|
| | | | Проблемы современной экономики, N 4 (96), 2025 | | | | СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ ЕВРАЗИИ И ДРУГИХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН | | | |
| | Кашбразиев Р. В.
профессор кафедры мировой экономики и мировых финансов
Финансового университета при Правительстве РФ (г. Москва),
ведущий научный сотрудник НИЛ «Восточный разряд» Казанского федерального университета,
доктор экономических наук
Левина К. А.
магистрант экономического факультета
Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
| | | | Статья направлена на формирование представления о ключевых аспектах национальной безопасности Турецкой Республики в целях определения опорных точек для развития российско-турецкого сотрудничества. Рассматриваются современные риски национальной безопасности Турции, вызванные внешними геополитическими вызовами, международной климатической повесткой и развитием искусственного интеллекта. Выявлено, что системообразующим элементом национальной безопасности Турецкой Республики является стратегическая автономия и выстраивание внешнеполитических и внешнеэкономических связей на основе суверенных предпочтений, что позволяет эффективно развивать двусторонние и многосторонние партнерства, отвечающие национальным интересам и стратегическим целям государства. | | Ключевые слова: стратегическая автономия, национальная безопасность, Турецкая Республика, Ближний Восток, международная климатическая повестка, искусственный интеллект | | УДК 339.7 Стр: 132 - 135 |
Введение. Понимание основных компонентов национальной экономической безопасности страны — ключ к определению перспектив ее двустороннего и многостороннего сотрудничества с другими странами и их блоками. В условиях текущей внешнеполитической ситуации продолжают развиваться торговые и экономические связи между Турецкой Республикой и Российской Федерацией, что свидетельствует о пересечении интересов двух стран, а также о том, что Россия не является для Турции «политически токсичной» страной, а Турция, в свою очередь, рассматривается Россией как дружественное или нейтральное государство. В статье представлен анализ различных аспектов национальной безопасности Турции, которые могут быть проработаны и эффективно использованы в контексте развития двустороннего сотрудничества с Россией.
Турецкая Республика — светское демократическое государство, политическая и экономическая система которой имеет схожие черты с европейскими странами, а общественные отношения и система образования сохранили множество религиозных традиций и культурных установок, отличных от западных. Турция была одной из стран-основательниц Организации исламского сотрудничества (ОИС) и активно выступает за интеграцию турко-говорящих стран в Центральной Азии и Закавказье, а также за сотрудничество в экономической и социально-культурной сферах с регионами России. Турция состоит в Организации Североатлантического договора (НАТО) и длительное время является кандидатом в ЕС.
Особенностью восприятия национальной безопасности в Турции является выраженная ориентация на внешние геополитические вызовы, обусловленная трансконтинентальным расположением страны на стыке Европы и Азии и выходом к Средиземному, Эгейскому и Черному морям. Наиболее подходящей характеристикой современного турецкого подхода к обеспечению национальной безопасности является стратегическая автономия и выстраивание отношений с Западом при сохранении независимых внешнеполитических и внешнеэкономических предпочтений [1].
Основным правовым актом в рассматриваемой области для Турции является Документ о политике по национальной безопасности (MGSB), широко известный в стране как «Красная книга» или же «секретная конституция» турецкого государства, который принимается с одобрения Совета по национальной безопасности и разрабатывается совместно с Министерством обороны, Министерством иностранных дел и Национальной разведывательной службой [2]. Высшим консультативным органом по вопросам, связанным с национальной безопасностью в Турции, является Совет по национальной безопасности (MGK), учрежденный Конституцией Турецкой Республики. Заседания MGK проводятся раз в два месяца под председательством главы государства. Состав MGK с преобладанием представителей военной элиты отражает историческую тенденцию по вынесению угроз региональных и пограничных конфликтов в категорию приоритетных рисков для национальной безопасности Турции.
Обеспечение национальной экономической безопасности Турции при реализации геополитических интересов. Ценными источниками определения конкретных угроз национальной безопасности Турции являются MGSB и официальные заявления с заседаний MGK, проведенных в связи с выпуском новых редакций MGSB. Так, при утверждении обновленной версии MGSB в 2025 году было заявлено о намерениях Турции вносить максимально возможный вклад в разрешение конфликтов в различных регионах мира, особенно в Африке, на Ближнем Востоке и на Балканах. Причем в качестве ключевых направлений указаны а) палестинский вопрос, в котором Турция осуждает действия Израиля, б) подавление Рабочей партии Курдистана в её стремлении создать автономное государство, затрагивающее территориальные интересы Турции, в) поддержка новой администрации в Сирии [3].
