|
| | | | Проблемы современной экономики, N 1 (97), 2026 | | | | СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ ЕВРАЗИИ И ДРУГИХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН | | | |
| | Гостиева Н. К.
доцент кафедры политической экономии и истории экономической науки
Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова, (г. Москва),
кандидат экономических наук
| | | | Проект Цифровой Шелковый Путь — один из важнейших элементов стратегической программы Китая, нацеленный на глобальное лидерство в области цифровой экономики и яркий пример современных форм накопления капитала в его мир-системной интерпретации. DSR направлен на укрепление позиций Китая в глобальном управлении сетью Интернет, расширение влияния китайского бизнеса и распространение собственных технических стандартов. Это создает условия для формирования цифрового пространства, контролируемого Китаем, и повышает зависимость многих стран от китайских компаний и технологий. | | Ключевые слова: накопление капитала, цифровые технологии, Цифровой Шелковый путь, технологические стандарты, кибер-управление, технологическая экспансия, Китай | | УДК 330.113; ББК 65.013 Стр: 136 - 139 |
Глубокая интеграция цифровых технологий, включая интернет, большие данные и искусственный интеллект, в современном мире становится ключевой силой в трансформации глобальной экономической структуры, реорганизации факторов производства и появлении будущих глобальных лидеров на мировом рынке. Именно в процессе глобальной конкуренции в области цифровой экономики происходит трансформация традиционной индустриальной модели производства, основанной на материальных ресурсах к платформенной и информационной модели, где главную роль играют данные и цифровые сервисы. И, безусловно, в этой гонке за мировым лидерством выделяется Китай, демонстрирующий самые высокие в мире годовые темпы роста отрасли в почти 15%. Согласно исследованию Пекинского университета, с 2012 по 2022 гг. вклад цифровой экономики Китая в рост ВВП достиг 15,92% [1].
О повышении статуса Китая до уровня глобального лидерства в области цифровой экономики свидетельствует объявленная в 2015 г. амбициозная программа «Цифровой Шелковый Путь» (Digital Silk Road (DSR)). DSR — яркий пример современных форм накопления капитала и убедительное свидетельство того, что новые технологии не меняют теоретической сути самого понятия накопления в его мир-системной интерпретации. Особенно актуальной представляется концепция Джованни Арриги, согласно которой капитализм не развивается по единой, универсальной схеме: различные эпохи и империи реализуют накопление капитала по-разному, что отражается в изменениях в экономике, политике и культуре.
В концепции Арриги выделяются следующие аспекты [2]:
• Накопление капитала как исторический и системный процесс
Арриги рассматривает накопление капитала не просто как экономический рост, а как часть исторической структуры, связанной с функционированием мировой системы. Капитал накапливается через расширение производства и торговые отношения, включая завоевания и колонизацию. Арриги выстраивает теорию, согласно которой мировая система проходит через циклы гегемонии различных империй. В мировой системе доминирующая империя (например, Римская, Голландская, Британская империи) обеспечивает условия для эффективного и устойчивого накопления капитала, контролируя рынки, ресурсы и рабочую силу. Во время расцвета гегемона происходит интенсивное накопление капитала, которое сопровождается концентрацией экономической, военной и политической мощи.
• Накопление через экспансию и институциональные изменения
Накопление капитала требует расширения сфер влияния и адаптации институтов (правовых, политических, финансовых). Государство и империя создают институциональные структуры, которые обеспечивают защиту собственности, развитие инфраструктуры и кредитных систем. Анализируя теорию Арриги, С. Глазьев обращает, в том числе, внимание на особенности смены доминирующих элит и зарождению новых мирохозяйственных укладов. «Становление институтов нового мирохозяйственного уклада происходит в стороне от страны-лидера, на одном из защищённых от прямого принуждения сегментов её периферии. Одновременно со сменой мирового лидера расширяются институты нового мирохозяйственного уклада, которые обеспечивают удержание имеющихся материально-технических достижений и создают новые возможности для развития производительных сил общества.» [3].
Исходя из этих указанных двух постулатов, объявленный Китаем в 2015 году Цифровой шелковый путь (Digital Silk Road (DSR)), с точки зрения инновационной технологической базы, создания системы институтов и экспансионистских амбиций –очевидно вписывается в теорию Арриги.
