|
| | | | Проблемы современной экономики, N 3 (95), 2025 | | | | ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНОВ И ОТРАСЛЕВЫХ КОМПЛЕКСОВ | | | |
| | Щербук К. А.
специалист центра развития бизнеса ООО «Газпромнефть — Битумные материалы»
(г. Санкт-Петербург)
| | | | В статье рассматривается создание нефтегазохимических кластеров как перспективное направление развития нефтегазоперерабатывающей отрасли. Анализируются юридический, экономический и управленческий аспекты данной отрасли, а также существующие проблемы, роль инноваций и господдержки для повышения конкурентоспособности экономики. | | Ключевые слова: нефтегазохимический кластер, нефтеперерабатывающая отрасль, нефтесервис, глубина переработки, инновационные технологии, государственная поддержка | | УДК 332.14; ББК 65.30 Стр: 117 - 122 |
Под кластером понимают «группу географически соседствующих взаимосвязанных компаний (поставщиков, производителей и др.) и связанных с ними организаций (образовательные заведения, органы госуправления, инфраструктурные компании), действующих в определенной сфере и взаимодополняющих друг друга» [17]. Под нефтегазохимическим кластером будем понимать региональный нефтегазовый комплекс, обеспечивающий значимую для страны долю добычи сырья и предоставления профильных сервисов.
Из данного определения можно выделить ряд существенных признаков.
Нефтегазохимический кластер — это комплекс:
• имеющий региональный или межрегиональный характер;
• объединяющий добывающие, перерабатывающие, а также сервисные и логистические функции;
• направленный на развитие технологического потенциала;
• предоставляющий существенные экономические выгоды;
• взаимодействующий с ведущими региональными и федеральными вузами;
• реализующий взаимный экономический интерес между участниками кластера и субъектом Российской Федерации.
• характерный географической близостью всей инфраструктуры.
Подобное определение схоже с формулировкой Ю.С. Лебединской, разработавшей авторское определение нефтегазового кластера [11]. Схожее определение предлагается в федеральном законодательстве.
Примерами эффективной реализации рассматриваемой управленческой технологии являются Хьюстон (Техас, США) и Ставангер (Норвегия). Кластерная модель успешно применяется в странах Евросоюза (в частности, Финляндии), а также в Китае и других странах [4]. Критерии эффективности кластера зависят от территориальных и социально-экономических факторов, но, в целом, ключевым является следующий принцип: кластер должен давать больший результат, чем сумма результатов участников кластера по отдельности. Совместное расположение предприятий позволяет ускорять процессы добычи и переработки, повышая общую эффективность.
Пример координации различных видов деятельности в нефтегазохимической отрасли — кластер Республики Татарстан. Такие кластеры могли бы появиться в различных субъектах РФ, в частности, в регионах с обширным наследием в сфере нефтепереработки (Омская область, Ленинградская область).
Кластер может располагаться на территории нескольких субъектов Федерации и быть, таким образом, межрегиональным, что особенно характерно именно для добывающих объединений. Яркий пример межрегионального нефтегазохимического кластера — Тюменский, находящийся на территории трех субъектов РФ — Тюменской области, ХМАО и ЯНАО. Его официальное название — закрепленное в Реестре Минпромторга — межрегиональный нефтегазовый кластер, а его участниками на сегодняшний день являются 170 организаций.
Правовой аспект. Федеральное законодательство содержит определение промышленного кластера, близкое к изложенному выше теоретическому подходу. Так, ст. 3 ФЗ № 488 — ФЗ от 31.12.2014 «О промышленной политике» определяет промышленный кластер как совокупность субъектов деятельности в сфере промышленности, связанных отношениями в указанной сфере вследствие территориальной близости и функциональной зависимости и размещенных на территории одного субъекта Российской Федерации или на территориях нескольких субъектов Российской Федерации [26]. Вместе с тем, ФЗ № 116 от 22.07.2005 «Об особых экономических зонах» предлагает принципиально иное определение кластера [25]. Автор считает это проявлением правовой неопределенности и предлагает унифицировать законодательство, внеся изменение в ФЗ «Об особых экономических зонах» и выбрав, таким образом, в качестве базового, определение, данное в 488-ФЗ от 31.12.2014.