Одним из приоритетных направлений стратегии национальной безопасности Турции являются вопросы внешней и оборонной политики. Стоит заметить, что повышенное внимание к вопросам применения военной силы объясняется не только длительным периодом политики «военного опекунства» в истории Турции, но и необходимостью разделять общие для членов НАТО риски в части национальной безопасности, в том числе, связанные с международным терроризмом и использованием оружия массового поражения. В рамках членства в НАТО Турция, в свою очередь, выступает за справедливое разделение водных ресурсов на Ближнем Востоке, защиту интересов турецкого населения на Кипре и возможность проводить собственную политику в Черноморском бассейне [4, с. 58]. Указанные направления критически важны для обеспечения национальных интересов Турции.
Между тем, несмотря на членство в НАТО, Турция выработала особый, нехарактерный для этих стран подход к борьбе с международным терроризмом. Как отмечается в литературе, в ходе многочисленных расследований был подтвержден факт оказания поддержки радикальным группировкам со стороны турецкой администрации в целях недопущения образования курдской автономии [7–8]. Таким образом, Турция принимала на себя риски взаимодействия с запрещенными организациями, сотрудничество с которыми противоречит самим основам национальной безопасности, для того, чтобы ограничить потенциал усиления курдской автономии. Более того, в целях обеспечения международного признания проводимой политики в отношении Рабочей партии Курдистана Турция использует тактику частого упоминания противоправной деятельности курдов. Например, в рамках процесса вступления Швеции в НАТО Турция оказывала давление на Швецию, обвиняя страну в укрывательстве «курдских террористов» [9]. Тем не менее, сведения о пособничестве негосударственным субъектам, запрещенным в большинстве стран мира, усиливают геополитическую турбулентность на Ближнем Востоке и несут высокие репутационные риски для Турции.
Обеспечение национальной экономической безопасности Турции в международной климатической политике. При рассмотрении приоритетов Турции в области национальной безопасности целесообразно обратиться к 12-му Плану развития страны, в котором определены основные цели развития Турции на период 2024–2028 гг., а также принципы и механизмы их достижения [10]. В пунктах 116–117 данного Плана содержится указание на необходимость обеспечения соответствия турецкой нормативно-правовой практики международным стандартам в сферах «зелёного» финансирования и углеродного ценообразования. В этой связи, следует отметить, что углеродное ценообразование является одним из механизмов сокращения углеродного следа продукции и, следовательно, поддержания её конкурентоспособности в свете новой протекционистской политики Европейского Зелёного курса.
В рамках Европейского механизма пограничной углеродной корректировки (CBAM) вводится система платы за выбросы углекислого газа, при которой европейские импортеры определенных видов продукции отчитываются о выбросах и вносят плату за них по цене, установленной ЕС [11]. Для адаптации к CBAM странам необходимо, в первую очередь, выработать подходы к оценке углеродного следа продукции на уровне отраслей, которые подпадают под регулирование CBAM (производство алюминия, цемента, железа и стали, удобрений и др.). Впоследствии это позволяет ввести меры стимулирования для сокращения углеродного следа экономики, снизить издержки национальных импортеров в ЕС и сохранить конкурентные позиции национальных производителей в международной торговле.
Некоторые государства изначально выстраивают национальную систему оценки углеродного следа на базе CBAM для упрощения торговли с ЕС — при условии, что основным торговым партнером является Евросоюз. Турция является примером страны, которая добровольно закрепила намерение следовать европейским практикам в ключевом документе по национальной климатической политике [12]. Опора на европейские стандарты будет проявляться в сфере мониторинга, отчетности и верификации выбросов, нефинансовой отчетности, энергоэффективности, экологической маркировки и т.д. В частности, регулирование будущей турецкой системы торговли квотами будет отвечать стандартам CBAM. Являясь длительное время кандидатом в Евросоюз, Турция рассматривает сопряжение с Европейским Зелёным курсом и адаптацию к CBAM как первичную национальную потребность, которая напрямую связана с обеспечением её экономической безопасности.
Стратегическим шагом в целях обеспечения национальной экономической безопасности Турции можно считать получение страной особого статуса в контексте распределения международной ответственности за борьбу с изменением климата. Рассмотрим обстоятельства этого события более подробно.
Рамочной конвенцией ООН об изменении климата (РКИК) предусмотрена система взаимодействия между тремя группами стран: промышленно развитыми странами и странами с переходной экономикой (перечислены в Приложении I к РКИК), ЕС и странами ОЭСР на дату принятия РКИК (перечислены в Приложении II к РКИК) и развивающимися странами [13]. Последние, как правило, в наибольшей степени подвержены неблагоприятным последствиям изменения климата, а также испытывают трудности при переходе от ископаемых видов топлива.
В пунктах 3–5 статьи 4 РКИК содержатся обязательства стран из Приложения II по отношению к развивающимся странам: предоставление финансирования на покрытие внутренних издержек, связанных с климатической политикой, передача технологий, повышение устойчивости развивающихся стран к климатическим рискам [14]. Страны Приложения I освобождены от этих обязательств, но и не могут претендовать на перечисленные меры поддержки. Иными словами, развитые страны не обязаны помогать другим развитым странам и странам с переходной экономикой в достижении их климатических целей — получателями международной поддержки в приоритетном порядке являются только развивающиеся страны.