DSR — составляющая часть масштабной китайской инициативы Belt and Road Initiative (BRI), в соответствии с которой Китай становится мощным центром интеграции цифровой инфраструктуры, охватывающим широкий спектр стран Азии, Африки, Ближнего Востока и Восточной Европы. Официально идея DSR впервые была представлена председателем Си Цзиньпином на Форуме BRI в 2017 году, но сама концепция окончательно сформировалась в последующие годы. К концу 2022 года Китай заключил 17 соглашений о сотрудничестве в области цифровой экономики и 30 меморандумов в области электронной коммерции по всему миру, а также подписал Меморандум о взаимопонимании по укреплению инвестиционного сотрудничества в области цифровой экономики с 18 странами и регионами. [4] Хотя подобные меморандумы не являются юридическими контрактами, они демонстрируют масштаб глобального интереса к китайскому DSR.
По оценкам в Африке, например, Китай уже сильно потеснил американских и европейских конкурентов, охватывая все сферы информационной экономики континента — от создания цифровых платформ до обучения местных специалистов и кредитования инфраструктурных проектов в сфере ИКТ. В цифровое освоение Африки вовлечены китайские гиганты: Huawei и ZTE, участвуют в строительстве сетей мобильной связи, оптико-волоконных линий и центров обработки данных, а Alibaba сотрудничает с африканскими партнерами для развития онлайн-рынков и логистической инфраструктуры [5].
Вопрос о финансировании цифровой инфраструктуры становится для многих стран критически важным фактором, позволяющим сократить огромный разрыв со странами- лидерами. По прогнозам G20 Global Infrastructure Hub, этот разрыв к 2040 г. способен достичь 15 триллионов долларов. [6] А DSR, в свою очередь, позиционируется как систематические усилия Китая по заполнению «цифрового разрыва» путем создания и модернизации цифровой инфраструктуры стран-получателей.
Основные направления глобальной цифровой инфраструктуры. Глобальная конкуренция в сфере цифровой инфраструктуры — процесс технологической трансформации, когда цифровые технологии становятся ключевым фактором, определяющим конкурентоспособность государств, компаний и отдельных специалистов. Одни страны и корпорации захватывают доминирующие позиции, а другие вынуждены адаптироваться к новым реалиям. Китайский DSR, безусловно, выдвигает страну в число технологических лидеров и стремится охватить все аспекты по созданию глобальной цифровой инфраструктуры: проектирование, владение, эксплуатация, ремонтное обслуживание. На сегодня базу DSR составляют:
а) подводные и наземные волоконно-оптические кабели;
б) сотовые сети следующего поколения;
в) спутниковые системы.
Такие китайские гиганты как Alibaba, Tencent, Baidu, Hengtong, HMNTechnologies, Hikvision, Dahua, Unicom, China Mobile, Huawei продвигают технологии производства и операционализации по всем трем направлениям, сталкиваясь на мировом рынке с жесткой конкуренцией
Подводные и наземные волоконно-оптические кабели, охватывающие 99% международного телекоммуникационного трафика, оставаясь традиционной технологией, тем не менее, не теряют своего глобального значения. Тем более, что использование искусственного интеллекта в этой области способно расширить возможности мировой коммуникационной сети. Например, ИИ-инструменты и распределённое акустическое зондирование позволяют выявлять потенциальные повреждения в реальном времени. А создание «избыточных» маршрутов, не имеющих единых точек, поможет противодействовать угрозам, так как в случае обрыва одного кабеля сеть будет бесперебойно работать по другим. Безусловное лидерство в этой сфере на сегодня принадлежит американским технологическим гигантам. По утверждению Wall Street Journal, 66% подводных трансконтинентальных кабелей в мире контролируют четыре корпорации Google, Amazon, Meta и Microsoft. Китай на сегодня контролирует 11,4 % этих кабелей во всем мире, однако планирует удвоить эту долю к 2030 г. [7]. Китайские амбиции касаются, прежде всего, Азиатско-Тихоокеанского региона, где уже сегодня доля Китая закрывает почти треть существующих кабелей.