Кроме того, рассматриваемое понятие можно обнаружить в различных подзаконных актах. В частности, Распоряжением Правительства, к основным функциям субъектов РФ отнесено формирование научно-производственных кластеров вокруг ведущих инженерных высших учебных заведений [19].
Следует отметить, что юридический статус кластера не закреплен полноценно в действующем законодательстве. Это сугубо экономическое образование, которое может быть реализовано в рамках различных организационно-правовых форм. Так, например, Нефтегазохимический промышленный кластер Республики Татарстан, с юридической точки зрения, представляет собой общество с ограниченной ответственностью, а Межрегиональный нефтегазовый кластер зарегистрирован в форме ассоциации, то есть, некоммерческой организации. Само это обстоятельство вызывает недоумение: одно содержание может быть оформлено в принципиально разных формах.
Вместе с тем, Соглашение о создании кластера может предусматривать, что он не является юридическим лицом, а само Соглашение представляет собой договор простого сотрудничества. Такая ситуация порождает правовую неопределенность, что, в свою очередь, ставит под вопрос дальнейшую судьбу такого института. В рамках развития института нефтегазохимических кластеров необходимо законодательно определить статус данных субъектов права. Ситуация, при которой кластер может быть зарегистрирован как ООО, опасна с различных точек зрения. В частности, коммерческий характер ООО не соответствует общественно полезному предназначению кластера, который призван сделать работу других коммерческих организаций более эффективной, а не извлекать прибыль самостоятельно.
Необходимо принятие специального федерального закона «О промышленном кластере», содержащего базовое регулирование рассматриваемых вопросов. Такой закон должен содержать нормы бланкетного характера и быть основой регулирования, предлагать единую форму регистрации кластера (в виде ООО, либо НКО). Кроме того, поскольку рассматриваемые кластеры носят региональный или межрегиональный характер, значительная доля государственного регулирования должна приходиться на нормативные акты субъектов Российской Федерации.
Если категоризировать нефтегазохимические кластеры, то их назначение напрямую соотносится с двумя основными бизнес-процессами, существующими в нефтяной отрасли, а именно: добыча и переработка. Задача добычного кластера заключается в концентрации вокруг одной или нескольких крупных залежей жидких углеводородов группы сервисных, логистических и технологических компаний, обеспечивающих бесперебойное функционирование месторождения, а также регулярное увеличение объема извлекаемой нефти и общее повышение наукоемкости добычи. Характерным примером представителя описываемой категории кластеров служит Нефтегазовый кластер Тюменской области, объединивший вокруг себя более 150 компаний и организаций. Основной целью данного формирования на момент образования в 2019 году стало снижение зависимости российских добывающих компаний от зарубежного оборудования до 40% [6]. Стоит отметить, что кластер справился с поставленной амбициозной задачей, так как на данный момент национальная потребность в заграничном оборудовании сократилась до 38%.
Еще одним типом изучаемых кластеров является промышленная агломерация, направленная на осуществление переработки сырой нефти и получение конечного нефтепродукта. При этом в рамках кластера ключевым объектом инфраструктуры может являться, как нефтеперерабатывающее, так и нефтехимическое предприятие, а в некоторых случаях возможно совмещение данных объектов для достижения синергии.
В качестве примера подобного образования можно привести Нефтегазохимический промышленный кластер Республики Татарстан, объединивший в свою структуру множество крупнейших нефтехимических и нефтеперерабатывающих предприятий региона. Стоит отметить, что помимо промышленных предприятий, в бизнес-формирование входит и ряд ВУЗов, осуществляющих подготовку и развитие кадров [22].
