|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (98), 2026 | | | | ЭКОНОМИКА И УПРАВЛЕНИЕ В СФЕРЕ УСЛУГ | | | |
| | Ширяева-Бакшевникова В. Н.
доцент Санкт-Петербургского государственного университета аэрокосмического приборостроения,
кандидат исторических наук
Шиляева А. Т.
специалист службы консьержей Отель Four Seasons Lion Palace St. Petersburg
| | | | В статье г. Путянь рассматривается как специфическая территория, на которой в концентрированном виде проявляются механизмы медиа-стимулированного туризма. Исследование направлено на выявление того, каким образом медиальные образы, цифровые коммуникации, событийные практики и символическое продвижение культурного наследия формируют устойчивый туристский интерес к данной дестинации. Особое внимание уделяется роли культа Мацзу, острова Мэйчжоу, визуальной репрезентации сакрального пространства и их влиянию на развитие паломнического, культурного и событийного туризма. На основе анализа научной литературы и современных туристских практик показано, что Путянь выступает не только объектом посещения, но и пространством, в котором медиа участвуют в конструировании самой ценности территории. Обосновывается, что медиа-стимулированный туризм в Путяне развивается как многослойная система взаимодействия культурной памяти, религиозной символики, туристской экономики и цифровой среды. Выявлены ключевые противоречия данного процесса, связанные с коммерциализацией наследия, риском утраты культурной аутентичности и зависимостью туристского спроса от медиасобытий. Сделан вывод о том, что опыт Путяня представляет значительный научный и практический интерес для изучения современных форм медиатизации туристского пространства и разработки устойчивых моделей культурного туризма. | | Ключевые слова: Путянь, медиа-стимулированный туризм, медиа-туризм, культурный туризм, паломнический туризм, событийный туризм | | УДК 338.48:316.77; ББК 65.433:76 Стр: 224 - 228 |
Путянь представляет значительный исследовательский интерес как местообитание, в котором особенно наглядно проявляется превращение культурного образа территории в фактор туристской мобильности. Актуальность обращения к данной теме определяется тем, что в современных условиях выбор дестинации все в большей степени формируется не только традиционными характеристиками туристского предложения, но и медиапроизводством образов места, их тиражированием в цифровой среде, а также символической капитализацией культурного наследия. В случае Путяня данная логика проявляется в концентрированном виде: город расположен в провинции Фуцзянь, включает остров Мэйчжоу как национальную туристскую курортную зону и связан с культом Мацзу, который имеет международную известность и включен в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. Поскольку именно Мэйчжоу рассматривается как родина Мацзу, Путянь обладает редким сочетанием сакральной географии, событийной насыщенности, визуально узнаваемых ритуалов и устойчивого трансрегионального интереса, что делает его удобной площадкой для анализа механизмов «медиа-стимулированного туризма», при котором поездка инициируется или усиливается медиальным знаком, образом, сюжетом и цифровой репрезентацией места.
Цель исследования может быть сформулирована как выявление того, каким образом Путянь функционирует в качестве полигона для «медиа-стимулированного туризма», то есть пространства, где медиальные репрезентации культурного наследия, религиозной символики и событийной жизни не просто сопровождают туристскую деятельность, а структурируют мотивацию поездки, формируют ожидания посетителя, задают режим восприятия территории и влияют на развитие локальной туристской экономики.
Постановка проблемы связана с тем, что в научной литературе сравнительно хорошо изучены либо общие механизмы медиа-туризма, либо отдельные кейсы кинотуризма, фанатского туризма и туризма воображаемых мест, тогда как города, в которых медиальный эффект формируется не вокруг одного фильма или сериала, а вокруг длительно воспроизводимого культурно-религиозного образа территории, исследованы значительно слабее. Путянь в этом отношении представляет особый случай: туристский интерес здесь подпитывается не единичным медиасобытием, а длительным накоплением символических представлений о «родине Мацзу», сакральном морском пространстве и центре ритуальной культуры. Отсюда возникает научная проблема: каким образом медиальная циркуляция образов Путяня переводит локальное наследие в надрегиональный туристский спрос, и где проходит граница между культурной репрезентацией, территориальным брендингом и реальным туристским поведением. Дополнительную сложность создает то обстоятельство, что медиа в данном случае не только отражают территорию, но и участвуют в конструировании ее туристской ценности, тем самым меняя сам объект потребления.
Теоретическая значимость исследования заключается в возможности уточнить понятийные границы между смежными категориями «медиа-туризм», «фильм-индуцированный туризм», «туризм воображаемых мест», «символически стимулированная мобильность» и «цифрово опосредованное потребление дестинации».
Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные выводы могут быть использованы при разработке стратегий территориального брендинга, культурной политики, событийного программирования и цифрового продвижения туристских дестинаций. Для органов публичного управления и туристских администраций такой анализ важен в связи с необходимостью балансировать между коммерциализацией наследия и его культурной достоверностью; для исследователей и практиков маркетинга — в связи с разработкой моделей продвижения, основанных не на прямой рекламе, а на управлении циркуляцией образов места; для самой дестинации — в связи с риском чрезмерной символической редукции территории, когда многослойная городская среда начинает восприниматься исключительно через один медийно доминирующий знак. В этом смысле Путянь выступает не только объектом наблюдения, но и модельной площадкой для выработки более тонких механизмов устойчивого культурного туризма.
Степень разработанности темы следует оценивать как неравномерную. С одной стороны, международная гуманитарная наука накопила значительный массив работ о медиа-туризме и индуцированной медиа мобильности. Существенный вклад в разработку данных вопросов внесли Джон Урри, осмысливший визуальную организацию туристского опыта; Сью Битон, предложившая одну из наиболее влиятельных концептуализаций film-induced tourism; Стейн Рейндерс, исследующий туризм воображаемых мест, медийные ландшафты и символическое присвоение пространства; Мортен Монссон, анализирующий медиатизированные туристские практики и популярную культуру в туризме. В более широком поле исследований медиа, пространства и культурной мобильности значимы также работы, посвященные цифровому совместному взгляду, платформенной циркуляции туристских изображений и трансформации туристского опыта под влиянием сетевой коммуникации. С другой стороны, именно Путянь, как специфическая дестинация медиа-стимулированного туризма, изучен существенно меньше, а имеющиеся публикации чаще касаются климата, общего развития туризма, пространственной динамики или культурного наследия Фуцзяни в целом, нежели механизмов превращения образа Мацзу и Мэйчжоу в устойчивый медиально усиленный туристский спрос. Тем самым формируется очевидная исследовательская лакуна, делающая предложенную тему научно оправданной.
Путянь заслуживает рассмотрения не просто как один из центров культурного туризма юго-восточного Китая, а как показательная территория, на которой можно наблюдать почти лабораторную концентрацию механизмов «медиа-стимулированного туризма». Под этим, в данном случае, целесообразно понимать такую форму туристской мобильности, при которой решение о поездке формируется не только благодаря природным, историческим или паломническим ресурсам, но и под воздействием устойчиво циркулирующих образов места в медиа, цифровых платформах, сценических постановках, телевизионных репрезентациях, визуальных брендах и событийных коммуникациях. Специфика Путяня состоит в том, что он опирается не на один случайный вирусный медиаповод, а на долговременную символическую инфраструктуру, ядром которой выступают Мэйчжоу, культ Мацзу, храмовый комплекс, праздничные шествия, образы морской сакральности и сценарно организованное переживание «родины Мацзу». Статус Мацзу, как объекта нематериального культурного наследия человечества, признанного ЮНЕСКО, закрепил за этой территорией исключительную репутацию, а для самого Путяня создал прочную основу для превращения культурной памяти в туристский поток.
Глубинная особенность Путяня состоит в том, что здесь медиа не просто сопровождают туристскую деятельность, а становятся одним из механизмов производства самого туристского интереса. В классической традиции исследований туризма Джон Урри связывал туристское поведение с организацией «туристского взгляда», то есть с культурно заданными способами видеть и отбирать значимое в пространстве. Позднее Сью Битон показала, что индуцированный медиа туризм может становиться мощным фактором регионального развития, а Стейн Рейндeрс и Мария Монссон расширили это поле, показав, что туризм все чаще формируется через циркуляцию сюжетов, образов и пользовательских репрезентаций, которые не только отражают место, но и создают новые режимы его потребления. В этом теоретическом контексте Путянь особенно важен, потому что позволяет увидеть переход от экранно-индуцированного туризма в узком смысле к более сложной модели медиатизированного культурного паломничества, где религиозный символ, туристский бренд, событийная индустрия и цифровая визуальность начинают работать совместно.
