|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (98), 2026 | | | | СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ ЕВРАЗИИ И ДРУГИХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН | | | |
| | Цай Ц.
аспирант Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
| | | | В статье рассматривается трансформация государственной политики Китая в сфере сельского развития — от борьбы с бедностью к стратегии возрождения села. Основное внимание уделяется изменению целей, инструментов и институциональной логики государственного управления сельскими территориями. Показано, что ликвидация абсолютной бедности создала основу для перехода к более комплексной политике, ориентированной на устойчивое развитие, модернизацию сельской экономики, улучшение общественных услуг и укрепление низового управления. Сделан вывод о том, что стратегия возрождения села отражает переход китайской модели управления от адресной социальной поддержки к долгосрочному институциональному регулированию сельского развития. При этом эффективность данной политики зависит от способности государства сочетать централизованное стратегическое планирование с учетом региональных различий и развитием внутренних ресурсов сельских территорий. | | Ключевые слова: Китай, государственная политика, сельское развитие, борьба с бедностью, возрождение села, политические институты, государственное управление, устойчивое развитие | | УДК 338.43 Стр: 196 - 200 |
Введение. Проблематика развития сельских территорий в современном Китае занимает особое место как в национальной стратегии модернизации, так и в международной научной дискуссии о путях преодоления бедности, территориального неравенства и социально-экономической отсталости. На протяжении длительного времени сельская местность в КНР оставалась пространством концентрации структурных ограничений развития: низких доходов, недостаточной инфраструктурной обеспеченности, ограниченного доступа к базовым общественным услугам и выраженного разрыва между городом и деревней. Именно поэтому борьба с бедностью стала в Китае не частной социальной мерой, а важнейшим направлением государственной политики, тесно связанным с задачами национальной интеграции, социальной стабильности и модернизации страны.
Вместе с тем, завершение этапа ликвидации абсолютной бедности не означало автоматического решения всех проблем сельского развития. По мере ослабления остроты крайней бедности, на первый план вышли более сложные и долговременные вызовы: неравномерность пространственного развития, ограниченность внутренних источников роста в ряде сельских районов, демографическое старение, отток молодежи, недостаточный уровень общественных услуг и необходимость согласования хозяйственного развития с экологическими требованиями. В этих условиях государственная политика закономерно сместилась от логики компенсации дефицита к логике комплексного преобразования сельского пространства, получившей выражение в стратегии возрождения села.
Актуальность настоящего исследования определяется тем, что переход от «борьбы с бедностью» к «возрождению села» отражает не только смену политических приоритетов, но и более глубокую трансформацию модели государственного воздействия на сельские территории. Речь идет о переходе от политики, ориентированной преимущественно на преодоление предельной нужды, к политике, направленной на формирование устойчивых экономических, социальных, экологических и институциональных условий развития села. Такой переход представляет научный интерес как с точки зрения изучения современной китайской модели управления, так и с точки зрения более широкого осмысления механизмов устойчивого развития сельских территорий.
Цель статьи состоит в том, чтобы проанализировать эволюцию сельской политики Китая от борьбы с бедностью к стратегии возрождения села и раскрыть ее значение для формирования модели устойчивого развития сельских территорий. Для достижения поставленной цели в статье решаются следующие задачи: уточняется теоретическое содержание понятия устойчивого развития сельских территорий; выявляется логика перехода от политики борьбы с бедностью к стратегии сельского возрождения; анализируются основные направления, механизмы реализации и ограничения современной китайской сельской политики.
