|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (98), 2026 | | | | ЕВРАЗИЙСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ | | | |
| | Шапиро Н. А.
профессор кафедры экономической теории и экономического образования
Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (г. Санкт-Петербург),
доктор экономических наук, профессор
Вахитова Л. Р.
зав. кафедрой экономической теории и экономического образования
Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (г. Санкт-Петербург),
кандидат экономических наук
Тихонова А. М.
старший преподаватель кафедры экономической теории и экономического образования
Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (Санкт-Петербург)
Рубцова О. Л.
доцент кафедры экономической теории и экономического образования
Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (г. Санкт-Петербург),
кандидат экономических наук
| | | | Современный мир меняет правила. Действующие в нем институты и организации, регулирующие отношения между странами на рубеже XX-XXI вв., не выполняют своих функций. Идет очередной процесс институциональной трансформации. В статье показано, что потенциал современной экономической теории способен объяснить и концептуализировать этот процесс, опираясь на несколько теорий, составляющих набор или пул, очерчивающий конкретные теоретико-методологические рамки для изучаемого явления. Авторы данного исследования делают это, рассматривая экономическую интеграцию, с помощью концепций новой институциональной экономики, концепции экономического пространства новой экономической географии и др. Указанные концепции дают основания к определению экономической интеграции, как организации, создающейся странами соседствующих территорий для совместного решения общих задач экономического развития. При этом создание организации не является самоцелью, потребность в ее существовании отпадает, когда поставленные задачи решены. В случае невозможности их решения, организацию экономической интеграции следует трансформировать на основе новых правил, более релевантных условиям и задачам интеграции. | | Ключевые слова: евразийское пространство, цели интеграции, новая институциональная теория, организации, новая экономическая география, институциональный дрейф, динамические возможности, регион | | УДК 339.92; ББК 65.428.8 Стр: 16 - 20 |
Введение. Тридцать лет назад, накануне третьего тысячелетия проблемы экономической интеграции активно обсуждались действующими российскими политиками и экспертами [1], а экономико-теоретические исследования интеграции находили отражение в публикациях ведущих российских журналов [2]. Поэтому сегодняшнее внимание к теме экономической интеграции не является принципиально новым для российского теоретического дискурса. Актуальность обсуждения проблем интеграции как тогда, так и сейчас обусловлена изменениями архитектуры мирового экономического и политического пространства, для которого характерны два взаимообратных процесса: распад одних союзов взаимодействия стран и становление новых. Раньше это было связано с распадом содружества стран социализма и социализма как планового хозяйства в целом, становлением интеграционного пространства Европейского Союза (ЕС) и развитием глобализации. В нынешних условиях — с распадом глобальной экономики и формированием новых региональных союзов. На схожесть ситуации указывают названия старых статей и монографий, которые сегодня читаются как актуальные, но с той лишь разницей, что раньше подразумевалось развитие и укрепление глобализации, а сегодня ее ослабление, вплоть до кризиса [3; 4]. И в том и в нынешнем периоде имеют место два диаметрально противоположных процесса: одни объединения распадаются, а другие формируются. Из данного наблюдения можно сделать вывод, что страны нуждаются во взаимодействии друг с другом, но союзы взаимодействия не являются вечными, также как и сами страны, не образуются раз и навсегда. Архитектура мира меняется, и не может двигаться к некой вечной форме. Интеграционные союзы между странами, являясь инструментами в решении конкретных задач, распадаются и создаются вновь по трем причинам. Первая причина: задачи, для решения которых союзы создавались, решены, они достигли своих целей, а решение новых задач требует новых организаций. Вторая причина: созданные интеграционные союзы оказались неподходящими для решения поставленных задач и потому их дальнейшее использование не имеет смысла. Требуется либо глубокая перестройка существующих, либо создание новых, лучше приспособленных под решение актуальных проблем интеграционных структур. И третья причина — это институциональный дрейф, когда первоначально релевантно установленные институты постепенно трансформировались в институты, не решающие исходных проблем (замена инклюзивных институтов на экстрактивные институты [5, с. 132, 149, 569]), что, в конечном счете, ведет к затормаживанию экономического развития и необходимости нового поиска соответствия целей и средств их решения [6]. Теоретико-методологическому обоснованию организационной природы экономической интеграции и вытекающих из этого позитивных и негативных последствий изменений, посвящается данная статья, обращенная, прежде всего, к проблемам евразийской интеграции.