Научная литература о медиа-туризме долгое время строилась вокруг кино, телевидения, литературных маршрутов и фанатских практик. Именно поэтому значительная часть концептуального аппарата формировалась на материале мест, связанных с сериалами, фильмами и массовой культурой. Однако Путянь демонстрирует более сложную конфигурацию: здесь туристский импульс рождается из соединения сакральной истории, ритуальной драматургии, фестивальной экономики, сценических реконструкций и цифрового распространения образа «истока». Это важно теоретически, потому что расширяет сам предмет медиа-туризма. В случае Путяня медиа-стимул не сводится к кинематографической узнаваемости локации; он включает в себя повторяемый медиальный нарратив о «родине Мацзу», который воспроизводится через новостные сюжеты, фестивальные трансляции, платформенные публикации, туристские ролики, брендированные мероприятия, иммерсивные спектакли и фотогеничные ритуальные практики. Тем самым территория превращается в «воображаемое наследие», если пользоваться терминологией Рейндeрса, где место получает дополнительную ценность за счет связи с культурно значимым образом.
Эмпирическая база для такого вывода в Путяне весьма убедительна. По данным статистического сообщения о социально-экономическом развитии города, в 2024 году Путянь принял 33,19 миллиона внутренних туристов, что на 11,7 процента больше, чем годом ранее, а расходы внутренних туристов достигли 257,66 миллиарда юаней; совокупные туристские расходы составили 274,31 миллиарда юаней, увеличившись на 19,6 процента. Для въездного сегмента также зафиксирован значительный рост: 133,9 тысячи иностранных посетителей и 2,34 миллиарда долларов США туристских расходов, что почти на 48 процентов выше показателей предыдущего года. Эти цифры важны не только сами по себе. Они показывают, что Путянь уже не является периферийной локальной дестинацией, а функционирует как крупный узел культурно-туристской мобильности, способный конвертировать символические ресурсы в значимые экономические показатели.
Если спуститься с городского уровня на уровень ключевого ядра — Мэйчжоу, — картина становится еще более показательной. В правительственном отчете по Мэйчжоу за 2024 год указано, что остров принял 2,6458 миллиона посетителей, а туристские доходы достигли 4,185 миллиарда юаней, увеличившись на 18,2 процента. За первые три квартала 2024 года поток на остров составил 2,1655 миллиона человек, что на 9,15 процента выше аналогичного периода предыдущего года; только за январь–февраль 2025 года Мэйчжоу принял 594,5 тысячи посетителей, прибавив еще 16,34 процента. В 2024 году остров принял 1250 паломнических групп, а число церемоний разделения священных образов достигло 725, что было официально охарактеризовано как исторический максимум. Эти данные принципиальны, потому что позволяют увидеть, что туризм здесь развивается не только как пляжный или экскурсионный, но как смешанная форма паломнической, культурной и медиатизированной мобильности.
Именно смешанный характер спроса делает Путянь столь ценным аналитическим кейсом. В обычной туристской географии паломничество и медиа-туризм часто рассматриваются отдельно. В Путяне они переплетаются. Человек прибывает на Мэйчжоу как верующий, как культурный турист, как зритель масштабного действа, как потребитель визуального бренда, как пользователь цифровой платформы, ищущий «знаковый» кадр, и как участник ритуально оформленного коллективного опыта. Это означает, что туристский продукт Путяня оказывается многоуровневым: он продает не только маршрут и услугу, но и включение в заранее известный, медийно насыщенный сценарий переживания места. В этом смысле Путянь ближе не к традиционному паломническому центру и не к типичному приморскому курорту, а к пространству, где культурная легенда стала полноценной инфраструктурой спроса. Такой вывод логически согласуется и с исследованием о переходе Мацзу от религиозной веры к туризму нематериального наследия: авторы фиксируют, что на материале Мэйчжоу культурная ценность, привязанность к месту и намерение повторного посещения связаны напрямую [1, с. 99].
Отдельного внимания заслуживает то, как Путянь институционально организует медиа-стимулированный спрос. Официальные документы и материалы органов управления показывают, что власти и туристские структуры не ограничиваются сохранением наследия, а системно переводят его в формат культурного продукта. В 2024–2025 годах на Мэйчжоу заявлено и продвигается несколько проектов, которые по сути являются фабрикой медиального переживания места: иммерсивный проект «Импрессия Мацзу», интерактивное реальное представление «Происхождение Мэйчжоу», цифровое световое шоу «Первая встреча с Мацзу», а также планы по съемке фильма о Мацзу и развитию симфонического и сценического направления. Важно, что эти проекты не периферийны, а прямо встроены в стратегию формирования туристского бренда. В документах властей используется предельно показательная формула: необходимо превращать поток в «удержание», а паломника — в туриста и туриста — в постоянного гостя. Это уже не язык стихийного наследия, а язык управляемой культурной экономики.