Концептуальные основы устойчивого развития сельских территорий и их значение для анализа сельской политики Китая. Вопрос об устойчивом развитии сельских территорий в последние годы все чаще рассматривается в научной литературе не в узкоотраслевом, а в комплексном измерении. Так, китайские исследователи Ван Сунлян, Ши Шэнсюй, У Жэнье и Дай Юнъу в статье «Rural Ecology: An emerging discipline for the rural sustainable development» предлагают рассматривать сельскую территорию как целостную экосоциальную систему, в которой устойчивость определяется не только состоянием сельскохозяйственного производства, но и согласованностью экономических, социальных, экологических и организационных процессов. По существу, их подход выводит исследование села за пределы аграрной экономики и подчеркивает, что устойчивое развитие должно охватывать занятость, доходы, качество среды проживания, общественные услуги и институциональную организацию сельской жизни [1]. Такой подход важен для настоящей статьи, поскольку он позволяет анализировать китайскую сельскую политику не как совокупность отдельных мер поддержки деревни, а как стратегию комплексного преобразования сельских территорий.
Сходную, но уже более непосредственно связанную с современной политикой Китая интерпретацию предлагают Ваньли Ма и Лянцзэ Му в статье «China’s Rural Revitalization Strategy: Sustainable Development, Welfare, and Poverty Alleviation». Эти авторы показывают, что стратегия возрождения села в Китае не сводится к продолжению политики борьбы с бедностью, а формирует более широкую рамку, в которой соединяются задачи благосостояния, устойчивого развития и постбедностной трансформации. Важнейший вывод Ма и Му заключается в том, что современная сельская политика Китая должна оцениваться не только по способности снижать бедность, но и по тому, насколько она способствует долговременному улучшению качества жизни, укреплению социальной инфраструктуры и формированию устойчивых механизмов развития на местах [2]. Для темы настоящей статьи этот вывод принципиален, поскольку он подтверждает, что переход от «борьбы с бедностью» к «возрождению села» представляет собой именно смену логики сельской политики, а не простое расширение прежних мер поддержки.
Если Ма и Му акцентируют внимание на нормативно-содержательной связи между устойчивым развитием, благосостоянием и сельским возрождением, то И Го и Шэнчао Ли в статье «Политический анализ устойчивого сельского возрождения в Китае: интеграция экологического, социального и экономического измерений» подчеркивают необходимость интегрального анализа политики rural revitalization через три взаимосвязанных измерения — экономическое, социальное и экологическое. Их позиция особенно значима для теоретического раздела данной статьи, поскольку авторы прямо указывают, что китайская стратегия сельского возрождения должна пониматься как модель устойчивого развития, а не как набор изолированных административных инициатив. По мнению Го и Ли, именно межсекторная интеграция целей и инструментов позволяет объяснить специфику китайской политики на современном этапе [3]. В контексте настоящего исследования это означает, что анализ сельской политики Китая требует выхода за пределы одной лишь категории бедности и перехода к более широкой концепции устойчивости сельских территорий.
В китайской научной дискуссии о внутренней логике перехода от ликвидации бедности к возрождению села заметное место занимает статья Гун Жунжун, Хэ Динцзэ и У Бэньцзяня, посвященная резильентному управлению в бывших бедных районах в условиях сельского возрождения. Авторы исходят из того, что после завершения этапа масштабного сокращения бедности ключевая задача сельской политики состоит уже не только в преодолении уязвимости, но и в формировании устойчивой способности сельских территорий к адаптации, саморазвитию и противодействию внутренним и внешним рискам. Исследователи подчеркивают, что в логике современной китайской политики происходит переход от модели “治理脆弱性” к модели “治理韧性”, что означает смещение акцента с краткосрочной помощи на долгосрочное укрепление сельской системы. Такой подход особенно важен для настоящей статьи, поскольку позволяет интерпретировать стратегию возрождения села не как простое продолжение политики борьбы с бедностью, а как новый этап устойчивого развития сельских территорий [4]. Именно это позволяет использовать их подход как мост между теорией устойчивого развития и анализом китайской специфики: в Китае устойчивость сельских территорий формируется не стихийно, а в значительной степени через механизмы стратегического планирования, межуровневой координации и целенаправленного институционального воздействия.