Конкурентные позиции Китая в сфере создания сотовых сетей следующего поколения значительно выше. Китайские технологические гиганты Huawei и ZTE, объявившие в 2024 г. о развитии технологий 5G-Advanced, становятся флагманами в этой области. По сравнению с обычной связью, 5G — эта технология обеспечивает десятикратное улучшение производительности и значительное снижение общего потребления энергии сети. Примерно половина земного шара уже покрыта 5G и почти 1 миллиард человек использует технологию 5G на 2024 год, сети 5G почти полностью покрывают Индию, США, Японию, Южную Корею, Малайзию, Таиланд, Филиппины, Новую Зеландию и многие страны Европы (Испанию, Италию, Польшу, Финляндию, Норвегию, Великобританию, Францию, Грецию). Частично они запущены в странах Африки и Латинской Америки, Китае, Саудовской Аравии, некоторых островных государствах. Россия в список стран, продвинувшихся в этой технологии, пока не входит [8]. По прогнозам Минцифры РФ, полноценные сети 5G начнут разворачивать в крупных городах в 2026 году, а в остальных населённых пунктах — в начале 2030-х. Поскольку будущее систем сотовой связи напрямую зависят от 5G, китайские компании, не скрывающие своих экспансионистских амбиций, сталкиваются с жесткой конкуренцией. В июле 2024 года стало известно, что Германия запретила использование компонентов производства Huawei и ZTE при построении сетей связи 5G в стране. Запрет состоит из двух этапов: в 2026 году операторы планируют удалить технологию китайского производства из основной сети центров обработки данных 5G, а к 2029 году китайские производители таких деталей, как антенны, линии электропередач и башни, будут ликвидированы на внутреннем рынке [9].
Конкуренция в сфере глобальных навигационных спутниковых систем (ГНСС) имеет исключительное геополитическое значение: ГНСС представляет собой совокупность орбитальных спутников и наземных станций управления, обеспечивающих точное определение местоположения объектов на Земле. Такие системы используются повсеместно: от гражданского сектора (GPS-навигаторы, смартфоны) до военных нужд (ракеты, самолеты). Страны стремятся укрепить свой суверенитет и безопасность за счёт создания и усовершенствования собственных навигационных систем. Ключевые игроки в сфере ГНСС: система глобального позиционирования (GPS) США, российская ГЛОНАСС и китайская BeiDou. (табл. 1).
Таблица 1
Основные игроки мирового рынка ГНСС [10]| Страна | Система | Первоначальный
год запуска | Количество
спутников |
|---|
| США | GPS | 1978 | 31 | | Россия | ГЛОНАСС | 1982 | 24 | | Китай | Beidou | 2000 | 35 | | Европейский Союз | Galileo | 2005 | 24 | | Япония | QZSS | 2005 | 4 | | Индия | IRNSS | 2013 | 7 |
Развертывание собственных ГНСС является важнейшим элементом национальной безопасности, необходимым условием суверенитета и требует серьезного финансирования. США на сегодня сохраняют преимущество благодаря своему раннему запуску GPS и широкому распространению технологии среди коммерческих пользователей. Россия удерживает конкурентные позиции в этой сфере, в то время как Китай, который намного позже заявил о себе в этой сфере, по количеству спутников значительно опережает всех конкурентов: Beidou уже охватывает Азиатско-Тихоокеанский регион и постепенно расширяется на весь мир. BeiDou широко используется в Африке, Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке, в основном в сферах сельского хозяйства, транспорта и инфраструктуры. Например, в Пакистане система применяется для управления портами, планирования земельных участков и речного транспорта, в Саудовской Аравии BeiDou используется для сбора географической информации, строительства городской муниципальной инфраструктуры, а также определения местоположения персонала и транспортных средств в пустыне.
Глобальное кибер-управление и установление технологических стандартов. Правительства многих развивающихся стран выступают за цифровую экономику как ключевую опору для роста в расчете на то, что возможности новых технологий больше, чем потенциальные риски. Участие в DSR для этих стран — возможность сократить глобальный разрыв в цифровой инфраструктуре. Аргументы в пользу совместных проектов DSR:
• включение в технологичную телекоммуникационную инфраструктуру, улучшение качества и доступа связи;
• развитие цифровых платформ, включая электронную коммерцию, финансовые сервисы и системы управления ресурсами;
• обмен технологиями и подготовка собственных кадров в области ИКТ — в рамках DSR Китай делится передовыми технологическими решениями, такими как технологии 5G, облачные вычисления и искусственный интеллект.
• финансирование проектов: Китай предоставляет кредиты и инвестиции для реализации крупных инфраструктурных проектов в сфере ИКТ. Это включает строительство новых дата-центров, модернизацию существующих сетей и внедрение инновационных решений.