Практика постановки «Происхождения Мэйчжоу» особенно важна для понимания исследуемого феномена. Проект был размещен на площадке культурно-кинематографического парка Мацзу, который одновременно является и сценой, и местом памяти, и туристским объектом, и пространством вторичной экранной референции, поскольку он связан с сериалом «Мацзу». Здесь мы видим типичный для медиа-стимулированного туризма механизм: сначала сюжет получает медиальную форму, затем место съемки или тематически связанное пространство превращается в объект посещения, а далее оно обогащается новым иммерсивным продуктом, который закрепляет и углубляет эффект. Иными словами, территория начинает производить многослойные поводы для посещения, где один медиальный пласт подпитывает другой. Для исследователя это особенно ценно, поскольку позволяет наблюдать не одноразовый всплеск интереса, а наращивание целой цепочки культурных репрезентаций [2, с. 144].
Существенную роль играет и событийная экономика. По официальным и региональным публикациям, Путянь и Мэйчжоу последовательно развивают фестивали, форумы, ритуальные даты, музыкальные сезоны, световые шоу, ярмарки и молодежные международные диалоги. Это важно потому, что событие в современном туризме перестает быть лишь календарным мероприятием и становится медийным ускорителем. Оно генерирует новостной контент, визуальные материалы, пользовательские публикации, маршруты группового посещения и эмоциональные маркеры повторного спроса. Так, в 2024 году в период празднования дня рождения Мацзу и сопутствующих мероприятий фиксировалась высокая активность туристов; на уровне города в период праздника Весны было принято 2,029 миллиона туристов, а на Мэйчжоу в период новогодних каникул зафиксирован поток 295 тысяч человек с ростом почти на 80 процентов. Такие эпизоды показывают, что медиа-стимулирование здесь работает через календарную ритмику: территория регулярно получает новые волны внимания и воспроизводит себя в публичном пространстве как место, куда «нужно попасть именно сейчас».
При этом Путянь интересен еще и тем, что его медиа-стимулированный туризм строится не на внешнем навязывании искусственного бренда, а на переработке реально существующего культурного массива. Это резко отличает его от многих искусственно сконструированных дестинаций, где медиаобраз часто не имеет прочной локальной почвы. В случае Путяня медийная активизация опирается на вековую религиозную традицию, международную сеть храмов Мацзу, морскую историю и устойчивые практики коллективной памяти. Официальные публикации указывают на глобальный масштаб этого культурного поля: по данным, приводимым в региональных материалах и научных работах, количество храмов Мацзу исчисляется тысячами, а число почитателей — сотнями миллионов. Именно поэтому медиальное продвижение здесь получает редкую глубину: оно мобилизует не пустой знак, а культурный архетип, уже имеющий большую географию признания.
С точки зрения научной литературы это особенно важно, потому что помогает уточнить границы понятия аутентичности. В исследованиях Монссон и других авторов многократно подчеркивалось, что медиа и туризм все теснее сходятся, а туристы сами участвуют в производстве образов дестинации. Однако в случае Путяня вопрос стоит не только о пользовательской репрезентации. Здесь аутентичность конструируется в сложном треугольнике: религиозная традиция, официальная культурная политика и туристская коммерциализация. Новое исследование о культурном управлении религиозным туризмом Мацзу показывает, что именно эта зона напряжения становится ключевой: необходимо одновременно сохранять религиозную легитимность, демонстрировать культурную универсальность и поддерживать экономическую привлекательность дестинации. Для Путяня это не абстрактная проблема, а ежедневная управленческая практика.
Именно здесь проявляется первая крупная проблема. Чем успешнее медиа-стимулированный туризм, тем выше риск символической редукции территории. Иными словами, весь город начинает восприниматься через один доминирующий образ — в данном случае через Мацзу и связанные с ней зрелищно-паломнические формы. С маркетинговой точки зрения это выгодно, потому что облегчает узнаваемость. Но с точки зрения устойчивого развития это создает уязвимость: многослойная городская культура, локальные ремесла, исторические кварталы, гастрономические практики, морская повседневность и современная урбанистическая жизнь могут оказаться на втором плане. Путянь уже отчасти пытается отвечать на этот вызов за счет развития исторических улиц, нематериального наследия, женского костюма Мэйчжоу, ремесленных выставок и гастрономических фестивалей, но структурный перекос в сторону одного сверхсильного символа все еще остается.