Русскоязычные исследования также постепенно отходят от упрощенного понимания сельского развития Китая как исключительно аграрно-экономического процесса. Так, А. А. Кухаренко, анализируя опыт развития сельских территорий Китая, показывает, что современная китайская модель опирается на сочетание государственной координации, инфраструктурного развития, локальной специализации и поиска новых источников устойчивости сельских районов. Хотя русскоязычная литература по данной теме пока менее обширна, чем китайская и англоязычная, она важна тем, что подчеркивает именно комплексный характер сельских преобразований в КНР и позволяет рассматривать китайский опыт как пример государственно направляемого развития сельских территорий [5].
Таким образом, анализ литературы показывает, что в современных исследованиях сформировалось несколько взаимодополняющих подходов к пониманию устойчивого развития сельских территорий. Ван Сунлян, Ши Шэнсюй, У Жэнье и Дай Юнъу акцентируют системно-экологическую природу сельской устойчивости; Ваньли Ма и Лянцзэ Му раскрывают связь между возрождением села, благосостоянием и постбедностной трансформацией; И Го и Шэнчао Ли предлагают интегративную аналитическую модель, объединяющую экономическое, социальное и экологическое измерения политики; Хо Сюэси и Лю Тяньцзюнь подчеркивают стратегико-институциональную логику китайской модели; А. А. Кухаренко фиксирует комплексный характер современного развития сельских территорий Китая в русскоязычном академическом поле. Совокупность этих подходов позволяет сделать вывод, что концепция устойчивого развития сельских территорий является наиболее адекватной теоретической рамкой для анализа перехода Китая от борьбы с бедностью к возрождению села. Именно поэтому в последующих разделах статьи внимание будет сосредоточено на трех взаимосвязанных аспектах: изменении целей сельской политики, трансформации ее инструментов и расширении самого содержания сельского развития от преодоления бедности к формированию устойчивой модели сельского возрождения.
Эволюция сельской политики Китая: от борьбы с бедностью к стратегии возрождения села. Эволюция сельской политики Китая в последние десятилетия показывает, что борьба с бедностью и стратегия возрождения села представляют собой не два изолированных этапа, а две взаимосвязанные стадии единого процесса преобразования сельских территорий. На первом этапе центральной задачей государства было преодоление массовой сельской бедности как базового ограничения модернизации. В китайских условиях бедность долгое время означала не только низкий доход, но и ограниченный доступ к образованию, медицине, инфраструктуре и социальным возможностям. Поэтому политика борьбы с бедностью была направлена не просто на помощь бедным слоям населения, а на сокращение глубинного разрыва между сельскими и более развитыми территориями, создание минимально необходимой материальной и институциональной базы для дальнейшего развития деревни [6].
Именно в этом смысле политика сокращения бедности стала логическим итогом длительной эволюции китайской стратегии борьбы с бедностю. Ее специфика заключалась в предельно четкой целевой ориентации, в персонализированной идентификации бедных домохозяйств, в концентрации административных и финансовых ресурсов, а также в подчинении всей системы управления задаче достижения измеримого результата в ограниченные сроки. Такая модель позволила существенно повысить управляемость процесса и добиться высокой мобилизационной эффективности. Вместе с тем, она изначально носила характер жестко координируемого механизма, в котором приоритет отдавался быстрому устранению крайнего дефицита, а не формированию устойчивых внутренних источников развития сельских сообществ [7]. Данная особенность объясняет, почему даже успешное завершение борьбы с абсолютной бедностью не могло означать завершения всей сельской повестки. После 2020 года в Китае на первый план вышли проблемы иного порядка: относительная бедность, территориальная неравномерность развития, дефицит качественных общественных услуг, слабость локальной экономической базы, старение сельского населения, отток молодежи и ограниченность внутренних механизмов роста. Иначе говоря, устранение крайней бедности сняло наиболее острое проявление кризиса, но не устранило структурных дисбалансов, которые продолжали сдерживать сельское развитие. В новых условиях объектом государственной политики становится уже не только бедное домохозяйство, но и сама сельская территория как сложная социально-экономическая система, нуждающаяся в долговременном укреплении и модернизации [8].