Изначально в 1992 году Турция, являясь членом ОЭСР, была внесена в оба Приложения к РКИК. Посредством дипломатических усилий в рамках международных переговоров на климатическом треке ООН Турция доказала, что по социально-экономическим параметрам страна относится к развивающимся экономикам и не может иметь обязательств, характерных для стран Приложения II. Более того, международным сообществом был признан тот факт, что Турция не несет исторической ответственности за изменение климата в объеме, характерном для стран Приложения I. Таким образом, на данный момент Турция исключена из Приложения II, но всё еще включена в Приложение I с особым статусом, который позволяет ей получать международную поддержку по внедрению технологий с низким уровнем выбросов и технологий адаптации к изменениям климата [15, с. 24].
Таким образом, первоначальная редакция РКИК не соответствовала национальным интересам Турции, создавая обременительные условия для развития турецкой экономики, при которых часть национального дохода вывозилась бы в менее развитые государства. Усилия Турции по пересмотру положений РКИК оказались более чем оправданы — условие международной поддержки в дальнейшем может закладываться в национальные климатические цели и определять степень их амбициозности.
Международная климатическая повестка способствует развитию двухстороннего и многостороннего сотрудничества с другими странами и их блоками. В связи с тем, что на текущий момент Турция больше склоняется к блоку развивающихся стран на международном климатическом треке, для данной страны было бы целесообразно координировать переговорную позицию со странами Глобального Юга и государствами, экономика которых в большей степени зависит от торговли ископаемыми видами топлива, в том числе с арабскими нефтедобывающими странами и Россией.
Учет рисков развития искусственного интеллекта при обеспечении национальной экономической безопасности Турции. Согласно пунктам 125–127 Плана развития Турции на 2024–2028 гг., страна уделяет особое внимание рискам, с которыми сопряжено стремительное развитие технологий искусственного интеллекта [10]. В Турции утверждена Национальная стратегия на 2021–2025 гг., в которой определены основные цели и план действий для обеспечения кибербезопасности — важного компонента национальной безопасности [16]. К стратегическим направлениям относятся обеспечение устойчивости к кибератакам и развитие отечественных технологий борьбы с киберугрозами. В рамках реализации данных направлений Управлением информационными и коммуникационными технологиями Турции разработано программное обеспечение Avcı, Azad и Kasırga на базе искусственного интеллекта (ИИ), позволяющее обнаруживать и своевременно отвечать на киберугрозы [17].
В условиях развития ИИ проблема утечки персональных данных приобретает поистине общенациональный и даже межгосударственный масштаб и должна находить отражение в совместных декларациях и действиях стран. Отсутствие прозрачности в методах обучения искусственного интеллекта сопряжено с существенными рисками для информационного суверенитета, или суверенитета данных, государства (от англ. data sovereighnty). В этой связи, в Турции предполагается совершенствовать национальное регулирование в сфере ИИ с опорой на европейские стандарты в целях обеспечения информационного суверенитета. Согласно некоторым источникам, в MGSB-2025 среди традиционных для турецкой экономики рисков указываются и риски кибербезопасности, которые, по словам главы Национальной разведывательной службы Турции, «угрожают планете из-за неограниченных исследований в области искусственного интеллекта» [2].
Распространение ложных новостей, созданных при помощи алгоритмов искусственного интеллекта, на Ближнем Востоке может затронуть особенно чувствительные темы и иметь тяжелые последствия для политической ситуации региона. Своевременная работа по управлению рисками искусственного интеллекта в Турции важна как с точки зрения стабилизации политической и экономической системы, так и в плане защиты ключевых общественных институтов и инфраструктуры страны.
Выводы. В статье рассмотрены основные компоненты национальной экономической безопасности Турецкой Республики, формируемые на данном этапе и отраженные в ключевых стратегических документах страны. Турция предпринимает решительные меры для балансировки рисков, которые сопряжены с реализацией её геополитических интересов на Ближнем Востоке и в Европе, в том числе по курдскому вопросу. При этом, в документах стратегического планирования Турции отмечается необходимость использования возможностей низкоуглеродной экономики и ИИ, а также управления рисками, связанными с зелёной и цифровой трансформациями, стремительно меняющими облик глобальной экономики.
Таким образом, основы национальной экономической безопасности Турции следует рассматривать в увязке с традиционным для этой страны фактором, которым выступает геополитика, и глобальными вызовами, которыми на 2024–2028 гг. определены климатическая повестка и искусственный интеллект. Актуальность рассмотренных направлений для России, а также турецкий курс на стратегическую автономию от взглядов и политики Запада позволяют использовать огромный транзитный потенциал страны, а также тесные экономические и торговые связи с ЕС и странами Ближнего Востока для дальнейшего развития российско-турецкого сотрудничества в экономической, политической и социально-культурных областях. |
| |
| | |
|
|
|