Вторая проблема связана с неустойчивым соотношением паломнического и туристского мотива. Для одних посетителей Мэйчжоу — святое место, для других — красивый остров с узнаваемым культурным брендом, для третьих — событийная площадка и медийно раскрученная точка посещения. Эти аудитории частично пересекаются, но не совпадают. Отсюда возникают и управленческие, и этические вопросы: насколько допустима зрелищная упаковка религиозной традиции; где проходит граница между интерпретацией наследия и его аттракционизацией; каким образом можно поддерживать высокий уровень сервиса, не разрушая сакральную атмосферу. В мировой литературе по культурному туризму подобный конфликт хорошо известен, но в Путяне он приобретает особую интенсивность, потому что объект наследия одновременно является и местом религиозной преданности, и ядром туристской экономики, и центром медиального производства [3, с. 66].
Третья проблема заключается в зависимости медиа-стимулированного туризма от событийных пиков и визуальной новизны. Большие фестивали, форумы, постановки и цифровые шоу усиливают поток, но одновременно приучают рынок к постоянному обновлению впечатления. Возникает своеобразная «инфляция новизны»: чтобы удержать внимание, территория вынуждена постоянно производить все более эффектные формы презентации. Это может приводить к дорогой событийной конкуренции, перегрузке пространства и ослаблению повседневной туристской привлекательности вне пикового сезона. Показательно, что власти Мэйчжоу уже ставят задачу усиливать не только приток, но и удержание посетителей через развитие размещения, общественных пространств, коммерческих площадок, новых видов морского и ночного досуга. Следовательно, сама управленческая логика уже признает недостаточность одного лишь медийного ажиотажа.
Четвертая проблема — это риск количественного успеха без достаточной глубины культурного опыта. Для территории может быть выгодно увеличение числа прибытий, но не менее важно, превращается ли посещение в осмысленное включение в местную культуру. Если поездка сводится к короткому ритуалу, фотосъемке и быстрому выезду, то экономический и культурный потенциал дестинации реализуется лишь частично. Именно поэтому исследования на материале Мэйчжоу подчеркивают значение воспринимаемой ценности, привязанности к месту и намерения вернуться. Удержание туриста требует не только транспортной доступности и афиши мероприятий, но и более сложной интерпретационной среды: музейных форматов, сценариев медленного знакомства с островом, качественной экскурсионной аналитики, хорошо продуманной навигации между сакральным, историческим и бытовым измерениями пространства.
Отсюда вытекают и пути решения. Первый из них состоит в переходе от одноканального брендинга к полицентрической культурной модели. Мацзу должна оставаться смысловым ядром Путяня, но вокруг этого ядра целесообразно выстраивать дополнительные тематические контуры: морскую историю, нематериальные практики женщин Мэйчжоу, локальную музыку, ремесла, гастрономию, прибрежную экологию, исторические улицы и формы современной культурной жизни. Тогда медиа-стимулированный туризм перестанет быть заложником одного символа и превратится в сеть взаимосвязанных мотивов поездки. Такой подход соответствует более устойчивым моделям развития, при которых сильный бренд не подавляет, а организует разнообразие. Практические зачатки этой стратегии уже просматриваются в сочетании храмовых объектов, исторических кварталов, этнографических практик и событийных площадок.
Второй путь решения заключается в развитии не просто событий, а культурной драматургии полного цикла. Сегодня Путянь уже умеет создавать мощные инфоповоды, но следующая задача состоит в том, чтобы связывать эти поводы в длительную коммуникационную траекторию: предварительный цифровой интерес, мотивированное прибытие, насыщенное пребывание, поствизитное возвращение через онлайн-сообщества, образовательный контент и повторное планирование поездки. С теоретической точки зрения это соответствует пониманию медиатизированного туризма как непрерывного цикла производства и потребления образов, о котором пишет Монссон. Практически это означает необходимость развивать платформенные архивы, качественные мультиязычные цифровые истории, персонализированную навигацию и инструменты, которые позволяют посетителю ощущать себя не случайным наблюдателем, а участником развернутого культурного процесса.
Третий путь решения связан с институциональной охраной сакральной достоверности. Чем выше коммерческий успех культурного символа, тем важнее механизмы, которые защищают его от профанации. Для Путяня это означает, что театрализация и цифровизация не должны вытеснять религиозный смысл, а обязаны сосуществовать с ним в четко разграниченных, но взаимно уважающих друг друга форматах. Следовательно, необходимы специальные режимы интерпретации пространства: одни зоны и мероприятия могут быть ориентированы на познавательно-туристскую аудиторию, другие — сохранять приоритет ритуальной функции. Такая дифференциация помогла бы снизить конфликт между паломнической серьезностью и индустрией впечатлений. С научной точки зрения именно подобный баланс и составляет один из наиболее интересных исследовательских вызовов в кейсе Путяня [4, с. 38].