Переход к стратегии возрождения села был обусловлен именно этим изменением проблемной структуры. Если на предыдущем этапе доминировала логика минимального обеспечения и адресной поддержки, то новая стратегия исходит из необходимости комплексного развития сельской местности. Речь идет уже не только о росте доходов, но и о модернизации сельской экономики, развитии инфраструктуры, повышении качества образования и здравоохранения, улучшении экологической среды, укреплении организационных форм сельского самоуправления и восстановлении способности территории к самовоспроизводству. В этом смысле «возрождение села» означает переход от политики компенсации дефицита к политике развития потенциала. Такой поворот отражает более широкую трансформацию китайской модели государственного управления: от решения предельных социальных проблем к долгосрочному проектированию устойчивого территориального развития [9].
Сравнение двух этапов позволяет увидеть принципиальные различия между ними. Борьба с бедностью была ориентирована прежде всего на ликвидацию крайней нужды и выведение уязвимых групп населения за пределы минимального порога выживания; стратегия возрождения села ориентирована на комплексное повышение качества развития сельских территорий. Первая строилась как кратко- и среднесрочная мобилизационная задача с жестким контролем исполнения; вторая носит долгосрочный характер и предполагает институциональную настройку множества взаимосвязанных сфер — экономики, социальной инфраструктуры, экологии и управления. Первая была сосредоточена преимущественно на помощи целевым группам; вторая переносит акцент на преобразование всего сельского пространства. Соответственно, меняется и смысл государственной интервенции: от политики компенсации и выравнивания к политике структурной реконфигурации и устойчивого развития [10]. При этом важно подчеркнуть, что переход от борьбы с бедностью к возрождению села не является разрывом с предыдущей политикой. Напротив, новая стратегия опирается на результаты этапа борьбы с бедностью: улучшенную инфраструктуру, накопленный административный опыт, более высокий уровень базовой обеспеченности и институциональные механизмы координации. Однако, в рамках 14-й пятилетки и последующего периода перед Китаем встали уже иные задачи: предупреждение возврата к бедности, смягчение относительной бедности, повышение устойчивости сельской экономики и выравнивание пространственного развития. В российской синологии это справедливо интерпретируется как переход от решения задачи ликвидации абсолютной бедности к формированию новой модели сельской политики, рассчитанной на более длительный горизонт и более сложную систему целей [11].
Таблица 1
Сравнение политики борьбы с бедностью и стратегии возрождения села в Китае| Критерий | Борьба с бедностью | Возрождение села |
|---|
| Главная цель | Ликвидация абсолютной бедности | Комплексное и устойчивое развитие села | | Объект политики | Бедное население и бедные районы | Сельские территории в целом | | Логика политики | Компенсация дефицита и адресная помощь | Развитие потенциала и системное обновление | | Временной горизонт | Кратко- и среднесрочный | Долгосрочный | | Основные инструменты | Точная идентификация, целевая поддержка, административная мобилизация | Стратегическое планирование, развитие, инфраструктуры, услуг и управления | | Ожидаемый результат | Выход из состояния крайней бедности | Повышение качества жизни и устойчивости сельского развития |
Источник: составлено автором
Этот сравнительный анализ показывает, что политика борьбы с бедностью и стратегия возрождения села в Китае различаются прежде всего по своим целям, объекту воздействия, временной логике и характеру используемых инструментов. Если борьба с бедностью была нацелена главным образом на ликвидацию абсолютной нужды через адресную помощь и административную мобилизацию, то стратегия возрождения села ориентирована уже на комплексное, долгосрочное и устойчивое развитие сельских территорий в целом. Иначе говоря, переход от одной политики к другой означает смену управленческой логики: от компенсации дефицита к развитию внутреннего потенциала, от помощи отдельным уязвимым группам к системному преобразованию сельского пространства. Именно в этом состоит основное содержание эволюции сельской политики Китая на современном этапе.