Наиболее эффективным инфраструктурным решением в рамках нефтегазохимического кластера было бы расположение нефтеперерабатывающего и нескольких нефтехимических предприятий в рамках смежной территории.
Если анализировать показатели внутренней нормы чистой прибыли крупнейших российских нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ), а именно Рязанского НПЗ (7,96%) Ярославского НПЗ «Ярославнефтеоргсинтез» (14,27%), Киришского НПЗ «Киришинефтеоргсинтез» (7,04%), Омского НПЗ (19,13%), Московского НПЗ (17,87%) видно, что средним для данного рынка является значение в 13,23%. При этом описываемые данные существенно разнятся, находясь в диапазоне от 7,04% до 19,13%. Если же говорить о нефтехимических предприятиях, а именно «ЗапСибНефтехим» (25,46%), «Нижнекамскнефтехим» (18,57%), «Томскнефтехим» (13,35%), «Газпром нефтехим Салават» (21,14%), «Казаньнефтеоргсинтез» (20,17%), то средний показатель чистой внутренней нормы чистой прибыли 19,73%, что на 6,5% выше среднего показателя предприятий нефтепереработки [8].
Рассмотрим преимущества кластера, позволяющие говорить о высокой эффективности рассматриваемой модели:
1) Снижение издержек на закупку сырья
Известно, что большинство независимых нефтеперерабатывающих и нефтехимических предприятий закупают сырую нефть в среднем на 15–20% дороже её экспортной стоимости [12]. К примеру, при средней для рынка цене нефти в 70 долл. США за баррель, НПЗ будет приобретать ее за 80,5–84 долл. США. В данной статье мы не будем углубляться в анализ такого явления как трансфертные цены, однако, упомянем, что если нефтеперерабатывающее или нефтехимическое предприятие входит в структуру вертикально-интегрированной нефтяной компании (далее — ВИНК), то получаемая им сырая нефть будет отпускаться добывающим предприятием с определенной скидкой. По мнению некоторых экспертов, анализирующих нефтетрейдинг на внутреннем рынке Российской Федерации, подавляющее большинство цен носят характер «формульных», т.е., лишь отталкивающихся от биржевых спотовых показателей, однако, зависящих от совокупности факторов, среди которых: объем закупки, логистические условия и т.д. [9].
Таким образом, проведение кластером общей закупки нефтяного сырья, даже если предполагается, что собственниками нефтеперерабатывающего и нефтехимического предприятия будут разные структуры, позволит снизить общую стоимость на 10–15% (при текущей себестоимости добычи сырой нефти — 23,6 тыс. руб. за тонну), что существенно скажется на конечной себестоимости продукции и маржинальности. Для удобства, в дальнейшем в статье будет использоваться среднее значение в 12,5% [10]. Стоит отметить, что ключевыми критериями образования скидки станут: объем контракта (от 100.000 тонн) и его долгосрочность.
Обоснуем приведенное выше суждение на конкретном примере, обратившись к данным коммерческих предприятий, например, Орского НПЗ. Несмотря на публичные данные о том, что завод способен перерабатывать до 6,6 млн тонн сырых нефтепродуктов в год, исходя из общедоступной информации, можно сделать вывод, что его реальный объем производства нефтепродуктов составляет 353 тыс. тонн, с учетом глубины переработки в 83,22%. Таким образом, следует предположить, что количество нефтяного сырья, ежегодно потребляемого ПАО «Орскнефтеоргсинтез» (далее — Орский НПЗ) составляет около 424 176 тонн (3 109 794 баррелей) в год, согласно данным за 2021 год. Это позволяет рассчитать приблизительную стоимость годовой закупки нефтяного сырья, с учетом того, что Орский НПЗ не входит в структуру ВИНК и является самостоятельной бизнес-единицей. Отметим, что объем закупки описываемого предприятия уже можно назвать крупным (более 100 000 тонн в год), а, следовательно, оно само по себе будет иметь скидку [16].
