|
| | | | Проблемы современной экономики, N 1 (97), 2026 | | | | НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ | | | |
| | Шашиашвили А. Ш.
магистрант Санкт-Петербургского государственного экономического университета
| | | | В статье рассматриваются проблемы национальной безопасности, связанные с введением санкционной политики западных стран, имеющих целью снизить экономический потенциал, в том числе российской Арктической зоны. Санкционная политика негативно влияет, как на внутренние вопросы безопасности недродобычи и транспортировки ресурсов в российской Арктике, так и на безопасность международных партнеров России, заинтересованных во взаимовыгодном экономическом сотрудничестве в Арктической зоне. Противодействие санкционной политики требует от российского законодательства выработки комплексных мер поддержки российских и зарубежных компаний, в том числе в области защиты принятых международным сообществом мер безопасности недродобычи и охраны морских транспортных путей в случае их нарушения странами, участвующими в реализации санкционной антироссийской политики. | | Ключевые слова: Российская Арктика, Северный морской путь, арктическая недродобыча, западная санкционная политика, национальная безопасность | | УДК 349.41; ББК 67.407 Стр: 235 - 237 |
В соответствии с принятой Концепцией внешней политики Российской Федерации (указ Президента Российской Федерации от 2023 года № 229) Арктический регион занимает второе место по значимости после ближнего зарубежья, как в области обеспечения национальной безопасности, так и одной из региональных направлений внешней политики Российской Федерации (пп. 1–4 п. 50 Гл. V). В частности, указывается, что «Россия стремится к сохранению мира и стабильности..., снижению уровня угроз национальной безопасности в Арктике» [14]. В Морской доктрине Российской Федерации (Указ Президента РФ от 31.07.2022 № 512) Арктический бассейн также относится к жизненно важным районам обеспечения национальных интересов Российской Федерации [15], а главной угрозой национальной безопасности в представленной нами доктрине назван «стратегический курс США на доминирование в Мировом океане» (п. 22.1. Гл. II) [15].
Данным положениям российских законодательных актов (Концепции и Доктрине) противостоит объявленная американским Департаментом обороны в 2024 году Арктическая стратегия Соединенных Штатов Америки, которая подчеркивает, что действия Российской Федерации в области собственной безопасности (содержание и действия Северного и Тихоокеанского флотов, военные учения и маневры, военные производства в арктической зоне и т.д.), «могут угрожать возможностям Соединенных Штатов в регионе» [17, p. 4]. Необходимо отметить, что намерение США сохранить свое доминирующее положение в мире распространяется также и на Арктический регион, что в условиях современной напряженной международной обстановки требует от Российской Федерации адекватного ответа по отношению к защите своей национальной безопасности, суверенитета и социально-экономического развития, которое во многом зависит от успешного освоения арктического потенциала.
В докладе ВШЭ «Арктическая политика России: международные аспекты», изданном в 2021 году, указывается, что «значение Арктики определяется ее богатством природными ресурсами и географическим положением: через нее пролегает самый короткий морской маршрут из Азии в Европу» [2, с. 4]. Правовое обеспечение мер безопасности в арктическом регионе включает в себя широкий спектр вопросов, требующих своего правового обеспечения. Работа в этом направлении особенно актуальна в последние годы в связи с нарастанием международной напряженности. В связи с этим арктическая зона России, ее развитие и безопасность были отмечены в двенадцати принятых в 2020 — 2025 гг. федеральных законах и большом числе правовых актов Правительства.
Международная Конвенция по морскому праву в статье 234 «О покрытых льдом районах» предусматривает, что граничащие в Арктической зоне «государства имеют право принимать и обеспечивать соблюдение недискриминационных законов и правил по предотвращению, сокращению и сохранению под контролем загрязнения морской среды с судов в покрытых льдами районах в пределах исключительной экономической зоны, где особо суровые климатические условия и наличие льдов, покрывающих такие районы в течение большей части года, создают препятствия, либо повышенную опасность для судоходства, а загрязнение морской среды могло бы нанести тяжелый вред экологическому равновесию или необратимо нарушить его» [8]. В некоторой степени данная ситуация благоприятна для России и других стран-участниц Арктического Совета, но она может измениться в случае таяния льдов, чем могут воспользоваться неарктические страны, имеющие интерес в использовании Северного морского пути. Россия в данном аспекте в большей степени заинтересована в сохранении статуса-кво, поскольку Северный морской путь вокруг американского континента проходит на более высоких широтах и ему в ближайшей перспективе не грозит раскрытие от льда.