Таким образом, эволюция сельской политики Китая должна рассматриваться не как механическая смена двух последовательных программ, а как углубление самой логики государственного воздействия на сельскую местность. Борьба с бедностью была необходимым историческим этапом, поскольку она создала минимально необходимую основу для выхода деревни из состояния крайней отсталости. Но после достижения этой цели дальнейшее развитие потребовало качественно иной стратегии — стратегии возрождения села, ориентированной на внутреннюю устойчивость, институциональное обновление и долговременную модернизацию сельских территорий. Именно поэтому сущность данной эволюции заключается в переходе от «антибедностной логики» к «логике устойчивого возрождения», где центральным объектом политики становится уже не только преодоление дефицита, но и формирование полноценных условий для комплексного развития сельского общества.
Политика устойчивого развития сельских территорий Китая: основные направления, механизмы и ограничения. Современная политика устойчивого развития сельских территорий Китая представляет собой уже не узко экономическую программу поддержки аграрного сектора, а комплексную стратегию преобразования сельского пространства, ориентированную на согласование хозяйственного роста, социального выравнивания, экологической устойчивости и организационного обновления. После перехода от борьбы с абсолютной бедностью к стратегии возрождения села объектом государственной политики становится не только доход сельского населения как таковой, но и сама сельская территория как многофункциональная система, в которой развитие промышленности, повышение качества общественных услуг, улучшение среды проживания, укрепление культурной жизни и повышение управленческой способности должны рассматриваться в неразрывной взаимосвязи. Именно поэтому в современной китайской практике устойчивое развитие села связывается с продвижением сельской промышленности, модернизацией сельского хозяйства, интеграцией первичного, вторичного и третичного секторов, улучшением инфраструктуры, совершенствованием образования, здравоохранения и социальной поддержки, а также с экологическим оздоровлением деревни и укреплением низовых организационных структур.
При этом, важнейшая особенность китайской модели состоит в том, что перечисленные направления не существуют как набор разрозненных мер, а соединяются в рамках институционально организованного механизма реализации. Сельское развитие продвигается через сочетание централизованного стратегического проектирования и дифференцированного местного исполнения, где долгосрочные политические ориентиры конкретизируются в виде этапных задач, проектных программ, бюджетных обязательств и системы административной ответственности. Такая схема позволяет увязать цели сельского возрождения с инструментами их практического достижения и превращает устойчивое развитие сельских территорий из нормативной декларации в реально действующую управленческую конструкцию. Существенную роль в этом процессе играет фискально-политический механизм: государство не только направляет ресурсы в сельскую местность, но и стремится соотнести распределение средств с приоритетами индустриального развития, строительства инфраструктуры, улучшения жизненной среды и закрепления результатов постбедностного периода. Еще одной характерной чертой китайской модели является высокая степень организационной встроенности сельской политики в общую стратегию национальной модернизации. В этом смысле политика устойчивого развития сельских территорий опирается на сильную координирующую роль государства, выраженную стадийность целей и институциональную преемственность между этапом сокращения бедности и этапом сельского возрождения. Особое значение придается не только экономическим показателям, но и способности низового уровня обеспечивать интеграцию ресурсов, политическую мобилизацию и стабильность исполнения. Именно поэтому в китайской практике большая роль отводится сельским базовым партийным организациям, через которые обеспечиваются координация интересов, организационное сопровождение реформ и практическая реализация задач возрождения села. Такая конструкция делает сельскую политику одновременно инструментом развития, стабилизации и управленческого воспроизводства [12].