Основываясь на среднегодовой стоимости нефтяного сырья за 2021 год (69 долл. США за баррель), а также привычной для российского рынка наценкой для самостоятельных НПЗ в 15–20% (в среднем — 17,5%), можно сделать вывод, что приблизительная совокупная стоимость годовой закупки сырья Орским НПЗ за 2021 год должна была составить 251 893 314 долл. США или 18 539 347 910 руб. по актуальному для того времени валютному курсу. На период 2024 года, при учете средней стоимости барреля нефти марки «Urals» (68,55 долл. США за баррель), закупка обошлась бы в 250 482 244,9 долл. США или 23 720 668 592 руб. по среднегодовому курсу ЦБ РФ (94,7 руб. за долл. США) [21]. Таким образом, несмотря на падение стоимости барреля нефти, нефтеперерабатывающее предприятие проиграло благодаря резкому повышению стоимости доллара. Стоит упомянуть тот факт, что Орский НПЗ закончил 2024 год с убытком в 15 000 000 000 руб. и перспективой банкротства, что позволяет проследить определенную связь с низкой эффективностью самостоятельной закупки нефтяного сырья, отмеченной ранее.
Далее будет проанализирована годовая закупка сырья дочерним обществом ГК
«Титан» — АО «Омский каучук» [14]. Согласно публичной информации, в 2021 году описываемое предприятие произвело приблизительно 61 500 тонн синтетического каучука [1]. По общим данным, на 1 тонну итогового продукта в нефтехимии обычно приходится 2 тонны сырой нефти. При этом, учтём, что подобные показатели могут различаться, в зависимости от технологий и оснащения на самом производстве [3]. Таким образом, средняя совокупная закупка АО «Омский каучук» в 2021 году составила 123 000 тонн нефтяного сырья. Следовательно, на неё было потрачено 72 630 876 долл. США или 5 345 632 473 руб. За период 2024 года, на закупку было бы потрачено 72 157 196,9 долл. США или 6 833 286 553 руб.
Использование кластерной модели закупки, согласно установочному значению скидки в 12,5%, предложенной выше, позволило бы существенно сократить стоимость приобретаемого сырья.
Таблица 1
Стоимость приобретаемого нефтяного сырьяНаименование
предприятия | Год
закупки | Независимая
закупка | Кластерная
закупка |
|---|
| ПАО «Орскнефтеоргсинтез» | 2021 | 18 539 347 910 руб. | 16 221 929 421 руб. | | 2024 | 23 720 668 592 руб. | 20 755 585 018 руб. | | АО «Омский каучук» | 2021 | 5 345 632 473 руб. | 4 677 428 413 руб. | | 2024 | 6 833 286 553 руб. | 5 979 125 733 руб. |
Таким образом, применение кластерной модели позволит существенно снизить стоимость закупки нефтяного сырья. Отметим, что для наиболее эффективного функционирования кластера необходимо адекватное сочетание нефтеперерабатывающего предприятия с несколькими нефтехимическими. Например, осуществление единой и одновременной закупки сырья одним НПЗ и несколькими нефтехимическими предприятиями значительно сократит общую себестоимость продукции и стабилизирует контракт.
2) Оптимизация логистических расходов
Логистика — одно из важнейших направлений в любой производственной и промышленной деятельности, однако, для нефтегазовой сферы она играет особое значение, будучи вовлеченной во множество бизнес-процессов, а именно:
1) транспортировка нефтяного сырья до перерабатывающего предприятия;
2) хранение нефтяного сырья до процесса переработки;
3) перемещение нефтепродуктов после переработки до зон хранения с их последующим складированием;
4) транспортировка нефтепродуктов до конечного потребителя.