На Церемонии спуска атомного ледокола «Чукотка» 6 ноября 2024 года в связи с безопасностью Северного морского пути, Президент России В.В. Путин наметил следующие меры: «...нам предстоит заметно нарастить безопасность и надежность судоходства в этом регионе. Для этого продолжим улучшать качество спутниковой навигации, связи, мониторинга ледовой обстановки, будем модернизировать инфраструктуру арктических портов, прокладывать к ним необходимые железнодорожные магистрали» [16].
В Стратегии развития Арктической зоны и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года отмечается «рост конфликтного потенциала в Арктике, требующий постоянного повышения боевых возможностей группировок (сил) Вооруженных Сил Российской Федерации» [13].
В отношении обеспечения безопасности Северного морского пути в 2016 году предлагались следующие меры:
– разработка норм и правил плавания в акватории Северного морского пути, включая принятие и выдачу свидетельств для судов, обеспечивающих полярное судоходство, а также создание контролирующих органов, с учетом современных внешнеполитических угроз;
– уточнение и доработка Правил плавания и сопровождения судов в полярных водах «в части соблюдения правил ледовой лоцманской проводки..., осуществления связи по радио при плавании судов в акватории Северного морского пути и др. [1].
В связи с принятыми западными странами односторонними санкциями, включающими запрет на транспортировку российских природных ресурсов, требуется доработка правового обеспечения судоходства по Северному морскому пути и обеспечения безопасности российских судов на этом маршруте. Исключительные права арктических стран, в том числе России, в своей арктической зоне, делают возможным обеспечение реализации мер безопасности, но требуется противодействие попыткам третьих стран изменить существующие правовые условия.
Односторонняя и агрессивная санкционная политика западных стран, направленная на ограничение возможностей экономической деятельности, началась после решения народа Крыма и Донбасса о присоединении к Российской Федерации в 2014 году и первое время она касалась ситуации в арктической зоне лишь вторично. Отмечалось, что «санкционный фактор... касается лишь одного направления — добычи углеводородов в сложных условиях, а также сопутствующей деятельности» [10, с. 9]. В представленной области западные технологии не имеют решающего значения и не затрагивают перспективу недродобычи, которая пока еще не столь развита и может развиваться отечественными специалистами и в условиях санкций.
Однако, начиная с 2022 года, то есть с момента начала проведения специальной военной операции на Украине в целях защиты русскоязычного населения и исполнения законного решения части регионов Украины о выходе из ее состава, давление на Россию стало осуществляться и через Арктический совет, часть участников которого отказались участвовать в мероприятиях под председательством России. Вопрос безопасности арктического региона, особенно пограничных территорий со Скандинавией, сильно осложнило вступление в военный блок НАТО Швеции и Финляндии.
Экономические санкции также усилили напряженность в отношениях России и Норвегии, которая, хотя и не является членом НАТО, имеет большой вес в Арктическом Совете. «В июне 2022 г. Осло заблокировало груз, направляемый в российский посёлок в Баренцбург для треста «Арктикуголь». Конфликт удалось разрешить благодаря усилиям МИДа России и позиции Норвегии, которая, придерживаясь положений Договора о Шпицбергене 1920 г., сама предложила пути обхода санкций ЕС» [5, с. 111]. Поскольку Шпицберген имеет большое значение в стратегии обеспечения безопасности России в арктической зоне, действия Норвегии напрямую угрожают безопасности и требуют ответных мер, прежде всего правового характера в отношении экономической деятельности российских предприятий, особенно угольный добычи.
Сотрудничество с мировыми экономическими лидерами из числа неарктических стран также подвергается санкциям. Так, инвестиционные проекты с Японией, консорциум которой в 2019 году приобрел 10% доли в проекте «Новатэка» — «Арктик СПГ-2», вложив на старте 3 млрд долл. [11], в 2022 году были заморожены, поставив под угрозу не только закупку Японией российского сжиженного газа, но и сооружение на японских вервях ледоколов для проводки судов по Северному морскому пути. Столь же затруднительным стало в условиях санкционной политики сотрудничество России с Южной Кореей, заинтересованной как в поставках недроресурсов, так и в заказах для обеспечения ее транспортировки. Строительство дорогостоящих газовозов, «арктических танкеров и сухогрузов является перспективным стратегическим и коммерческим трендом» [3, с. 43] южнокорейских компаний.