Что взамен? Очевидна проблема, что DSR не просто делится технологиями, а транслирует кибер-управление и нормы с «китайскими характеристиками» в качестве организационного принципа для управления Интернетом. Помимо распространения технологий, DSR внедряет подходы и правила кибер-управления с ярко выраженными китайскими особенностями, превращая их в основу организации сети Интернет. К примеру, согласно данным на 2019 год, система распознавания лиц производства Huawei используется в 230 городах мира, среди которых оказались населенные пункты Украины, Азербайджана, Мальты, Германии, Франции и Италии. Кроме того, реализация проекта «Безопасный город» в пакистанском городе Лахор также была выполнена силами Huawei и включает установку камер видеонаблюдения, технологии распознавания лиц и ряда специализированных приложений [11]. Безусловно, практически любые технологические решения способны служить инструментом контроля над обществом.
DSR — становится одной из мировых площадок борьбы за то, кто установит стандарты для четвертой промышленной революции. Стоит отметить, что Запад, особенно Великобритания и Соединённые Штаты Америки, традиционно обладал существенными преимуществами в сфере влияния на международные рынки и установления технологических стандартов. Так, британская телекоммуникационная компания XIX века обеспечивала около двух третей мирового рынка подводных кабельных линий связи. Сегодня же большинство современных мировых технических стандартов определяется американскими частными корпорациями, хотя определённое влияние оказывают и европейские игроки.
Несмотря на то, что современные цифровые технологии в большинстве случаев являются синтезом компонентов, Китай активно продвигает собственные технологические стандарты и соответственно стремится влиять на технологические приоритеты своих партнеров. Сегодня китайские корпоративные гиганты, такие как Huawei, Alibaba, Tencent, ZTE, Baidu и поставщики телекоммуникаций, поддерживаемых государством, такие как China Mobile, China Telecom и China Unicom, через DSR предлагают развивающимся странам такой пакет привлекательных инициатив, от которого трудно отказаться, но который несет в себе целый ряд рисков. И первый из них — информационная безопасность.
Проект DSR активно продвигается крупными китайскими компаниями, которые предлагают недорогие решения и оборудование. Это приводит к монополизации рынков, что ограничивает возможности выбора альтернативных решений и повышает риски зависимости от иностранного поставщика. Такая ситуация усугубляется отсутствием местных производителей, способных предложить конкурентные продукты и услуги.
Кроме того, большинство развивающихся стран имеют слабое законодательство в области информационной безопасности, что затрудняет защиту национальных интересов и предотвращение злоупотреблений. Участие в DSR требует передачи значительных объемов персональных и государственных данных третьим лицам. Отсутствие надежных механизмов защиты данных увеличивает риск утечки информации и нарушения прав граждан на приватность. Продвижение DSR требует от Китая мощной информационной поддержки, поскольку в странах участницах проекта все чаще звучит тревога относительно нарушения их национальной безопасности. Так, например, правительство Камеруна после внедрения системы видеонаблюдения Smart City от Huawei оказалось в центре общественной дискуссии относительно возможных нарушений права на личную жизнь и свободы слова. Нигерийское правительство также столкнулось с серьезными проблемами кибер-безопасности после развертывания инфраструктуры мобильной связи стандарта 4G от китайской компании ZTE [12].
Действительно, благодаря DSR Китай получает доступ к глобальной технологической модернизации и это предполагает значительную интеграцию китайского оборудования и инвестиций. Разумеется, не факт, что Китай автоматически получает полную свободу действий. Окончательное решение относительно приобретения той или иной продукции принимается каждой страной самостоятельно и здесь важную роль сыграет переговорная сила глобальных конкурентов. Китайские предложения зачастую оказываются выгоднее предложений конкурентов из западных стран. Однако, если Китай не сумеет утвердить собственные инновационные нормы, скорее всего, эта роль останется за традиционными техническими лидерами.
Итак, Digital Silk Road представляет собой амбициозную попытку интеграции цифровых технологий и расширения глобального влияния Китая в высокотехнологичных отраслях. В период смены мировых экономических укладов, Китай активно позиционируется как новый потенциальный лидер. DSR позволяет Китаю одновременно решать две важные задачи: 1) концентрация капитала через участие китайских компаний в крупных инвестиционных проектах, обеспечивающих доступ к сырьевым ресурсам и рынкам сбыта; 2) расширение политического и культурного влияния, благодаря созданию сети взаимосвязанных государств, зависимых от китайской инфраструктуры и технологий. Таким образом, Цифровой Шелковый Путь Китая служит инструментом трансформации мирового порядка, утверждая новую парадигму межгосударственных взаимодействий, основанную на принципах технологического доминирования и финансовой зависимости периферийных стран от нового гегемона. |
| |
|
|
|