Материалы и методы. Материалами для исследования служат современные публикации, посвященные проблемам евразийской интеграции, ведущих экспертов и ученых экономистов в данной области, работы которых уже содержат определенные обобщающие выводы о достижениях в области исследований евразийской интеграции [7] и об актуальных проблемах, которые необходимо решать [8, с. 9–10; 9]. В методологии исследования будем исходить из того, что укрепившийся в экономической теории стандарт фрагментированного знания и получивший название метамодернизма [10], не считает правильным доверять решение любого теоретического вопроса одной теории, а предполагает использование определенного набора или пула теорий [11]. В данном случае пул формирован авторами исследования, с точки зрения которых, выбранные теории наиболее релевантны исследуемой проблеме и обеспечивают комплексный подход к исследованию и концептуализацию отношений экономической интеграции. В данном случае использован теоретико-методологический инструментарий теории новой институциональной экономики и теории новой экономической географии и др. Изучение экономической интеграции построено в рамках описательного дизайна, который дает ответы на вопросы о том, насколько возможно исследование экономической интеграции средствами познания современной экономической науки. Понимание ограничений последней позволяет определить границы познания и возможности инструментов по изучению экономической интеграции.
Результаты. Кратко результаты современных исследований экономической интеграции можно представить следующим образом. Во-первых, канонические представления об экономической интеграции исходят из практики ЕС, которая сводится к последовательности этапов создания: зона свободной торговли — через отмену таможенных пошлин и ограничений во взаимной торговле между странами (например, НАФТА сегодня); таможенный союз — введение единого внешнего таможенного тарифа для третьих стран и отсутствие таможенных пошлин внутри союза (например, Евразийский экономический союз — ЕАЭС); общий рынок, как свободное перемещение товаров, услуг, капитала и рабочей силы между странами (например, МЕРКОСУР); экономический и валютный союз — введение единой экономической политики и общей валюты взамен национальной (евро в ЕС).
Во-вторых, именно с позиций указанной логики даются оценки, строятся стратегии и планы по интеграции в других регионах и интеграционных союзов, в частности, в ЕАЭС.
В работах российских экспертов и исследователей внимание в основном сосредоточено на проблемах либо ЕАЭС, либо СНГ. По исследованиям ЕАЭС зафиксирован ряд особенностей, которые эксперты считают важными для данной интеграционной структуры. К таким особенностям отнесены [7]:
– наличие реального разнообразия форм интеграционных проектов, что позволяет использовать факторы интеграции для расширения возможностей собственного развития, повышения значимости стран в региональных и мировых экономических процессах;
– констатация отличий между сроками реализации экономических и политических интеграционных проектов. Экономические, как правило, являются долгосрочными, а политические — краткосрочными, что отчасти объясняет существование внутренних противоречий на пространстве ЕАЭС;
– постоянное институциональное совершенствование взаимоотношений между странами ЕАЭС, способствующего углублению интеграционных связей;
– необходимость определения консолидирующей идеологии и цивилизационно-ценностной основы интеграционного союза для его эффективного развития.
Другие акценты в исследованиях ЕАЭС связаны с нерешенностью задач, которые отражаются в темах прикладных и фундаментальных исследований, разработка которых необходима для адекватных оценок реальной практики евразийской интеграции. К таким темам относят: выявление качественных отличий евразийской интеграции от европейской; изучение роли евразийской интеграции в разрешении противоречий экономической глобализации; соотношение глобализации и регионализации в многополярном мире; выявление кардинальных отличий экономического и политического партнерства России со странами глобальных Востока и Юга от фактически прекратившегося партнерства с Западом; приоритеты институционального строительства ЕАЭС, ОДКБ, СНГ; целевые установки экономики и политики России и других государств ЕАЭС в соответствии их евразийскому и многополярному этапу развития. Отмечается также, что методологическим недостатком исследования экономической интеграции на постсоветском пространстве является отсутствие связи между внутренними и внешними процессами, происходящими в экономике, политике, военной сфере и культуре государств — участников интеграционных проектов. Комплексность исследования и системность, анализ всех сторон интеграции во взаимосвязи ключевых ее компонентов важен на современном этапе развития интеграции, подчеркивается российскими экспертами [8].