Проблему для арктической недродобычи могут создать и действия третьих стран по захвату судов, которые бездоказательно посчитают принадлежащими «теневому флоту», как это продемонстрировал захват Францией в начале октября 2025 года танкера под флагом Бенина в нейтральной зоне, шедшего из порта Приморск через Балтийское и Северное моря. Эта угроза также может относиться к транспортировке ресурсов арктического региона России, и правовая защита от нового «пиратства» со стороны России может включать в себя меры по силовому освобождению захваченных и удерживаемых судов. Введенные рядом стран санкции против российского флота без утверждения Совета Безопасности ООН, являются ничтожными в юридическом смысле и захват и удержание судов в их исполнение нарушают принятое международное законодательство в области торгового морского плавания. Российский законодатель в этом случае имеет право применить международные нормы в отношении морского пиратства, работорговли и военных действий, на что и указал в своем выступлении на форуме «Валдай» 2 октября 2025 г. Президент России [6], после чего французские власти отпустили удерживаемое судно.
Тем не менее, данные негативные влияния могут способствовать развитию отечественной науки, технологии и промышленности в целях импортозамещения в ряде областей добычи и транспортировки природных ресурсов. Отечественному законодательству следует создать правовое обеспечение данной экономической деятельности, создание условий выгодных как частному бизнесу, так и государству. Для арктической недродобычи данная цель особенно актуальна. Однако и международное сотрудничество также не может остановиться, тем более превращение в автаркию не видится для России правильным выходом от санкционного давления запада. При этом, в существующих условиях, «приоритетным для России будет расширение сотрудничества в Арктике с Китаем и другими партнерами, преимущественно из числа стран БРИКС и ШОС» [9, с. 91].
Санкционная политика ограничила сотрудничество России с ее перспективными партнерами в Азии. Ряд проектов и двусторонних договоров были заморожены или прекращены. Тем не менее, защита своих стратегических интересов со стороны России продолжается, а проблемы, которые санкции вызывают в самих западных странах снижают эффективность контроля за их соблюдением. При этом, успехи России в сохранении своего экономического и военного потенциала, несмотря на беспрецедентную санкционную политику и давление, убеждают ее партнеров в бесперспективности следования нарушающим международное право санкциям.
Так, «Китай имеет свою арктическую стратегию» [5, с. 109], принятую в 2018 году, в которой сотрудничество с Россией определено в качестве определяющего международного сотрудничества. В частности, в области научного сотрудничества Китай и Россия осуществляют совместные инвестиционные проекты в Арктике, что вызвало недовольство США [12, с. 102–104]. Также Китай заинтересован в развитии Северного морского пути, организация и правовой статус которого зависит от России, о чем говорит заявленный руководством КНР проект «Ледового шелкового пути», включенного в общую стратегию «Один пояс — один путь». Китай активно поддерживает стратегические заявления России о необходимости создания многополярного взаимовыгодного мира, в котором вопросы безопасности добычи и использования природных ресурсов должны строго соответствовать национальным интересам всех участников глобальной экономики.
В 2022 году Китай и Россия заключили два долгосрочных перспективных договора на поставку сжиженного газа, добытого в арктической зоне. Договор предусматривает транспортировку Россией газа в китайские порты [7]. В 2025 году Китай прекратил закупки СПГ в США, что дает новые перспективы российско-китайскому сотрудничеству в области разработки арктических запасов энергоресурсов. Это говорит о том, что правовые формы международного сотрудничества в области недродобычи, в частности в Арктике, нарушенные санкционной политикой западных экономических держав, сохраняются в двусторонних отношениях РФ и КНР.
Индия свою стратегию сотрудничества в арктическом регионе приняла в 2022 году. Уверенное экономическое развитие Индии и налаженные экономические связи с Россией также способствуют преодолению санкционной политики, хотя, большая зависимость Индии от Запада делают открытое противодействие санкциям более опасным для индийского правительства. Тем не менее, предварительная работа по участию Индии в российской недродобычи в арктической зоне ведется, о чем говорилось на конференции «Северный форум — Индия» в 2025 г. [3, с. 44]. Как и в случае сотрудничества с Китаем, правовой основой становятся двусторонние коммерческие договоренности, как и вопросы обеспечения безопасности, что требует особой работы специалистов-правоведов.
Специалисты предлагают создать единую кодификацию права в отношении арктического пространства, определив, как «общие принципы и положения российского законодательства об Арктике» [4, c. 28], так и уровни специального законодательства [4, с. 28–29]. Как отметил на форуме «Валдай» 2 октября 2025 года Президент В.В. Путин: «безопасность человечества зависит от его способности отвечать на вызовы, порождаемые природными катаклизмами, техногенными катастрофами, технологическим развитием, новыми стремительными социальными, демографическими, информационными процессами... речь уже не только о военно-политическом балансе и учете взаимных интересов [6]». Соответственно, законодательство Российской Федерации в области обеспечения ее прав, в том числе в арктической зоне и зоне Северного морского пути, должно своевременно и адекватно отвечать на все эти глобальные вызовы. |
| |
|
|
|