Согласно подавляющему большинству исследований, логистика и хранение занимают около 7% в конечной себестоимости нефтепродукта [5]. В данном контексте стоит упомянуть фактор сезонности и волатильности битумов, бензинов или мазутов, каучуков, цена на которые может существенно варьироваться в зависимости от времени года, а также ситуации на рынке [24]. Таким образом, наличие на территории кластера зон для хранения продукции переработки (склады, нефтехранилища) позволило бы снизить логистические издержки, а также затраты на хранение и содержание, применив для них систему государственных налоговых льгот.
Кроме того, нельзя не упомянуть один из эффективнейших путей транспортировки нефтяного сырья до конечного потребителя — систему трубопроводов. Использование подобного логистического метода может быть на 30–40% эффективнее, нежели перевозка сырья железнодорожным или автотранспортом, так как нефтепровод изнашивается реже, требует значительно меньше персонала, а поставки через него осуществляются непрерывно, что особенно важно, когда речь идет о крупном и регулярном объеме поставок сырья на территорию нефтегазохимического кластера [13]. Следовательно, использование системы нефтепроводов для транспортировки сырья от месторождения до кластера, сопряженное с близостью НПЗ с нефтехимическими предприятиями позволит сократить расходы на логистику с 7% от себестоимости производства нефтепродукта до 4,2%. Кроме того, следует учесть необходимость создания доступа и к железнодорожной инфраструктуре, необходимой для доставки жидких и твердых нефтепродуктов до региональных нефтебаз, терминалов и складов. Реализовать подобное можно созданием полноценного железнодорожного подъездного пути на территории самого кластера. Для оптимизации логистических процессов целесообразно предусмотреть строительство нефтяного терминала в непосредственной близости от предприятий кластера, что обеспечит эффективный доступ к автодорожной инфраструктуре. Кроме того, расположение нефтеперерабатывающего завода (НПЗ) в пределах кластера позволит минимизировать расстояние доставки нефтепродуктов до нефтехимических производств, что ускорит процессы их дальнейшей переработки, включая стадию полимеризации, и повысит эффективность кластерной модели.
3) Развитие нефтесервисных технологий через создание профильных научно-технологических центров
Развитие технологий — одно из важнейших направлений современной нефтепереработки. Создание собственного «кластерного» научно-технического центра (НТЦ) на базе существующих предприятий представляется обоснованным с точки зрения реализации положений статьи 12 Федерального закона «О промышленной политике в Российской Федерации», которая предусматривает различные формы государственной поддержки научно-технической и инновационной деятельности [26]. В условиях высокой зависимости российских НПЗ от импортного оборудования (до 80–90%, а в случае катализаторов — 100%) ключевой задачей такого центра должен стать реинжиниринг с постепенным переходом на отечественные аналоги, что соответствует пункту 7 статьи 12 Федерального закона «О промышленной политике в Российской Федерации», стимулирующему внедрение результатов интеллектуальной деятельности в производство [18]. Организация НТЦ в кластерном формате позволяет минимизировать затраты за счет объединения ресурсов участников, что согласуется с пунктом 6, направленным на кооперацию субъектов промышленности в научно-технической сфере.
Отдельно следует отметить высокую эффективность кластеров в вопросе импортозамещения оборудования на конкретном примере. В частности, такие резиденты Тюменского Нефтегазового кластера как ООО «Кенера», ООО «ОБТЭК» и другие реализуют крупные проекты, связанные с импортозамещением противовыбросового оборудования, силовых приводов буровых установок и т.д. Целью является полная замена на отечественные образцы, но на данный момент удалось повысить удельный вес национальных комплектующих со среднего значения 20% до 70–80% [7].
Во многом этому способствовала государственная поддержка, как самого кластера, так и конкретно-обратного инжиниринга. Обратный инжиниринг поддерживается в грантовом порядке на основании различных Национальных проектов, программы курирует Агентство по технологическому развитию (АТР) [2]. Кластер, таким образом, может аккумулировать в себе функции как производственного, так и научно-технологического центра (НТЦ).
