгосрочной экономией, однако массовое укоренение модели блокируется долговой нагрузкой и низкой доступностью экоаналогов [9]. Парадокс роста реальных доходов при сохранении приоритета ценовой рациональности над экологической приводит к ситуации, в которой краткосрочная выгода превалирует над устойчивым развитием.
Перспективы трансформации «человека экологического» в доминирующую модель потребления связаны с синхронизацией институциональных условий, то есть с внедрением прогрессивного экологического налога, субсидированием спроса на «зеленые» товары для низкодоходных групп и интеграцией экопросвещения в образовательные программы. Только комплекс мер, сочетающих экономическое стимулирование, инфраструктурную модернизацию и ценностную переориентацию позволит преодолеть системные барьеры и обеспечить конвергенцию экосознания и финансовых стратегий в контексте российской действительности [12].
Перспективы дальнейших исследований связаны с разработкой моделей синхронизации экосознания и финансовых стратегий через внедрение фискальных механизмов, субсидирование спроса на «зеленые» [4] товары для низкодоходных групп и интеграцию экопросвещения в образовательные программы.
Таким образом, формирование «человека экологического» в России возможно лишь при условии системной трансформации институциональной среды, сочетающей экономические стимулы, инфраструктурную поддержку и ценностную переориентацию общества. |
| |
|
|
|