Вместе с тем, эффективность данной модели не означает отсутствия внутренних противоречий и ограничений. По мере углубления стратегии сельского возрождения становится очевидно, что устойчивое развитие различных сельских районов Китая протекает крайне неравномерно. Более развитые территории обладают лучшей инфраструктурной базой, доступом к инвестициям и более высокой способностью интегрировать инновации, тогда как часть менее развитых районов продолжает в значительной степени зависеть от внешней государственной поддержки. Кроме того, на долгосрочные перспективы сельского возрождения существенно влияют демографическое старение, отток молодежи, ограниченность местного кадрового потенциала и различия в способности территорий формировать собственные механизмы эндогенного развития. Исследования, посвященные внутренним моделям сельского развития, показывают, что устойчивость села не может бесконечно обеспечиваться исключительно внешним административным и финансовым импульсом: без формирования собственной экономической базы и способности к саморазвитию часть сельских территорий рискует остаться в положении зависимого получателя политических ресурсов [13].
Наряду с этим сохраняется и управленческая проблема: высокая интенсивность политического давления и многоуровневая система отчетности, обеспечившие заметные результаты на этапе борьбы с бедностью, в условиях долгосрочного сельского возрождения могут порождать элементы формализации, унификации и перегрузки низового уровня. Для устойчивого развития сельских территорий этого уже недостаточно: по мере усложнения задач возрастает значение местной инициативы, гибкости реализации и реального включения сельского населения в процессы преобразования. Следовательно, перед китайской моделью стоит не только задача дальнейшего увеличения ресурсной поддержки, но и задача более тонкой институциональной настройки такой, которая позволила бы сочетать государственную координацию с расширением возможностей локального общества и уменьшением зависимости отдельных территорий от внешнего управленческого импульса [14].
Таким образом, политика устойчивого развития сельских территорий Китая уже явно выходит за рамки прежней логики борьбы с бедностью. Ее содержание определяется комплексностью направлений, институциональной оформленностью механизмов, сильной координирующей ролью государства и стремлением связать сельское развитие с общими целями национальной модернизации. Однако, именно по мере расширения этой политики все более заметными становятся и ее долгосрочные вызовы: региональная неоднородность; демографические ограничения; риск формализации исполнения и недостаточная развитость внутренних механизмов саморазвития в ряде сельских районов. Тем не менее, даже с учетом этих ограничений современная китайская сельская политика представляет собой качественно новый этап, в котором развитие села понимается уже не как частный вопрос ликвидации бедности, а как долгосрочный проект комплексного и устойчивого преобразования сельских территорий.
Заключение. Проведенный анализ показывает, что переход Китая от борьбы с бедностью к стратегии возрождения села представляет собой не простую смену политических приоритетов, а качественное изменение самой логики государственного управления сельскими территориями. Если на предыдущем этапе центральной задачей было преодоление абсолютной бедности, сокращение базовых социальных диспропорций и создание минимально необходимых условий для развития, то на современном этапе объектом политики становится сельская территория как многофункциональная система, требующая комплексного экономического, социального, экологического и институционального укрепления. В этом смысле стратегия возрождения села опирается на результаты политики борьбы с бедностью, но одновременно выходит далеко за ее пределы, поскольку ориентируется уже не на устранение крайнего дефицита, а на формирование долгосрочного потенциала устойчивого развития.
Вместе с тем, современная китайская модель сельской политики сочетает значительные институциональные преимущества с рядом устойчивых ограничений. Ее сильными сторонами являются высокая координирующая роль государства, преемственность стратегических целей, соединение централизованного планирования с локальной реализацией и стремление увязать сельское развитие с общей логикой национальной модернизации. Однако, по мере углубления политики возрождения села все более очевидными становятся и ее внутренние вызовы: региональная неравномерность; зависимость части территорий от внешней поддержки; демографическое старение; дефицит локальных ресурсов саморазвития и риск формализации исполнения на низовом уровне. Следовательно, китайский опыт позволяет сделать вывод о том, что современная сельская политика КНР уже вышла за рамки традиционной борьбы с бедностью и представляет собой долгосрочный проект устойчивого преобразования сельских территорий, эффективность которого в дальнейшем будет зависеть не только от объема государственной поддержки, но и от способности сельских районов к внутреннему развитию и институциональной адаптации. |
| |
|
|
|