Следует отметить, что современные нефтепроводы требуют принципиально новых решений для повышения надежности и продления срока службы. Так, например, очевидной является проблема низкой коррозийной устойчивости сварных стыков технологических и промысловых нефтепроводов, являющейся причиной более 42% разливов нефти и нефтепродуктов в Российской Федерации. В рамках НТЦ может вестись разработка инновационных втулок, биметаллических и композитных труб с антикоррозионным покрытием, устойчивых к агрессивным средам.
Вместе с тем, организация подобных центров требует значительных затрат, и в рамках кластера это представляется более реалистичным, нежели в пределах отдельных предприятий, так как НТЦ может быть создан и в дальнейшем поддерживаться за счет совместных инвестиций организаций — участников кластера. Благодаря его работе, может происходить эффективный обмен опытом и компетенциями между несколькими ВИНКами или самостоятельными организациями. Кроме того, одной из целей НТЦ может стать развитие химической составляющей нефтепереработки и полимеризации.
Таким образом, ключевые задачи научно-технического центра в рамках нефтегазохимического кластера:
• адаптация и локализация передовых зарубежных технологий через механизмы обратного инжиниринга;
• создание испытательных полигонов для тестирования новых материалов и оборудования в реальных условиях;
• разработка цифровых платформ для моделирования технологических процессов логистики и нефтепереработки с использованием Big Data и искусственного интеллекта;
• подготовка квалифицированных кадров через специализированные образовательные программы.
Перспективы применения режима территории опережающего развития к нефтегазохимическим кластерам. На данный момент большинство нефтегазохимических кластеров существуют в качестве бизнес-сообществ, объединенных общим родом деятельности, несмотря на очевидную заинтересованность Российской Федерации в ускоренном развитии и совершенствовании технологий в сфере добыче и переработке нефти, составляющей около 16,5% от национального ВВП.
В рамках федерального законодательства, а именно Федерального закона «О территориях опережающего развития в Российской Федерации» от 29.12.2014 № 473-ФЗ, уже достаточно давно существует концепция Территорий опережающего развития (ТОР) — экономических зон со льготными налоговыми условиями, а также упрощенными административными процедурами. ТОР могут быть созданы в рамках определенных муниципальных образований на территории города или иного поселения.
В частности, льготы касаются:
• налога на прибыль: налоговая ставка устанавливается в размере 0% и применяется в соответствии с положениями ст. 284.4 НК РФ. Вместе с тем, такая ставка касается зачислений именно в федеральный бюджет, и субъекты РФ вправе устанавливать свои пониженные ставки налога на прибыль;
• ЕСН и иных социальных отчислений: резиденты ТОР платят 7.6% отчислений, а остальную сумму покрывает федеральный бюджет;
• налога на имущество: в подавляющем большинстве случаев данный налог не взимается при обычной налоговой ставке в 2%;
• административных преимуществ: возможности решать вопросы в режиме «одного окна», а также возможности привлекать иностранную рабочую силу без учета квот;
• подключения к объектам водной, газовой и иной инфраструктуры.
Важно подчеркнуть, что значительную часть льгот устанавливают субъекты РФ, и в каждом конкретном случае условия устанавливаются соглашением о создании ТОР. В основном ТОР формируются на основе уже существующих крупных предприятий и моногородов, так что, регистрация нефтегазохимического кластера как ТОР представляется оригинальной идеей.
Например, в Тюменской области существует программа так называемого «промышленного кэшбэка», позволяющего покупателю вернуть от 3% до 5% денежных средств, затраченных на приобретение высокотехнологичного оборудования, необходимого для добычи полезных ископаемых. Таким образом, особенно перспективным является формирование нефтегазовых кластеров в рамках создания территорий опережающего развития. Законом не установлены ограничения по количеству таких территорий, и всё упирается в конкретные правоприменительные решения органов исполнительной власти, в первую очередь, Правительства РФ.