Четвертый путь решения — более точная работа с данными. Сегодня мы располагаем убедительной статистикой по прибытиям и доходам, но для полноценного анализа медиа-стимулированного туризма Путяню важно систематически собирать данные о мотивации визита, доле паломнических и непаломнических поездок, влиянии конкретных медиапродуктов на решение о приезде, длительности пребывания, повторных посещениях и пользовательском цифровом контенте. Без этого феномен остается видимым, но не полностью измеренным. Для науки это означает дефицит микроданных; для управления — дефицит точной сегментации аудитории. Между тем именно на такой базе можно было бы различить, какие формы медийного воздействия действительно конвертируются в поездку, а какие создают лишь поверхностное информационное присутствие. Этот исследовательский пробел делает Путянь особенно перспективным объектом дальнейших полевых и цифровых исследований [5, с. 41].
В итоге Путянь можно рассматривать как один из наиболее выразительных примеров того, как современная дестинация превращает культурное наследие в медиально усиливаемое пространство мобильности. Его значение заключается не только в масштабе туристских потоков и не только в международной известности Мацзу. Гораздо важнее то, что здесь можно наблюдать взаимопревращение религиозной традиции, культурной политики, событийной индустрии, сценической репрезентации, цифровой визуальности и туристского поведения. Путянь показывает, что медиа-стимулированный туризм в двадцать первом веке уже не ограничивается фильмом или сериалом. Он может строиться вокруг сакрального образа, наследия, ритуала и управляемой визуальной экономики территории. Именно поэтому данный кейс представляет высокую научную ценность: он позволяет переосмыслить саму природу туристской мотивации, показать пределы и возможности культурного брендинга и выявить, каким образом территория становится местом не только посещения, но и символического возвращения.
Проведенный анализ показывает, что сила Путяня, как туристского пространства, определяется не только наличием значимых объектов наследия, но и способностью локальных акторов переводить культурные смыслы в доступные, эмоционально насыщенные и массово транслируемые формы. Образ «родины Мацзу» функционирует как многослойный символ, объединяющий религиозное почитание, культурную идентичность, событийную репрезентацию и коммерчески востребованный туристский продукт. В результате Путянь становится территорией, где паломничество, культурное потребление и медиапрактики не противопоставляются друг другу, а образуют сложную систему взаимного усиления. Это позволяет сделать вывод о том, что медиа-стимулированный туризм в современных условиях все чаще развивается не как реакция на отдельный медиапродукт, а как долговременный эффект символической циркуляции образа места.
Одновременно выявлено, что подобная модель развития содержит и существенные внутренние противоречия. Чем успешнее территория продвигается через яркий и узнаваемый медиальный образ, тем выше риск сужения ее содержательного восприятия до одного доминирующего символа. Для Путяня это означает возможность чрезмерной концентрации внимания исключительно на культе Мацзу при относительном ослаблении интереса к иным историческим, повседневным, ремесленным, гастрономическим и урбанистическим характеристикам города. Кроме того, сохраняется напряжение между сакральной природой наследия и его туристско-зрелищной интерпретацией. Это требует особенно осторожного подхода к управлению территорией, при котором экономическая эффективность не должна достигаться ценой утраты культурной глубины, ритуальной достоверности и исторической многослойности пространства.
Таким образом, перспективы дальнейшего развития Путяня, как полигона медиа-стимулированного туризма, связаны с необходимостью перехода от узкой событийно-репрезентативной модели к более комплексной стратегии устойчивого культурного развития. Такая стратегия должна включать диверсификацию туристского предложения, сохранение аутентичности нематериального наследия, расширение интерпретации локальной культуры и совершенствование цифровых механизмов вовлечения аудитории. Научное значение кейса Путяня состоит в том, что он позволяет глубже понять трансформацию туризма в эпоху медиатизации, когда поездка становится следствием не только интереса к месту, но и включенности человека в систему образов, символов и коллективных представлений о нем. Практическое значение данного опыта заключается в возможности использования его выводов при разработке моделей культурного, событийного и паломнического туризма в иных регионах, стремящихся сочетать сохранение наследия с современными инструментами медиапродвижения. |
| |
|
|
|