Существуют публикации, авторы которых фиксируют внимание лишь на экономических результатах конкретных стран в отраслях или направлениях развития национальных экономик, входящих в СНГ и автоматически относят их к достижениям интеграции [9].
Однако факты достижений и успехов крайне мало говорят о содержании и возможностях инструментария для концептуализации экономической интеграции, о прикладных исследованиях и оценках глубины интеграционных процессов.
Обсуждение. Для адекватного понимания обсуждаемой далее проблемы концептуализации экономической интеграции отметим, что термин «интеграция» употребляется, как минимум, в двух вариантах: 1) общекультурном или житейски-бытовом и 2) научно-теоретическом. В первом варианте термин «интеграция» (от integer — целый) используется как синоним объединения. Во втором — «интеграция» является полидисциплинарным и полифункциональным понятием, отражающим множество разнообразных явлений или процессов по объединению или суммированию ранее не связанных единиц в различных онтологических контекстах. Можно сказать, что обычное и научное использование практически совпадают. Но принципиально важно то, что в теоретическом варианте под интеграцией понимается объединение самостоятельных и независимых, самодостаточных единиц, которые объединяются ради достижения конкретной общей цели, важной для всех в интегрируемой группе, без утраты своей самостоятельности. Именно такая дефиниция интеграции используется в последующем далее обсуждении общего пространства нескольких государств или стран, которые ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе не предполагают утраты своей суверенности.
Следует отметить, что тема интеграции обсуждается не только в отечественной, но и зарубежной экономической литературе и тема концептуализации интеграции не является центральной. Так, на страницах журнала «Global Economic Review» (журнал публикуется Британским издательством Humanity Publications — HumaPub) за последние два года 2024–2025 гг. представлены исследования и аналитика по региональным темам прямых иностранных инвестиций, панельным данным по международной экономике, макроэкономике и коинтеграции (анализ ряда макроэкономических показателей, который помогает скорректировать экономическую поддержку сбалансированного роста и стабильности). Но теоретических статей по определению интеграции за указанный период вообще не удалось найти.
Обратившись к материалам «The Journal of Economic Integration» (Журнал экономической интеграции — научный журнал, издаваемый Sejong University — Южная Корея), где основная часть публикаций также была о конкретных проблемах по региональным торговым соглашениям, валютным отношениям, динамике трансграничной торговли и проч. в существующих интеграционных союзах, нашлось две публикации, которые были посвящены теоретической проблематике [12; 13].
В одной из публикации [12] обсуждается экономическое развитие в случаях вступления государства в несколько региональных интеграционных организаций: даст ли такое присутствие дополнительный стимул к развитию или будет препятствием? Исследование показало, что в таком варианте, на деле добиться положительных изменений становится сложно, особенно, если региональные интеграционные организации создаются с экономиками государств со схожими размерами и уровнем развития. Дублирования членства влечет за собой дополнительные расходы и обязательства, что приводит к низким экономическим показателям. Интеграция с экономиками аналогичного размера не так выгодна, как интеграция с более крупными и относительно богатыми партнерами. Выводы были сделаны на основе исследования 180 государств за 1962–2014 годы. Было обнаружено, что присоединение к нескольким региональным интеграционным объединениям имеет тенденцию к снижению роста ВВП на душу населения. Кроме того, интеграционный эффект неоднороден по странам: негативный эффект сильнее в менее развитых странах и снижается, когда в состав интеграционной организации входит крупный экономический партнер.
Полученные результаты исследований подталкивают к размышлению и более строгому доказательству того, даст ли в итоге реальное разнообразие форм интеграционных проектов на пространстве ЕАЭС, ОДКБ, СНГ, ШОС желаемые результаты, на которые рассчитывают отечественные эксперты.
Согласно новой институциональной экономики и, составляющих ее ядро, теориям трансакционных издержек, организации и контрактных отношений [14; 15] не подводят к положительным выводам. Поскольку интеграционный союз более всего идентичен отношенческому контракту, который, по сути, является протоколом о намерениях, то в нем нет ни четких границ действий, ни конкретности в ожидаемых результатах. Поэтому, по мнению авторов, разнообразие интеграционных проектов усугубляет нечеткость и размывает шансы получения нужных результатов. Множественность контрактов, которые не коинтегрируются по сферам, срокам и направленности, способствуют постконтрактному оппортунизму, ведущему к росту трансакционных издержек, которые могут с большой долей вероятности превысить затраты по сравнению с полученными положительными результатами.