Перспективы реализации кластерной модели в нефтегазохимической отрасли. Анализируя тенденции развития кластерной нефтегазохимической модели, следует отметить перспективы одного из крупнейших нефтеперерабатывающих заводов России — Киришского НПЗ (ООО «Киришинефтеоргсинтез»). Построение кластера на основе данного градообразующего предприятия представляется весьма оптимистичным с учётом следующих аргументов:
во-первых, объем переработки нефтепродуктов на предприятии приближается к 20 млн тонн в год;
во-вторых, Киришский НПЗ связан с другими субъектами Федерации и даже Ближним зарубежьем посредством Балтийской трубопроводной системы, нефтепродукты поступают с территории Ярославской области. В радиусе 1000 километров от НПЗ находится приблизительно 40 млн потенциальных потребителей нефтепродуктов, что дополнительно повышает инвестиционную привлекательность потенциального кластера;
в-третьих, данная территория перспективна с точки зрения электроэнергии: в непосредственной близости располагается Киришская ГРЭС (Государственная районная электростанция), работающая на мазуте. И в рамках возможного установления правового статуса Территории опережающего развития вкупе с льготными условиями кластер может претендовать на льготный тариф по электроэнергии, что повысит общую маржинальность бизнеса.
Помимо этого, в качестве еще одного объекта, который потенциально способен сформировать вокруг себя новый нефтегазохимический кластер можно обозначить Омский НПЗ (далее — ОНПЗ). На данный момент его объем переработки достигает 21 млн тонн в год, а на базе предприятия уже открыт инновационный научно- исследовательский центр «Селектум», занимающийся изучением катализаторов [15].
В целях повышения инвестиционной привлекательности рассмотренных территорий стоит предложить инициацию их признания территорией опережающего развития в соответствии с процедурой, установленной ст. 2 ФЗ № 473 — ФЗ от 29.12.2014 «О территориях опережающего развития в Российской Федерации» [24]. Данный правовой режим устанавливается сроком на 70 лет на территории одного или нескольких муниципальных образований в рамках одного субъекта РФ. Потенциальные резиденты (ИП или юридические лица) предоставляют в Управляющую компанию, 100% акций которой принадлежат Российской Федерации.
Кроме того, говоря о перспективах развития кластерной модели в нефтегазовой отрасли, стоит предложить расширить действие программ промышленного кэшбэка, действующих на сегодняшний день исключительно на территории Тюменской области. Промышленный кэшбек позволяет нефтегазовой компании получить субсидию из регионального бюджета за приобретение оборудования у местных компаний в размере 3% от его стоимости, чем по состоянию на 2024 год воспользовались шесть нефтегазовых компаний (из них четыре — предприятия Группы компаний «Газпромнефть»).
Заключение. Нефтегазохимический кластер — сравнительно новая концепция для отечественной экономики. Вместе с тем, именно благодаря её развитию, по мнению автора, взаимодействие добывающей и перерабатывающей отраслей может стать гораздо более эффективным.
В данной работе было предложено актуальное определение кластера, а также разработана оригинальная классификация кластеров. На примере отдельно взятой гипотезы были выявлены достоинства применения именно кластерной модели на нефтегазохимическом рынке. Помимо этого, проанализированы перспективы развития кластеров в Российской Федерации. Таким образом, было проведено комплексное изучение концепции нефтегазохимического кластера в российской экономике. Комплексно проанализирован действующий правовой статус и перспективы развития нефтегазохимических кластеров в экономике России.
Кроме того, были выработаны экономические и юридические предложения по совершенствованию режима существования кластеров. Предложено создавать на основе кластеров научно-технические центры с упором на обратный инжиниринг, разработать профильный федеральный закон о нефтегазохимическом кластере с сохранением значительной доли регулятивного потенциала на уровне субъектов Российской Федерации. |
| |
|
|
|