Другая статья посвящена динамической экономической резильентности [13], поддерживаемой интеграционными связями. (Проблема резильентности возникает вследствие вынужденного изменения функционирования и развития экономики из-за наступления внешних структурных шоков, и понимается как способность экономики к восстановлению [16]). В статье представлен индекс, измеряющий экономическую резильентность в 2000–2021 гг., и отмечается, что, начиная с 2014г., произошли события, оцениваемые как внешние структурные шоки — санкции, пандемия Covid-19 и военные конфликты между странами. Все они изменили параметры и рамки развития, имевшие место в период положительного движения процессов глобализации, укреплявших сотрудничество между странами. Особое внимание уделено странам Шанхайской организации сотрудничества. Исследовано влияние торговли, производственных мощностей, финансового развития и расстояния между столицей каждой страны и столицей Китая по индексу экономической резильентности. Результаты, полученные на основе метода панельной регрессии, показывают, что самый высокий средний показатель резильентности наблюдается в Индии — 63,2, а самый низкий — в Пакистане — 28,1. Выводы свидетельствуют, что экономическую резильентность можно повысить за счёт увеличения производственных мощностей, развития торговли и финансовой сферы. Но с увеличением расстояния между торговыми центрами этот показатель снижается, потому не стоит воспринимать международные транспортные коридоры как нечто само собой разумеющееся, локация и логистика имеет значение. Проецируя этот вывод на интеграцию ЕАЭС и другие интеграционные группы евразийского пространства, следует видеть в создании надежной транспортной связи фундамент для успехов реальной интеграции, несмотря на блага цифровой трансформации [17], способствующей сокращению расстояний в принятии решений для реального взаимодействия.
Очевидно, что авторы рассматриваемой выше статьи исходят из того, что экономическая интеграция есть инструмент или институт организации пространства. В этой связи уместно обратиться к теории новой экономической географии, согласно которой в экономике выделяются преимущества первой (природно-географические) и второй (уровень развития агломерационного эффекта, человеческий капитал и институты) природы [18; 19]. Если преимущества первой природы можно считать абсолютными, то преимущества второй природы относительны, поскольку в них отражается то, насколько способно общество воспользоваться природной данностью, какие институты она для этого создает. Поэтому в современных условиях главную роль играют преимущества второй природы, в них проявляется нестандартность мысли, способность видеть детали, считывать неопределенность и риски и проч. [20].
Агломерационный эффект представлен в трехмерном измерении [21]: плотность населения, расстояние, разобщенность, которые максимально положительно представлены в городах. Соответственно, чем больше город, тем выше агломерационный эффект.
Теория новой экономической географии, во-первых, критически относится к идее равномерности экономического развития, полагая, что развитие пространства не может быть равномерным в силу естественных различий, во-вторых, всякое различие является стимулом и источником инноваций, а их нивелирование приводит к однообразию, в-третьих, если развитие есть, то оно должно быть ощутимо во всем обществе, на всем интеграционном пространстве.
Для эффективного развития интеграционного пространства важны цели, общие для стран интеграционного союза, достижение которых возможно на основе использования преимуществ национальных экономик и способствующих развитию каждой из них. Отсутствие общих конкретных целей и подмена их условиями объединения межстранового пространства приводят к тому, что объединение становится самоцелью. Когда эффективность интеграции начинает оцениваться по скорости продвижения от зоны свободной торговли к экономическому и валютному союзу, а не по решению конкретных экономических проблем, то неизбежно появятся разного рода противоречия и сложности, поскольку само общее пространство не является фактором роста эффективности или благополучия стран — участниц интеграционного объединения. Степень общности зависит от конкретных целей. История ЕС свидетельствует ровно об этом. Будущие страны ЕС объединялись в 1950-х гг. ХХ в. в структуры, способствующие решению конкретных экономических проблем (Европейское объединение угля и стали — ЕОУС, Единая сельскохозяйственная политика — ЕСХП, Европейское сообщество по атомной энергии — Евратом), которые успешно решались. Однако последующие шаги в развитии европейской интеграции сделали ЕС политической организацией, что в определенной мере отодвинуло экономические проблемы на второй план, снизило эффективность их решения и ощущение развития стало дифференцированным. Косвенным результатом стал выход Великобритании из ЕС — Brexit. (Brexit образован от Britain (Британия) и exit (выход) по аналогии с термином «Grexit», который известен с 6 февраля 2012 года и означал гипотетический выход Греции из состава ЕС. В 2016 г. термин «Brexit» включён в Оксфордский словарь английского языка). Нынешнее состояние ЕС не снимает неопредленности его будущего.
Обращаясь к советской экономической истории и ее внутристрановой интеграции экономик союзных республик, следует отметить инверсию решаемых задач от экономических к политическим, при создании единого народно-хозяйственного комплекса. В результате произошло распыление ресурсов, их неоптимальное размещение и использование, убывание эффективности экономики страны в целом.
В исследование внутренней интеграции экономики страны свой вклад вносит концепция динамических возможностей [22]. Под динамическими возможностями регио- на понимается способность интегрировать, создавать и перестраивать внутренние и внешние компетенции пространства для решения задач в быстро меняющихся условиях. Концепция динамических возможностей, акцентирует внимание на организационных процессах и конкурентных преимуществах. Государство поддерживает внутреннюю интеграцию развитием инфраструктуры, средств транспорта и связи, а также усилением цифровых коммуникаций.
Интеграция экономик тогда продуктивна, когда она служит средством достижения конкретных общих целей. Если такие цели не определены четко, то смысл интеграции не очевиден. По этой причине осознанное или неосознанное, явно или скрыто идет торможение интеграционных процессов, страны не видят конкретных выгод или преимуществ для своих национальных экономик. Интеграционный союз, как и любая другая организация, создается под какие-то конкретные задачи: произвести или реализовать продукцию, оказывать конкретные услуги, осуществлять крупные проекты совместно государствами и частным бизнесом [23]. Поиск решения конкретных задачи «подсказывает», что для этого нужно — свободная торговля или общий рынок, или валютный союз. В противном случае, если решаемые задачи не служат развитию страны, то интеграция теряет свой исходный, декларируемый смысл по объединению усилий для решения общих задач и может быть использована более сильными участниками для подавления экономической самостоятельности более слабых.
Заключение. Можно сделать вывод об организационной природе экономической интеграции, опираясь на несколько концепций новой институциональной экономической теории (трансакционных издержек, организации и контрактов, институционального дрейфа), теорию новой экономической географии (концепция преимуществ первой и второй природы, агломерационного эффекта, выравнивания как улучшения), теорию динамических возможностей. Теоретико-методологические рамки данного пула теорий позволяют охарактеризовать организацию экономической интеграции как:
– межстрановую организацию, объединяющую территории, природные, экономические и финансовые ресурсы соседствующих государств, имеющих общие границы, для решения конкретных общих экономических задач, без утраты своей самостоятельности как государств или политической суверенности;
– общие задачи интеграционной организации определяют степень и формы снятия межстрановых барьеров в торговле, в движении труда, капитала, денег;
– период существования организации экономической интеграции определяется временем решения поставленных задач;
– по завершению решения поставленных общих экономических задач или в случае их неэффективного решения, по критерию минимизации трансакционных затрат, сохранение созданной организации экономической интеграции нецелесообразно;
– эффективность функционирования организации экономической интеграции снижается в случае суперпозиции некоинтегрируемых экономических проектов и нагруженности неэкономическими целями и задачами, поскольку растут риски роста трансакционных издержек и происходит размывание критериев оценки.
В целях дальнейшего развития теории экономической интеграции было бы целесообразным проведения эмпирических исследований по использованию совместной валюты, заменяющую национальную. Проблема в том, что национальная валюта есть одна из основ национального суверенитета как экономического, так и политического. Возможно, что лучше отказаться от идеи общей валюты, заменяющей национальную. Возможно использовать общую валюту (исторически известны ЭКЮ или переводной рубль) параллельно с национальной в совместных проектах. |
| |
|
|
|
